С чистого листа

Несколько дней отгула, после отправки Такаямы в Штаты, я провёл с пользой. Исписал несколько листов бумаги, всё обдумал и решился. Всё-таки в глубине души я с самого начала ощущал, что ежедневная работа винтиком в механизме - это не моё. Хотя я провёл почти всю жизнь в Японии, но где-то в глубине души знал, что создан для этого, примерно как свинья создана для полёта. Даже после памятного события (от которого до сих пор временами просыпался в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух), которое изменило меня и мою жизнь - мне недоставало тех стоицизма и терпения, что присущи многим японцам. А вот крутиться и решать - это я могу, это с радостью. К проблеме дзёхацу японцы относились примерно так же, как и к существованию в стране проституции. То есть все об этом знали, но делали вид, что ничего такого нет. Это было благом - с одной стороны. Совсем не обязательно бежать в другую страну, если нынешняя жизнь стала невыносимой. Никто ничего не скажет и все сделают вид, что верят в то, что дипломированный специалист всю жизнь до этого мечтал стать водителем мусоровоза. Но это же становилось и проблемой - с другой стороны. Никто не поможет, ведь это их не касается и вообще такой проблемы не существует. Я, как прошедший через это, прекрасно понимал, какие проблемы и сложности стоят перед людьми, решившимися порвать со своей прошлой жизнью. И при этом я был достаточно не-японцем по воспитанию. И совсем не-японцем я был по внешнему виду. Как оказалось, это располагает ко мне подобных людей. Кроме того, что я не видел никакой проблемы в том, чтоб их выслушать и выступить их посредником в вопросах трудоустройства или съёма жилья - зачастую им казалось более естественным жаловаться о своих проблемах постороннему гайдзину. Так что мне нашлась ниша. Хозяин моего любимого бара, Абэ-сан, согласился меня поддержать. Он не вдавался в подробности, а я не настаивал. Но когда я пришёл к нему в понедельник днём, сел за барную стойку и спросил, не может ли он посоветовать место, где я мог бы встречаться с людьми, имеющими сходные с Такаямой Тэцуо проблемы - он просто молча обвёл рукой помещение и сказал: - Нико-сан, можешь пока пользоваться и моим телефоном, мне не трудно снять трубку и назначить для тебя встречу на вечер, когда ты смог бы зайти после работы и поговорить. Он же мне посоветовал типографию, где работали родственники его ныне покойной супруги. Они согласились печатать для меня объявления практически по себестоимости. Проблема "испарившихся" хоть и была не приветствуемой темой в приличном обществе, но хватало людей, готовых оказать опосредованную помощь таким людям. Мне лишь надо было выбирать тех, кто к этому относится именно так. Хватало и таких, кто брезгливо морщился при любом намёке на дзёхацу. Ну что же, с такими людьми я вежливо раскланивался и больше к ним не обращался. С тем же баром, который теперь выступал моим офисом - если бы Абэ-сан отнёсся негативно к моему вопросу, то я бы отправился искать другие варианты. Меня теперь совершенно не пугали отказы. В Осаке больше двух миллионов населения, всегда найдутся те, с кем я найду общий язык. Первое время я по-прежнему днём ходил на работу, но после работы заходил сначала в бар. А если встреч не было или у меня оставалось время - то ходил и расклеивал свои объявления возле гостиниц, у вокзалов и автостанций. Там было кратко написано, что я могу помочь в ситуации, когда не к кому обратиться. На японском и английском. С номером телефона бара Абэ внизу. С каждым днём всё больше времени я проводил, выслушивая моих потенциальных клиентов. И всё чаще брал отгулы на работе, так как днём нужно было договариваться о решении проблем с жильём, работой или документами для моих клиентов. Вообще востребованность моей помощи в таких вопросах меня удивляла. Я с первой же попытки нашёл работу и достаточно легко - жильё в аренду. Но на многих моих клиентов нападал ступор при одной мысли о том, что им надо будет просить о работе или о том, чтоб им сдали продуваемый всеми ветрами клоповник. Они были готовы заплатить мне больше, чем смогут заработать за месяц такой работы - лишь бы только я сделал всё за них. Ну что же, я готов был помочь им сохранить лицо, если они готовы были заплатить. Выслушивал я всех, но с самого начала поставил себе правило, что не работаю бесплатно. Поэтому тем, кто приходил без гроша, я, как правило, мог помочь только советом. Но и это было намного больше, чем имел я, когда начинал свою новую жизнь. В конечном итоге я ушел с работы, но с Нода-самой мы остались в прекрасных отношениях. Я не просто развернулся и ушёл, а нашёл для него человека на моё место. Толкового, работящего и ещё более прилежного и трудолюбивого, чем был я. К тому же в порту всегда хватало рабочих мест, но не всегда хватало достаточно прямых рук. Так что мы продолжали взаимовыгодное сотрудничество с моим бывшим боссом, хотя и несколько иное, чем раньше. Он по-прежнему не задавал слишком личных вопросов - ни мне, ни моим клиентам - а я старался, чтоб наиболее подходящие люди (из желающих остаться в стране) попадали к нему на работу. Ведь я знал, что он поступает по совести и платит без обмана. Кроме этого, я всё так же регулярно бывал в порту, общался с экипажами заходящих в порт судов и помогал им в тех вопросах, в которых мог. Ни в коем случае не лез ни во что нелегальное, но если люди хотят погулять по центру с гидом или кого-то надо срочно вытащить из местного полицейского участка после пьяной драки - то я вполне мог посодействовать этому, за очень гуманный ценник. В этом деле у меня хватало конкурентов, ведь найти говорящего на английском и японском человека в большом портовом городе не составляло проблемы. Но я просто этим занимался ради поддержания связей. Основным моим полем деятельности была помощь дзёхацу. Здесь конкуренция была значительно меньше. Очень быстро мне стало не хватать мобильности и, так сказать, грузоподъёмности. Трудно доставить три ящика виски к трапу корабля на своём горбу. Так что через пару месяцев я купил себе автомобиль. Ну как автомобиль... Хорошо подержанная пассажирская Хонда Акти могла считаться автомобилем только в Японии, да и то с оговорками. Крошечные колёса, игрушечный мотор и, на удивление, большое количество места в салоне. Даже для высокого гайдзина, в моём лице, там хватало места, пусть и впритык. Мне не приходилось ездить как сержант Хайтауэр, управляя с заднего сидения. В общем-то я более чем мог купить новую машину нормального размера - зарабатывал я достаточно. Но ко всем прочим психологическим проблемам у меня теперь была ещё паническая боязнь тратить деньги. Слишком свежи были воспоминания о том, как я упрашивал одноклассников занять мне немного денег, просто чтоб было на что покушать. Расставание с крупными суммами денег было для меня теперь столь болезненным, что я полчаса ходил с кислой рожей вокруг машины, не решаясь всё же её купить. В конечном итоге менеджер компании, которая хотела избавиться от своей старой развозки, сделал мне существенную скидку, и я стал обладателем сего чудного механизма. Другой дорогой покупкой стал мобильный телефон. Конечно, можно было нанять секретаршу, ведь платил же я расклейщикам объявлений. Почему бы не расширить штат и не снять офис? Но я слишком много времени проводил вне четырёх стен. Договариваясь то о работе, то о жилье, то о липовых документах. Да и большинство моих клиентов не имели возможности быть постоянно на связи. Чтоб я смог с ними связаться тогда, когда узнаю, что мне звонили - из доклада от секретарши. Поэтому выбор пал на новую модную игрушку. Хотя с покупкой телефона было проще, чем с автомобилем. Если к машине я относился в основном как просто к инструменту, то электронные гаджеты задевали какие-то струны моей души. Поэтому я достаточно легко (для жмота вроде меня) выложил за 350 грамм пластика и электроники больше денег, чем за весь свой автомобиль. Потому что это был не только рабочий инструмент, но ещё и моя прелесссть. За всей рабочей суетой весна и лето пролетели совершенно незаметно. Если бы кто-то из моих бывших одноклассников встретил меня теперь, то просто бы не поверил, что это я. Теперь я был знаком со многими людьми, кто жил или работал в моём районе. Часто общался с ними ни о чём, искренне интересовался их делами и самочувствием их приболевшей тётушки или успехами сына, поступившего в университет аж на Хоккайдо. К тому же я почти каждый день выслушивал жалобы людей, которые всё бросили и хотят теперь начать новую жизнь. И проявлял к ним искреннее участие. Пусть и такое же, как к моему первому клиенту - не то что бы от всей души. Но вполне искреннее. Не обязательно ставить себя на место всех тех людей, кто обращался ко мне за помощью, но вполне можно проявить немного эмпатии. В таком темпе прошло ещё полгода. Получается, сегодня был ровно год, как я всё бросил и начал новую жизнь. Это я понял, только когда взглянул на электронные часы, которые стояли в кухне квартиры, которую я сейчас снимал. По сравнению с моим первым жильём в Осаке она была просторнее, свежее и, главное, к ней полагалось парковочное место во дворе. Я по-прежнему никуда не переместился из старого квартала, где преобладали двух- и трёхэтажные домики. Даже сравнительно новые бетонные дома (вроде того, где я снимал жильё сейчас) не пытались слишком уж устремиться ввысь. А я так и вовсе обитал на первом этаже, поэтому сейчас любовался небольшим газоном перед окнами и поглощал завтрак, размышляя, как же мне отметить мою личную знаменательную дату. Увы, ничего в голову не приходило. Я вполне хорошо проводил сейчас дни, так что какой-то специальный выходной мне не требовался. Так что когда с завтраком и сборами было покончено, я окончательно решил сделать то, что было запланировано, и просто посмотреть, что мне принесёт очередной день. Сначала надо было заехать к Каору-сан. У неё было двое взрослых сыновей в Токио и лучшие овощи в городе. Во всяком случае, так считал Абэ-сан. Обычно он сам закупался всем необходимым для своего бара, но сейчас его машина была в ремонте, и он попросил меня заехать и забрать то, что он отобрал с самого утра в магазине. - Гозаймацу, Каору-сан! - обратился я к хозяйке, которая сидела у входа. - И тебе доброго утра, Нико-сан! - обрадовалась она. - Как ваше настроение? Как торговля? - Ну какая торговля с самого утра? Одни только постоянные клиенты... Да вот ты ещё зашёл пообщаться со старой женщиной! - Каору-сан... - немного укоризненно начал я, - Ну какая же вы старая. Вы просто взрослая и мудрая! А не старая. - Ой, не льсти мне Нико-сан! - рассмеялась хозяйка магазина. - Была бы взрослая и мудрая, то, может, сыновья бы чаще звонили. Просили бы мудростью поделиться. - До мудрости надо дорасти. А пока не поймут, наверно. Вот и не звонят. Кстати, как у них дела? - И не говори Нико-сан, и не говори... У Юки и Макато вроде всё хорошо, но постоянно не хватает времени даже позвонить свой маме. Токио их поглощает без остатка. Всё работа-работа-работа. - Ничего, Каору-сан, остепенятся немного, утвердятся на работе, и станет полегче. Будет больше свободного времени, смогут чаще вам звонить и навещать. Что тут ехать, три часа на поезде всего! Кстати, о работе, как справляется Хикэри-сан? - Она очень хорошая девушка, Нико-сан, - серьёзно ответила хозяйка магазина. - Она очень старается, и мне так жаль, что у неё не та жизнь, которую она заслуживает. Хикэри Вакиро была одной из моих клиентов. Совсем молодая девушка, которая приехала из небольшого города в префектуре Ниигата и позвонила мне по объявлению. Даже для дзёхацу она была слишком подавленная и слишком пугливая. До этого она практически ничего не видела, кроме своего маленького города. Пару раз с родителями ездила в столицу их префектуры, и на этом всё. Она была из неплохой семьи, но отца сократили на работе, и он начал пить. А потом начал много пить. Денег, которые могла заработать её мать, им не хватало. Хикэри тоже пришлось найти подработку. Они уже собирались оставить отца одного и уехать вместе в новую жизнь, но в один из вечеров, когда дома была только мать, отец пришёл ещё более пьяным, чем обычно. У них завязалась ссора, и отец набросился на мать с кухонным ножом. К тому моменту, как Хикэри пришла с подработки, дома уже была только полиция и лужа крови на кухне. Через неделю она продала дом первому же желающему, закрыла кредит и, с остатком денег, отправилась куда глаза глядят. Не то чтобы она была типовым представителем дзёхацу, но в помощи нуждалась много больше других. И, несмотря на свои принципы и правила, именно ей я бы помог и бесплатно. Но тем самым я бы только её оскорбил и обидел. Однако вполне в моих силах было взять с неё совершенно символические деньги и, несмотря на позднее время, сразу усадить в машину и поехать просить о работе и комнате для неё у Каору-сан. Она была очень отзывчивой и доброй женщиной, к которой я не раз обращался. Пусть она не могла платить хорошую зарплату, но не отказывалась помочь людям совершенно без опыта и не брала с них деньги за комнату. Эта немолодая уже женщина была лучшим вариантом, к кому я бы мог обратиться за помощью для человека, который находится в полном раздрае. И теперь мне было приятно знать, что я не ошибся ни в Хикэри, ни в Каору. Загрузив несколько ящиков с продуктами, я поехал к Абэ. Там поставил машину у заднего входа и собрался было заносить покупки, когда ко мне подбежал хозяин бара: - Уилсон-сама, - обратился он ко мне официально. Обычно мы обращались друг к другу по имени, но в присутствии моих клиентов Абэ Такада всегда обращался ко мне подчёркнуто официально. Сейчас на кухне никого не наблюдалось, кроме поварят, но наверняка есть причины такого поведения. - Сейчас я кого-то пошлю разгрузить машину. А тебя ожидает гость, - продолжил он не менее официально. Что же это за гость такой? Я прошёл в зал. За моим любимым столиком, расположенным как бы в закутке и на отдалении от остального помещения, похоже, сидел тот самый гость, который меня ожидал. Молодой японец, с модной стрижкой, в белой рубашке с широким воротником, варёных джинсах и бело-красных кроссовках "Адидас". Последний писк в моде спортивной обуви этого года, если один из недавних моих клиентов меня не обманывал, рассказывая о последних столичных новостях. - Уилсон-сама! - модник привстал из-за стола и поклонился. - Не будете ли так любезны составить мне компанию? Я ответил на его поклон и молча сел напротив. Он так же молча подвинул мне свою визитку. Я мельком глянул на неё. Хм, а ведь что-то похожее я уже видел. Точнее, вижу каждый день. В моей визитнице. - Да, вы не единственный человек в Японии, кто помогает дзёхацу. В конце концов, многие из них вполне хорошие люди, просто оказавшиеся в той или иной сложной ситуации. С работой, семьей... Такое случается, - пояснил мой собеседник, когда я посмотрел на него. Я же продолжал молчать и внимательно осматривал своего собеседника. Скорее всего, он не относится к якудза. Они - другие. Ты это чувствуешь. Гокудо не будет перед тобой заискивать и оправдываться. Уж точно не на первой встрече. К тому же с локальными представителями организованной преступности у меня были достаточно хорошие отношения, по многим причинам. В целом мой собеседник был похож на бизнесмена. Пожалуй, даже не на бизнесмена, а на предпринимателя. Бизнесмен - это взрослый солидный дяденька, в строгом костюме. А это молодой шалопай, но предприимчивый. И, судя по визитке, предпринимал он примерно то же, что и я: сглаживал углы и выступал посредником для отчаявшихся. Обычно мои переговоры с клиентами не прерывали, но Абэ-сан отличался удивительным чутьём на происходящее в баре. Так что я не удивился, когда у стола материализовалась официантка с чашкой кофе для меня. У моего гостя кофе уже был, а вот мне бы не помешало прочистить мозги. Я по-прежнему предпочитал чай, но и для кофе в моей новой жизни теперь появились подходящие моменты. - И чем я могу быть для вас полезен? - наконец спросил я. - Мы. Чем мы могли бы быть полезны друг для друга. Именно об этом я бы и хотел поговорить, - мой собеседник слегка ёрзал, не зная, куда деть руки и ноги. Кажется, он больше привык общаться с людьми, которые пришли к нему на поклон, а не с теми, к кому он сам приходит как проситель. Но всё равно он достаточно уверенно продолжал: - Как часто у вас бывает ситуация, что человек из Осаки хочет исчезнуть? Но не знает, куда ему поехать и как там справляться? Бывает же такое? - Бывает, - не стал отпираться я. Действительно, такое достаточно часто случалось. Основной мой контингент составляли люди, кто приехал сюда как к конечной точке своего побега или к пересадочной. Небольшой процент был тех, кто хотел из Осаки бежать в Осаку и просто нуждался в некоторой поддержке в этом деле. Но были и такие, кто хотел уехать отсюда в новую жизнь, не покидая страну. Мне трудно было им помочь, так как я даже не пытался охватить весь город. Что уж говорить про всю Японию. - У нас есть связи с проверенными представителями в двадцати префектурах Японии, а так же в Бусане, Сеуле и Гонолулу. - Хотите основать корпорацию по помощи дзёхацу? Мой визави рассмеялся: - Масштабы не те, Уилсон-сама. Чтоб быть корпорацией, нужно что-то продавать миллионами. А такого спроса на наши услуги нет и, надеюсь, никогда не будет. Наш рынок достаточно ограничен, но мы могли бы зарабатывать больше, консолидировав наши усилия. - Вы говорите как типичный сотрудник корпорации. - Я ушел из Акитака индастриз. Корпоративная культура не для меня. Но это не значит, что их идеи плохие. Ведь, действуя вместе, мы можем приводить к вам клиентов, которые никогда бы не обратились напрямую. И вы можете направлять к нам клиентов, которые и знать не знают о нашем существовании. В итоге все в плюсе. И клиент, который едет в новую жизнь, зная, что его там хоть кто-то ждёт - пусть и банально человек, которому он за это платит. Но не придется стоять в ужасе на пустом вокзале, не зная, что делать дальше. И мы тоже в плюсе, так как можем оказывать услуги, которые не может оказывать один человек, как бы хорош он ни был. Я задумался над его предложением. Задавать тупые вопросы вроде "а как я могу быть в вас уверен?" я не стал. Если всё пройдёт плохо, то клиент сам со мной свяжется - и очень быстро. Рассматривать бредовые варианты того, что они там зазевавшихся дзёхацу продают на органы или в рабство на галеры, не стоило в принципе. Это экономически нецелесообразно. На первый взгляд явных минусов в сотрудничестве я не видел. И всегда можно прекратить совместную работу, если меня что-то не будет устраивать. Мы обсудили проценты отчислений и комиссионных для разных ситуаций и сценариев, а также разные рабочие моменты. Моему новому бизнес-партнёру тоже был не чужд некоторый альтруизм и определённое сострадание, что было логично для человека, занятого в этой сфере деятельности. По сути, у нас были примерно одинаковые стандарты работы, хотя каждый из нас приходил к ним независимо от другого. Так что вскоре мы ударили по рукам и попрощались. Я заказал себе обед и неспешно его поглощал, прикидывая, что делать дальше. Пока телефон не звонил и никаких встреч заранее не было запланировано. Если ничего не изменится, то можно прогуляться по району и пообщаться со знакомыми. Или поехать в центр и там походить по магазинам. Я не так часто себе что-то покупал, но от самого процесса выбора получал удовольствие. Моим планам в очередной раз не суждено было сбыться, когда дверь бара открылась в очередной раз. Вот ведь как, стоило только о них подумать - и нате... Внутрь зашел один из младших боевиков якудза и, с полупоклоном, придержал дверь открытой. За ним вошёл человек, которого я считал "старшим" от мафии в нашем районе. Не знаю, какую официальную должность в иерархии он занимал и какую конкретно территорию контролировал, но его возил водитель на новом Мерседесе, с ним всегда была охрана и к нему шли за решениями в сложных вопросах. Он осмотрел зал тяжелым взглядом, увидел меня и направился к моему столику. - Нобунага-сама! - я встал из-за стола и застыл в поклоне. - Присядь, - сказал он мне, сам сел напротив и ещё раз осмотрел зал. Абэ-сан, с присущим ему тактом, уже вежливо пересаживал ближайших от нас гостей за столик на другом конце помещения. Хотя они и так были за пределами слышимости, но все изображали максимум почтения. Как и я, собственно. Это была такая игра. Якудза делают вид, что они несокрушимы и непоколебимы. А мы все делаем вид, что в это верим. Традиции... Наконец Нобунага-сама убедился, что с его места никого нет как в пределах слышимости, так и в пределах видимости, после чего поставил локти на стол и упер голову в сложенные ладони: - Нико-сан, если бы ты знал, как мне это всё осточертело... Я потерял дар речи. В общем и целом мы были неплохо знакомы, у нас даже были общие темы для разговоров, что удивительно для молодого парня и не последнего человека в рядах организованной преступности, разменявшего уже пятый десяток. Возможно, на меня работала моя неяпонская внешность - и такое бывало далеко не единожды. Меня воспринимали не по возрасту, а по поступкам. Но такое вступление, как сейчас... Это было из ряда вон. Наконец мой собеседним собрался мыслями сел ровно и негромко начал: - Мой сын на днях выходит из тюрьмы. Беда, что он туда попал за торговлю наркотой. Сейчас это очень принципиальный вопрос для наших глав. Если бы он не сел, то с ним бы сразу разобрались. Тюрьма дала отсрочку этому вопросу, все немного остыли и не так категорично настроены. Но никто не забыл. Так что просто выйти на свободу и сделать вид, что ничего не было, нельзя. Мне позволят сделать так, чтоб он испарился. Но это должен сделать не я и не мои люди. Ты меня понимаешь? - США достаточно далеко, чтоб он там себя чувствовал в безопасности? - ответил я вопросом на вопрос. - Вижу, что понимаешь, - кивнул Нобунага-сан. Примерно так и выглядит общение с ними. Они скорее собственного сына позволят закопать заживо в землю, чем будут унижаться и просить. Даже сам факт, что он мне объясняет причины своих поступков, уже говорит о многом. Он залез во внутренний карман и достал оттуда ключи и документы: - Вот. Эту машину мой сын заказал за неделю до ареста. Надеялся на хороший навар с выгодной сделки, а сделка оказалась подставой. Я машину оплатил и забрал по приходу, но мне она без надобности, а тебе подойдёт. И даже не вздумай отнекиваться! - грозно добавил он, подвигая ко мне ключи и бумаги. После чего коротко кивнул, поднялся из за стола и ушёл. Выходит, я теперь принимаю оплату по бартеру. Что же, за оформление документов на корабль придётся заплатить, как и за непрепятствование со стороны властей. Заплачу из своих денег сейчас, а машину потом продам. Вся эта возня была бы не нужна в менее традиционном обществе, но это же Япония... Все прекрасно понимают, что Нобунага-сама нанял меня для того, чтоб я помог его сыну испариться куда подальше. И помешать всему этому можно в два счёта. Но никто не будет мешать, раз есть договорённость. И все сделают вид, что верят в эту разыгранную пьесу. Я никому не рассказываю подробности, но какое-то время езжу на новой машине Нобунаги-младшего. Руководители якудза делают вид, что верят, что сын их "топ-менеджера" просто бесследно растворился в закате. А сам "топ-менеджер" вроде как и не при делах вовсе, ведь он никакого участия в исчезновении сына не принимал и вообще не в курсе. Теперь главное, чтоб в ближайшее время не случилось никаких кадровых перестановок в рядах организованной преступности. Потому что тогда все эти негласные договорённости могут обесцениться в один момент. И тогда моё бренное тело найдут где-нибудь на дне залива. А может, даже не найдут. Так как отказаться не было никакой возможности, то оставалось только наблюдать, надеяться на лучшее и держать свой "тревожный чемоданчик" в готовности. Если до такого дойдёт, то лучше сорваться с места и начать всё заново ещё раз, чем оказаться козлом отпущения в разборках местных авторитетов. От всех этих мыслей меня отвлёк звонок моего сотового телефона. - Нико-сан, ты не сильно занят? Мог бы приехать в порт? - голос моего бывшего шефа, на фоне какого-то галдежа. Слов не разобрать, но явно о чём-то спорят. - Могу быть через десять минут. - Жду тебя у пятого причала, - и он отключился. Ладно, в порт так в порт. Через десять минут я уже подъезжал к группе людей. Там выделялись Нода-сан с помощником, группа лиц, представляющих администрацию порта (в костюмах и белых касках) и ещё одна компания, которую я определил как "русские", посмотрев на судно, стоящее у причала. На борту было русским по белому написано "Академик какой-то там". Средних размеров исследовательское судно. Когда я подошёл к ним, горячий спор на англо-русском и англо-японском продолжался. Стороны никак не могли прийти к единому мнению и тыкали друг другу какие-то бумажки, силились подобрать подходящие слова и активно жестикулировали. Нода-сан и его помощник в паре шагов наблюдали за всем этим. - Мне позвонили из администрации, а я позвонил тебе. Таможня не хочет выпускать эти автомобили, а русские очень хотят их увезти, - мой бывший шеф кивнул в сторону кучки машин, припаркованных рядом с портовым краном. - А почему не хотят выпускать? - Подозревают какую-то махинацию, - пожал плечами Нода-сан. Я подошел ближе к машинам. Ну да, я бы тоже, пожалуй, подозревал махинацию. Зачему кому-то может быть надо вывозить металлолом под видом автомобилей? - А на хрена вам этот хлам нужен? - спросил я на русском у спорящих. Зависли в этот момент все. Как экипаж с исследовательского корабля, так и представители порта. Первые не ожидали услышать родную речь. Вторые тоже не ожидали, по всей видимости. Я не скрывал своё СССР-овское происхождение, но и не афишировал. - Нуу... Ээээ... Мы купили эти машины. Вот! - самый бородатый из экипажа протянул мне пачку договоров. Я бегло просмотрел некоторые из них и сопоставил с тем, что стояло передо мной. Да уж, на месте таможни я бы тоже подозревал тут какую-то махинацию. Несколько машин были просто повидавшими жизнь, но ещё более-менее. Остальные не просто были хламом. Они были хламом, который простоял где-то пару лет в огороде, откуда его и выдернули ради того, чтоб продать "дорогим гостям". - А кто вам этот металлолом продал? - Он сказал, что это "гуд карз" и они ещё поездят! - ответил один из моряков. В целом мой личный опыт покупки автомобилей был удручающе ограниченным, но даже такому никудышному спецу, как я, было видно, что если эти "гуд карз" смоет волной в море - это можно будет считать большой удачей, ибо толку с них никакого. Я хмыкнул и обратился на японском к старшему из представителей местных властей: - Сэмпай, может быть, мы с вами посмотрим вместе на эти... Автомобили... Поближе? - Не могу понять, на что они им сдались! - всплеснул руками тот, но согласился прогуляться со мной среди ожидающих погрузку машин. - Вы подозреваете их в какой-то контрабанде или в махинациях с документами и налогами? - спросил я. - Нет-нет, с документами всё в порядке. Всё это было оплачено как положено, через банк, все договора и документы настоящие, никаких махинаций, кроме разве что того, что по-хорошему им ещё должны были заплатить за то, что они это вывезут отсюда. - Ну, за глупость статьи нет, так что это их право покупать ржавый хлам втридорога, - сказал я, глядя на огромную прогнившую дырку в крыле одной из машин. - Значит, думаете, что контрабанда? - Я не знаю, что и думать. - Давайте подумаем вместе. Если контрабанда, то значит, в машинах где-то спрятано что-то. Достаточно большое, чтоб понадобился целый автомобиль, чтоб это спрятать. Сотрудник порта смотрел на меня, не понимая, куда я клоню. - Если так, то должны быть какие-то следы. Свежая сварка, сорванные болты, новая краска, что-то такое. Я прав? - Ну в общем, наверно, да. - И если это на самом деле вчерашние сараи и курятники, которые впарили доверчивым советским учёным, то и в деталях они будут выглядеть соответственно. А из контрабанды там будет разве что куриный помёт. - А что это вы так их защищаете? Может, вы с ними заодно? - Я их впервые в жизни увидел пятнадцать минут назад. Всех вместе и каждого в отдельности. Просто меня попросил Нода-сама приехать и помочь. Я думал, надо просто побыть переводчиком, а ситуация оказалась куда... Забавнее, - не удержался я. - И что бы нам теперь с ними делать? - Я бы предложил осмотреть все машины на предмет свежих вмешательств в конструкцию, и если никакой контрабанды там нет, то отпустить их восвояси. Ещё не хватало дипломатический инцидент устроить из за этой рухляди. - А вдруг там всё же что-то пытаются провезти? - Значит, я недооценил коварство советских учёных. Но готов поспорить на пиво, что это просто доверчивым гайдзинам впарили немного первоклассного утиля. - Ну, пиво в любом случае с тебя, просто за то, что мы сейчас будем участвовать в этом балагане, - немного оживился мой собеседник, оказавшись на более понятной для себя территории. - Переведи им, что мы прямо сейчас вызовем эксперта. И он осмотрит каждый автомобиль. А если у него возникнут какие-то сомнения, то тогда уже будем составлять документ о досмотре и делать всё по правилам, разобрав всё до винтика. - Да, сэмпай, - коротко согласился я и пошёл сообщать новости экипажу. - В общем, они сейчас пригласят специалиста по контрабанде, он быстренько осмотрит машины и отпустит вас. А если найдёт какие-то следы вмешательства свежего, то будут устраивать балаган с полным досмотром. - Они не имеют права, я читал их правила! - категорично заявил один из моряков. - Что, весь свод таможенных правил и в оригинале? - уточнил я. - Нет, конечно же, в переводе! И только что касается экспорта автомобилей. - Ну так в полной версии есть ещё куча взаимосвязанных пунктов и они имеют право задержать судно на неделю, по множеству надуманных причин. Да, просто так осматривать автомобили, на которые есть документы на вывоз, они не имеют права. Но если у вас там не спрятано в каждой по сто килограммов наркотиков, то проще согласиться с их просьбой. И тогда уже завтра сможете выйти в море. - Мы собирались сегодня уже выйти... - Тогда тем более лучше им не мешать и всячески помогать, чтоб они справились как можно быстрее. Думаю, вам проще будет объяснить задержку на пол-дня или день, чем арест судна как минимум на неделю. - Нууу да... А ты сам откуда? - спросил тот из них, что был с самой большой бородой и который держал в руках все их документы. То ли он за старшего у них, то ли за капитана. Не знаю. - Я родом из Свердловска. - А сюда тебя как занесло? - С родителями в детстве приехал. - Эм... Слушай, а мы можем тебя на борт пригласить? Они пустят? - Может и пустят, но это плохая идея сейчас. И так все на нервах. А если я к вам пойду, то они будут уверены, что вы там мне взятки суёте во все карманы. - Да откуда у нас... - рассмеялся их старший. - Мы и так всю валюту на машины потратили. Мы немного поговорили, стоя на причале. Я узнал последние новости из страны Советов. Похоже, они там на грани больших перемен. В целом за мировыми новостями я не следил. В прошлой жизни было неинтересно, потом было не до того. Теперь снова было не интересно. Пока я даже слабо представлял, зачем мне вся та информация, которой поделились моряки из СССР. Ну подумаешь, перестройка какая-то... Мне-то что? Чуть позже я попрощался со всеми и поехал домой, размышляя по дороге о том, какая всё-таки странная у меня теперь жизнь. В школе все дни были почти одинаковыми, а теперь ни одного дня, который был бы похож на предыдущий. Никогда утром не знаешь точно, что же ждёт сегодня. Например, за этот день у меня обнаружился коллега из Токио, потом я взялся оказать услугу не последнему человеку в якудза, после обеда помог моим соотечественникам по исторической родине. А в обозримом будущем буду проставляться моим новым приятелям: портовому начальству. И этот пункт был однозначной удачей. Тут очень много вопросов решается через совместные застолья. Нет сомнений, что у меня появится множество новых возможностей. А на гостевом стояночном месте у дома меня ждал ещё один итог сегодняшнего дня: ярко-красный кабриолет БМВ. Без пробега, хотя формально уже не новый. По документам машине было два года. Ну да логично, ведь начинающий Эскобар сел на три года. А заказал машину почти перед самым арестом. Полгода на выполнение заказа в производстве, ещё почти столько же на доставку, растаможку и прочую волокиту. После чего яркая "тройка" мозолила глаза Нобунаге-старшему два года, пока он не придумал, куда её деть. Теперь у меня есть отличная эффектная машина, которая мне совершенно не подходит. Не чувствовал я себя в достаточной степени молодым и горячим, чтоб ездить на подобной машине. Можно предложить её купить моему новому бизнес-партнёру из Токио, ему такое будет в самый раз, как мне кажется. Пока же я пошёл к старосте нашего дома и оплатил аренду ещё одного парковочного места на месяц. Через десять дней выходит Нобунага-младший, которого надо отправить через океан. Потом ещё пару недель езды на этом автомобиле по окрестностям: для того, чтоб все точно поняли, что именно значит это послание. И после этого можно будет со спокойной совестью выставлять машину в продажу. Интересно, осень нас побалует ещё по-настоящему тёплыми деньками? Смогу покататься с опущенной крышей?