С чистого листа

Итоги первого года кризиса показали, что наши аналитики не ошиблись. Посыпалось всё. Люди, ещё пару месяцев назад абсолютно уверенные в своём будущем, теперь обнаружили, что купленный в кредит на сто лет дом обесценился в разы, а до кучи ещё и доходы снизились или исчезли совсем. Сейчас наша работа с дзёхацу вышла на новый уровень, потому что поток желающих начать новую жизнь из скромного ручейка превратился в полноводную реку. На биржевых спекуляциях мы заработали целое состояние. Наши инвестиции в специалистов по финансам и экономике принесли чрезвычайно щедрые дивиденды. Пусть и не абсолютно все наши сделки были успешными, но итоговый профит был запредельным. В первое время мы опасались, что банки могут потребовать возвращения наших займов. Это могло бы стать проблемой, потому что мы старались прокрутить абсолютно всё, что у нас было, когда стало понятно, что прогнозы верны, наш план работает и каждая вложенная сейчас йена приносит сумасшедшую прибыль. На нашу удачу, все банки пытались не как можно быстрее прекратить экономическое падение, а любой ценой сделать вид, что ничего не случилось. Так как мы исправно платили по всем своим обязательствам, то скоро у нас разве что не очередь стояла из представителей от банков, с которыми мы сотрудничали. И все уговаривали нас взять ещё денег, под ещё более низкий процент. Их волновало только сохранение хоть каких-то показателей прибыли перед акционерами. А что и как мы будем делать с этими деньгами - было отдано полностью на наш откуп. Учитывая проблемы в японской экономике, большую часть этих свежеодолженных денег мы инвестировали за границей. Например, Корея вкладывала колоссальные деньги в развитие судостроительной отрасли, и мы (как и многие другие крупные бизнесы из Японии) старались тоже принимать в этом самое непосредственное участие. Были и другие отрасли экономики Кореи, вложения в которые могли принести нам неплохую прибыль. До этой страны было буквально пару часов полёта, так что можно было регулярно контролировать наши инвестиции лично. А ещё там не было вековых традиций легализованных бандитов, поэтому можно было платить только официальные налоги, а различные тендеры и торги проходили несколько более прозрачно, чем в Японии. Положа руку на ногу: всё равно не кристально честно. И подковёрные интриги тоже присутствовали. И не во всех случаях нам удавалось перетянуть одеяло на себя (или хотя бы на ту сторону, которая представляла и наши интересы). Но одним значительным дестабилизирующим фактором было меньше. К тому же там мы не были настолько удобной целью для недоброжелателей, как в Японии. Так что, прилетая в Корею, мы с Ирой могли себе позволить немного расслабиться и справляться без круглосуточной охраны. У нас сейчас были квартиры в Сеуле и Ульсане. И ещё мы выкупили наш дом в Осаке. Изначально мы арендовали этот особняк в стиле модерн, с центральным отоплением и подземным гаражом. Но в первые же месяцы кризиса его цена обвалилась на порядок, а компания-собственник начала избавляться от многих активов. Так что мы его купили по вполне устраивающей нас цене. Также мы выкупали множество различных бизнесов и производств. Владение производством чего-либо вообще было моим личным фетишем, против которого не было особых возражений со стороны наших специалистов по экономике. Услуги и торговля - это прекрасно. Но когда у тебя собран полный цикл в одних руках, то это совершенно другие возможности. Поэтому мы покупали почти всё, что попадало в продажу. Наш портфель активов был похож на набор полоумного игрока в "Монополию", скупающего не глядя все возможные карточки. Но, в отличие от настольной игры, мы начинали не на равных с другими участниками. И не мы одни были такими умными, поэтому только лишь кризис вынуждал компании и корпорации продавать самое убыточное из имеющегося. Так что выбор "что покупать" был весьма ограничен. Получалось, что в Японии у нас есть немного того, немного этого, доля в металлургическом заводе, какой-то горнолыжный курорт на севере... Многое сейчас не приносило прибыли (собственно, поэтому оно и оказалось в продаже), но мы могли себе позволить купить некоторое количество убыточных на данный момент бизнесов, если в них было что-то ценное на перспективу. Земля, оборудование, патенты, специалисты, ноу-хау - всё это было потенциально полезным. Конечно же, все эти наши манипуляции и инвестирование огромных денег не остались незамеченными. Но большинству наших конкурентов хватало проблем и без нас, пусть и совсем без попыток осложнить нам жизнь не обходилось. Попадалово от различных подстав, махинаций и неожиданных проверок в бизнесах (которые находились на не совсем "наших" территориях) - всё это стало нашим постоянным спутником. Но такая категория потерь была заложена в нашем бизнес-плане, а цифры пока не превышали расчётных показателей. Всё равно я иногда бесился и нервничал. Неприятно узнавать, что тебя щёлкнули по носу и какая-то очень даже хорошая идея в итоге не сработала только из-за происков корпораций. Но как добиться успеха без некоторого процента потерь, наши финансовые гении так и не придумали, так что в таких случаях оставалось утереться и продолжать. Кроме финансовых потерь, никуда не делась и угроза нашей личной безопасности. Из положительных новостей было то, что якудза в этом смысле для нас не являлись проблемой: всё же основная наша деятельность велась на территории дружественной нам группировки. К тому же в рядах борёкудан весь этот передел бизнесов породил множество локальных конфликтов. Им было абсолютно не до нас. Но у любой корпорации существовали и свои собственные специалисты по силовому решению вопросов. К счастью, наш отдел разведки недаром ел свой хлеб, так что охране ни разу даже не пришлось применять оружие. И уж совсем хорошо, что не дошло до прямого противостояния, при котором пришлось бы доставать весь тот крупнокалиберный арсенал, который был спрятан в наших подвалах. Если под обычные пистолеты мы давно сделали (для себя и своей охраны) решения суда, условно разрешающие ношение и применение, то сделать какие-то внятные документы, разрешающие держать в подвале тяжёлый пулемёт пятидесятого калибра, в Японии не представлялось возможным. Такие игрушки были у всех крупных компаний и уважающих себя кланов якудза. Но всё таки для бизнеса лучше, когда удаётся обходиться без столь радикальных мер. Не знаю, сколько таких же настоящих специалистов, как наш отдел разведки, работало на конкурирующие корпорации, но нашим ребятам удавалось выявить всех, кого отправляли по нашу душу. Не то чтоб у нас сошлись цифры в графах "отправлено конкурентами в Осаку" и "утилизировано в водах залива". Просто все мы были до сих пор живы и здоровы. Это весьма красноречивый показатель эффективности нашей СБ. Некоторые особо упорные конкуренты после первой неудачи присылали повторные группы зачистки, которые тоже отправлялись в страну вечной охоты. Третью попытку никто предпринимать не стал. Весь этот бедлам и ежедневное расширение бизнеса генерировали сумасшедшее количество работы. Наш головной офис занимал уже два пятиэтажных здания в портовом районе Осаки. Но последнее время мы там появлялись редко, работая в основном из дома. В сутках было слишком мало времени, и трудно было найти около часа ежедневно на дорогу туда-сюда. О поездках в Корею в последнее время тоже пришлось забыть. В целом темпы изменений снижались, паника постепенно сходила на нет, возможности получения сверхприбылей сокращались. Все, кто не был готов к кризису, уже пошли на дно. Остальные уже более-менее приспособились к новой реальности. Но лично у нас с Ирой работы меньше не стало. Мы пытались как можно быстрее переварить всё то, что заполучили. Что-то надо было закрыть, что-то реорганизовать. Что-то можно было продать или передать в управление. Сейчас мы так спешили упорядочить наши дела потому, что вскоре нам предстоял новый вызов: Ира была беременна. Хотелось навести порядок в делах до того момента, как нам станет несколько не до этого. К концу осени девяносто первого большая часть работы по упорядочиванию и делегированию была выполнена. В нашей жизни снова появилось понятие "свободного времени", часть которого мы тратили на новости из страны Советов. Там происходили всё более эпичные события и страсти накалялись всё сильнее. У меня из близких там были только бабушка с дедушкой, но они были далеко от эпицентра событий. А вот родители Иры были в самой гуще. Как географически, так и по долгу службы. Но, несмотря на это всё, мы старались не слишком зацикливаться на бесконечных проблемах. Например, перед рождеством мы гуляли по центру, выбирая подарки на праздники, пусть и в сопровождении охраны. - Папа говорит, всё может решиться в ближайшие недели, - Ира очень переживала за безопасность своих родных, но как-то им помочь было не в наших силах. - Надеюсь, он прав. А что у них на службе? - отец моей жены до последнего занимал высокий пост в КГБ. Мать работала в ЦК. - Комитет официально уже пару недель как не существует. А мама с завтрашнего дня на больничном. Они вылетают во Владивосток и будут там ждать возможности вылететь к нам. - Не боятся, что потом могут быть на них обиды со стороны бывших сослуживцев и однопартийцев? Что сбежали из столицы в такой ответственный момент? - Сейчас они больше за свою жизнь опасаются, чем за политические последствия. Да и не они одни такие. В крайнем случае, неужели мы не сможем им помочь? - Думаю, сможем. Уж деньгами так точно сможем. Ира радостно поцеловала меня в щёку и собиралась что-то ещё добавить, но тут она увидела нечто в витрине магазина, мимо которой мы проходили. - Ох... Вашу ж за ногу! - вот и всё, что она смогла сказать. Я посмотрел, что же так её удивило. - Ха! Я же тебе говорил, что у японцев слегка путается понимание, какие западные праздники о чём на самом деле. Странно, что раньше нам такое не попадалось. И удивительно, что на день святого Валентина у них всё цивильно, - задумчиво сказал я. В витрине магазина была выставлена разная сувенирная символика к предстоящим праздникам. Там был Санта-Клаус с оленями. Санта-Клаус с мешком подарков. Санта-Клаус с полосатым леденцом. И ещё Санта-Клаус, прибитый к кресту. Очень вольная трактовка предстоящих праздников. Очень. Отойдя от шока и отсмеявшись, мы зашли в магазин и купили всю партию, которая была в наличии, чтоб отправить всем нашим знакомым, кто в состоянии будет оценить иронию: "с Рождеством и Новым Годом вас, и вот вам наш местный сувенир, чтоб вы себе представляли, каково нам тут иногда". Потом, сразу следом за католическим Рождеством, наступил и другой значительный день: Советский Союз официально всё. Хотя неофициально это было понятно уже несколько месяцев как, но теперь это было закреплено на бумаге. В тот же день консульство Японии во Владивостоке выдало давно приготовленные визы родителям Иры. Ещё сутки ушли на получение разрешения на посадку нашего самолёта в аэропорту новоиспечённой страны, у которой ещё не было никаких своих документов, и непонятно было, какие из старых по-прежнему действуют. Но деньги (с нашей стороны) и связи (со стороны родителей моей супруги) быстро решали множество вопросов. Поэтому новый год мы встречали все вместе, за праздничным столом в нашем доме в Осаке. Всю нашу домашнюю прислугу мы отпустили пораньше. Сёгацу - большой праздник в Японии, и не только мы хотели бы провести его в кругу семьи. Плюс хотелось видеть новогодний стол таким, каким он был принят на нашей исторической родине. Трудно объяснить исконно-японскому повару, что нам не нужен варёный корень лопуха, а нужно оливье. Поэтому сейчас Ира с мамой заканчивали накрывать на стол, а мы с тестем сидели перед телевизором. Компанию нам составляла бутылка виски местного производства. - Знаешь, Ник, вот возможный развал Союза мы прогнозировали ещё семь лет назад. Хотя вроде столько людей задействовано, столько различных факторов может влиять... Но всё было предсказуемо. А вот то, какие коленца будет моя дочь выкидывать, стало для меня настоящим сюрпризом, - отец моей супруги влил в себя стопку виски и, не закусывая, продолжил: - Мы её письма читали, как остросюжетный детектив. Вообще не представляешь, что же будет дальше. - Убийца - дворецкий, - хмыкнул я. - Если бы. Чтоб ты понимал, Ник: когда-то я был абсолютно уверен, что Ира остепенится и вернётся в Союз. Потом стало понятно, что она очень вольно интерпретирует приказы и любит лезть в рискованные операции. Так что моя оценка стала пятьдесят на пятьдесят: или её поймают и посадят, или она всё-таки научится воспринимать приказы как приказы, а не как рекомендации. И тогда можно будет всё же выбить ей хорошее местечко в Москве. Потом случилась вся эта бредовая история с баллистическими ракетами. И здесь моя дочь опять меня удивила. Потому что она влезла в это руками и ногами, но при этом каким-то чудом на горячем её не поймали. Так что на некоторое время она зависла в чистилище, пока мне не удалось через самый верх решить этот вопрос так, чтоб она осталась в Японии, пусть и без возможности вернуться в СССР. - И какие прогнозы у вас были после всех этих событий? - А никаких, Ник. Никаких. Я к этому времени уже понял, что совершенно некомпетентен в деле предугадывания действий моей дочери. Так что дальше мы просто в немом ужасе наблюдали. Какой-то период бесперспективных подработок в Токио. Дальше - хуже. Она всё бросает в столице ради вчерашнего школьника, который тоже принимал самое непосредственное участие в последней шпионской авантюре. Как, зачем, почему... У меня не было ответов. Но на фотографиях, которые мы получали по почте, она выглядит счастливой. У неё роскошная машина и интересная жизнь. Настолько интересная, что чем больше она писала - тем меньше я понимал. Какой-то полулегальный бизнес, связи в мафии и враги на верхушке японского бизнеса. Она старалась писать так, чтоб не слишком волновать своих немолодых уже родителей. Но, Ник... Я же пол-жизни в КГБ провёл и больше десяти лет в первом отделе, занимаясь восточным регионом. Я прекрасно знал, например, что "милый дедушка" и "хороший товарищ Ника" является главой организации из нескольких тысяч официально признанных бандитов. Но каким-то образом вам удавалось оставаться на плаву и использовать всех этих акул к своей выгоде. А дальше началась вообще какая-то дичь, и я перестал даже примерно представлять, что происходит. Какие-то махинации, поглощения, фьючерсное безумие и прочие удивительные капиталистические манипуляции. Мои бывшие сотрудники теперь работают в прямом подчинении у моей дочери, занятые локальной контрразведкой в коммерческих целях. Последний год письма от Иры оставляли больше вопросов, чем ответов. Мы всегда были готовы помочь дочери всем. Но трудно даже советом помочь, когда ты не понимаешь, куда она собирается прыгнуть в следующую секунду. И вот ожидаемо, но всё равно неожиданно, в нашей стране всё рушится. И мы летим через океан к нашей дочери. Самолёт принадлежит компании не то нашего зятя, не то нашей дочери, не то им вместе. Нас встречают как монархов сотрудники всё той же компании. И привозят нас во дворец, в котором живёт семья нашей дочери... Я шокирован тем, чего вы добились. И теперь я хотел бы у тебя спросить, Ник. Чем мы могли бы вам помочь? Вряд ли у вас будет проблема, с кем оставить на вечер наших будущих внуков. Так что скажи, нужно ли вам что-то? Я задумался над вопросом тестя. Надо признать, мне везёт на девушек из семей разведчиков. Мать Кэтрин работала (и работает) на ЦРУ. Мы об этом недавно узнали. О работе отца Химицу я знал ещё из прошлой жизни, о специальности родни Иры тоже знал достаточно давно. Кстати, раз пошла речь о разведке... - Мои родители работали на КГБ? - спросил я. - Насколько мне известно, нет. Никакой информации об этом нет. Возможно это была какая-то очень секретная операция, о которой знает буквально несколько человек. Но скорее всего они никак не были связаны с работой на советскую разведку. - Спасибо. А известно, кто подстроил их смерть? - Прости, Ник, но ответ отрицательный. Неизвестно. У нас на всю Японию было несколько десятков человек и минимум возможностей для внедрения куда-либо. С большой вероятностью это дело рук Кобаяши, но это неточная информация. - Ясно, спасибо, - поблагодарил я. Если даже очень высокопоставленный сотрудник комитета не в курсе, то скорее всего ответа на этот вопрос я никогда не получу. Но есть и более актуальные вопросы, тем более для человека, которого Ира последние годы натаскивала видеть во всём возможности: - А какие прогнозы на дальнейшие события в бывшем СССР? - Да что ж у тебя все вопросы такие непростые, Ник... - проворчал мой тесть. - Это ты мне скажи, какие прогнозы. Вы живёте в капиталистическом обществе и, судя по событиям последних лет, хорошо в этом самом капитализме ориентируетесь. - Наши прогнозы хороши в делах японской финансовой системы. Ну, могут быть какие-то внятные соображения касательно стран со стабильной экономикой. Но что будет происходить в стране вчерашнего социализма, никто в нашей компании не знает. - Мы тоже пока слабо представляем, что именно будет происходить. Могу только гарантировать, что в ближайшее время будет хаос. А потом что-то начнёт вырисовываться. В каком формате это будет - пока никто не берётся предугадать. Нашу занимательную беседу прервали дамы, пригласив нас к столу. За ужином мы обсуждали только нейтральные темы, вроде того, что не хватает снега на праздник (хотя пару дней назад он прошёл, но быстро растаял), или невероятный уровень "интеллектуальности" японских телешоу. Но при этом смотреть поздравление с Новым Годом из Союза наши гости наотрез отказались. - Не знаю, кто именно будет поздравлять в этот раз, с учётом ситуации. Но всех возможных кандидатов я и так слишком часто вижу живьём, не будем сегодняшний вечер портить их присутствием, - резюмировал отец Иры. Потом мы вышли на террасу, чтоб полюбоваться салютами. Нашу дамы быстро замёрзли и ушли в дом, оставив нас одних. Можно было вернуться к прерванной беседе. - И что планируете предпринимать по возвращению в столицу? - спросил я, глядя в сторону сверкающего города, раскинувшегося у подножия горы, где находилась наша резиденция. - Пока не знаю. А что? - Думаю, что будет много чего происходить. Множество вещей будет покупаться. И ещё больше будет продаваться. Вы спрашивали, чем вы нам могли бы помочь. Пожалуй, нам бы очень не помешала помощь на этом новом рынке. У нас есть возможность перевозить что угодно, продавать что угодно и покупать что угодно. - Что, даже галоши? - поинтересовался мой тесть. - За пять процентов от цены мы готовы купить даже галоши. Даже сорок седьмого размера. - Думаешь, будут настолько большие скидки? - Может, даже ещё больше. И надеюсь, что будут бросовые цены и на более ликвидные вещи, чем галоши. - Ну, в данный момент ничего не могу тебе сказать. Да и в целом мы сейчас безработные. - Уверен, что как только вы с супругой вернётесь в Союз, то получите множество различных предложений. Такими опытными кадрами, как вы, разбрасываться не будут. И у вас есть надёжный тыл в Японии. Мы окажем любую возможную поддержку. - Спасибо, Ник, я обдумаю, что можно сделать, - серьёзно сказал отец Иры. После чего сменил тему: - Как планируете детей назвать? - если врачи нам не врали, то мы ждали двойню. - Пока не решили, - ответил я. - Ну хоть какие-то мысли есть? - Я думал давать имена по алфавиту, начиная с А. Но, думаю, где-то на пятом-шестом ребёнке Ира заподозрит что-то неладное. - А я уж было начал считать тебя серьёзным молодым человеком... - усмехнулся тесть. На этом мы пока завершили обсуждение дел. После праздников родители Иры погостили у нас ещё недельку и вернулись в Союз: устраиваться в новом государстве и помогать нам в освоении огромного зарождающегося рынка. А мы остались в Осаке. Нам надо было вести дальше дела и готовиться к пополнению в семье.