A Fate Touched in Middle Earth

      Арагорн пытался. Он очень старался не оглядываться через плечо на Ривенделл, покидая единственный дом, который он когда-либо знал. Вместо того чтобы поддаться желанию оглянуться назад, туда, откуда он пришел, молодой человек собрал всю свою силу воли, чтобы не отрывать взгляда от дороги перед собой, следуя за рейнджером Балаканом, одним из тех, кого он встретил несколько месяцев назад.       Это должно было стать первым его походом. Согласно традиции дунаданов, это был первый из пяти походов, которые он совершит с другим рейнджером, прежде чем ему разрешат путешествовать самостоятельно. Все они продлятся два или три года. И все же юноша знал, что он все еще будет молодым человеком, как считали люди нуменорского происхождения. Даже сегодня дунаданы жили гораздо дольше, чем другие люди, и каждый из них посвятил свою жизнь защите других от темных сил, населявших Средиземье.       «И моя кровь уникальна даже среди людей запада», — подумал он, размышляя об открытиях, которые он узнал несколько месяцев назад.       Однако сейчас это было слабым утешением для него, поскольку он всего лишь второй раз покидал Ривенделл. Этот отъезд был совсем не похож на то, когда он отправился в путешествие в Шир с Гарри и Бильбо. Нет, в этом было что-то постоянное, последняя река, переходящая из одного аспекта его жизни в другой.       Когда они поднялись на вершину холма, следуя по тропе, которая вилась обратно тем же путем, которым они пришли, Арагорн не смог остановиться. Он остановился там, глядя на скрытую лощину, где стоял Последний Домашний Приют, где жили его мать и лорд Элронд.       По меркам дунадан, Балакан был мужчиной средних лет. Он был подтянут, как и все те, кто считал своим долгом путешествовать по миру, охотясь на созданий тьмы, и у него были плечи шире, чем у большинства эльфов Ривенделла. Его кожа была загорелой и обветренной из-за десятилетий, проведенных в любую погоду, одежда тоже была поношенной, но ухоженной. У мужчины были коротко остриженные волосы и длинный шрам, пересекавший его макушку. Другой, такой же свежий шрам, проходил сбоку по щеке.       Вместе взятые, они испортили то, что когда-то было красивым орлиным лицом, а также вынудили Балакана коротко подстричься, чтобы не выглядеть более тревожным, чем серьезным. Последние несколько месяцев он шутил по этому поводу, пока целители в Ривенделле осматривали его раны, но Арагорн был уверен, что потеря волос раздражала этого человека.       Пожилой мужчина немного подождал в тишине, прежде чем резко шлепнуть спутника по затылку, хотя в его голосе слышалось почти сочувствие. — Если ты уже тоскуешь по дому, то это путешествие начинается с очень неприятного начала.       Потирая затылок, Арагорн кивнул, и его лицо посуровело. — Я прошу прощения, мастер Балакан. Этого больше не повторится. — «Это путешествие — начало всей моей дальнейшей жизни, и я должен отнестись к нему с такой же серьезностью, с какой я относился к любому уроку мастера Элронда», — подумал он, облекая в слова ощущение, которое он испытывал весь день, хотя бы мысленно. разум. Мое время в качестве Эстеля истекло. Я должна стать чем-то большим, чем просто надеждой.       Балакан собирался сказать что-то о том, что парень не давал обещаний, которые не может сдержать, но когда он посмотрел в глаза юноше, то понял, что кивает. В этом взгляде было что-то твердое, что-то определенное.       Без особого энтузиазма, что было хорошо. Стремление к дороге, к новизне путешествий быстро угасало, и у многих оно никогда не возвращалось. Это лишило бы человека части силы воли, необходимой для того, чтобы продолжать путешествовать по старым дорогам, лесам и горам, как и подобает следопыту, в поисках тех злых тварей, которые проскальзывали между щелями дозора в Мордоре или были более доморощенными.       Что еще лучше, во взгляде Арагорна пока не было ощущения мрачности. Это придет со временем, но если он уже был настроен мрачно, юноша, вероятно, сломается, когда реальность превзойдет все юношеские страхи перед тем, что он увидит.       Вместо этого парень просто решительно уставился на Балакана, прежде чем его губы дрогнули, и на лице промелькнула искорка юмора. — Хотя я не горю нетерпением нести свою первую ночную вахту, учитель. Возможно, я уже однажды покидал Ривенделл, но я почему-то уверен, что это путешествие будет для меня гораздо более тяжелым испытанием, чем предыдущее. Если только ты не прячешь способности Истари где-нибудь под своим плащом?       Мужчина позволил себе фыркнуть, что говорит о его хорошем настроении, желании исследовать мир и очень большом желании проявить себя, стать одним из нас. В сочетании с тем, что я видел о юном Арагорне раньше, он, безусловно, мог с этим справиться.       Арагорн был бы не первым молодым следопытом, которого обучал Балакан, и, если бы Валар пожелали, он был бы не последним. Хотя он мог бы стать величайшим, учитывая точку зрения юноши и его стремление. Хотя он никогда не скажет ему об этом! Ха, это было бы в высшей степени глупо. Как и недооценивать ум, скрывающийся за этими серыми глазами.       В течение всего дня Балакан давал советы Арагорну, как передвигаться бесшумно. Тот уже научился этому в Ривенделле; однако это было в Ривенделле, земле, часто посещаемой эльфами и о которой заботились эльфы. Несмотря на то, что эльфы обладали гораздо лучшим слухом и ориентировались в обстановке, чем большинство людей, которых Арагорн мог бы одурачить, земли Элронда были ухожены, и в основном это были леса или сады. На самом деле, лишь немногие из них были покрыты болотами, кустарником или твердым камнем.       Приемы, которым Балакан учил его сейчас, пригодились бы на любой местности. Кроме того, у юноши было несколько, по общему признанию, понятных дурных привычек оставлять после себя следы, и, что еще хуже, на него никогда не охотились волки или другие существа, которые могли бы чувствовать запахи так же хорошо, как варги орков. — Даже некоторые гоблины и орки развили в себе способность чувствовать запах людей и эльфов. А от тебя, мой юный следопыт, пахнет не только потом, но и мылом. Об этом мы позаботимся, когда разобьем лагерь сегодня вечером.       Балакан был суровым надсмотрщиком, с которым юноша раньше не имел дела, когда дело касалось небоевых уроков. Всякий раз, когда Арагорн издавал один и тот же звук дважды, на его плечо или бок опускался небольшой удар, оставляя после себя жгучую боль, несмотря на кожаную куртку и плащ. Это было ничто по сравнению с ударами тренировочных мечей, которыми он пользовался уже более десяти лет, но это было унизительно.       Когда юноша возразил, Балакан остался непреклонен. — Боль — лучший учитель для того, что поможет тебе выжить в будущем. Слишком часто мы, следопты, ходим по этим дорогам в одиночку, и если нас обнаружат враги, это будет означать смерть. Лучше взять себя в руки сейчас, как ты делал бы это на тренировках с мечом. За прошедшие столетия я потерял много друзей, которые не умели передвигаться достаточно бесшумно или забыли, каково это — быть добычей, а не охотником, и я не потеряю еще одного из-за того, что был плохим учителем.       Ну это имело смысл. Несмотря на то, что Элронд и Тревадрон до него никогда не прибегали к физическим наказаниям, оба эльфа всегда ясно давали понять Арагорну, что к каждому спаррингу нужно относиться серьезно. Как к настоящему бою. Так что он согласился с этим мнением, даже если его слегка возмутила эта замена из-за того, что она собой представляла.       Не от боли. Боль была мимолетной, и вскоре Арагорн начал даже не чувствовать ударов дольше, чем на мгновение. Нет, его возмущала неспособность усвоить урок достаточно быстро. Он знал, что в этом и был смысл, хотя легче от этого не становилось.       Напротив, когда они остановились в ту ночь, именно юноша научил Балакана кое-чему, по крайней мере, в их первом спарринге. Как и Тревадрон, лорд Элронд был требовательным мастером, когда дело касалось фехтования. Для его первого похода владыка подарил Арагорну эльфийский клинок — длинный меч, который лишь слегка изгибался на конце, был легким в руке и имел тонкую поперечную гарду. Арагорн мог двигать им так, словно это было продолжение его руки, хотя в последнее время ему начинало казаться, что он немного легче, чем ему хотелось бы.       Меч Балакана был тяжелее, с немного более широким и коротким лезвием и имел изогнутую рукоять — личный выбор, которого юноша никогда раньше не видел. Но это не имело значения, поскольку не помешало Арагорну обезоружить пожилого человека через несколько минут после начала спарринга.       Арагорн не позволил проявиться на своем лице ни малейшему высокомерию или гордости за содеянное. Он просто поклонился и сказал на квенья: — Спасибо за урок, — как сделал бы, сражаясь с лордом Элрондом или кем-то другим.       Хотя чаще всего это происходило против Элронда, именно он был бы обезоружен. «Когда я смогу победить лорда Элронда в трех спаррингах из пяти, вот тогда я буду знать, что становлюсь мастером владения клинком», — с иронией подумал юноша.       Балакан, со своей стороны, воспринял это как должное и ответил на том же языке. Он был дунаданом и провел много лет в Ривенделле среди эльфов. Эта связь позволила им, как обществу, сохранить свою связь не только с культурой эльфов нолдор и синдар, но и с древним Нуменором и народами, созданными Элендилом Высоким, Гондором и Арнором. Это и кровь, текущая в их жилах, отличали таких людей так же верно, как и Арагорна.       — Что ж, похоже, ты неплохо выучил свои уроки владения мечом в Ривенделле. Но я и раньше это знал, — усмехнулся Балакан. — А теперь давай посмотрим, насколько хорошо ты справишься в реальном бою.       На мгновение Арагорн нахмурился, задаваясь вопросом, не принижает ли Балакан каким-то образом его обучение под руководством лорда Элронда. У юноши было много воспоминаний о том, как его отправляли спать в синяках и побоях, так что, если бы он хотел сказать, что есть какой-то секретный урок, который можно извлечь, столкнувшись с живыми клинками, а не с тупыми, Арагорн не был уверен, что поверил бы в это.       Однако он промолчал и, таким образом, быстро понял, что имел в виду Балакан, когда они снова скрестили клинки. После обмена несколькими ударами наставник сделал ложный выпад, а затем, вместо того чтобы завершить финт, как предсказывал Арагорн, ударом в грудь, нанес удар ногой в голень юноши. Удар был несильным, но все же его хватило, чтобы тот споткнулся, и этого оказалось достаточно, чтобы меч Балакана прошел мимо поспешной защиты юноши, а мгновение спустя острие коснулось его горла.       — Лорд Элронд — мастер фехтования, с которым я никогда не мог сравниться. Как и ни один человек. Однако я сомневаюсь, что он когда-либо обучал тебя каким-либо хитрым приемам, которые большинство сочло бы грязными. — Балакан сухо усмехнулся. — Элронд не из тех, кому нравятся мелкие сражения или скоротечные стычки. Возможно, его сыновья могли бы научить тебя лучше, но они, ну…       — Элрохир и Элладан владеют клинком даже ловчее, чем лорд Элронд, и, хотя я бы счел их знакомыми, у них не тот характер, чтобы долго учить. — признал Арагорн. За свою жизнь он несколько раз встречался с обоими сыновьями Элронда, и только в последний раз, когда они были в Ривенделле, они начали относиться к нему как к равному, как к человеку, на обучение которого они были готовы потратить время. И их не было уже почти три года. Я думаю, они будут рады увидеть, насколько я вырос, но не мог сказать наверняка.       — Именно так. Но те из нас, на ком лежит обязанность выслеживать темные силы этого мира, знают, что не существует такого понятия, как «грязный трюк», пока он работает, и ты тот, кто может продолжать своё путешествия. — сказал Балакан, добродушно посмеиваясь над дипломатичностью Арагорна. Как и весь Ривенделл, Элладан и Элрохир тесно сотрудничали со Следопытами, и никто из дунаданов не знал эту пару слишком близко. Но дело в том, что у них не хватало терпения для обучения.       Арагорн нахмурился, затем его лицо прояснилось, и он кивнул. — Я понимаю.       Балакан пристально смотрел на него несколько секунд, затем кивнул, мысленно подумав: «Ты ведь понимаешь, не так ли?» Эти глаза и разум, скрывающийся за ними, несомненно, видят больше, чем смог бы увидеть большинство молодых людей, даже среди дунаданов. И все же этот юноша может стать тем, кто поведет нас за собой в ближайшие десятилетия. Он должен видеть мир таким, каков он есть, и обладать силой характера, чтобы этот взгляд не сломил его. Раньше у меня было несколько забот в этом направлении, и я теряю те небольшие опасения, которые у меня были.       В ту ночь они трижды устраивали спарринги, и трижды Балакан использовал какой-нибудь трюк или окружение, чтобы получить преимущество. Это тоже было несколько необычно, и юноша быстро понял, что местность сама по себе может быть оружием.       Несмотря на это, опытный следопыт смог нанести смертельный удар Арагорну лишь однажды. Мальчик быстро учился, и, отступив в последний раз, Балакан с легким сердцем отправил его собирать хворост для костра. «Все идет довольно хорошо», — подумал он.       Мысль, которая быстро улетучилась, учитывая, какой шум поднял юноша, возвращаясь с нагруженным оружием. Затем она полностью вылетела у него из головы, когда ему пришлось объяснять парню, как развести костер, от которого не поднималось бы столько дыма, чтобы его было видно за много миль.       Тем не менее, не было ничего такого, чего бы он не делал раньше с молодыми рейнджерами. Балакан был тщательно отобран из двадцати самых старших дунаданов, которые все еще работали в полевых условиях вдали от своих немногочисленных деревень, чтобы следить за образованием юноши. Пока Арагорн продолжал учиться, старик учил его изо всех сил.       Хуже всего для Арагорна было то, что наставник посоветовал ему избавиться от запаха мыла. — Подожди, ты просто хочешь, чтобы я валялся в грязи и мокрых листьях?       — Или ты хочешь, чтобы я пошел и нашел что-нибудь более острое для нас? Птичий помет, оленьи лепешки? — Спросил Балакан. — Мы, бродяги, не можем позволить себе роскошь пахнуть мылом, Арагорн. А теперь раздевайся. Твоя одежда сливается с окружающей обстановкой без дополнительных усилий с нашей стороны.       То, что последовало за этим, было несколько унизительно для юноши, когда Балакан облил его грязью, а затем несколько раз помогал смывать ее, пока пожилой мужчина больше не перестал чувствовать от молодого человека ничего, кроме запаха грязи. -Хорошо. Вотри утром немного грязи в волосы, и все будет в порядке.       — Да, мастер, — пробормотал Арагорн, отбросив все мысли о том, что он когда-нибудь снова станет по-настоящему чистым.       В течение двух дней пара следопытов направлялась прямо на север, или в то, что большинство людей все равно назвали бы прямым севером, прочь от Ривенделла. Балакан объяснил, что маршрут был рассчитан на то, чтобы в конечном итоге достичь подножия Туманных гор, пройдя вдоль реки Хоарвелл, которая называется Троллшоу. На карте, которую Арагорн мог вспомнить, Троллшоу были лесным массивом, через который к северу и западу от Ривенделла протекал Хоарвелл.       На самом деле они были немного дальше от карты, чем предполагал юноша, но это было скорее потому, что картографы-эльфы и люди из числа рейнджеров часто спорили о том, где на самом деле должны начинаться троллшоу. Рейнджеры верили, что троллшоу были частью большого Эттенмурса и заканчивались в одной точке, но эльфы верили, что это была отдельная, гораздо меньшая территория, которая начиналась в той же точке.       Это было различие, основанное на времени и меняющейся географии. — Когда-то лес Троллшоу был частью более обширного леса, который доминировал в этой части Рудаура, и был источником хорошей древесины как для Рудаура, так и для Арнора до него. Эльфы до сих пор помнят его как тень того великого леса, но не видят его таким, какой он есть сейчас, — просто самой южной окраиной вечно проблемных Эттенмуров. Я уже потерял счет эльфам, которые приходят в смятение, когда отправляются в Хоарвелл и обнаруживают, что деревья были вырублены во время войн с Ангмаром и больше не возвращались. Слишком многие эльфы, как синдар, так и нолдор, не понимают, почему земли Эриадора до сих пор не оправились от набегов Короля-Чародея.       Эттенмурс — это название того, что когда-то было частью Рудаура, непосредственно примыкавшей к Туманным горам. Чем бы это ни было когда-то, теперь это была почти пустая земля, и кости древних времен были разбросаны по ней, как пылинки. Хуже того, близость к самым северным горам Туманных гор означала, что в Эттенмуре обитало множество тварей, троллей и орков. Либо они проходили через них, либо, что еще хуже, оседали, а затем совершали набеги дальше на юг. Не часто, но достаточно, чтобы быть опасным.       — Мы начали чаще патрулировать этот район после того, как нам сообщили о появлении трех троллей на великой дороге с Востока на Запад, ведущей в Удел и дальше, к Гаваням, — объяснил Балакан, когда они вглядывались сквозь деревья в сине-зеленую полосу, которая была рекой Хоарвелл. Отсюда они направятся вдоль реки дальше на север. — Тролли невероятно опасны, и даже один из них, отправившийся в мирные земли Бри или дальше на юг, может причинить огромные неприятности.       Балакан повернулся к Арагорну, продвигаясь вверх и через реку на северо-северо-запад. — В Эттенмурсе и дальше на северо-запад есть также несколько форпостов дунаданов, и мы бы предпочли, чтобы они нас не беспокоили.       — На самом деле я довольно хорошо знаю эту историю, я имею в виду ту часть, где говорится о трех троллях, которые жили рядом с той дорогой. — сказал Арагорн со смешком, когда Балакан снова начал двигаться. Их голоса были тихими, так что даже если бы кто-то прошел в радиусе ярда от них, они бы не смогли их услышать, в то время как двое мужчин могли слышать друг друга довольно хорошо. Это был еще один маленький трюк, которому Балакан научил молодого человека за последние два дня. — Я действительно видел этих трех троллей, вернее, их статуи, и узнал о битве от двоих, которые там были.       Балакан снова остановился и, оглядев местность вокруг, посмотрел на молодого человека. — Расскажи мне.       После этого юноша рассказал ему о Гарри Поттере, Бильбо Бэггинсе и о том факте, что он сам в какой-то момент сбежал из Ривенделла, чтобы вместе с ними отправиться в Шир и обратно с Гарри. Когда его спросили, он подробно рассказал о своем последнем приключении в компании с истари, о путешествии через Старый лес и о битве с обитателями кургана. Балакан слушал, задавая лишь несколько вопросов, пока шел вперед.       — Честно говоря, я не уверен, что и думать о Гарри Поттере и его необычных способностях. Я знаю о Томе Бомбадиле. За прошедшие столетия несколько наших собратьев прошли через Старый лес, когда возникла необходимость охранять границы Шира, и те, кто это сделал, обратились к Тому Бомбадилу. Балакан усмехнулся. — Судя по твоему описанию, старейший и бессмертный — все еще подходящее имя для этого странного существа. Тем не менее, он устойчив к любой другой силе в своем лесу, а сила песни — это то, с чем даже дунадайн не может справиться или проскользнуть мимо.       Затем он остановился, подняв руку и жестикулируя. Арагорн лег на живот, и они вдвоем проползли вперед, к отверстию, откуда могли видеть реку по обе стороны. Здесь Хоарвелл был глубоким и полноводным, а лес Тролльшоу вплотную примыкал к нему. Вглядываясь сквозь деревья, Арагорн не заметил никакого движения, но, выбравшись на открытое место, было бы легко заметить эту пару, как объяснил Балакан, прежде чем вернуться к рассказу парня.       — Курганы…… Я не могу припомнить ни одного случая, когда бы кто-нибудь из нас, следопытов, добровольно отправился туда. Там умирали скверные существа, скверные люди, поклявшись, что после смерти они будут связаны с Великим Врагом через его самого могущественного помощника, Короля-Чародея. Твоя мать не преувеличивала, когда говорила, что они смертельны для любого, в ком течет кровь Нуменора.       Арагорн мрачно кивнул, зная это слишком хорошо, поскольку усвоил это из уроков лорда Элронда.       Курганы, или Тирн Гортад, как называли его синдарские эльфы, были древним местом. Первые курганы, массивные плиты, остатки которых Арагорн тогда едва заметил, стояли здесь с Первой эпохи. Когда во Вторую эпоху, в 3320 году, был основан Арнор, нуменорцы почитали его именно по этой причине, поскольку эти курганы были созданы другими эдайн, мужчинами из Домов, которые встречались с эльфами и почитали их в Первую эпоху.       Когда в 861 году Третьей эпохи Арнор распался, Тирн Гортад стал частью Кардолана, государства, переданного второму сыну короля Эарендура, когда тот разделил королевство Арнор. Почти шестьсот лет спустя Кардолан подвергся нападению войск Рудаура и Ангмара под предводительством короля-чародея. Дунадайн Кардолана были почти уничтожены, но те, кто отступил в Курганы, вели партизанскую войну в течение нескольких месяцев, прежде чем отступить в Старый лес, а оттуда в Артедайн. В конце концов, армия Ангмара была разбита, ее силы были разбиты вдребезги, а король-чародей отступил.       Однако силы Линдона, Ривенделла, Лотлориэна и Артедайна, неспособные покончить с королем-чародеем и Ангмаром, подняли голову, как это было, когда Рудаур пал первым. Двести лет спустя Король-чародей наслал на Кардолан Великую чуму, уничтожив восстанавливающийся Кардолан, ослабив Линдон и отрезав это эльфийское королевство от прямого сообщения со скрытой долиной Ривенделл. В то же время он наслал на Тирн Гортад злых духов, которые захватили древнее захоронение, разграбили его, разбили старые камни и заменили их их собственной грязью. Вплоть до тех пор, пока Гарри и Арагорн не забрели в эти места из Старого леса.       — Мы, дунаданы, знали, что там произошло. Некоторые из нас могли почувствовать разницу даже с Бри. Но мы не слышали полной истории. Слышать это от тебя было восхитительно, Арагорн. Спасибо тебе. — Это «спасибо» имело огромный смысл, и юноша это знал. Но он просто кивнул, наблюдая, как Балакан, казалось, вглядывается в прошлое, видя какой-то обрывок общей памяти о дунаданах, а не лес вокруг них.       Тронутый этим взглядом, Арагорн вытащил кинжал, который он нашел в кургане, перевернул его и протянул старику рукоятью вперед. — Это был мой приз за волнение того дня, хотя я не думаю, что я что-то сделал, на самом деле. Я также взял меч, но в то время он был слишком длинным для моих тренировок, а даже если бы и был, мне казалось неправильным затачивать его. Но по какой-то причине, когда я начал увеличивать размер и длину своих рук, я больше не возвращался за ним. Вместо этого я решил похоронить его в могиле в Ривенделле. Я до сих пор не знаю почему.       — Оружие людей Запада могло принадлежать одному и тому же человеку на протяжении веков. Как и у людей из курганов, в нем тоже было что-то от духа. Возможно, ты почувствовал это в мече, а не в кинжале. И я бы не стал преуменьшать твою храбрость в этот день. Нужно быть человеком особого склада, чтобы непоколебимо противостоять существам, которым ты никак не мог навредить, не говоря уже о том, чтобы помочь Гарри найти создания, с которыми были связаны твари.       Пожилой мужчина взял кинжал юноши, быстро осмотрел его, затем пробормотал несколько слов на языке Нуменора, которые Арагорн произнес, слегка склонив голову. -Пусть твой древний владелец найдет свое законное место рядом с Эру Илуватом за пределами Арды, чтобы путешествовать с ним во все дни.       — Держа в руках этот кинжал, я отдаю дань уважения тебе, павшему в долгой войне с тьмой, и клянусь продолжать противостоять Великому Врагу, для борьбы с которым ты был создан. — добавил Арагорн на том же языке.       Балакану потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться к реальности, но он быстро вернул кинжал ученику, жестом приказав ему продолжать двигаться. — Что ж, все это прекрасно, но, как ты уже упоминал пару раз, с нами нет Гарри Поттера и его магии.       — Я заметил. Стоять на страже было невесело, даже если я и делал это, лежа без сна последние две ночи, — вставил Арагорн, внося свой вклад в то, чтобы избежать серьезного момента.       — Ха! Привыкай к этому, парень, а еще лучше, научись спать чутко, как я. Любой шум или колебания в лесу вокруг могут разбудить меня. Тебе также нужно перейти от такого сна к полному бодрствованию, — предупредил Балакан.       Арагорн кивнул, понимая, что это еще одна вещь, которую ему нужно будет усвоить в этом путешествии, затем моргнул. — Подожди, если ты по-прежнему так внимательно относишься к нашему окружению, значит ли это, что мне не нужно было бодрствовать и быть настороже?       — Нет, это просто означает, что тебе еще многому предстоит научиться, — добродетельно ответил Балакан, и в его глазах блеснул огонек, заставивший юношу фыркнуть, прежде чем он продолжил более серьезно. — Мы можем наткнуться на такие места, как курганы в Эттенмурских горах, не сомневайтесь в этом. Есть и другие интересные места, кроме холмов. Тебя это беспокоит?       — Только в том, что такие места существуют, мастер Балакан, — стоически ответил Арагорн. — В конце концов, я смог ощутить их влияние и больше не являюсь тем ребенком, который рвется вперед, навстречу приключениям, каким был когда-то.       Балакан улыбнулся, и пара медленно двинулась по открытой местности, направляясь вниз по небольшому склону направо и обратно в лес. Оказавшись под кронами деревьев, старик перевел разговор на то, с чем они могут столкнуться в Эттенмурсе за пределами проклятых мест древних битв.       — Тролли становятся настоящей проблемой по мере того, как мы продвигаемся все дальше к Туманным горам. Даже у отряда эльфов были бы проблемы с троллями, если бы они не были должным образом подготовлены к встрече с ними. Но даже в этом случае на теле тролля есть места, уязвимые для ранений.       — Я слышал, что самое главное — всегда стараться оказаться у них за спиной. Они медленно поворачивают, и, если пригибаться к земле, от любого такого поворота можно вовремя увернуться, — ответил Арагорн.       — И да, и нет. Это хорошая тактика, о которой знают сами тролли. Я больше говорю о том, куда направить клинок, чем об общей тактике, — объяснил Балакан. — Их пальцы почти всегда защищены от повреждений, но этого нельзя сказать о области между ними, где исчезают толстые мозоли и нет ногтей, которые могли бы служить небольшим щитом для кожи под ними. Задняя часть колена также является хорошим местом для удара, но, опять же, это слабое место, о котором знает большинство троллей, и они почти автоматически будут защищаться, как только вы зайдете к ним с фланга.       Подняв руку, он нежно провел пальцем по верхушке лука, который висел у него на плече и был привязан к нему простой тонкой веревкой. На самом деле это была не тетива. Такие луки были ценны в дороге, и Балакан объяснил, что, если с подношением не было проблем, большинство хранило свои луки вот так, без тетивы, а шелковый шнур надежно хранился в сумке.       — Глаза — заманчивая мишень для любого лучника, но они маленькие и защищены тяжелыми выступами. Даже малейшее подергивание может привести к промаху стрелы, и тогда у вас будут неприятности, если только вы не стреляли издалека. Их черепа могут выдержать множество стрел, прежде чем они причинят им больше неудобств. У горных троллей, в частности, есть…       После этого Арагорн прошел ускоренный курс по борьбе с троллем. В ту ночь Балакан фактически изобразил тролля в лагере (каким бы он ни был), вместо того чтобы продолжать спарринговать с ним. Подмена не раз напоминала юноше о своем унизительном существовании, когда тот ошибался в подсчете слабых мест или в своем подходе к бою. Несмотря на это, Арагорн все еще многому учился и редко совершал одну и ту же ошибку больше двух раз.       Кроме того, Балакан признался себе, что, вероятно, дело было, так сказать, в отсутствии наглядного пособия. Даже самым серьезным людям было бы трудно воспринимать всерьез человека, играющего роль тролля.       — И не так уж велика разница в наших размерах, чтобы сделать это хоть немного правдоподобным. — размышлял Балакан. Хотя Арагорну было всего около двадцати пяти лет, и, следовательно, он был довольно молод, по меркам нуменорской крови, он был близок к достижению своего физического роста в плане взросления, если не ширины плеч, и считался высоким мужчиной даже среди дунаданов. Хотя сомнительно, что он когда-нибудь сравнится со своим предком. Исилдур, который был настоящим великаном среди их народа.       Две недели спустя парочка добралась до конца Троллшоу и оказалась в настоящих Эттенморах. Троллшоу представляли собой низменную местность с крошечными прудами и речушками, разбросанными среди густо растущих деревьев. Эта территория была не так густо покрыта лесом, но деревья были старше и крупнее. Здесь было не так много скал или скрытых ниш, зато больше стоячей воды. Здесь были даже остатки дорог, торчащие из земли булыжники, металлические столбы и даже разбросанные замки — все это указывало на то, что когда-то эта территория была по-настоящему заселена, и, возможно, даже густо.       Ну, Балакан называл их замками. Первые две развалины, мимо которых они прошли, не были замками в том смысле, в каком Арагорн понимал этот термин. Это были скорее приземистые башни, возможно, сторожевые. Большинство их вершин отсутствовали, они были разрушены во время древних войн против короля-колдуна.       Эттенмуры были частью территории, на которую когда-то претендовал народ Рудаур. Рудаур в конце концов попал под власть горного народа во время голода. Могущественный вождь среди них заключил тайный союз с королем-колдуном и в конце концов захватил власть во всей стране вместе со своим помощником. Таким образом, Аргелеб, король Артедайна, был вынужден укрепить Погодные холмы, которые стали границей между Рудауром и Артедайном, областью, за которую велись ожесточенные споры, поскольку единственный оставшийся Палантир на севере оставался там, где Элендил поместил его на башне Амон Сул, древней сторожевой башне Арнора на пике своего могущества.       В отличие от этого разрушенного реликта Второй эпохи, замки в Эттенмурсе были построены жителями Рудаура для защиты от своих собратьев-людей. Когда пара рейнджеров остановилась, чтобы осмотреть их, Арагорн внимательно изучил здания, задаваясь вопросом, сможет ли он каким-то образом уловить какой-то намек на историю, которая была общей у него и тех далеких строителей.       Он ушел с тренировки в некотором раздражении, не обнаружив в них ничего особенного. Он сказал это вслух наставнику, который сухо усмехнулся.       — В те дни в Рудауре кровь Нуменора была сильно ослаблена из-за чумы, и то, что мы только позже узнали, было тайными действиями Короля-чародея. Эти руины были построены не жителями Нуменора, парень. Как бы то ни было, даже в период расцвета могущества Артедайна его жители никогда по-настоящему не строили ничего, что могло бы сравниться со старым Арнором. Чтобы открыть для себя что-то из той эпохи, вам придется отправиться в Либертоп или Аннуминас. Башня Амон Сул была разрушена, но от нее все еще остались кости, и они прочнее всего, что было построено с тех пор на севере, за исключением, возможно, древних руин Аннуминаса, бывшей столицы.       Аннуминас был столицей Арнора, основанной Элендилом после разрушения Нуменора. Столица постепенно приходила в запустение после потерь, понесенных нуменорцами во время войны Последнего альянса, и катастрофы на Гладден-Филдс, а большая часть населения переехала в небольшой город Форност, расположенный в глубине материка. Северные королевства больше никогда не наращивали численность населения, необходимую для возвращения в Аннуминас, хотя во время различных войн против короля-колдуна он несколько раз становился полем битвы.       Балакан покачал головой, уставившись в землю, затем в сторону ближайшей рощи. — Это путешествие продлится еще один день. Держи глаза открытыми, я вижу… здесь необычные знаки. Следы других людей, проходящих там, где их быть не должно.       Юноша моргнул, и Балакан приступил к следующему уроку. В конце концов, недостаточно было просто передвигаться бесшумно, нужно было знать, на что обращать внимание при охоте на орков, гоблинов и других темных существ. Или, в данном случае, люди, которые склонили свои умы к темным вещам.       Не прошло и секунды, как Балакан убедился, что они выслеживают именно его. -Лошади направлялись на северо-восток, их было по меньшей мере шестнадцать-восемнадцать, и две из них были нагружены гораздо тяжелее, чем остальные. Я думаю, это какой-то бандитский патруль, возвращающийся либо в ближайшую деревню, либо в обычный лагерь.       — Если это деревня, то они действительно бандиты? Деревня подразумевает, что у них есть семьи и дома, — нахмурившись, спросил Арагорн. — Тогда я бы предположил, что горцы просто снова расселяются по этой местности. Несмотря на их прошлую преданность, разве это не было бы хорошо?       — Бандит — это описание их действий, а не их семейной жизни, парень. Если сообщество пытается обосноваться здесь, в Эттенмурсе, что ж, это было бы довольно глупо. Я много раз упоминал троллей, не так ли? Троллшоу могут видеть их раз в дюжину лет или около того. Дальше на юг — еще реже, несмотря на все их влияние, когда они появляются.       Старик покачал головой, поднимаясь с того места, где он сидел на корточках, чтобы рассмотреть следы лошадей. — Мы, дунаданы, знаем, что эттенмурцы видят стаи троллей как минимум раз в два года. И, несомненно, там гораздо больше троллей, которые затем забредают обратно в Туманные горы, не оставляя в живых никого, кто мог бы рассказать о них.       При этих словах глаза Арагорна расширились, но он кивнул, и они вдвоем продолжили рассказ Балакана. — Многие из людей, которые в древние времена обосновались на этих землях, долгое время были в союзе с орками и гоблинами гор. Не по необходимости, а потому, что они выжили в Рудауре и даже Ангмаре, которые все еще цепляются за жизнь здесь. Иногда они отправляют воюющие отряды дальше на запад или на юг, как, например, тот, который мы сейчас отслеживаем.»       Вытирая руки, Балакан мотнул головой, чтобы парень пошевеливался. — Я смогу рассказать тебе больше, когда увижу их. Хотя после войны Одинокой горы… Сколько прошло, пятнадцать лет?       Арагорн моргнул, на мгновение поправляя прическу, затем задумчиво произнес: -Двенадцать или тринадцать, я думаю.       — Хм… возможно, этого времени достаточно, чтобы гоблины немного восстановили свою численность, хотя это произошло бы быстрее, чем обычно, даже учитывая, что глубины Мории все еще находятся в тени. Как бы то ни было, гномы проделали такую хорошую работу по вытеснению орочьих сил из Хитаэглира тогда и далее во время Войны гномов и орков, что такие люди, вероятно, были бы предоставлены сами себе. И все же, если у них все еще есть контакты с какой-нибудь бандой орков или гоблинов в Хитаэглире, я смогу сказать. Есть определенные знаки отличия, определенные предметы, которые носят такие люди, которые могут подсказать мне, являются ли они просто бандитами или связаны с горными орками и гоблинами и служат какой-то великой цели.       Не прошло и дня, как Арагорн, завернувшись в плащ рейнджера, сидел на дереве и смотрел поверх стен полуразрушенной крепости на довольно многочисленный отряд людей. Первоначальная крепость представляла собой большое приземистое сооружение, размером по меньшей мере с несколько обычных домов в Бри, больше, чем любые другие руины, которые два рейнджера видели до сих пор в этом путешествии. В какой-то момент он вполне мог бы доминировать над окружающими землями, но второй и третий этажи в основном были снесены во время какого-то древнего конфликта, а внешняя стена была разрушена в разных местах. Действительно, большая часть того, что осталось, представляла собой едва сформировавшиеся обломки, хотя одна стена оставалась такой же высокой, как и в тот день, когда ее построили.       Балакан сидел на ветке ближайшего дерева, задумчиво глядя на группу мужчин, которые поселились внутри, и шептал о том, на что следует обратить внимание, чтобы кто-нибудь из них в свою очередь не заметил их. Ни у кого из них не было подзорных труб, но, как и другие органы чувств, у людей, в жилах которых текла кровь Нуменора, зрение было лучше, чем у большинства других людей, и все же их можно было заметить, если они были неосторожны.       То, что увидел Арагорн, было отрядом людей, намного большим, чем группа из восьми или девяти всадников, которых следопыты преследовали до этого. Среди руин крепости было человек семьдесят, а то и больше. Все они выглядели почти примитивно по сравнению с людьми Бри, которых он видел в прошлом, не говоря уже об утонченных эльфах Ривенделла. Вместо хороших хлопчатобумажных рубашек и пальто, на них были тяжелые меховые одежды, похожие на дешевые кольчуги, и грязные безрукавки. Почти у всех были тяжелые наручи, в изобилии увешанные топорами, мечами и копьями. Их походное снаряжение, каким бы оно ни было, было разбросано по всей разрушенной крепости, с несколькими местами, обозначенными как отхожие места, и группой из девяти лошадей, привязанных в одном углу.       Арагорн не мог разглядеть большую часть их основного оружия, по крайней мере, не с этого ракурса и не с такого расстояния, но копья, которыми пользовались двое стражников на единственной уцелевшей стене мотта, казались ему едва ли подходящими. Там было несколько больших копий, сложенных вместе поглубже, но это было все. Возможно, для отпугивания троллей?       Юноше было интересно, как это сработает, но помимо этого и их едва проходимых доспехов, у этих людей были густые бороды, и не у одного из них в бороды были вплетены кости, и в целом они выглядели неопрятными, грязными и, возможно, почти, но не совсем неопрятными? Суровые, да, и они держали в руках оружие и, казалось, обладали определенным опытом в спаррингах. Но все равно были грязными и подлыми, в отличие от дунаданов и людей Бри.       У них действительно было при себе несколько интересных предметов. У одного из них был тяжелый шлем с множеством рогов какого-то животного, торчащих из него. У другого был большой щит с воздушным змеем, по мнению Арагорна, довольно хорошей работы, который выглядел почти как нолдорский.       Балакан увидел другие вещи и указал на них ученику, которому не нужно было объяснять, чтобы он запомнил эти уроки, поскольку у него были все остальные уроки, которые Балакан преподал ему с тех пор, как он покинул Ривенделл. — Ты видишь этого человека в шлеме, у него на руке крошечное кольцо. Шлем, вероятно, означает, что он предводитель этой группы. Эти рога принадлежат Туманному козлу, очень дикому существу, несмотря на то, что оно питается растениями.       — Я вижу. На нем что-то сверкает серебром, но не все кольцо целиком, — ответил Арагорн.       — Верно. Кольцо сделано из кости или дерева в виде ящерицы или паука, но один из клыков будет серебряным. Это знак одного из племен, которые сотрудничали с Ангмаром в прошлые века, хотя я сомневаюсь, что кто-то из них еще помнит причины, стоящие за этим.       Балакан нахмурился. — Что еще более важно, там, внизу, есть несколько людец, у которых на руках повязаны ленты, на которых изображено что-то похожее на лица. Осмелюсь сказать, что лица орков использовались как вымпелы в знак верности.       Арагорну потребовалось некоторое время, чтобы это заметить, но когда он увидел, как один из мужчин снял с руки повязку и вытер ею лицо, он кивнул, сумев разглядеть некоторые детали на повязке. — Я вижу это, хотя я бы сказал, что это не совсем художественная передача. И почему один из этих глаз выглядит так, как будто его разбили?       — Это особая банда орков, с которой дунадайн имели дело менее года назад, дальше на запад. Хотя, возможно, мы имели дело только с одной бандой из многих? Это может быть плохим знаком, если орки смогли восстановить свою численность в Туманных горах… -Балакан задумался, затем покачал головой. — Прежде чем ты спросишь, этот символ появился из-за того, что оркам из этой конкретной банды, похоже, нравилось бить друг друга в глаза.       Это чуть не заставило Арагорна рассмеяться, но он сдержался, просто кивнул и спросил о важности кольца. Кольцо было знаком древнего горного народа, который первым пришел в Ангмар. — Этот лагерь невелик, но я осмелюсь сказать, что, по крайней мере, этот человек может проследить свою родословную вплоть до того времени».       — Он не большой? Я насчитал там по меньшей мере восемьдесят человек. — запротестовал юноша.       — Ты прав, у них есть численность, но на этом всё. — быстро сказал Балакан, прежде чем жестом предложить подопечному начать спускаться, предупредив его, чтобы он остерегался шелеста листьев или треска веток. Из-за этого паре потребовалось несколько минут, чтобы спуститься на землю.       Когда они оказались на земле, Балакан продолжил свой путь, направляясь прочь от обитаемой крепости, задавая несколько вопросов молодому человеку. — На что, по-твоему, было похоже то, что они делали?       Арагорн на мгновение нахмурился, прокручивая в голове то, что он видел в лагере. — Готовили? Разводили костер, ухаживали за лошадьми, проводили спарринги. Некоторые, включая человека в шлеме, просматривали, как я предполагаю, какую-то добычу, которую принесла с собой группа, которую мы выследили. Боюсь, я не понимаю, о чем ты спрашиваешь.       — И не стоит. Больше смотреть было не на что, и в этом все дело. Эта крепость, конечно, не самое защищенное место в округе, но это достойная позиция. Если бы эти люди собирались остаться здесь надолго, они, вероятно, попытались бы перестроить её. Но это не так. У них наверняка нет необходимых инструментов, и я готов поспорить, что у них также нет никаких знаний или способностей в этом направлении.       Балакан пожал плечами, и пара начала удаляться от замка, пригибаясь и держась в тени деревьев. Поскольку был вечер, это было проще, чем днем, но наблюдатели на единственной, полностью неповрежденной стене все равно заставляли их быть осторожными.       — Это, несомненно, какая-то разбойничья банда, у которой сейчас трудные времена, поскольку орки, с которыми у них было соглашение, больше не в поле зрения. Но у них все еще есть много дров для растопки, и я готов поспорить, что они охотились. Они намерены остаться здесь, даже если не собираются восстанавливать это место. — размышлял Балакан, прокручивая в голове увиденное. И женщин тоже нет, хотя это неудивительно.       — Что нам делать? — Спросил Арагорн.       — Как ты думаешь, что нам следует делать? — Возразил Балакан. — Нас всего двое.       Когда юноша не ответил, старик продолжил. — Возможно, если бы мы могли убить лошадей или угнать их, нам удалось бы держаться на расстоянии от банды, немного сократить их численность с помощью засады и стрел. Но как только первые десять или около того умрут, остальные снова запрутся в башне или убегут, направляясь в Эттенмурс, заставляя нас преследовать их. Нам действительно нужно избавиться от них, но я не уверен, как это сделать, кроме как отправиться на поиски других следопытов, чтобы справится с ними.       На самом деле, будь он один, Балакан поступил бы именно так: прокрался бы ночью, напугал или украл лошадей. Затем в суматохе попытался бы убить главаря. В случае успеха такой шаг вызовет панику у остальных, и тогда он начнет уничтожать их в течение нескольких недель. В конце концов, он мог бы вырезать их всех. Но с Арагорном здесь? Несмотря на то, что он был невероятно натренирован в боевых действиях, ему не хватало опыта в том, что касается выслеживания врага. Старик также чувствовал, что его темперамент еще недостаточно развит, чтобы справиться с такой долгой, изощренной и, главное, смертельно опасной кампанией. Особенно против наших собратьев-мужчин, и не важно, что они, безусловно, горцы, а не из какого-либо дома эдайн.       Арагорн нахмурился на несколько мгновений, обдумывая ситуацию. Мысль о том, чтобы подождать или уйти и отправиться на поиски помощи, если это вообще возможно, не нравилась ему. Кто знает, что может здесь произойти, пока он и Балакан будут искать других следопытов? Возможно, многие из этих людей соберутся здесь вместе? Или, возможно, он ошибался, и они скоро уйдут или еще больше укрепят свои позиции. Любой из этих трех исходов, по мнению юноши, был плохим, учитывая, сколько проблем такая банда могла создать в более обжитых землях.       Затем ему в голову пришла идея. — Помнишь, ты говорил, что видел знак тролля, когда мы шли за лошадьми? — Когда Балакан кивнул, Арагорн указал на крепость, которую в данный момент было не видно из-за деревьев. — А что, если мы приведем этого тролля и его сородичей, если они у него есть, к этим людям?       Глаза старшего следопыта расширились, а затем он задумчиво пробормотал: Это гораздо более безжалостно, чем я ожидал услышать. Интересно, хватит ли у него воображения и знаний, чтобы понять, что произойдет, если мы это сделаем. Тем не менее, попробовать стоит. — Это может сработать, хотя как мы приведем сюда троллей? За кем они будут охотиться?       Услышав вызов в тоне Балакана, Арагорн выпрямился, и на его лице появилось то выражение, которое старик про себя начал называть командирским. На данный момент это был не самый удачный вариант, но семя было заложено. — За нами.       Не было ни одного тролля, вместо этого их было пятеро поблизости. Или поблизости, как посчитали рейнджеры, учитывая, как они смогли обнаружить троллей сразу после того, как луна снова начала заходить.       Балакан не возражал против этого. По его расчетам, троллям потребовалось бы не более двух оборотов песочных часов, чтобы добраться до лагеря бандитов. Если бы их вообще можно было привести к нему. Пятерых будет ещё сложнее. Но после этого у них будет не так много времени, чтобы напасть на бандитов, прежде чем им придется беспокоиться о восходе Анара.       Трое троллей были похожи на статуи, которые Арагорн видел десять или более лет назад: существа высотой в два этажа с толстыми, раздутыми животами, уродливые существа без волос на головах, с большими дубинами в руках, с носами картошкой, от которых устыдился бы любой гном, и с такими глубоко посаженными глазами удивительно, что у них вообще было какое-то периферийное зрение. Двое из троллей выглядели моложе, если, конечно, к троллям можно было применить такой термин. Они также, казалось, не так сильно горбились, хотя Арагорн мог признать, что это всего лишь игра его воображения.       — Черт возьми, снова лови рыбу, черт бы тебя побрал. Лови рыбу! Мы, черт возьми, почти очистили от них всю реку! — Проворчал один из троллей, на вид помоложе.       — Расскажи нам что-нибудь, чего мы не знаем, придурок, — возразил один из троллей постарше. — Здесь мало добычи. Нам нужно идти вдоль реки на юг. И сделать это как можно скорее.       — Тсс, лоси и самки лосихи слишком быстрые, чтобы мы могли их поймать, — проворчал третий тролль в знак согласия. — Дайте мне деревню, где живут люди, и мы бы все набили животы.       — Да, нам пришлось бы уехать от гор гораздо дальше, чем мы могли бы сделать, — заявил четвертый. — Думаешь, нам стоит?       Пока пять чудовищных существ беседовали, Арагорн осмотрел их лагерь. Пятеро из них расположились вокруг костра, разведенного по размерам. Неподалеку была огромная ниша, скрытая под большой скалой, шириной с семь домов, стоящих бок о бок. Арагорн прикинул, что все пятеро могли бы поместиться там, если бы лежали. Было бы неудобно, если бы тролли были хоть немного похожи на людей, но это скрывало бы их тела от солнечного света, что было важнее всего.       Значит, эти тролли скорее разбойники, чем работают на Великого Врага. Если бы это было так, у этих пятерых мог быть доступ к пасте и маскировочным средствам, которые позволили Азогу взять их с собой в битву у Одинокой горы, размышлял молодой человек. Гарри и Бильбо рассказали ему об этой битве, и тогда он узнал о пасте. Другая версия, что орки снабдили клетки брезентом или чем-то подобным, была простым предположением.       Неподалеку протекал один из многочисленных притоков Хоарвелла, который был довольно глубоким, судя по тому, как выглядел Арагорн ранее. Около двадцати рыб жарились на костях у костра, а рядом лежали большие груды костей всевозможных животных. Одна из них была похожа на человеческий череп.       — Передумал? — Спросил Балакан, его голос был едва слышен даже спутнику, когда он сказал это прямо в ухо Арагорну.       — Нет. Просто надеюсь, что эти тролли тоже погибнут. Ты…       — Я видел человеческий череп, Арагорн. Не бойся. Если мы правильно рассчитаем время, свет Адара все исправит, — пробормотал Балакан. Ему тоже не нравился тот факт, что эти звери убивали и поедали людей. Тем не менее, в одиночку им двоим должно было бы невероятно повезти, чтобы справиться с пятью троллями в любой битве. — Вперед.       Юноша кивнул и двинулся прочь через лес. Старик последовал за ним, но затем остановился, стараясь держаться подальше от ослепленных светом костра троллей, пока не добрался до места, где мог выйти из кустов и затем помчаться к лагерю разбойников. Арагорн шел дальше по тому же маршруту.       Заняв позицию, он издал несколько стрекочущих звуков, похожих на стрекотание кузнечика. Важна была последовательность, а не шум, две группы из четырех стрекочущих звуков говорили юноше, что он занял позицию и вот-вот выстрелит. К счастью, такие сигналы уже давно были частью его обучения в Ривенделле, благодаря тому, как тесно Элронд работал с дунаданами, и через несколько секунд из темноты вылетела стрела, выпущенная из лука Балакана.       Стрела вонзилась в ухо одному из сидящих троллей, и он взвизгнул, прижимая руку к уху, испытывая такую же боль, как человек, ужаленный комаром. — Эй, что это было?! На глазах у остальных он отдернул руку, уставившись на остатки стрелы размером с человека на своей ладони. — Что…       Из лука Балакана вылетела еще одна стрела, за ней последовала еще одна, выпущенная Арагорном. Обе попали в цель, но отскочили от лиц троллей, так как их броня защищала от стрел. Тем не менее, это привлекло их внимание, и сидевшая внизу группа вскочила на ноги. — Это их стрелы. Где-то поблизости есть Длинноухий или Человек!       Два молодо выглядящих тролля бросились в разные стороны от леса, пока третий не схватил их за шиворот, удерживая на месте. — Хватит! Если там кто-то есть, мы поделим мясом.       Еще две стрелы, выпущенные следопытами, попали в троллей, не причинив им особого вреда, но они, наконец, начали смотреть в нужном направлении. Когда они это сделали, Балакан вышел из укрытия, и еще одна стрела вылетела из его лука.       — Человек! Если он один, то кто первый поймает, тот и сожрёт, — крикнул один из троллей, не обращая внимания на слова своего товарища, сказанные минуту назад.       Как только они начали приближаться к старику, он бросился наутек, а Арагорн выпустил еще две стрелы, прежде чем тролли достигли прежней позиции напарника. Что же касается самого Балакана, то он промчался мимо Арагорна, и юноша поравнялся с ним секундой позже.       Вместо того, чтобы потерять добычу, как могли бы сделать эти двое, вооруженные хорошими плащами, которые могли бы легко раствориться в темноте, они бросились прочь, на самом деле крича в притворной панике, и Арагорн надеялся, что тролли действительно были настолько глупы, что не поняли тона, поскольку действия Балакана оставляли желать лучшего. желанный.       — О нет, они нас настигли, а наши стрелы ничего не делают, — протянул Балакан, его голос звучал громко, но, казалось, без всякой интонации. — Что же нам делать?       «Чем дольше я с ним общаюсь, тем больше портится его имидж стоического следопыта», — подумал Арагорн, прежде чем закричать, что, по его мнению, было гораздо лучшим приближением к ужасу ужаса. — Назад, в лагерь, нам нужно позвать остальных, мы не можем сражаться с ними в одиночку!       В следующую секунду Балакан немного замедлился, на секунду развернулся, чтобы выстрелить им в спину, затем развернулся и снова помчался прочь — движение, которое, должно быть, отрабатывалось дюжину раз, чтобы позволить ему сделать это должным образом. В следующее мгновение, когда юноша попытался сделать то же самое, его стрела прошла мимо, когда он споткнулся, но он достаточно быстро оправился, и они со стариком продолжили бежать прочь через темный лес.       Когда Балакан отступил от него, чтобы продолжить вести за собой троллей, Арагорн помчался вперед, обратно к крепости, захваченной бандитами. Там он обнаружил, что только один из них все еще был на ногах. По мнению парня, это было крайне глупо, особенно здесь, в Эттенмурских горах, но он не собирался жаловаться. За стенами могли быть и другие тролли, но их не было там, где они могли бы заметить приближающихся троллей.       Арагорн быстро спрятался, издав громкий улюлюкающий крик, и мгновение спустя, когда тролли заметили рухнувшую крепость, стражник на единственной уцелевшей стене, в свою очередь, заметил их со своего импровизированного насеста. — Тролли! — закричал человек, издав панический вопль, почти пронзительный от потрясения и страха. — Тролли приближаются!       По этому крику юноша понял, что Балакан скрылся, что, должно быть, было нелегко, когда тролли с грохотом преследовали его. И все же этот человек упомянул бы, что видел там другого человека.       Тролли, спотыкаясь, остановились в беспорядочной шеренге, и один из них почти наверняка пробежал мимо старика к тому месту, где Арагорн мог разглядеть черты тролля в лунном свете. Существо в замешательстве огляделось по сторонам, все еще высматривая свою первоначальную жертву, затем оно заметило движение стражника и, возможно, даже услышало испуганные крики среди руин. — ОЙ! В этой штуке есть еще люди!       С этими словами тролль прогрохотал вперед, в то время как его товарищи за его спиной набирали скорость, направляясь к полуразрушенному дому, радостно крича друг другу. Ни один из них не потрудился разыскать двух людей, которые привели их сюда.       Бандиты, возможно, напились до одури или были не в себе, потому что, по мнению Арагорна, они были до смешного медлительны. Даже лошади ускорились, испуганно заржав, когда ветер донес до них запах тролля. Двое из них смогли освободиться от веревок, привязывавших их к месту, но остальные не успели, как появился первый тролль, ворвавшийся в одно из зияющих отверстий в одной из частей внешней стены.       Это привело тролля прямо к нескольким бандитам, которые закричали и начали отчаянно атаковать. В следующую секунду несколько из них были повержены на землю, а тролль смеялся над их усилиями. — Ха-ха-ха! Сначала нужно размягчить мясо!       Как раз в тот момент, когда все больше мужчин поднялись и вооружились, а некоторые начали стрелять в тролля в упор, еще двое врезались в уже разрушенную стену, отделявшую их от добычи, еще больше разнеся обломки своими тяжелыми дубинками. Это привело их прямо к большинству бандитов, и многие из них были отброшены в сторону, хотя теперь многие из них могли сопротивляться.       Один из других троллей, у которого обоняние было лучше, чем у его собратьев, обошел вокруг мотта, пока не оказался перед входом, затем вошел, пригнув голову к подоконнику, и тролль произнес почти вежливое «извините!», прежде чем схватить одну из лошадей. Быстрый рывок сломал шею лошади, и тролль впился в нее зубами, а перед этим на его лице появилась радостная улыбка.       Арагорн на мгновение растерялся, услышав, как в ужасе заржали кони, но потом покачал головой и двинулся вокруг крепости в ту сторону, где еще оставалась нетронутой стена. Как только он это сделал, последний тролль, задыхаясь и постанывая, присоединился к своим собратьям, стрела, выпущенная Балаканом, все еще торчала у него изо рта, а дыхание вырывалось неровным. — Вам всем лучше оставить немного для меня!       Несколько мгновений юноша не мог разглядеть, что происходит за стеной. Затем старик легонько похлопал его по плечу, заставив Арагорна вздрогнуть и обернуться, только чтобы увидеть старшего следопыта, скорчившегося у него за спиной. — У меня есть веревка. Мы должны убедиться, что это сработает, и, возможно, замедлим ход событий, если троллям покажется, что они побеждают слишком быстро. Мы не можем позволить им вернуться в их укрытие.       — Ты уверен, что они достаточно сообразительны, чтобы найти его снова после того, как мы их провели? — Спросил юноша, когда они подошли к стене. Единственным ответом был звон лука, и он услышал ворчание сверху. Подняв глаза, он увидел, что стражник, который выкрикивал предупреждение при появлении троллей, упал, его тело застряло между двумя зубцами.       Вскоре веревка, скрученная в лассо, была брошена вверх и обвилась вокруг одного из этих зубцов. На фоне визга, криков и воя троллей, два следопыта быстро поднялись наверх.       Когда они добрались до вершины внешней стены, пара обнаружила, что люди все еще отчаянно сражаются. Из-за размеров руин люди сильно рассредоточились, что позволило только первому троллю по-настоящему напасть на их большую группу одновременно. Теперь в ход шли пики и самодельные копья, которыми они поражали троллей, но никто из бандитов, казалось, не знал о слабостях, о которых Балакан рассказывал Арагорну.       Несмотря на это, одному из них повезло как раз в тот момент, когда юноша взобрался на зубчатую стену. Бандит вонзил пику в глаз одному из троллей, заставив его закричать в агонии, и мужчина заплатил за это своей жизнью, когда дубина тролля опустилась, превратив его в груду отбросов.       — Ах, мой глаз! Ах ты маленький, грахх! — Полуослепший тролль сделал выпад, ударив одного из своих собратьев с такой силой, что дубовая дубина разлетелась вдребезги о его голову, а второй тролль взревел от ярости, даже когда упал на одно колено.       Это, казалось, взбодрило бандитов, и один из них начал кричать, заставляя их собраться, и еще больше стрел полетело в троллей с близкого расстояния, в то время как люди рассредоточились, а затем быстро собрались вместе, нанося удары своими длинными копьями и пиками. Они вонзились глубже, чем стрелы, которыми рейнджеры поражали их ранее, но ненамного, и один из троллей метнул свою дубинку в группу лучников, убив четверых из них наповал и покалечив еще одного, которого тронная дубинка лишь задела за плечо, а не пригвоздила к земле. земля рядом с ним.       Однако топоры и мечи бандитов наносили некоторый урон атакующим троллям. Многие из них рубили по ступням, голеням, лодыжкам, а также по запястьям и кистям рук, когда подбирались ближе, а не по телу, что, казалось, работало довольно успешно. Большинство троллей теперь были ранены в конечности, хотя и не сильно, и они все еще сеяли хаос среди людей.       Хуже того, бандитам некуда было бежать. Тролли почти случайно заблокировали все выходы, за исключением того, что им удалось вскарабкаться на единственную уцелевшую стену по шаткой лестнице, которая все еще была цела, и перебраться через стену, где находились следопыты. Несмотря на то, что их товарищи продолжали сражаться, несколько бандитов, казалось, осознали это и повернулись в направлении ступеней, ведущих к еще нетронутой стене.       Балакан убил двоих из них стрелами, которые пронзили их черепа и мозг, заставив их замолчать навсегда, прежде чем они успели предупредить о присутствии рейнджеров. Арагорн выстрелил секундой позже, почти автоматически следуя указаниям старшего. И только когда его стрела глубоко вонзилась в глаз третьего человека, глаза юноши расширились от шока, когда он осознал, что только что натворил.       «Я только что убил этого человека! Не орка, не гоблина, а человека!» — Подумал Арагорн, застыв на месте и почти впав в шок, пока Балакан не протянул руку и сильно не хлопнул его по плечу.       — Хватит, парень! Ты — тот, кто придумал использовать троллей. Лучше всего тебе понаблюдать за тем, что мы сделали, вместо того, чтобы думать о том, что вы только что сделали лично. Позже у нас будет достаточно времени для этого, — приказал Балакан гораздо более холодным голосом, чем Арагорн когда-либо слышал от него.       События ночи внезапно обрушились на юношу так, как не доходили до него раньше, и он сглотнул. Но он наблюдал, его глаза впитывали все, в то время как его разум изо всех сил старался не воспроизводить тот момент, когда он увидел, как жизнь покинула глаза этого человека в свете костра, когда наконечник стрелы пронзил его глаз. Он наблюдал, как гибнет все больше людей, а затем встряхнулся. Смерть, причиной которой он уже стал, отошла на второй план, и его наполнил источник решимости. — Нет.       — Что? — Спросил Балакан, глядя на него в замешательстве. Конечно, использовать троллей подобным образом было грязным делом, но либо так, либо просто продолжать в том же духе, ничего не предпринимая ни против троллей, ни против бандитов. Так было лучше.       — Ни один человек не должен быть оставлен на растерзание таким тварям, — ответил Арагорн, прежде чем прореветь: — Целься им в колени! Прижмите их поближе к земле! Целься им в глаза и шеи! В носы и рты! Не нападайте на них просто так! Не работайте в одиночку, работайте группами по три человека!       Никто из бандитов не понял, кто это кричал, но их главарь уже был мёртв, его верхняя часть тела практически превратилась в размазанную по стене массу. Не дожидаясь возражений, бандиты отреагировали, вместо этого сделав то, что крикнул Арагорн.       Вместо того чтобы действовать поодиночке, они начали действовать сообща, один человек продвигался вперед, другой уклонялся от ударов троллей, в то время как стрелы снова начали лететь с разных сторон.       Балакан задумчиво посмотрел на подопечного, затем пожал плечами, выскочил из укрытия, прицелился и выстрелил — все одним движением. Его стрела вошла в яремную вену ближайшего тролля, который был всего в пяти ярдах от него, по самые кончики перьев. Из-за этого вокруг стрелы хлынула кровь, хотя тролль, казалось, на мгновение даже не заметил, насколько серьезными были повреждения. Когда это произошло, тролль рефлекторно поднес руку к шее, но не смог вытащить стрелу, так как из раны ее торчало так мало, что его пальцы не могли ее схватить.       Еще одна стрела старика попала в глаз второму троллю как раз в тот момент, когда он повернулся в их сторону, а мгновением позже из лука Арагорна вылетела вторая стрела, полностью ослепив его. Этот тролль начал дико крушить все вокруг себя, задев двух своих собратьев, нанося им столько же урона, сколько и окружающим людям. Однако после нескольких ударов один из них ударил ослепленного тролля дубинкой по голове, которая раздробила ему череп, и тот упал рядом с другим, уже покалеченным.       Таким образом, трое троллей оказались лицом к лицу с примерно сорока бандитами, а следопыты продолжали обстреливать троллей, нанося им как можно больше урона. Стрелы Арагорна были далеко не так точны, как у Балакана, и он больше не смог попасть им в глаза, так как все тролли полностью отвели свое внимание от стены, не видя, откуда прилетели стрелы, пронзившие их товарища. Юноша также продолжал выкрикивать слова ободрения и приказы, направляя бандитов, но все больше людей продолжали падать от рук троллей.       Пятеро, затем семеро, затем еще девять бандитов упали, прежде чем троллям удалось нанести какой-либо урон, кроме булавочных уколов в ступни, а одному из бандитов не повезло: его пнули так сильно, что он почувствовал, как буквально взлетел вверх, перелетел через стену у них над головами и врезался в стену. Дерево на другой стороне, наколовшись на несколько веток. Однако один из троллей уже потерял свою дубинку, и все руки и предплечья троллей обильно кровоточили от многочисленных порезов. Их ноги также сильно кровоточили, а между пальцами торчали несколько мечей и даже топор, оставленные бандитами.       Тем не менее, они продолжали сражаться, поскольку эти порезы были для человека как булавочный укол. Конечно, это изнурительно и во многих случаях чрезвычайно болезненно, но не опасно для жизни.       Однако в следующий момент удача улыбнулась еще одному из бандитов, хотя поначалу мужчина, вероятно, так не думал. Бандит пропустил удар по одной из ног троллей, когда та отскочила в сторону, заставив его упасть, учитывая его ужасную позу мгновение назад. Тролль, в свою очередь, промахнулся мимо него, занятый убийством нескольких своих собратьев, и поэтому человек вскочил на ноги только для того, чтобы оказаться прямо между ног тролля. Арагорн твердо решил, что не хочет знать, о чем думал этот человек в тот момент, но, что бы он ни делал, он решил действовать.       Он сделал выпад вверх, и юноша увидел, как глаза тролля, казалось, на мгновение скрестились. — ООООГГХХХХХ!       Из того, что он о них знал, у троллей не было системы размножения, но у них был способ избавляться от отходов. Другими словами, их задница годилась как для воды, так и для твердой материи, и человек только что буквально вонзил свой меч туда, куда никогда не проникнет солнце. Тролль взвизгнул, попятился, упал вперед и придавил человека и нескольких его товарищей, в то время как обе его руки потянулись назад, и тролль закричал: — Убирайся, убирайся!       Это позволило нескольким другим людям наносить удары по его шее и плечам, в конечном итоге нанеся достаточно урона, чтобы отвлечь внимание тролля от нижних частей тела. Но к тому времени урон был нанесен. Тот тролль был слишком тяжело ранен и даже не смог защититься, когда один из мужчин проткнул ему рот и попал в мозговую пластинку.       Большинство нападавших на тролля поплатились за это, когда двое других набросились на них, и не прошло и минуты, как все было кончено.       Пятеро троллей уничтожили восемьдесят человек, убив по очереди троих из них, и никто из них не мог сделать ничего, кроме стонов, поскольку руины были превращены в бойню. Кровь, конечности и раздавленные останки тел были разбросаны повсюду, но их становилось все больше, когда два оставшихся тролля начали передвигаться, методично нанося удары кулаками по всем, кто еще дышал. Вернее, одна такая рука, в то время как другая быстро начала хватать разбросанных людей, поднося раздавленные останки к их открытым пастям.       Однако битва и погоня по лесу отняли у них слишком много времени. Как и планировал Балакан, после того как Арагорну пришла в голову эта безумная идея, вдали, на мгновение скрытый троллями, забрезжил рассвет.       Но вскоре, на глазах у юноши и наблюдавшего за ними старика, они остановились и повернулись в направлении солнца. Какой-то инстинкт или что-то еще начало предупреждать их, и в разрушенной крепости не было места, которое могло бы защитить их. Через секунду они побросали свою еду и с паническим ревом снова выскочили из-за одной из уже разрушенных стен, бросаясь прочь.       — За ними! — Прокричал Балакан, хлопнув спутника по плечу. — Нам нужно провести чистку, иначе эти двое очень скоро устроят неприятности где-нибудь в другом месте!       Они вдвоем чуть не спрыгнули со стены и помчались за троллями, следя за их бешеной гонкой по лесу, пока сквозь деревья не заиграл солнечный свет. Тролли неуклюже продвигались вперед, но стрелы двух следопытов ничего не значили против паники, охватившей их на рассвете.       Видя, что они возвращаются в свое укрытие, Арагорн почувствовал, как в нем закипает гнев. Гнев и немалое чувство вины. Какими бы мерзкими ни были люди на том аванпосте, он не мог смириться с мыслью, что этим троллям сойдет с рук убийство, особенно после того, как именно он натравил на них троллей. Игнорируя шипящий приказ Балакана, парень отбросил свой лук в сторону и помчался впереди пары троллей.       Пробегая мимо них, Арагорн выхватил меч и рубанул одного из них по колену, уклоняясь от удара тролля, который превратил бы его в кашу. Он перекатился вперед, затем отскочил в сторону за дерево.       Дерево рассыпалось под ударом тролля, и юноша вскочил на ноги, рубанув тролля по руке, пока тот продолжал наносить удары наотмашь. Его эльфийский клинок, гораздо более острый, чем любое оружие бандитов, глубоко вонзился в запястье тролля.       Взревев, тролль попытался ударить, и Арагорн в отчаянии занес свой клинок, чтобы нанести удар. Но на этот раз его клинок прошел чуть не по центру. Удар пришелся в цель, раздробив меч юноши, и он врезался в него, отбросив его в сторону. К счастью, тролль не смог вложить в удар много силы, иначе у парня, по крайней мере, были бы сломаны ребра.       Тролль отшатнулся, и прежде чем он смог устоять на ногах, Арагорн скатился в небольшую канаву между двумя корнями деревьев, практически исчезнув, пока он потирал ушибленные конечности. Тролль зарычал и начал озираться по сторонам, выкрикивая проклятия, когда его товарищ пронесся мимо него.       Усилия юноши не пропали даром, как и усилия бандитов. Ступни троллей были слишком изранены, чтобы позволить им бежать. Они попытались, даже тот, на которого напал Арагрон, запоздало вспомнил, что ему нужно укрыться. Но они все еще были далеко от какого-либо укрытия, когда Ариен и ее подопечный показались из-за горизонта. Очищающий свет Анара ударил по троллям, превратив их обратно в камень, из которого они вышли. Одну из статуй поймали на полпути, и она упала, разбившись о землю, в то время как другая просто превратилась в одну из самых уродливых статуй Средиземья.       — Ты чертов глупец, сын Араторна, — холодно сказал Балакан, подходя к тому месту, где лежал его подопечный. В то время как тролли, возможно, и не могли его видеть, старика ни на секунду не терял молодого человека из виду. — Но я полагаю, что эта глупость иногда может привести к неожиданным результатам. Иногда даже к положительным.       Он схватил парня за плечи, на мгновение заглянул ему в глаза, затем кивнул. — А теперь пойдем, нам нужно похоронить тела. Здесь водятся волки и твари похуже, которым нельзя позволять устраивать такой пир.       После разговора с Арагорном о том, что некоторые люди в своих действиях ничем не отличаются от орков и гоблинов, следопыты добрались до руин. Там они начали хоронить или сжигать тела. Сначала они выкопали длинную канаву и закончили работу над ней к полудню, прежде чем начали сбрасывать в нее тела. По крайней мере, те тела, которые в основном были целы.       Не то чтобы это помогло желудку юноши, который несколько раз избавлялся от своего содержимого во время этого процесса. Или его чувству вины, которое разговор с Балаканом никак не облегчил. План Арагорна состоял в том, чтобы натравить троллей на этих людей, и в то время он думал, что это был простой способ использовать одно зло для уничтожения другого. Мысль, которая быстро исчезла, когда началась битва, а теперь и вовсе исчезла. Помогая хоронить тела, он видел только трупы людей, убитых созданиями Великой Тьмы. Независимо от того, как эти люди зарабатывали на жизнь, охотясь на других, по мнению юноши, они не заслуживали такой смерти, и он мысленно поклялся извлечь уроки из этого в будущем.       Все было бы намного хуже, если бы трупы троллей также воняли на скотобойне. К счастью, тела убитых троллей уже превратились в камень к тому времени, когда два рейнджера вернулись к руинам.       Части тел были просто сожжены на кострах, которые бандиты разводили до прихода троллей.       В целом, это был ужасный опыт для юного Арагорна, но, развив в себе черный юмор большинства дунаданов, Балакан с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться над одним троллем, у которого в заднице торчал меч, пока работа продолжалась в течение всего дня. Это выглядело так, словно кто-то воткнул меч в камень под самым неподходящим углом, и каждый раз, когда Балакан отрывался от своей работы и видел это, на его лице появлялась ухмылка.       Когда они осматривали тела и снаряжение бандитов, старик обнаружил другие признаки того, что в прошлом эта банда работала с гоблинами и орками, — небольшие тотемы, которые он вытащил и передал подопечному для изучения и, возможно, для того, чтобы тот немного успокоился. В конце концов, мы бы вообще не смогли справиться с троллями без «помощи» бандитов, поскольку очень сомнительно, что мы смогли бы обманом заставить их всех выйти из укрытия до рассвета.       — Запомни их, парень. Подобные вещи — признаки того, что люди общались с орками и гоблинами. Мирно. Или настолько мирно, насколько это возможно, с этими людьми.       Балакан мог бы указать, что среди этих бандитов тоже не было женщин, но он уже упоминал, что эта группа была скорее бандой бандитов, чем сельских жителей, и это показалось ему излишним. И даже старый следопыт, такой же много путешествовавший рейнджер, как и живущий сейчас, никогда не встречал группу собратьев-людей, даже таких, как эти, которые, судя по нескольким другим найденным им вещам, вполне могли быть поклонниками Саурона, которые были бы готовы отдать женщин оркам или гоблинам. Такие вещи были слишком ужасающими, даже для таких, как они.       Однако эти люди, по его мнению, были не прочь совершить нечто почти столь же ужасное, и в какой-то момент, когда они начали разбираться с телами, Балакан разразился громкими проклятиями, вытащив клинок главаря банды из-под его тела и потрясенно уставившись на него.       Клинок был не похож ни на один другой, который Арагорн когда-либо видел, и он заморгал, глядя на него. — Этот вид, его конструкция почти напоминают мне мой кинжал.       Лезвие было широким и сужалось к острому, хотя и тупому в настоящее время острию, с более глубоким срезом по всей длине, чтобы уменьшить вес. Лезвие выглядело неровным, но это было из-за отсутствия ухода, а качество по-прежнему было безупречным. Крестовина была тонкой, на ней виднелись те же знаки, что и на кинжале Арагорна, но все еще нетронутая, выступающая более чем на три дюйма по обе стороны широкого лезвия, а навершие представляло собой большой, но простой металлический круг с таким же изображением тонкой круглой башни на холме, только большего размера чем на крошечной рукояти его кинжала. Даже рукоять была толще, чем у эльфийского клинка, которым пользовался юноша.       Когда Балакан проверил баланс, он счел его безупречным и присвистнул. — Они одного возраста, Арагорн. Это клинок Артедайна, возможно, времен Арнора и Элендиля, передававшийся от отца к сыну. Должно быть, его использовали, как тот твой кинжал, в последней войне против короля-чародея и его войск. И люди Гондора и эльфы Ривенделла похоронили его вместе с одним из своих воинов. Я хорошо знаю, где к западу отсюда были обнаружены подобные захоронения. Должно быть, они раскопали его, когда разграбили одну из наших пирамид в поисках древних сокровищ.       Он положил меч на землю рядом с одним из костров, затем вернулся к предводителю, тщательно обыскал его и вернулся ни с чем. Однако Арагорн обнаружил, что еще один клинок похожей конструкции был все еще воткнут в одного из троллей, поначалу скрытый от двух Рейнджеров, когда они вернулись и занялись своими мрачными делами.       Оба они знавали лучшие времена, но было ясно, что они превосходили по качеству все, что было у других бандитов. Даже Арагорн, привыкший к эльфийскому оружию, сказал бы, что оно может противостоять обычному клинку эльфийского воина, несмотря на необычную форму лезвий.       Юноша задумчиво посмотрел на найденный клинок, затем подошел к одному из первых костров, разведенных бандитами, и принялся чистить его, как мог.       Позже, после того как большинство мертвых тел были похоронены или сожжены, Арагорн поднял сломанный меч, который он носил с собой с тех пор, как покинул Ривенделл, и направился к стене, положив его там, указывая в определенном направлении. Рукоять была полностью списана, навершие треснуло, а сама рукоять разлетелась на куски, причем хвостовик сломался вместе со всем остальным под ударом тролля. Но большая часть клинка осталась целой.       — Что ты задумал? — Спросил Балакан, подходя к нему.       — Это направление в Ривенделл, не так ли? — Спросил юноша.       За все годы странствий Балакану пришлось задуматься об этом на мгновение. С самого начала они не выбирали прямой дороги из Ривенделла, и в последние несколько дней им пришлось столкнуться с чем-то жестоким, выслеживая бандитов, а затем находя троллей и так далее. — Думаю, что да. Наметанный глаз.       Не ответив на этот комплимент, Арагорн оставил клинок там, легонько постучав по разбитому лезвию. — Этот клинок останется здесь как обещание. Обещание вернуться лучшим человеком, чем я есть сейчас, тем, кто больше не будет принимать решения, не понимая всей важности этого выбора. Когда я научусь и вырасту. Под твоей опекой, Балакан, и под присмотром самой земли.       Во взгляде парня, когда он смотрел на Балакана, было что-то тяжелое, что-то, что почувствовал Балакан. Он смог только кивнуть, обнаружив, что ему странно трудно не свернуть это знание в бутылку под тяжестью этих глаз.       Позже, когда они отошли на некоторое расстояние от бойни, которая когда-то была укреплением, Арагорн заговорил снова. — В конце концов, мы направимся в Форност Эрайн, да? То, что жители Бри называют Дамбой Мертвеца?       — В конце концов, хотя обычно это происходит в твоем последнем путешествии с более опытным следопытами, — ответил Балакан, пристально глядя на юношу.       — Хорошо, — ответил Арагорн, глядя на солнце, которое уже клонилось к закату, его мысли были далеко. — Я видел, что осталось от этой нации. Чего стоили этой земле наше высокомерие, амбиции и раздоры. Я хотел бы увидеть все потери, а вместе с ними и масштабы вражеской мощи. Но я также хочу увидеть высоты, которых мы можем достичь. Возможно, чтобы понять, как низко мы на самом деле пали, и, возможно, в свою очередь, помечтать о том, что впереди нас ждет лучшее.       Балакан снова смог только кивнуть, и они вдвоем двинулись дальше, направляясь все дальше на восток, к подножию Туманных гор.

***

      — Пои и Олин сказали мне, что, несмотря на пасмурную погоду, сегодня снега не будет, — объявил Гимли, присоединяясь к Фили. Юный принц наблюдал за последней повозкой, которую готовили к дневному переходу через горы. Этот следующий этап должен был стать самым трудным в походе к каменоломням Тиаода, главным образом из-за того, что Камнелапые сказали им, что тропа заметно сужается.       Гоблины, которые должны были следовать за ними по пятам с тех пор, как они покинули Безумие Варни, тоже еще не напали на них. Маколоан и другие разведчики сообщали, что время от времени видели следы гоблинов. Теперь они забрались так высоко в горы, что даже разведчикам-гномам было трудно сойти с тропы, не говоря уже о том, чтобы передвигаться взад и вперед вдали от конвоя.       — Верно, нам пришлось бы провести здесь несколько дней, посылая людей расчищать дорогу для повозок. Какими бы хорошими ни были наши оборонительные новшества, нам никак не заставить повозки, запряженные ослами, расчищать дорогу для нас, — пробормотал Фили, глядя все выше на гору, возвышавшуюся с одной стороны.       Рядом с тропой, которая была проложена в результате работы на естественном уступе в этом месте ее маршрута, поднималась гора, становясь все круче, без каких-либо деревьев или вообще чего-либо, приближающегося к поверхности, где они могли бы жить. Этот участок тропы был самым высоким между Безумием Варни и карьером Тиаода, что указывало на то, что они прошли примерно две трети пути к горному холду.       На другой стороне тропы тоже не было места для пикника. Но, по словам погонщиков Камнелапых и нескольких воинов, которые присоединились к ним, все должно было стать еще хуже, хотя и с точностью до наоборот. И никто из них не смог сказать мне, есть ли над нами места, где могли бы прятаться гоблины-лучники.       — Что еще важнее, я беспокоюсь о стрельбе сверху, — сказал Фили, качая головой. — Я бы хотел, чтобы у нас были свои повозки и люди, о которых нужно беспокоиться, но это припев, который я пел уже много раз, так что я не буду возвращаться к нему снова.       В то время как Гимли позволил себе улыбнуться, глядя на раздраженное лицо своего кузена, Фили сосредоточился на более важных вещах. — Ни у кого из здешних Камненогов и близко нет такой хорошей брони, как у нас. — То немногое, что было продано в Доме Камненогов, перешло к Каменной Хватке и армии Безумия Варни, и даже у них было не так много комплектов. — Я думаю, нам нужно перераспределить нагрузку на их повозки. Перенесите их сюда и скажите Рорло, чтобы кто-нибудь из его погонщиков устанавливал их на ходу.       — Хммм… выполнимо, но рискованно. Так мы сможем прикрыть только две наши повозки, — предупредил Гимли. В колонне Длиннобородов было на две повозки больше, чем в повозках Камнелапого, которые присоединились к каравану в «Безумии Варни», хотя качество повозок из Эребора, даже если не считать рунических улучшений, которые были у многих, было настолько лучше, что единственное реальное сходство заключалось в размерах повозок, деревянные рамы и ослы, которые их тянули.       — У нас шлемы лучше и кольчуги гораздо лучше. Сочетание этого и наших собственных щитов позволит нам отражать любой обстрел сверху лучше, чем наши нынешние союзники, — твердо заявил Фили. — Я не хочу, чтобы камненоги думали, что мы не готовы защищать их так же хорошо, как защищаем самих себя. Слишком много их погонщиков и воинов уже жалуются на то, что мы лучше вооружены. К сожалению, это дипломатическое решение. Нашим ш’корам просто нужно быть начеку и напоминать всем, чтобы они остерегались стрел и держали щиты наготове.       Шк’кор — это кхуздульский термин, обозначающий то, чем в человеческой армии называли бы офицера низкого ранга или, возможно, унтер-офицера, если армия, о которой идет речь, была достаточно организована, чтобы иметь такое отличие. Важный и исполненный долга человек, который не принимал масштабных решений, но имел огромное значение для общего управления армией и пользовался за это уважением. Следуя по стопам своего дяди в армии Эребора, Фили официально закрепил использование этого термина на этом этапе путешествия для обозначения тех людей, которые произвели на него впечатление, опираясь на офицерский состав, который они с Гимли сформировали во время путешествия в Безумие Варни.       Пожав плечами, Гимли кивнул и отправился отдавать приказы.       Конвой, который они вдвоем возглавляли, был почти в два раза больше, чем конвой, который они вели из Эребора, что делало его гораздо более крупной целью, но Фили не стал спорить. Почти все повозки, которые присоединились к ним, были нагружены различными консервированными продуктами из горных запасов, предназначенными для хранилищ, расположенных дальше в Серых горах, чем Безумие Варни. Все это оставалось в холде долины с тех пор, как гоблины начали законно запрещать торговлю между холдами, хотя за это время кое-что из этого испортилось.       Таким образом, деньги, причитающиеся Варни за помощь в транспортировке этих товаров, не были бы выплачены лицам, которые должны были стать владельцами продуктов питания в пункте назначения. Король-сборщик пошлин пошел еще дальше и фактически оплатил содержание повозок, а затем приказал своим людям добавить немного продуктов из собственного холда долины, чтобы компенсировать разницу.       По общему признанию, большая часть этой пищи состояла из мяса, особенно из конины. Но ни один гном никогда не стал бы воротить нос от мяса любого вида, а конина была так же хороша, как и все остальное, поскольку земли к югу от Безумия Варни были опустошены вастаками. И, конечно, земли в пределах Варни, которые можно было бы использовать под сельскохозяйственные угодья, в основном шли на то, чтобы прокормить его собственный народ.       Тем не менее, даже король Толлмастер не побрезговал расходами или временем, необходимым для сбора и приготовления конины. У гномов, независимо от их дома, любой письменный контракт был лучшей вещью после нерушимых клятв. Тем не менее, контракты, касающиеся продуктов питания, продвинули отношения между домами Камненогов и Длиннобородых на шаг вперед, и обе стороны придерживались их с таким же рвением, с каким люди относились бы к священному писанию. Фили не знал, так ли обстояло дело в других домах, но он знал, что оба Дома на протяжении веков сталкивались с несколькими случаями голода.       Что делает еще более интересным тот факт, что леди Ани проявила такой живой интерес к нашим фермам, как только приехал тот молодой фермер из Чёрновласов. «Кое-что из того, что она и некоторые другие фермеры предлагают, очень интригует, даже если я не знаю ни одного из терминов, которые они используют, чтобы объяснить, как они собираются выращивать необходимую почву», — подумал Фили, прежде чем встряхнуться.       Сейчас было не время для таких долгосрочных размышлений. Не тогда, когда и Фили, и Гимли, и все остальные ветераны, как Камненоги, так и Длиннобороды, знали, что где-то впереди назревают неприятности. Если гоблины не нападут сегодня или ночью, то они точно нападут вскоре после этого. Я просто хочу, чтобы они поскорее покончили с этим, отправив их в небытие!       Когда повозки тронулись с места, Фили взобрался на переднюю часть повозки вместе с главным погонщиком, хлопнул Бурго по спине, а затем очень театрально закрыл уши руками. — Поторопи нас, громкоголосый.       Остальные, кто был с ним в повозке, быстро сделали то же самое, и раздался громкий голос Бурго. — Караван, мы выдвигаемся! Офицеры и ш’кор, позовите лорда Фили, и сделайте это погромче, чтобы его нежные уши могли вас услышать!       Несколько голосов слились в один, и Фили, оглянувшись, заметил, что каждый из офицеров кричал, не обращая внимания на то, что большинство кричало на Бурго, чтобы тот убавил громкость. Хотя пехотная рота все еще действовала под командованием своих офицеров, на каждой из двух повозок был ш’кор, который вел их. Эти офицеры должны были следить за тем, чтобы, когда начнется сражение, все действовали так, как их учили в течение шести дней, которые они провели в Варни, отрабатывая вместе со камненогами их тактику перед выступлением.       Оглядывая караван, он заметил желтоватое, сердитое лицо Осли, смотревшего на него из толпы пехотинцев, маршировавших между повозками. Сначала он, казалось, не заметил ответного взгляда Фили, но когда заметил, Осли перевел взгляд на Маколоана, который сидел среди погонщиков камнелапых на одной из их повозок. Он смотрел вверх, как и Фили ранее, но быстро отвернулся, чтобы посмотреть на бывшего разведчика, который вздрогнул, казалось, выругался себе в бороду и отвернулся.       Мне нужно получше следить за этим. Ни один гном не выдаст другого гнома нашим врагам, но я должен признать, что наша раса не совсем застрахована от идеи мелкой мести друг другу или даже удара в спину, — размышлял Фили.       Осли был офицером, которого Гимли и Фили отстранили от командования одним из разведывательных отрядов за лень и элементарное неподчинение по отношению к ним двоим в самом начале этого путешествия. С тех пор Осли не доставлял никаких хлопот, но его отношение, безусловно, не улучшилось. Тем не менее, он остался с конвоем, пока они не вернулись к Одинокой горе. Даже такой гном, как он, не нарушил бы свой контракт. Это было бы социальным самоубийством в масштабах, с которыми не смог бы смириться ни один гном.       Единственной другой проблемой, по крайней мере среди Длиннобородых, был ученик рунного писца Метон. Он, конечно, был более склонен действовать самостоятельно в составе конвоя и предпринял… отличную работу по сравнению с тем, для чего его взяли с собой. Однако теперь, когда Гарри не было с ними, его, казалось, все больше и больше раздражало все, что выходило за рамки времени, потраченного на самостоятельные записи в маленькой бухгалтерской книге. Он даже несколько раз прогуливал работу, и кое-что из того, что он делал с тележками, помимо поддержания рун, нужно было переделать.       Это было грубейшим оскорблением для любого гнома. Не только для того, чью работу пришлось заменить, но и для того, кто был вынужден выполнять чужую долю работы. Излишне говорить, что это не прибавило Метону друзей среди соплеменников Фили, и дважды дело доходило до драк между Метоном и гномом, которому нужно было переделывать его работу.       Фили надеялся, что суровость путешествия поможет Метону лучше понять, насколько хороша была его жизнь в качестве ученика рунописца, и как сильно ему нужно было слушаться своего Учителя, что, как он надеялся, позволило бы ему вернуть себе место, если бы он захотел вернуться в Эребор, а не в Варни, оставайся среди Камненогих. Однако теперь ему приходилось задаваться вопросом, было ли у Метона достаточно желания слушать других, чтобы стать кем-то большим, чем он был сейчас.       Если бы это было так, мастер Тоган никогда не принял бы его обратно, и Метон остался бы всего лишь средним писцом рун. Если бы он продолжал пытаться делать то, что выходит за рамки его нынешнего мастерства, другие писцы рун были бы в полном праве заставить его остановиться. Если бы это произошло, Метон был бы… вынужден попытаться найти другое ремесло.       Это было бы жестоко для любого гнома. Если причиной такого увольнения были собственные действия молодого гнома, то это было еще хуже. Это было не так предосудительно с социальной точки зрения, как разрыв контракта, но, безусловно, имело место.       И все же в этот момент Фили решил вытереть руки о другого. Невозможно помочь другим, если они не желают помочь себе сами, подумал гном, оборачиваясь и глядя на тропу впереди каравана.       Колонна двинулась дальше, бодрые ослы, запряженные парами по два, тянули повозки вверх по длинной извилистой тропинке, которая, как их и предупреждали, снова начала сужаться, и крайняя левая сторона тропинки в конце концов просто оборвалась там, где тропинка начала огибать выступ по внешнему краю леса. гора. Прошли те времена, когда в горах были безопасные туннели, которые они видели возле Варни, или хорошо построенные, если не ухоженные каменные акведуки или мосты. Эта территория, невостребованная гористая территория между холдами, сейчас была почти такой же дикой, как и тогда, когда Камненоги впервые пришли в Серые горы, буквально столетия назад. Настолько дикой, что ни один гном не смог бы передвигаться по ней с такой скоростью, как по этой самой тропе.       Обернувшись, Фили заметил отблеск света на стекле в середине колонны. Это было одно из двух драгоценных смотровых стекол, которые мастера Блэклока изготовили и привезли на продажу в Эребор. Принц купил эту пару вместе со своим конвоем из собственного кармана несколько месяцев назад, когда впервые согласился стать частью первоначального конвоя, запланированного для «Безумия Варни».       Когда начался этот этап путешествия, он раздал их Молоану и еще одному из своих разведчиков. Так высоко в горах разведчики мало что могли сделать, чтобы продвинуться вперед или по бокам колонны, и это не заняло бы у них так много времени, что любое сообщение, которое они могли бы передать обратно колонне, не имело бы значения.       Все могло бы быть по-другому, если бы у разведчиков был какой-то способ общения в режиме реального времени, но у них его не было, особенно в такой местности, как эта. Это означало, что поиск неприятностей издалека с помощью бинокля был лучшим, что они могли сделать. А разведчики-гномы почти всегда были одними из лучших в плане зрения, а также бесшумно передвигались и изучали местность. Хотя вызывает некоторое беспокойство то, насколько Маколоан любит своих. Я надеюсь, он помнит, что ему нужно будет заплатить мне за это, если он захочет сохранить это после того, как мы вернемся в Эребор.       Позже Фили совсем не удивился, когда именно Маколоан тайком сообщил, что заметил какое-то движение внизу и вверху. Когда это дошло до Фили, он посмотрел на разведчика, ехавшего с ним в первой повозке, и приподнял бровь.       Найли, пожал плечами, выглядя немного пристыженным, и с сожалением вернул подзорную трубу ее владельцу. — Я думал, что, возможно, видел что-то внизу под нами, но я не вижу того, что видел Маколоан над нами, лорд Фили. Что касается того, что внизу, то несколько листьев на тех соснах, которые шевелятся без ветра, — это все, что я могу видеть.       Эти сосны росли по меньшей мере на десять этажей ниже их нынешнего положения на отвесной скале. Ни один гном никогда не смог бы взобраться на этот утес, даже такой, как Мколоан, без крюков и веревки. Но гоблины, как бы Фили ни ненавидел хвалить этих существ, были гораздо лучшими лазальщиками, чем гномы. Эти бездушные создания почти так же хороши, как белки.       — Если ты не доверяешь своему главному разведчику, то кому же ты доверяешь? Мы ничего не теряем, готовясь. Подай знак рукой, чтобы все приготовились, — приказал Фили, доставая из-под сиденья в повозке свой меч и проводя рукой по рукояти, прежде чем выпрямиться. — И, ради всего святого, позаботьтесь о том, чтобы все знали, что это должно быть на одном уровне. Мы хотим, чтобы гоблины приходили сытыми и счастливыми, а не предупрежденными о том, что в нашей колонке есть что-то, что им может не понравиться.       Разведчик ухмыльнулся в бороду, но сделал, как ему было приказано, начав жест рукой с двойного постукивания двумя пальцами, что означало «соблюдай тишину», и закончив сообщение тем же жестом, чтобы убедиться, что оно понято. Эти жесты были отработаны Гимли на ранних тренировках в «Безумии Варни», и Фили ругал себя за то, что не додумался до них лично. Звуки горна и выкрикиваемые команды имели место, но не тогда, когда вы пытаетесь подготовить ответный удар.       Вся колонна начала готовиться. Медленные движения, тихие команды, едва заметные движения рук, тянущихся к оружию. Конечно, как гномы, все они уже были в доспехах, и у многих под рукой были щиты. Теперь арбалеты медленно раздавали, а колчаны со стрелами медленно вытаскивали из тех мест, где они были припасены в дорогу.       На тележках с каменными ножками несколько рабочих принялись за работу, готовя импровизированные навесы. Сделанная из трех палаток истерлингов, поставленных одна на другую и прикрепленных к четырем деревянным столбам, импровизированная защита обеспечивала укрытие от дугового огня во время испытаний, а теперь должна была обеспечить прикрытие для камнелапых на этих повозках, ни одна из которых не была такой громоздкой или бронированной, как у Длиннобородых. от огня сверху.       Они также были в некоторой степени пожароопасны, но Фили считал, что это не имеет особого значения. В то время как орки, вероятно, быстро додумались бы до такой тактики, гоблины — нет. И в любом случае гоблины были более склонны к грабежу, чем к простому разрушению.       Помимо этих приготовлений, на повозках Длиннобородых был привезен новый вид оружия, который постепенно сколачивался. На повозках Камненогих это были длинные цепы в паре с такими же длинными копьями. И то, и другое нужно было подогнать друг к другу, чтобы придать этому оружию ту дальнобойность, в которой, по мнению Фили, оно нуждалось. Погонщики будут орудовать обоими, в то время как длиннобородые будут держать оборону у края повозок, как будто это верх стены, в то время как их товарищи будут удерживать пространство между повозками благодаря еще одному маленькому нововведению, сделанному руками Камненогих и придуманному умами Длиннобородых.       Между повозками шло еще больше работы, колонна замедлила ход, и у одной или двух повозок был такой вид, словно у них возникли проблемы с ослами, хотя ничто не могло быть дальше от истины. Каждый осел в колонне был хорошим, хорошо выдрессированным животным, как и большинство гномьих ослов. Однако теперь на этих ослов надевали доспехи, защищающие их спины и головы, а также шлемы, которые выглядели почти как маски для кормления. Пехотинцы Длиннобородого придвинулись ближе друг к другу, разделившись на небольшие группы, чтобы удерживать каждый сегмент колонны, несмотря на то, что интервалы между повозками сокращались настолько, насколько это было возможно.       Несмотря на всю эту тихую, размеренную организацию, Фили был совсем не в восторге от этого района. Гоблины, хотя и не отличались таким интеллектом, как гномы (или люди, или даже эльфы), все же проявляли определенную хитрость в своей тактике. Этот участок тропы был настолько узким, что не было никакой возможности образовать круг из повозок, что, в свою очередь, позволило бы разместить ослов посередине и уменьшить расстояние между повозками до такой степени, чтобы они могли соприкасаться друг с другом.       Однако, еще до того, как отправиться в путь из «Безумия Варни», он знал, что это может быть так, и сделал все необходимые приготовления, которые, по его мнению, они могли сделать. В любом случае, Гарри не было рядом, чтобы возводить сегменты стены между повозками, о чем он сейчас размышлял с усмешкой. На самом деле, я не очень беспокоюсь о том, что гоблины поймут, где мы слабее всего, когда вступят в бой. У них будет слишком много других забот в этот момент. Нет, я беспокоюсь о том, что они начнут битву с лавины. Опасность, которой мы не можем противостоять, и которую я не могу предусмотреть.       Ни он, ни его люди буквально ничего не могли поделать с гоблинами, которые просто решили уничтожить их колонну сверху. К счастью, Камненоги ясно дали понять, что это не является серьезной проблемой. На склонах гор над тропой в этой, самой высокой ее части, было гораздо больше камня, причем цельного, вместо гравия, осыпи или даже снега.       Внизу была совсем другая история, но, поскольку тропа поднималась так высоко, они избежали большинства подобных неприятностей. Нам придется побеспокоиться об этом на следующем этапе, но к тому моменту мы избавимся от большинства тележек Камненогих, сможем показать лучшее время, и нам не придется защищать так много территории.       В пределах поворота свечи весь конвой был наготове, ожидая нападения из засады.       Затем пришел еще один сигнал от Маколоана, о большем движении наверху. Найли сообщила о гораздо большем движении внизу, и вскоре это заметили несколько других разведчиков. Гоблины начали появляться из укрытий вдоль почти сплошной стены, которая все еще примыкала к тропе.       Несколько мгновений спустя Фили увидел, что местность перед ними немного расширяется вправо. Здесь уступ переходил в разрез, проделанный в склоне горы. Возможно, он был образован древними реками, которые протекали по этой территории в тот или иной момент, когда горы были моложе. Независимо от того, как он появился, этот разрез не был сделан из гладкого камня; вместо этого его бока и дно были испещрены многочисленными маленькими отверстиями и трещинами в скале.       С этой территории хлынули гоблины, сотни из них выползали из естественных расщелин или ям, которые они вырыли в склоне горы, десятки, затем сотни, но к тому времени, когда они начали атаковать и посыпались стрелы, Фили хлопнул Бурго по плечу. В следующую секунду Бурго взревел: — Враги, парни! В бой, Барук Казад!       — Барук Казад! Казад ай-мену! — раздался ответный крик, и все быстро и эффективно занялись своими обязанностями. Брезент был натянут на шаткие подставки на тележках Длиннобородых, и длиннобородые отреагировали как хорошо обученная компания, какой они и были. Полетели арбалетные болты, повалив сначала десятки гоблинов с правой стороны, затем, когда Бурго передал приказы Фили, они перенесли огонь на гоблинов, карабкавшихся снизу.       В то же время другие Длиннобородые и Камненоги принялись за работу, разбирая части стенок повозок. Внешняя часть стен опустилась вперед, чтобы обрушиться на колеса, в то время как пехота отступила между повозками или под ними. Те, кто находился внизу, поспешили закрепить эти стены на месте, превратив каждую повозку в миниатюрную крепость, привязанную к другим повозкам с обеих сторон толстой веревкой. Затем пехота выстроила отдельные стальные стены перед ослами, которые, как животные, легли на животы.       Гоблины, ползущие вверх по склону горы на своем левом фланге, первыми достигли деревянных стенок повозок, не находя пути среди колес, они были вынуждены продолжать карабкаться вверх и подверглись мгновенной атаке цепей и птиц, удерживаемых каменными ногами обороняющихся. Когда они добрались до вершины, то обнаружили, что у них отрублены руки, а Длиннобородый стоял там, а его офицеры кричали: — Рубите, рубите, рубите, ребята! Гоблины не смогут подняться или атаковать, если вы отрубите ему руку!       Мечи и топоры обрушивались короткими, резкими ударами, отсекая конечности, прежде чем они были готовы к следующему удару. — Помните, контроль! Любые повреждения на этих картах будут вычтены из вашей зарплаты! — Крикнул Гимли, под смех многих других Длиннобородых. Тем временем погонщики Камнелапых и несколько воинов среди них с ликованием размахивали своими цепами и копьями с длинными древками, пронзая или разбивая гоблинов о скалу под тропой.       Другая сторона атаки отпрянула от первого шквала арбалетных болтов, но теперь они продолжили наступление, и сверху стреляло еще больше лучников. Эти стрелы вонзались в брезент, который Фили ит заказал для повозок каменноногих, или попадали в Длиннобородых из его собственного народа, но он слышал только один или два крика боли, таково было качество кольчуг эреборского производства, которые каждый Длиннобородый носил вместе со шлемами. Лучнику нужно было бы выстрелить прямо в лицо, чтобы попасть в цель, и даже в этом случае у многих из его народа были щитки для щек и бород.       Ближе к хвосту колонны атака с правого фланга начала обходить самую заднюю часть повозки, где стоял Гимли, выкрикивая приказы и следя за ходом сражения, насколько это было возможно. Однако один из стоявших там Длиннобородых отступил после удачного удара гоблина с копьем, наконечник которого попал ему прямо в то место, где начинались его шея и защита бороды, пробив насквозь и оставив длинную рану сбоку на шее Длиннобородого.       Гимли мгновенно бросился вперед с топором в руке. — Оттащите его назад и присмотрите за ним! Он крикнул другому стражнику, стоявшему позади повозки, рубанул по одному гоблину, затем по другому, острие его топора, похожее на кирку, попало тому в голову, глубоко вонзившись в висок с хрустом ломающейся кости, прежде чем он вытащил его.       Сын Глоина стоял там, орудуя своим клинком с ловкостью и легкостью прирожденного воина, чтобы сразить еще двух гоблинов, пытавшихся вскарабкаться на борт повозки, его голова отклонилась в сторону, чтобы избежать копья, которое он схватил свободной рукой, игнорируя удар, попавший ему в живот. плечо. Хорошая гномья кольчуга, ты просто не сможешь с ней справиться!       Он вырвал копье из рук гоблина, крутанул его и вонзил в его бывшего владельца, прежде чем зарубить другого гоблина, когда тот попытался поднять свой меч. Топор глубоко вошел в бок гоблина, почти разрубив его пополам, прежде чем Гимли вытащил его обратно. На одном из гоблинов действительно был шлем, хороший шлем гномов, но изготовленный из каменной ноги, и пика гнома, сделанная из превосходной стали, пронзила его насквозь, нанеся достаточно урона, чтобы убить гоблина мгновенно.       Следующий гоблин получил ударом топора прямо между ног и завизжал в агонии, прежде чем Гимли оторвал его от края повозки, как будто он ничего не весил, и швырнул его вверх, за край тропы, где он врезался в двух карабкающихся гоблинов, заставив всех троих размахивать руками и крича в воздух. Это зрелище заставило Гимли разразиться хохотом, который вскоре начал распространяться по всему залу. Затем он отступил назад, когда раненый гном и его спутник двинулись вперед, чтобы занять свои позиции.       Пехоту, стоявшую между повозками, сильно теснили справа, и гоблины демонстрировали инстинктивное понимание слабости, присущее их расе. Тем не менее, это открывало их для атак копьеносцев, в то время как пехота Длиннобородых сохраняла строй, нанося удары топорами и мечами, рубя гоблинов.       Десятки гоблинов пытались толкать ту или иную повозку, но все они были связаны друг с другом, а группы Длиннобородых, забравшихся под повозки, навалились тяжелыми грузами на колеса и одновременно обвязали импровизированные стены, когда те рухнули. Сейчас потребовалось бы огромное количество гоблинов, чтобы переложить эти карты, а гоблины были слишком заняты смертью, чтобы организовать что-либо подобное.       Цепы и длинные копья сеяли хаос в районе за задней линией. Слева атака просто прекратилась, когда гоблины достигли деревянных стенок повозок, в то время как арбалеты непрерывно стреляли.       В частности, Маколоан повел нескольких своих разведчиков стрелять по лучникам противника, в то время как остальные арбалетчики вели непрерывный огонь по обоим флангам. Было еще несколько случаев, когда гоблины могли атаковать позиции Камненогих, но у каждой из этих повозок было по две Длиннобородые стрелы для ближней обороны в дополнение к копьям, которыми владели погонщики, а отсутствие огня сверху означало, что защита этих карт была даже лучше, чем у других чтобы защитить себя, в то время как несколько Длиннобородых были вынуждены отступить от огня гоблинов.       Фили зарубил гоблина, пытавшегося добраться до ослов во главе колонны, где семеро длиннобородых образовали импровизированную стену из щитов в виде полумесяца вокруг пары, и слегка ухмыльнулся, когда один из ослов встал на дыбы. В следующую секунду осел ударил ногой гоблина, который всем телом бросился на потерявшего равновесие воина-гнома. Голова гоблина разлетелась на куски от удара, а Длиннобородый вскочил на ноги с громким хохотом и обещанием позже угостить этого осла морковкой.       Эта часть сражения была немного напряженной в течение нескольких мгновений, но отсутствие организованности у гоблинов означало, что они не понимали, что фронт и тыл колонны были слабыми местами. Если бы они убили тех людей и ослов, которых они охраняли, они могли бы забраться, по крайней мере, в первую повозку. Когда на этом фланге будет достаточно тел, гоблины смогут начать сворачивать колонну, точно так же, как они могли бы сделать это с другого конца, независимо от присутствия Гимли.       Однако теперь Фили был уверен, что этого не произойдет, и ухмыльнулся. Думаю, пришло время для следующего этапа. С этими словами он начал выкрикивать приказы.       На повозках Длиннобородого каждый четвертый воин медленно опускался между повозками, чтобы на несколько секунд присоединиться к битве, а затем проползал под повозками, пока все они не оказались в центре колонны. Там стена щитов Длиннобородой пехоты осталась нетронутой, хотя гномы, составлявшие ее, к этому моменту были потрепаны и измождены.       Теперь, когда вражеские лучники начали, наконец, затихать, Фили присоединился к этой группе вместе с еще двумя камнелапыми, у каждого из которых за спиной были большие сумки, а в сумках — кремень и трут.       Когда Фили присоединился к ним, ему потребовалось несколько секунд, чтобы разглядеть сквозь толпу сражающихся гномов гоблинов, все еще атакующих справа, и в то же время внимательно прислушиваться к тому, что происходит слева. Эта часть сражения уже начала сходить на нет, и теперь, когда боевой дух гоблинов внезапно упал и они поняли, что им не победить, правый фланг тоже начал смещаться. Многие гоблины начали отступать, особенно те, что были в хвосте группы, пытаясь хоть как-то отразить атаку, которая все еще шла на импровизированные укрепления между повозками.       Он кивнул одному из своих людей, ухмыляясь. — Готовы закончить с этим, парни?       На самом деле к этому моменту Фили не был готов, так как не предполагал, что справа от тропы будет такое открытое пространство, но он не собирался позволять гоблинам просто отступить обратно в свои норы. О, нет. Это не то, что вы делали с крысами. «Ты не даешь им вернуться в их норы, ты выкуриваешь их оттуда», — подумал он, обмениваясь мрачными кивками с двумя камненогими воинами.       Когда воины, окружавшие его в исключительно тесном пространстве вокруг двух ослов, дружно кивнули, Фили положил руку на спину гнома, стоявшего перед ним. — ТОЛКАЙ! — проревел Фили, и гномы надавили изо всех сил. Гоблины отскочили назад, несколько человек погибли, когда их заставили отступить.       Несколько других групп между повозками сделали то же самое, и вскоре гоблины, которые уже начали отступать, запаниковали и обратились в бегство. Гномы бросились за ними, а отряды воинов-каменноногих достали кремень и трут и подложили их к поленьям, завернутым в специально приготовленные хворост и туго переплетенные травы.       Несколько гоблинов попытались прикинуться мертвыми, надеясь напасть на Длиннобородых воинов сзади, но гномы были опытны в сражениях с гоблинами и хорошо подготовлены к этому трюку. Они с легкостью расправлялись с гоблинами, которые пытались это сделать, причем каждый шестой гном особенно внимательно следил за этим, когда они продвигались вперед, и с каждой минутой к атаке присоединялись все новые и новые люди из повозок.       Фили был впереди преследователей, рубя, рассекая воздух, его меч был размытым пятном, и он был одним из первых, кто достиг края туннеля гоблинов. Однако, вместо того, чтобы броситься в него, он отступил назад и проревел: — Сюда! Стреляй сюда!       В то время как первая пара камнелапых погонщиков, которые были с ним, отступили, один из их товарищей оказался поблизости и помчался к нему, в то время как остальная часть схватки продолжала преследовать его. Поджег хворост, бросил его в яму, и вскоре оттуда повалил дым.       Через несколько минут к нему присоединился дым, выходящий из других туннелей, из десятков туннелей. Затем дым начал подниматься в очень странных местах вокруг места боя, как вверх от тропы, так и вниз, поднимаясь в некоторых местах вдоль отвесной скалы. Дым вытеснил еще больше гоблинов, но они обнаружили, что гномы поджидают их с мрачными лицами и еще более мрачной сталью.       Этот аспект сражения продолжался еще один оборот свечи, но в конце концов последние гоблины были выкурены из своих нор. Из-за множества небольших дымных следов, появляющихся из сети взаимосвязанных туннелей, гоблины каким-то образом проникли сюда, и Фили был убежден, что они уничтожили их. В этот момент он отвел большую часть своих войск для отдыха и восстановления сил.       Последствия битвы были почти смехотворно благоприятными для гномов. Конечно, в бою с гоблинами подсчет численности был нелепым занятием, поскольку гоблины никогда не заботились о своих потерях, когда проливали кровь, и их всегда было больше. Но все же, несмотря на буквально сотни тел гоблинов, которые в данный момент оттаскивали, а затем сбрасывали с тропы, защитники потеряли только двух мертвых Камнелапых и одного мертвого Длиннобородого.       Среди Длиннобородых было много ушибов, особенно от стрел, выпущенных в начале боя. Однако только пятеро были серьезно ранены. Остальные были просто сильно ушиблены, за исключением нескольких человек, у которых были сломаны пальцы и руки. И снова хорошая кольчуга из Эребора была на вес золота.       Несколько гоблинов все еще прятались среди своих мертвецов, но, опять же, гномы были готовы к этому. Они всегда подбирались к мертвому телу с ног, чтобы гоблины не могли атаковать их шеи или лица, и вскоре с большинством из них тоже было покончено.       — Я не в восторге от ран среди камнелапых. Еще семеро получили ранения, достаточные для того, чтобы быть боеспособными? И большая часть цепов развалилась в напряжении боя. Тем не менее, они работали на удивление хорошо, как и длинные древки копий», — размышлял Фили. — Я должен думать, что эта битва имела огромный успех.       — Я согласен, хотя ты и заслуживаешь подзатыльника, сородич, — сказал Гимли, через секунду сменив действие на слово, и затрещина была такой силы, что Фили слегка наклонил голову вперед и уставился на своего друга. Но Гимли был невозмутим и погрозил пальцем перед лицом Фили. — Просто радуйся, что я не думал, что то, что ты сделал, стоило того, чтобы дергать себя за бороду.       Это было сделано по отношению к младшему гному, который совершил что-то особенно глупое, и глаза Фили сузились, когда Гимли продолжил холодным и твердым голосом.       — Ты не имел права бросаться в бой, как ты это сделал. Я или любой другой офицер мог бы так поступить. Ты уже десятки раз доказывал свою доблесть до всего этого, когда были частью отряда Торина. Тебе незачем доказывать свою правоту, только не так. И пока у леди Редринг и короля Торина не родится сын, ты по-прежнему принц Эребора! Ты не можешь так рисковать собой. Какими бы ни были наши доспехи, каким бы ни было количество стали в нашем арсенале, мы не застрахованы от случайностей.       Эти слова дошли до Фили, и он начал задумчиво теребить свою бороду, проводя пальцами по желтым локонам. «Даже величайший проект может быть сорван из-за малейшей ошибки», — пробормотал он распространенную среди его народа поговорку, прежде чем кивнуть.       — Ты прав, но, в то же время, все мы дети Махала. Я не позволю другим испытывать свой характер, не закалив свой собственный. Я признаю, что в данном случае это было неуместно, но я не откажусь от участия в подобных соревнованиях в будущем, если увижу в этом необходимость».       Гимли нахмурился, но затем кивнул, и на мгновение на его лице появилось выражение гордости. Хотя не все лидеры дварфов были воинами, тем, кто брал в руки меч, приходилось постоянно завоевывать уважение своего народа. Приятно было видеть, что Фили продолжает поступать так же, хотя в его действиях есть доля здравого смысла. И, надеюсь, больше, чем просто инстинкт самосохранения. «Только при условии, что ты не будешь лезть в норы гоблинов».       Фили рассмеялся, хлопая своего кузена по плечу. — Нет, я ни в коем случае не буду этого делать. Но пойдем, мы почти закончили избавляться от тел, и у нас еще осталось немного дневного света, хоть и пасмурно. Я бы хотел немного отдалиться от этого поля боя, прежде чем мы устроимся на ночлег.       Вести колонну ночью через горы было непростой задачей даже для гномов.       Гимли кивнул, и не прошло и двадцати минут, как первая из повозок двинулась вперед, не нагружая ослов доспехами. Вскоре даже хвост колонны покидал место, где только что была битва, а из туннелей позади них все еще поднимался дым.       Первая стычка в этой небольшой кампании закончилась, и Фили и его люди вышли из нее целыми и невредимыми. Я надеюсь, что то же самое можно сказать и о Гарри и его армии, марширующих на восток навстречу гораздо большей угрозе.… — подумал Фили, переводя взгляд в ту сторону и гадая, сколько сотен лиг теперь отделяет его от друга и какие опасности его подстерегают.

***

      В то время как Гарри и Тауриэль провели некоторое время с отрядом разведчиков и картографов Гимли во время обратного путешествия влюбленных к Одинокой горе более десяти лет назад, он никогда по-настоящему не участвовал в походах вместе с ними, да и вообще с каким-либо чисто гномьим отрядом. Торин и его компания почти с самого начала включали в себя Гарри, Бильбо и Гэндальфа, а также их пони. Бомбур и другие организаторы планировали долгий, неспешный поход протяженностью в несколько тысяч лиг.       Армия Дома Камненогов насчитывала почти восемь тысяч гномов, причем значительная часть этой численности была набрана по меньшей мере из двух других владений. Гарри не был уверен в этом, потому что по крайней мере один из офицеров под командованием Каро был выходцем из третьей, но все воины-гномы легко смешивались друг с другом, так что на самом деле не было никакой заметной разницы между группами.       Как бы то ни было, эта почти восьмитысячная армия планировала совершить относительно короткий марш-бросок. Всего каких-то двести, может быть, двести пятьдесят лиг, если Гарри правильно рассчитал это по их картам. Это означало, что с ними не было ослов и, конечно же, повозок. Вместо этого каждый гном в армии нес свои собственные припасы, от запасных метательных гарпунов или колчанов со стрелами до еды. Хотя по ночам повара собирали еду у сотен других гномов, чтобы приготовить одно-единственное, иногда горячее блюдо.       Волшебник знал о гномах достаточно, чтобы понимать, что для них такая нагрузка не будет иметь большого значения. Но он также знал, что даже гномы не смогли бы поддерживать себя в быстром темпе, неся все это на себе. Гномы были культуристами, но они не могли быстро преодолеть любую местность.       Однако в начале марта Поттеру еще раз напомнили, что, несмотря на то, что он прожил рядом с Эребором уже более десяти лет, о гномах были вещи, о которых он не знал.       Волшебник вызвался идти впереди армии вместе с остальными ее разведчиками еще до того, как армия покинула Безумие Варни. Это была роль, для которой он идеально подходил, благодаря тренировкам с Тауриэль и своим плащам, как эльфийскому из Лотлориэна, так и собственному плащу-невидимке. Из-за этого его также уволили из армии, что, по его мнению, было в какой-то степени необходимо, учитывая то, как гномы смотрели на него.       Однако на второй день, перед тем как они отправились в путь, один из гномов посоветовал ему пойти поговорить с Каро и другими офицерами, прежде чем отправляться в путь.       Каро на секунду оторвался от работы над частью своих доспехов и взглянул на него. Это был один из немногих комплектов кольчуги эреборского производства в армии. Гарри уже заметил, что качество этой брони было немного лучше, чем у большинства остальных. Дом Стоунфут предпочитал нагрудные пластины, тяжелые шейные щитки и шлемы, но остальная часть их тела была защищена только гамбезонами, и эти гамбезоны были созданы для сохранения тепла, а не для защиты.       Это был простой способ пополнения запасов. Ни одно из владений дома Камненогов не могло производить сталь в достаточном количестве для изготовления кольчуг. Для изготовления нагрудных пластин использовалось меньше стали, и их было легче выковать. Но Гарри чувствовал, что качество этих нагрудных пластин не дотягивает до того, что было у длиннобородых, а гамбезоны были еще хуже.       Конечно, это было лишь одним из отличий между ротой Фили из Эребора и этой армией. «Самая большая разница в том, что эти гномы меня не знают», — уныло подумал Гарри.       — Вы звали меня? — Спросил Поттер вслух, стараясь, чтобы его тон был уважительным.       — Истари. Фили называет тебя другом. Король Торин назвал тебя Другом Гномов. Но мы с тобой почти незнакомы. Мы никогда не имели дела ни с кем из истари, да и с большинством людей тоже. — Каро поднял руку и на мгновение провел ею по своей лысине, глядя сначала на восток, затем снова на Гарри, его глаза были мрачными. — И все же, и Фили, и Громобой в один голос твердят, что твое слово крепко, как камень. Я понимаю это сейчас.       Громобоя не было с армией. Несмотря на его протесты, король Толлмастер уже отправил тучного воина обратно в Эребор, чтобы организовать еще один конвой с припасами. Его отправили обратно на юго-запад с более чем двумя дюжинами повозок шкур, необработанной руды и так далее, предназначенных для Эребора, в качестве платы за то, что они уже получили, и еще больше для следующей группы.       — Я полагаю, ты хочешь, чтобы я дал какую-то клятву, — ответил Гарри, затем пожал плечами. — Если это как-то связано с войной, мне бы хотелось, чтобы ты мне это объяснил. Но если это как-то связано с твоей собственной расой, что-то похожее на секреты твоего писца рун или что-то в этом роде, тогда я расскажу тебе об этом сейчас.       Каро, казалось, облегченно вздохнул, в то время как несколько других гномов, стоявших поблизости, кивнули, и напряжение покинуло их группу. — Да, это так. Это нечто уникальное для нашей расы, для гномов. Или, по крайней мере, я никогда не слышал, чтобы это было под силу человеку или эльфу. Нам нужно действовать решительно и быстро, чтобы весть об уничтожении армии, осаждавшей Варни, не дошла до наших врагов первыми.       С этим Гарри мог легко согласиться. Оба аспекта. Он хорошо знал, что Великий Враг может использовать хищных птиц (хотя до прихода в этот мир он никогда по-настоящему не считал воронов такими уж плохими) для передачи информации, и он все еще был уверен в том мнении, которым поделился чуть более трех дней назад во время встречи с Толлмастером: разум за этим вторжением стояло вторжение назгулов со всеми вытекающими последствиями.       Меньше всего эта армия хотела, чтобы две армии истерлингов, действующие в Вратах, узнали об их приближении и смогли перестроиться, чтобы устроить им засаду с превосходящими силами. — В таком случае, я согласен. Я, Гарри Поттер, не стану рассказывать о том, что я видел, работая бок о бок с армией Камненогов, никому другому, независимо от их расы. Этого будет достаточно?       Гномы, сидевшие вокруг маленького костра Каро, переглянулись, и некоторые из них, похоже, были довольны тем, как быстро Гарри отреагировал. Другие были менее уверены. Один из них, самый старый гном, которого Поттер когда-либо видел среди камненогих, подергал себя за длинную, совершенно белую бороду, задумчиво посмотрел на истари, затем кивнул и произнес одно-единственное слово на кхуздульском. Что бы это ни значило, это, вероятно, была еще одна совершенно карликовая вещь, но, казалось, она успокоила всех остальных.       — Хорошо, — сказал Каро, вступаясь за всех. Как старший полевой офицер, или, говоря человеческим языком, генерал из «Безумия Варни», он отвечал за всю эту армию, но за прошедший день Гарри начал понимать, что у него не было такого большого контроля над выбором своих офицеров и так далее, как у Фили в составе конвоя. — А твой собственный темп? Как долго ты сможешь поддерживать тот темп, который мы задали сегодня?       Поттер пожал плечами, почувствовав укол раздражения и грусти, когда эта мысль напомнила ему о том факте, что Тауриэль, его леди, не была рядом с ним. — Благодаря моим тренировкам с Тауриэль и тому, что я, ну, просто потому, что я истари, я могу поддерживать такой темп неделями напролет. Мне нужно не так много еды, как вам, гномам, у меня и близко не так много припасов, и я могу покрыть гораздо большую площадь быстрее и с меньшими усилиями.       Все гномы кивнули, а затем решили на несколько мгновений переключить свое внимание на другие вещи, подозвав нескольких других гномов, чтобы поговорить с ними о том, что бы это ни было. Многие взгляды были брошены в сторону Гарри, но он проигнорировал их и вернулся в свой лагерь.       На следующий день гномы встали еще до рассвета, и в темноте маленькие рожки подняли армию на ноги. Никто из солдат не был вынужден нести вахту благодаря оберегам Гарри, что ошеломило гномов, поскольку никто из них не осознавал эффективности рунических заклинаний истари, когда дело касалось защиты. После очень быстрого и теплого ужина из тушеной конины гномы двинулись в путь. К тому времени, когда солнце показалось из-за горизонта, они были уже далеко от того места, где разбили лагерь.       Гарри как раз собирался спросить Каро, не стоит ли ему снова выйти вперед со скаутами, когда вчерашний старик постучал по своей нагрудной пластине. Не один раз, как будто это был сигнал, а в определенном ритме. Вскоре другие офицеры, разбросанные по всей армии, начали делать то же самое, а затем двое из них, самые молодые, по мнению волшебника, запели. К этим двум голосам вскоре присоединились другие, и пение подхватила вся армия.       И когда они это сделали, всю армию охватило чувство, которое Гарри уже дважды испытывал раньше. Однажды в кузнице в Эреборе он наблюдал, как команды кузнецов и других гномов работают вместе, создавая большое количество простых инструментов и тому подобного. В то время казалось, что это связывало всех работников воедино, приводило их действия к синхронности, с которой не смогла бы сравниться ни одна человеческая бригада, и в то же время наполняло созданные ими предметы определенной долей собственной сущности гномов.       Второй раз это было, когда Торин прошел церемонию, чтобы стать Мастером-кузнецом, достойным выковать свой собственный Знак Мастера. В этот момент большая часть толпы, собравшейся вместе, чтобы стать свидетелями церемонии, начала подпевать, и он почувствовал, как в этот момент поднимается волшебство. Это была молитва Ауле, которая затем направляла руки Торина при создании Знака его Мастера.       Теперь, как и в предыдущие разы, музыка гномов, казалось, накапливала магию, но не вокруг одного или двух из них. Вместо этого она быстро распространилась на всю армию. Значительное количество магии, достаточное, чтобы волосы Гарри встали дыбом, а по коже побежали мурашки. Через несколько секунд гномы начали ускорять темп, напирая еще сильнее, чем накануне.       Песня была на кхуздульском, и Гарри, несмотря на то, что знал множество ругательств и боевых кличей на этом языке, по-прежнему не понимал смысла в целом. И у него не было никакого желания соваться в ту область, где, как он точно знал, его не ждали. Тем не менее, это не означало, что он не мог разобрать то одно, то другое странное слово.       — Барум, Барадак, ай, Кхай ун, Казад, Казад, — звучала песня, или, возможно, лучше было бы сказать, напев, за которой следовала другая строчка. Единственное слово во второй строке, которое Гарри знал, было «Махал», кхуздульское имя кузнеца Валар и их создателя. Это было все еще больше, чем он понял из следующих трех строк, прежде чем пение вернулось к началу предложения, голоса гномов были такими глубокими, что казались практически подземными, что еще труднее было различать отдельные слова.       Судя по тому, что чувствовал Гарри, гномы не извлекали энергию из земли или чего-то подобного, и они не просили Махала о вмешательстве или руководстве. Скорее, он думал, что они просто благодарили Ауле за уже имеющуюся у них силу. К тому же эта песня была намного проще, чем та, что использовалась в молитве, когда Торин стал Мастером-кузнецом. И все же, по мнению Гарри, она была более мощной, потому что по мере ее исполнения Поттеру казалось, что все гномы черпают силу друг у друга. Как будто песня позволяла их феям, в свою очередь, возвышать и наделять силой друг друга.       Это было захватывающе, и волшебник знал, что Каро хотел, чтобы он сохранил этот секрет. Он задавался вопросом, что это даст в долгосрочной перспективе, но на данный момент это, безусловно, помогало гномам продвигаться вперед такими темпами, которые быстро превратили бы в пыль любую армию на его старой планете. Черт возьми, они выглядят так, словно бегут трусцой, а не маршируют!       Покачав головой, Гарри немного отклонился в сторону. Хватит об этом, Поттер. У тебя есть работа, которую нужно выполнить. С этими словами он сам ускорил шаг, вскоре оставив армию позади, несмотря на ее удивительную скорость.       Шесть дней спустя, когда местность вокруг них стала более холмистой, травянистой и усеянной отдаленными деревьями, стоячей водой и даже реками, он все еще удивлялся тому, как быстро продвигалась армия. Он давно знал, что гномы — очень сердечный народ, но песня, подбадривающая их, была доведена до крайности. Они шли с рассвета до глубокой ночи, доверяя своим глазам, а руны Гарри позволяли им спокойно отдохнуть, когда они разбивали лагерь.       Таким образом, они проходили по меньшей мере двадцать пять лиг в день — поистине безумный темп для любого подразделения тяжелой пехоты. Гарри знал, что армия эльфов была бы способна идти в таком темпе, а возможно, и превзойти его, но такое войско никогда не было бы так хорошо вооружено, как гномы.       Конечно, песня совсем не помогла Гарри, но он не возражал. Что его немного беспокоило в то время, так это то, что он был совершенно изолирован от армии, и, конечно же, Тауриэль там не было. Он знал, что второй пункт будет очень болезненным, потому что их отношения во многом напоминали отношения двух эльфов, и что расставание пары после начала этого ухаживания никогда не было приятным занятием. Но поначалу он пытался подружиться с Каро и некоторыми другими офицерами, но все они казались ему замкнутыми, даже Каро, и его шутки с поварами вызывали у него лишь несколько улыбок.       Каро уважал его, и поначалу, когда они встретились, волшебник подумал, что, возможно, они смогут поладить так же хорошо, как он поладил с Громобоем. Но что-то очень странное произошло между ним и королем Толлмастером до того, как армия покинула Безумие Варни. Не что-то такое простое, как несогласие полевого офицера со своим королем или даже личные оскорбления, направленные в ту или иную сторону. Нет, Поттер мог сказать, что это было нечто большее, но не мог понять, что именно.       Однако, о чем бы ни был этот спор, он привел мужчину в дурное настроение, которое с тех пор ничуть не улучшилось.       Что касается остальных гномов в армии, то они относились к нему с уважением, но, к его удивлению, большинство воинов Камненогов ни слова не говорили на общем. Гарри думал, что гномы обычно учат общий, потому что они хотят сохранить свой собственный язык в тайне, но Дом Камненогов так мало общался с другими расами, что у них никогда не было такой развитой практики, как у Длиннобородых, Огнебородых и Широкозадов. Даже Жёсткобороды предпочитали это, но Камненоги — нет, а это означало, что при появлении Гарри все разговоры мгновенно замолкали, даже среди офицеров.       Истари размышлял об этом, сидя на дереве на вершине холма, и задавался вопросом, не чувствует ли он себя немного одиноким. Я знаю, что жалею себя, подумал Гарри, и на мгновение его пронзил приступ настоящей боли. Он надеялся, что Тауриэль справляется с разлукой так же хорошо, как и он, но не мог позволить себе надолго зацикливаться на своей даме, не испытывая сильного желания вернуться и попытаться найти ее, где бы она ни была в Эред Митрине.       К счастью, сейчас у него были дела поважнее, например, следить за движением на расстоянии. Под его пристальным взглядом это движение быстро превратилось в колонну пехоты. По быстрым подсчетам волшебника, вастакская пехота насчитывала не менее восьмидесяти человек.       Через несколько мгновений это число увеличилось, а затем снова увеличилось, когда из-за горизонта слева от его текущего местоположения показалась еще одна колонна. По меньшей мере, триста человек, и все они направлялись к одной сгоревшей ферме.       Это была не первая подобная ферма, которую Поттер увидел с начала марта. Это было типичное жилище гномов, массивное, хорошо построенное из камня и дерева, но в какой-то момент оно явно подверглось нападению и теперь представляло собой лишь руины. Конечно, это были недавние руины, но все же это были всего лишь руины. Даже внешняя стена, толстая и добротная, какими всегда были подобные сооружения гномов, была разрушена.       Теперь он с некоторым изумлением наблюдал, как на этой внешней стене начались работы. Все выглядело так, как будто они по какой-то причине разбирали эту стену и фермерский дом.       Медленно спрыгнув с дерева и направившись к истерлингам, Гарри быстро накинул мантию-невидимку, так как в данный момент больше ничего нельзя было сделать, чтобы прикрыть местность, и у него не было никакого желания нападать на эту группу в данный момент. Когда-то здесь было довольно большое пшеничное поле с садом за внешней стеной фермы, но и то, и другое было вытоптано и оставлено гнить после нападения на ферму, оставив лишь несколько разрозненных пучков пшеничных стеблей, торчащих тут и там нетронутыми.       Когда он приблизился, волшебник понял, что ни у кого из этих вастаков нет лошадей, за исключением двух мужчин, похожих на офицеров. Они носили такие же тяжелые чешуйчатые кольчуги и красную метку Руки на груди, как и элита армии вастаков, знак культа, который, по-видимому, правил вастаками в целом, и сидели на своих лошадях подальше от происходящей работы. Тот же культ, который как-то связан с Сауроном, и у которого были те кинжалы и другие проклятые вещи, которые мы нашли в лагере истерлингов после битвы.       Вастаки начали загружать камни на большие поддоны, которые многие из них затем начали протаскивать сквозь землю, как бы оценивая их тяжесть. Похоже, это была очень трудоемкая и зависящая от рабочей силы работа, и Гарри недоумевал, зачем им понадобился камень. Как бы то ни было, по меньшей мере триста человек, разбросанных по всей территории фермы, усердно трудились над разборкой дома, несмотря на то, что никто из них не захватил с собой никаких инструментов, которые могли бы помочь в реализации проекта. Это была всего лишь работа мускулов и рук.       Однако, помимо того, что волшебник обратил внимание на их количество, он обратил внимание на их снаряжение.       Как и все вастаки, которых он встречал до них, эти вастаки прятали свои лица за тяжелыми шлемами и масками и, казалось, владели такими же мечами — изогнутым лезвием в стиле абордажной сабли. Кроме того, по мнению Гарри, тот факт, что у них было не так много инструментов для решения текущей задачи, как следовало бы, был хорошим знаком. Это показало, что, несмотря на всю их организацию, их логистика, похоже, была не так хороша, как следовало бы.       Гарри также не заметил среди пехотинцев больше ни одного Краснорукого, и их доспехи состояли в основном из кольчуг или кожаных безрукавок. Они были намного хуже по качеству, чем войско гномов позади него. Однако многие из этих людей также были вооружены копьями. По иронии судьбы, они были похожи на метательные копья, которые использовали камнелапые, за исключением того, что были намного тоньше. Их наконечники были похожи на крюки, очень похожие на гарпуны, которыми любили пользоваться камнелапые. Среди этой группы также было больше лучников, что вполне могло стать проблемой, поскольку в армии истерлингов, которую они уничтожили за пределами Безумия Варни, на одного мечника приходилось не так уж много лучников.       Понаблюдав некоторое время за работой, Поттер обошел местность, чтобы убедиться, что вокруг их группы нет разведчиков. Убедившись в этом, Гарри отступил. Поскольку Вастак ничего не знал о том, что за ними наблюдают, он направился на запад, туда, где должна была находиться армия.       На обратном пути он встретил нескольких скаутов и сообщил им о том, что обнаружил. К счастью, большинство скаутов, по крайней мере, понимали общий язык. Они остались на месте, ожидая, когда к ним присоединятся их товарищи, а Гарри продолжил путь.       Вскоре он поднялся на вершину холма и, уже переодевшись в свой эльфийский плащ, откинул капюшон и взмахнул рукой, привлекая внимание Каро, когда он зашагал впереди остальной армии. — Впереди вастаки. Небольшой отряд прямо у нас на пути. Все они пехотинцы, за исключением двух офицеров. Нам нужно уничтожить их, прежде чем кто-нибудь сможет сбежать и отступить, узнав о нашей армии.       Каро поднял руку и приказала ему остановиться, сжав ладонь в кулак. После этого приказа песня медленно стихла, магия гномов постепенно таяла, и все больше офицеров подходили, чтобы присоединиться к нему. — Скажи мне.       Кивнув, волшебник более подробно описал то, что он видел, и вскоре план был приведен в действие. Сотня Камненогов помчалась вперед, чтобы присоединиться к разведчикам там, где их встретил Гарри, в то время как остальная армия начала разделяться, разбегаясь группами по четыреста человек в каждом направлении. План состоял в том, чтобы окружить ферму со всех сторон, отрезав эту группу вастаков до того, как они заметят присутствие гнома. Затем отряд из тысячи гномов атаковал бы со всех сторон, в то время как остальная армия обошла бы территорию по широкой дуге.       Гарри это показалось вполне выполнимым, но он предупредил, что местность на самом деле не позволит долго скрывать их присутствие. — Вам нужно будет точно рассчитать время окружения, — предупредил он. — И я бы посоветовал вам сказать всем лучникам, чтобы они нацелились на этих двух офицеров. Я бы предпочел взять в плен их, а не кого-либо другого, но у них есть лошади, а значит, у них больше шансов уйти. Однако я напомню вам, что нам все еще нужно побольше узнать о нашем враге.       К удивлению истари, эта группа вастаков была настолько довольна собой, что план действительно сработал. К тому времени, как вастак поднял голову и лениво оглядел горизонт, отряд из трехсот вастаков был в основном окружен тысячей гномов, посланных разобраться с ними.       Когда это произошло, Гарри наблюдал издалека вместе с одной из групп, которым было поручено следить за тем, чтобы истерлинги не сбежали, а два офицера выкрикивали приказы, и заклинание на его глазах позволяло ему видеть не хуже, чем сове. Сани с камнями остались позади, и все вастаки схватились за оружие.       Они не выстраивались в шеренги или что-то подобное. Вместо этого вастаки рассредоточились, устремляясь вперед, к ближайшему к ним отряду дварфов, звеня стрелами, пока не оказались на расстоянии броска копья. Лучники-вастаки были так же дальнобойны, как и лучники-гномы, и их было больше, чем в той первой группе гномов, которые приблизились быстрее своих собратьев.       По меньшей мере четверо из воинов-каменноногих пали от стрел, пронзивших их лица или шеи. Затем гномы отомстили: их гарпуны полетели в воздух, а вастаки пустили в ход свои копья. Еще пятеро дворфов отступили, раненные, и только один из них был мертв, но более тяжелые гарпуны посеяли хаос в вастаках, убив по меньшей мере пятьдесят и ранив еще больше.       Вастаки все еще рвались вперед, но к этому моменту другие группы гномов подобрались достаточно близко, чтобы видеть происходящее. Вместо того, чтобы атаковать такое же количество гномов и прорваться сквозь них, они столкнулись почти с тысячей, остальные группы сомкнулись вокруг них, словно гигантская рука. В этот момент началась настоящая рукопашная схватка, в которой никто из вастаков не выжил.       Когда Гарри осознал это постфактум, настроение у него испортилось. Я был согласен с Каро, когда он сказал, что им не нужна моя помощь, и что в такой битве его воины воспрянут духом, но, черт возьми!       — Нам нужно больше информации, черт бы ее побрал! — обрушился он на Каро после этого. — Я понимаю, что вы хотите отомстить вастакам, и я даже согласен с этим. То, что они сделали с этими землями, все это вторжение, это ужасно. Но нам нужна информация. Я никогда не буду настолько глуп, чтобы обещать заключенному жизнь или что-то еще в обмен, но нам нужно кое-кого допросить!       Каро ощетинился, но Поттер пристально посмотрел на него, и его глаза вспыхнули. Еще не наступила ночь, поэтому в его глазах не было так заметно, как ночью, что свидетельствовало бы о его связи с Ариен, но изумрудный взгляд волшебника по-прежнему приводил в замешательство.       В конце концов, Каро отвела взгляд. — Мы можем потратить некоторое время, обыскивая тела в поисках чего-нибудь интересного. Но моим людям нужно было немного крови на своих клинках, Гарри. Видеть еще больше свидетельств того, что эти люди сделали с нашими землями, с нашими собратьями, особенно с нашими плотинами, — это крепкий и горький эль, который приходится глотать.»       Поттер понимающе кивнул, борясь с желанием протянуть руку и схватить Каро за плечо, так как знал, что карлик с этим не смирится, но в то же время понимал его точку зрения. Для человеческой нации вторжение такого рода, безусловно, было бы разрушительным, но местное население, если бы оно смогло дать отпор захватчикам, восстановилось бы в течение одного или двух поколений. Для гномов, как было упомянуто на встрече с Толлмастером, это может занять десять или двенадцать поколений. Каждая потеря плотины среди семей фермеров, подобных этой, наносит ущерб чести дома Камненогов в целом и их будущему.       — Тем не менее, нам нужна информация, — повторил Гарри. — Я также думаю, что мне следует начать действовать на опережение армии. Может быть, в одиночку я смогу наткнуться на разведчиков-истерлингов, устроить на них засаду и заставить вернуться, чтобы допросить.       Кроме того, я смогу заметить любые неприятности задолго до того, как появятся разведчики Каро, но сейчас об этом лучше не упоминать, размышлял Гарри. Гномы и их гордость, ха.       Это заставило Каро немного поворчать, но он был не настолько глуп, чтобы проигнорировать предложение. Он кивнул, и Поттер спросил его, не остановится ли армия здесь, прежде чем двинуться дальше. К его удивлению, Каро покачал головой и, указав на небо, сказал: — Мы продолжим марш. Мы только начинаем движение к Подвижным воротам; у нас есть еще как минимум три дня, прежде чем мы достигнем области, которую по-настоящему удерживает Проклятие Паука.       Гарри кивнул и повернулся, направляясь к выходу. За его спиной армия гномов снова начала переформировываться. О раненых позаботились, а мертвых с почестями похоронили в фермерском доме. Истерлингов оставили гнить.       К несчастью для волшебника, вастаки, похоже, не так уж часто беспокоились о разведчиках-одиночках. Он уже видел подобное у Тауриэль, но тогда думал, что это были отряды, предназначенные для доставки припасов, а не для разведки местности. Теперь он понял, что это впечатление было ошибочным.       Вместо разведчиков-одиночек, которых обычно используют гномы или эльфы, истерлинги патрулировали территорию, которую они, по сути, уже завоевали, отрядами по меньшей мере из двадцати человек. Все они были пешими и передвигались парами, всегда рассредоточившись, но в пределах видимости друг друга. Когда Гарри подошел ближе, он увидел, что по меньшей мере трое или четверо из них держали в руках что-то похожее на рога, чтобы подавать сигналы другим группам.       Осознав важность этого, волшебник немедленно отступил и обошел первую группу, которую заметил. Меньше чем через лигу его осторожность была вознаграждена, когда он спустился с одного из холмов, обозначавших эту территорию, и наткнулся на вторую группу, находившуюся в пределах досягаемости такого же рога.       Продвинувшись еще дальше, он не заметил никаких других групп. Он тщательно обследовал местность, затем, когда убедился, что поблизости нет другой группы, он развернулся и напал на вторую группу сзади.       Гарри устроил засаду, как это сделал бы эльф, выпустив стрелы в одного из офицеров, опять же в другого Краснорукого, хотя на этот раз он был не на лошади. Его стрела попала солдату в плечо, пробив доспехи и заставив его с криком рухнуть на землю, прежде чем следующая стрела попала в человека, стоявшего рядом с офицером. У него был один из сигнальных рожков, и он упал замертво со стрелой в шее.       Прежде чем двое других, державших рога, успели поднять их, Поттер поразил обоих режущими заклинаниями. Покончив с этим, он продолжал обстреливать группу, даже когда они начали рассредоточиваться, выпуская стрелы во все стороны, пытаясь поразить невидимого лучника, следя за тем, чтобы никто из оставшихся не бросился туда, где лежали рога их сигнальщиков.       Но в то время как огонь истари и стрелы указывал им на его местоположение, его мантия-невидимка делала его почти полностью невидимым на таком расстоянии. Тем не менее, он продолжал беспорядочно двигаться из стороны в сторону сразу после начала таких атак, из-за чего эти атаки не попадали в цель. Несколько раз они подходили близко, но плащ-невидимка и его собственные заклинания позволяли ему легко оставаться незамеченным.       И все же, когда его атаки уничтожили разбегающихся стрелков, произошло нечто ужасное. Оставшиеся пятеро набросились на своих товарищей, убивая друг друга, как раз когда Гарри переключился на ошеломляющие заклинания. Сначала он не понял, что происходит, и понял только тогда, когда один из них поднялся рядом с другим вастаком, которого он только что поразил оглушающим заклинанием, его кинжал был обагрен кровью.       К тому времени было уже слишком поздно. Гарри попытался поразить этого человека Оглушением, но тут из-за камня выскочил еще один вастак и всадил стрелу в спину своему товарищу. Поттер взорвал бомбардой скалу, за которой прятался этот человек, но к тому моменту еще двое нанесли друг другу взаимные удары, их кинжалы, торчащие из-под кожаных курток, вонзились им в живот — ужасный способ умереть, и с одним из них он ничего не мог поделать со своим ограниченным исцелением навыки.       Волшебник в отчаянии огляделся по сторонам, но к тому времени, как он заметил последних двоих и наложил заклинание, один из них уже нанес своему товарищу удар ножом в горло сзади. Падающее тело, поглощающее Оцепенение, предназначалось для них обоих. Прежде чем истари успел произнести еще одно заклинание, мужчина вонзил меч себе в шею в том месте, где броня его шлема соприкасалась с легкими кожаными доспехами, покрывавшими остальную часть его тела.       С расстояния в тридцать ярдов Гарри просто смотрел на них широко раскрытыми глазами, недоумевая, что, черт возьми, все это значит. Я знаю, что женщины во вражеском лагере, отмеченные Кровавой Дланью, покончили с собой в ходе какого-то странного ритуала, но я не видела никаких свидетельств того, что солдаты поступили так же! Что-то изменилось, или я просто раньше не замечала подобных моментов в пылу битвы? Я ожидал чего-то подобного от группы «Кровавых рук», но здесь был только один офицер, которого я ударил первым…       Подойдя к месту, где упал элитный солдат, Поттер был не удивлен, но встревожен, увидев, что этот человек уже покончил с собой. Я знал, что мы имеем дело с обществом, в котором доминируют садизм и фанатизм, но не до такой степени!       Несмотря на это, в следующий раз, когда он напал на группу вражеских разведчиков, Гарри не стал рисковать. Он начал с нелетального. Широкоугольные, с огромной силой поражающие снаряды ударили по частям рассредоточенной группы разведчиков, свалив пятерых из них на землю еще до того, как они поняли, что подверглись атаке, а за ними последовали еще пять.       Те, кто все еще стоял на ногах, быстро поняли, что происходит, и, перекрикиваясь криками, разошлись еще дальше, так что Гарри пришлось изрядно потрудиться над своим оглушающим заклинанием, чтобы поразить более чем одного из них в каждой дуге. Однако даже когда он начал перемещаться, уклоняясь от ответного огня, Поттер не отставал, поворачиваясь, когда они выпускали стрелы в его сторону или пронзали копьями. И снова ему показалось, что в этой группе было больше копьеметателей, чем лучников, чем он видел раньше, и он лениво подумал, почему вастаки, как и камненогов, больше полагались на метание копий и стрел как на оружие дальнего действия.       Один из вастаков сменил позицию и побежал к первой группе, которую уничтожил Гарри. Он скользнул в укрытие за камнем, на котором стоял один из них. Там он взглянул на своего спутника, и его глаза расширились, когда он увидел, что грудь мужчины все еще поднимается и опускается. Он выкрикнул что-то на том же языке, что и они, резко и гортанно.       Услышав это, волшебник мысленно выругался, посылая в мужчину еще один удар. Черт возьми! Мне следовало не забыть наложить заклинание перед началом атаки.       Что бы ни крикнул этот человек, остальные бросились туда, где лежали их поверженные товарищи, мечи быстро заменили метательные копья или луки. При виде этого зрелища истари решил, что с него достаточно пленных. Посыпались режущие заклинания, Дифиндо смогло за ту же энергию покрыть большую площадь, чем обычное оглушающее заклинание. Это разрезало нескольких вастаков пополам.       Последовали пронзающие заклинания и одна бомбарда, нацеленная на другого укрывшегося человека, прикончив группу из тридцати человек, оставив двенадцать пленников все еще лежать на земле без сознания.       Гарри подошел к каждому из них по очереди, связал их друг с другом, отобрал у них оружие, а затем снял с них шлемы. Учитывая то, с каким упорством вастаки скрывали свои черты от посторонних глаз, он чувствовал, что это поставит их в неловкое положение, даже больше, чем если бы они были пленниками. Он также искал тех, на ком была изображена Кровавая Рука, намереваясь отделить их от остальных.       В отличие от первой группы, в этой банде, похоже, не было Кровавой Руки, выступавшей в роли офицера, до того, как Гарри напал на них, и это оказалось правдой. Ни у кого из этих людей, похоже, не было такой метки.       Сделав это, он снова применил одурманивание ко всей группе, восстановив их бессознательное состояние, прежде чем помчаться обратно в армию. Я бы расспросил их поодиночке, но я не знаю точно всех вопросов, на которые нам нужны ответы.       Вскоре несколько армейских разведчиков последовали за Поттером туда, где он устроил засаду на стрелков.       К сожалению, другим разведчикам не удалось устроить подобную засаду. Действительно, по крайней мере двое из разведчиков не вернулись в тот вечер, возможно, их убили вражеские стрелки, в то время как другая пара сообщила, что им пришлось отступить от группы, похожей на ту, на которую напал волшебник.       Один из разведчиков сообщил, что видел одну из таких групп к югу от марша армии. «Я не знаю, подобрались ли они достаточно близко, чтобы заметить наши колонны, но я видел их на обратном пути. Вполне возможно, что они это сделали», — предупредил тот разведчик, выглядя пристыженным. — Извините, господа, просто их было слишком много, чтобы я мог справиться с ними в одиночку.       Каро нахмурился, но отмахнулся от гнома, выглядевшего моложе, и уставился вперед, на восток. — Что бы ни случилось, враг впереди нас скоро узнает об армии. Если не… Гарри, как ты думаешь, ты сможешь их догнать?       — Если бы я знал, где они, возможно, — признался волшебник, зная, как быстро он мог бы преодолеть расстояние запатентованным эльфийским прыжком, пожирающим землю, которому он научился у Тауриэль. — Но я не знаю. Прости, Каро.       Гном фыркнул. — Когда разведчики, которых я отправил вперед за пленными, вернутся, нам нужно будет изменить маршрут. Я поговорю с другими офицерами, чтобы решить, что мы будем делать дальше.       — Отлично. Но я предупреждаю, я видел, как некоторые из этих вастаков убивали друг друга, когда понимали, что им не выжить в битве, и еще раз, когда понимали, что некоторые из моих заклинаний скорее вырубают их товарищей, чем убивают их, — Гарри покачал головой. — Это нормально, что вастаки так поступают? Я не видел ничего подобного в битве за Безумие Варни.       — Я тоже. С другой стороны, в то время мы не брали пленных, — пробормотал Каро, проводя рукой по своей лысой голове. — Кроме того, мне пришлось бы свериться с нашими записями о прошлых войнах с ними, поскольку, честно говоря, я не знаю наверняка. Но ты уже брал пленника, не так ли? Фили упоминал об этом. Он пытался сбежать или вынудить вас убить его, прежде чем отвечать на какие-либо вопросы.       — Именно, вынудить нас убить его, он не пытался покончить с собой… хотя, возможно, это потому, что он знал, что это невозможно. И все же, кажется, что эта готовность покончить с собой — что-то новое. Интересно, что послужило причиной этого, — промурлыкал истари, на мгновение почесывая искалеченной рукой свой шрам от удара молнии в своей собственной версии задумчивого жеста. — И все же, будет трудно заставить их заговорить.       Когда прибыли другие офицеры, было быстро решено, что армия двинется на север и будет продвигаться всю ночь напролет. Это позволило бы им увеличить расстояние между собой и тем местом, где была замечена армия. — Мы заберем пленников с собой, но не будем допрашивать их до завтрашнего полудня.       К удивлению Поттера, Каро не попросил его использовать заклинание, чтобы облегчить вес пленников. Камненоги начали воспринимать его камни-обереги как средство защиты, но они презирали саму идею просить о помощи, когда их собственных сил могло хватить.       В этом они, конечно, были правы. Армия гномов передавала заключенных из рук в руки, как посылки, и они продолжили петь, даже не сбавляя темпа в течение всего дня, ночи и следующего утра.       Гарри с ними не было, он все еще передвигался по территории армии, высматривая новые отряды вастаков-стрелков. Вечером он выследил еще одного, который мог бы заметить армию, и заметил двух других, удаляющихся от текущего маршрута армии.       К сожалению, это означало, что волшебника не было с армией, когда действие его одурманивающего заклинания закончилось. Это означало, что заключенные проснулись. Некоторых из них гномы передавали по кругу, как посылки.       Трое пленников мгновенно прикусили языки, как только их привели в чувство. Это произошло так быстро, что никто из гномов даже не подумал их остановить. Еще один попытался последовать за ними, но очнулся, когда его лицо было обращено к одному из Камнелапых. С криком он бросился вперед, схватил пленника за челюсть и открыл ему рот, хотя тот пытался закрыть его, чтобы откусить им языки. — Осторожно! Вастаки прокусят себе языки, если проснутся!       — Тогда это легко исправить, — проворчал другой гном. Закинув щит обратно за спину, мужчина потянулся вперед, снимая еще одного пленника со спины человека, стоявшего перед ним. Затем он ударил Истерлинга по макушке с такой силой, что чуть не сломал ему шею.       Волшебник держался в стороне от остальной армии, всю ночь осматривая окрестности. В обычной ситуации он бы предложил использовать свое солнечное заклинание, чтобы осветить путь гномам, но Камнелапые не просили об этом, и на самом деле им это было нужно не так сильно, как повозкам — дополнительный свет. Кроме того, ни один наблюдатель не смог бы пропустить такое событие, а потеря всего одного вастака могла обернуться катастрофой.       Еще дважды он натыкался на группы стрелков, и ему нужно было покончить с ними, прежде чем они прорвутся мимо него к армии, находящейся далеко позади. Один раз это было ночью. Однако здесь Гарри допустил ошибку. Истерлинги укрылись на ночь в фермерском доме, очень похожем на тот, что был на днях. Поттер решил разбудить их бомбардой, поскольку дом казался хорошей оборонительной позицией. Но дом был в гораздо меньшем состоянии, чем он думал. Стена, в которую он врезался, действительно рухнула, но вместе с ней рухнула и крыша, что вызвало еще более мощную цепную реакцию. Никто из вастаков не выжил.       На следующий день группа, на которую он наткнулся, почти догнала армию, спрятавшись в старом русле реки прошлой ночью. Волшебник атаковал быстро, и несколько разведчиков присоединились к нему, но они смогли взять в плен еще двоих.       К тому времени, когда он вернулся в армию позже в тот же день, они уже расположились лагерем. Он потратил некоторое время на то, чтобы сложить защитные камни, радуясь, что провел некоторое время в Безумии Варни, пока армия готовилась к походу, чтобы сделать еще несколько защитных камней. Численность этой армии была намного больше, чем конвой, и ему нужно было сделать больше, чтобы покрыть площадь, необходимую лагерю.       Когда он, наконец, присоединился к командной группе, допрос заключенных уже начался. Это… зрелище было не из приятных. Еще один заключенный смог прикусить себе язык в тот момент, когда его начали допрашивать, а остальным теперь мешали это сделать двое камнелапых с обеих сторон, которые вставляли им в рот деревянные палки, заставляя их время от времени открывать рты. Это было грубо, но, по-видимому, работало… хорошо… во всяком случае, достаточно, чтобы вастаки могли кричать и ругаться.       Потому что заключенных пытали, и это зрелище заставило Гарри резко остановиться, его пробрала дрожь отвращения.       Фили использовал угрозу пыток, чтобы разговорить офицера «Кровавой руки», которого захватил конвой, и это стало легче благодаря желанию молодого человека разглагольствовать и бесноваться в их адрес. Но на самом деле он не сделал ничего, кроме того, что вырвал клок своих волос. Каро и другие, возможно, из-за того, что не получали никаких вразумительных ответов, не остановились перед угрозами.       Зрелище того, как истерлинги теряли пальцы на руках и ногах, а затем им прижигали раны, было ужасающим, и это усугублялось тем, насколько бледными были их тела.       «Впервые с тех пор, как мы расстались, я рад, что Тауриэль не со мной», — подумал Гарри, выглядя немного больным. Это было выше всего, что он когда-либо видел раньше, почти как если бы Гарри увидел, как кого-то подвергают Круцио, заклинанию, которое он сам испытывал множество раз, как до, так и после вступления в Завесу. Затем он пришел в ярость и продолжил идти вперед.       Черт возьми, камненоги должны были, по крайней мере, осознавать, что боль не имеет значения для вастаков! — Поттер видел, что все вастаки, казалось, в определенной степени калечили себя, не только Кровавая Рука, но и другие. Действительно, Каро был единственнм, кто обратил внимание на то, что у всех у них были шрамы и, казалось, они привыкли к боли. Это, это бессмысленно и глупо, а также ужасно!       Раздался крик, и мысли Гарри обратились в действие, когда он, наконец, добрался до толпы офицеров и заключенных. — ХВАТИТ! — взревел он, обрушив на них ошеломляющий удар, от которого заключенные и мучители потеряли сознание.       Каро и еще несколько офицеров тоже были поражены, но они находились на границе действия заклинания в форме полумесяца. По какой-то причине это означало, что они просто споткнулись, вместо того чтобы быть полностью оглушенными. Они пришли в ярость, но волшебнику это не понравилось. Впервые с тех пор, как он стал Псевдо-Истари, Гарри потянулся внутрь себя и потянул за эту связь, обнаружив, что она ждет, когда к ней обратятся, — пылающая энергия внутри него.       Его глаза сверкнули, и его присутствие, казалось, усилилось, заставив гномов вокруг него, как офицеров, так и других, кто отреагировал на заклинание Гарри, отшатнуться, их лица побелели от страха, когда по земле прокатился грохот, а от его тела исходил неприятный жар. — Я СКАЗАЛ, ХВАТИТ! Мы не из Слуг Тьмы, мы не применяем пытки ради пыток. Ты позоришь своих предков, восходящих к отцам твоей расы, и я этого не потерплю!       Гномы, Каро и все его офицеры отшатнулись, а Поттер двинулся вперед, опускаясь на колени перед одним пленником за другим, применяя к заключенным Эписки и другие свои, по общему признанию, весьма ограниченные, исцеляющие заклинания, и озираясь по сторонам. — Я был о тебе лучшего мнения, Каро. Я был лучшего мнения о вас всех. Пытки любого рода не дадут вам ответов, которые вы действительно надеетесь получить. Страх, возможно, но пытки? Особенно применяемые к таким, как эти люди, которые, как мы знаем, не обращают внимания на боль?! О чем вы думали?!       — Мы думали, как ты нам сказал, чтобы получить ответы! -Резко парировал Каро, но это была резкость гнома, осознавшего, что он путешествовал с тигром, хотя думал, что это домашняя кошка. — Нам нужна информация, Гарри! Что бы ты хотел, чтобы мы сделали?       — Подумали не только о пытках! — Проворчал Поттер, качая головой и вырывая свои руки из рук одного из мужчин. Все его пальцы были ампутированы, а несколько прижжены. Заклинания Гарри лучше срослись с другими культями, а затем он переделал работу, проделанную при прижигании.       Вздохнув и мысленно проклиная тот факт, что он так и не развил в себе никаких навыков легилименции, волшебник вздохнул, его аура, наконец, исчезла, и он позволил гномам вокруг себя вздохнуть, вытирая обильный пот от жара, который он каким-то образом вызвал, когда закончил свою работу над пленниками. — Ты прав, я действительно так сказал. Но боль — это не тот способ разговорить этих людей, Каро. Этот… ты знал это. Все это было потому, что вы все хотели заставить их почувствовать боль за то, что они сделали с вашим народом.       Несколько других офицеров попытались возразить, но Гарри просто взглянул в их сторону, и все они замолчали, все попытки поддержать их действия прекратились, когда они поняли, что да. Уж кто-кто, а Камненоги должны были знать, что причинять боль истерлингам — бесполезное занятие.       — Я больше этого не допущу, — заявил Гарри, и его голос был тверд, как надгробная плита. — Нам нужно будет попробовать другие средства. — Затем он успокоился, и последние остатки его почти потусторонней ауры власти исчезли, а на его лице появилась ухмылка. — Возможно, напоив нескольких из этих людей? Предложив им вернуть маски?       — И как мы сможем помешать им просто откусить себе языки? — прорычал один из старших офицеров, быстро приходя в себя от уничтожающего взгляда Гарри. Он попытался заставить себя продолжить, но не смог, так как изумрудный взгляд Гарри метнулся к нему.       — Заставляя их быть слишком веселыми, чтобы думать об этом трезво, — предложил Гарри, заставив гномов посмотреть на него в замешательстве.       Это замешательство продолжалось некоторое время, пока Поттер не приказал отвести раненых пленников в сторону. У него не было способа заглушить боль, которую они уже испытывали, и он сомневался, что кого-либо из четверых удастся разговорить, независимо от количества алкоголя или заклинаний. Одному из них во имя Валар выкололи глаз. Это вызвало новый спор, поскольку гномы не желали держать пленников при себе, если их не допрашивали, и уж точно не собирались их кормить. На данный момент у армии было достаточно еды для своих людей только на два приема пищи, если что.       Это заставило Гарри немного нахмуриться, но он позволил гномам убить уже раненых пленников. Ему было больно, но они были врагами, и лучше позволить им умереть, чем подвергнуться пыткам. Что касается оставшихся пятерых заключенных, Поттер предложил способ допросить их, о котором никто из гномов и не подумал бы, и не только потому, что у них не было его заклинаний для работы.       — Ободряющий амулет? Согласен, это достаточно емкий термин, но что он означает в данном случае? Как, развеселив человека, мы сможем добиться от него ответов? — Проворчала Каро, чувствуя себя глупо, просто употребляя этот термин.       — Ну, во-первых, я думаю, что это сильно напугает того, кого я использую. Создан для того, чтобы смеяться, несмотря ни на что, смеяться так сильно, что теряешь контроль над своим телом и можешь даже умереть от смеха? Это может повредить психике человека, сделать его слабее и, надеюсь, он будет готов ответить на некоторые вопросы, а не погибнуть таким бесславным образом. Это также облегчит напоение заключенных, что, в свою очередь, развяжет им язык, — парировал Гарри.       Однако с этим была проблема. Несмотря на то, что все гномы любили выпить, после стольких дней марша мало у кого в армии еще оставалось что-нибудь выпить. Волшебник, конечно, не пил. Тем не менее, они нашли достаточно, и он разделил пленников. Таким образом, они все были бы допрошены, не зная, какие ответы Гарри и другие уже получили.       Когда первый человек очнулся от оцепенения, он обнаружил, что смеется, не успев опомниться. В течение нескольких минут он смеялся так сильно и громко, что Вастак даже не заметил, что на нем не было шлема и даже повязки на лице. Когда он перестал смеяться, он хватал ртом воздух, держась за ушибленные ребра, его глаза были дикими и по-настоящему испуганными, чего не было у него, когда он наблюдал, как его товарищей-вастаков пытают стампи. — Что, что это было?!       — Это был я, — протянул Гарри, присаживаясь на корточки перед тем местом, где мужчина упал на колени со связанными за спиной руками. — Заклинание, созданное, чтобы заставить тебя смеяться. Смейтесь, невзирая ни на что другое, ни на какие мысли с твоей стороны. Итак, что именно Тот, Кто за Гранью, подумал бы о воине, который умирает не в бою, а из-за того, что смеется так сильно, что забывает дышать?       И без того испуганный взгляд мужчины расширился, но прежде чем он успел что-либо предпринять, Гарри снова ударил его Ободряющим заклинанием. Его челюсть, которая уже была готова сжаться, чтобы прокусить себе язык, разжалась, и он невольно расхохотался. Гарри некоторое время удерживал заклинание на мужчине, прежде чем снять его. -Видишь, как это бывает. Сейчас. У меня есть к вам несколько вопросов.       К несчастью для Поттера, было очень трудно заметить, когда кто-то собирается откусить себе язык. Мужчина едва успел ответить на два вопроса о расположении армии вокруг Паучьей Погибели, прежде чем сделал это, а в следующий момент уже корчился от кровавого смеха. Волшебник был в ужасе, в то время как гномы, несмотря на то, что все еще чувствовали себя немного виноватыми за свои собственные действия, теперь чувствовали себя в какой-то степени оправданными.       Следующего пленного допрашивали немного по-другому, гномы налили ему немного эля. Гарри ударил мужчину ободряющим заклинанием, после чего они влили выпивку ему в глотку. И как бы ни были вастаки привычны к боли, многим из них не приходилось сталкиваться с выпивкой. Мужчина опьянел гораздо быстрее, чем предполагал волшебник.       Однако в данном случае удача отвернулась от тех, кто задавал вопросы. Этот человек, по-видимому, был тупицей и затворником. Либо это так, либо он был действительно хорошим актером, поскольку он дал им еще меньше информации. Главнокомандующим армией, окружавшей Паучью Погибель, был тот же Кромтуах, который руководил вторжением в земли Камненогов, но и только. Он понятия не имел о многом другом, хотя и отметил, что один из заключенных был более информирован, чем остальные. — О, он хочет присоединиться к «Кровавой руке». Н, никогда не вызывался добровольцем, ничего подобного… — невнятно пробормотал он.       Оставив этого человека напоследок, Гарри и гномы могли бы усовершенствовать этот метод допроса. Но этого не произошло. Еще один из рабов откусил себе язык, а один даже воспользовался для этого Ободряющими чарами. По крайней мере, другой дал им некоторую информацию, прежде чем попытаться сделать то же самое.       — Ты! ты лжец, слуга нечестного света! — Закричал он в тот момент, когда Гарри отменил свое Ободряющее заклинание. — Ты выступаешь против Того, Кто за Гранью, и Великого, который является его слугой!       — О, вас как-то предупредили обо мне? Или предупредили, чтобы вы были начеку? — Спросил Гарри, с трудом придавая своему голосу беззаботный оттенок, поскольку он боролся с желанием поднять глаза к небу. Нет, это не могут быть птицы или что-то подобное. Если бы Саурон мог использовать ворон и так далее с таким контролем, враг бы уже знал, что эта армия здесь.       Пленник не ответил, и гномы заставили его открыть рот, заметив, как слегка сжались челюсти, что позволило бы ему прикусить язык. Заставив его открыть рот, они медленно влили ему в глотку остатки выпивки, убедившись, что он проглотил все до капли, и добавили в напиток обезболивающее, которое один из гномов, обладавший некоторыми медицинскими познаниями, добавил в напиток.       Но из-за этого слова мужчины были слишком невнятными, чтобы их можно было понять.       Расстроенный, Гарри расхаживал по комнате, глядя в вечернее небо. Этот процесс занял большую часть дня, и теперь он чувствовал запах того, что повара где-то в другом месте начали готовить ночное рагу. Мысль о том, чтобы поесть после всего этого, особенно после того, как он увидел, как пытали заключенных, заставила желудок Гарри сжаться, но он отбросил эту мысль в сторону, бросив взгляд на почти не реагирующего мужчину, а затем на последнего заключенного. — Через сколько дней мы доберемся до Паучьей Погибели?       — Мы уже на землях, контролируемых ими. Если мы продолжим в том же духе и направимся прямо к нему, как я обычно делаю, то завтра рано утром увидим Паучью Погибель, — проворчал Каро, тоже недовольная тем, как прошел день. — Я повел нас диагональным маршем после того, как наши разведчики сообщили, что нас, возможно, заметили, так как не хотел, чтобы между нами и Гибелью было слишком большое расстояние.       Он посмотрел на пленника, затем кивком головы показал Гарри, чтобы тот следовал за ним. Они отошли в сторону, и Каро продолжил свое объяснение. — Как я уже сказал, если мы продолжим наш Целенаправленный марш, то сможем добраться до Паучьей погибели завтра. Я бы хотел просто атаковать прямо сейчас, напасть на врага сзади, прежде чем он успеет подготовиться. Я сомневаюсь, что нам так повезет, что Валар пошлют нам погоду, которой можно манипулировать, чтобы скрыть наше приближение, поэтому нам придется полагаться на скорость, быстро переходя от марша к бою. Мы можем надеяться, что враг понятия не имеет о том, где мы находимся и каковы наши силы, но даже в этом случае нам предстоит исключительно тяжелая битва.       Каро вздохнул. — Я знаю, что в какой-то момент я пренебрег всей этой концепцией, Гарри, но нам все еще нужны ответы на то, чего мы можем ожидать. — Он пристально посмотрел на волшебника. — У тебя есть какие-нибудь другие заклинания, которые могут дать нам ответы?       — Я… — Гарри нахмурился, глядя себе под ноги. Он тоже хотел получить ответы на некоторые вопросы, но… Но готов ли я использовать Империо? Я знаю, что думал об этом раньше, но Тауриэль была права. При использовании такого рода заклинаний слишком сильно отдает тьмой… Черт возьми.       Теперь, когда до этого дошло, Гарри покачал головой. — Я… да, Каро. Но как это повлияет на меня, я просто не знаю. Я не делал секрета из того, что пришел сюда из другого мира. Заклинания здесь иногда действуют гораздо сильнее, чем дома, и… это темное заклинание, Каро. Одно из самых мрачных проклятий моего старого мира. Я, я однажды вызвался воспользоваться им, но… ты уверен, что нам нужна информация, которую мы можем получить от одного случайного стрелка?       — Стрелок, который действовал как офицер, и тот, кто хотел присоединиться к Кровавой Длани, — парировала Каро. — И да, Гарри, боюсь, нам понадобится эта информация. Мне нужно знать, куда направить нашу армию, знать размер сил противника, их дислокацию. Несмотря ни на что, мы будем в значительном меньшинстве, но любая информация, которую мы сможем собрать, будет полезной.»       Волшебника нахмурился, но услышал в словах Каро большую часть своих мыслей. Может быть, именно поэтому я так упорно сопротивляюсь этой идее, после всего, что я видел ранее, она кажется еще более неправильной. Нет. Тауриэль была права, и он был благодарен ей за то, что она сказала ему тогда, и за то, что он помнил о ней сейчас. Не думаю, что Ариэн и остальные валар одобрили бы использование мной этого заклинания.       — Вы говорите о тактических вопросах, и я не думаю, что для них нужен Империо. помните, я могу сам отправиться вперед, проникнуть в их лагерь и послушать любые разговоры. Это не идеально, но может помочь. — Гарри покачал головой. Произнеся это, он понял, что это правильный путь, как будто Ариен снова заговорила в его сознании, предупреждая его об этом заклинании и его влиянии на его собственную Феа. — Нет. Как и в случае с пытками, есть такие глубины, в которые просто не стоит погружаться.       Когда Каро нахмурился и попытался что-то сказать, Гарри поднял руку, все больше и больше убеждаясь, что сейчас не время использовать свое Империо, что это не лучший способ продвинуться вперед. — Империо — это заклинание, которое Великий Враг оценил бы по достоинству, оно позволяет пользователю управлять разумом другого человека до такой степени, что он становится не более чем марионеткой на ниточках. В основе его лежит желание контролировать, которое мне было бы трудно свести воедино. Если я собирусь его использовать, я, черт возьми, хочу быть уверен, что использую его по назначению. Это не будет наш нынешний пленник.       От серьезности и образа, который вызвали слова Поттера, Каро вздрогнул. — Очень хорошо. Я… я думаю, что рано или поздно тебе придется это использовать, Гарри, но ты прав. Теперь твоя способность проникать внутрь будет нам не менее полезна. Я хочу, чтобы ты ушел из армии сегодня вечером. Ты можешь использовать заклинание, чтобы найти нас, верно?       — У меня есть заклинание, которое может указать мне твое направление, да, — согласился Гарри.       — Хорошо. Мы перекусим и продолжим путь, упорно продвигаясь на восток до завтрашнего утра. Я хочу, чтобы вы начали думать о том, насколько близко мы можем находиться к позициям врага, и при этом полагаться на то, что ваши чары скроют нас. Если мы сможем появиться из ниоткуда у них на фланге или, по крайней мере, прямо за одним из их лагерей, у нас будет серьезное преимущество.       Волшебник кивнул и отвернулся. Через несколько мгновений он снова оставил армию позади, направляясь в том направлении, куда его вело заклинание «Укажи на меня». К сожалению, не в «Паучью погибель». Очевидно, общего названия было недостаточно, чтобы позволить ему использовать заклинание. Когда он узнал об этом, то использовал заклинание «Укажи на меня», чтобы найти истерлингов. Последний человек, которого он допрашивал, назвал ему название своего племени — племя Бронзовых холмов. Итак, «Укажи мне лагерь племени Бронзовых холмов» сработало, и маленькая палочка, на которую он наложил заклинание, потянула его в нужном направлении.       Не прошло и дня, как он вернулся, появившись из утреннего света и откинув капюшон, чтобы гномы могли его увидеть. — Каро! Удача на нашей стороне!       Гном выбился из строя и попытался остановить шествие, но Гарри покачал головой. -Продолжайте идти вперед, примерно в двух лигах дальше есть ряд холмов, самые дальние из них такие высокие, что не видно другой стороны, и наоборот. Мы почти на месте. Если мы там отдохнем, то окажемся еще в трех лигах от ближайшего вражеского лагеря.       — Мы так близко? Черт бы побрал эти холмы, — пробормотал Каро, качая головой. — К счастью, разведчики не заметили в этой стороне никаких стрелков.       — Это потому, что мы не просто на севере, а на северо-западе от Паучьей погибели. И мне тоже есть что вам еще рассказать, — ликующе произнес Поттер.       Каро принял предложение, и армия двинулась дальше, продолжая маршировать, пока не достигла того места, на которое волшебник велел им обратить внимание. Там, пока гномы устраивались поудобнее, Гарри расставил охранные камни, прежде чем вернуться и рассказать офицерам о том, что он видел.       — Прежде всего, наши опасения по поводу того, что осадная техника будет выслана вперед, были обоснованными, но я видел ее не так уж много. По большей части это катапульты, а боеприпасов нет. Те стрелки, которых мы видели, на самом деле собирали камни для катапульт. Я также видел, как строили несколько больших осадных башен, но дело продвигалось медленно. Я полагаю, из-за того, что здесь так мало дерева, а значит, все нужно перевозить. Я бы подумал, что таран был бы лучшей идеей.       — Против крепости гномов? Прямая атака на наши врата была бы крайне глупой, — фыркнул Каро, и Гарри вынужден был согласиться, вспомнив о тайнике, который был в потолке над единственным входом в Эребор. Скорость атаки Смауга означала, что в то время она не была использована против него, что позволило ему выломать двери и проникнуть в Эребор до того, как его успели закрыть. Но у вастаков определенно не было с собой драконов.       — И все же шансы не в нашу пользу, — предупредил истари. — Я побывал не во всех лагерях, но думаю, что в этой армии было по меньшей мере сорок семь тысяч вастаков. Трудно сказать наверняка, потому что эта армия не так сконцентрирована, как та, что находится за пределами Варни, и вастакам здесь, похоже, позволили разделиться на различные племена. Из пяти лагерей, которые я исследовал, над всеми висели разные баннеры, и вдобавок они были разного размера.       К счастью, ни в одном из них не было тех проклятых предметов, которые они видели в лагере возле Безумия Варни. Поттер предположил, что это означало, что у Кровавой Руки был единственный лагерь, где содержалась подобная мерзость. К счастью, в этих пяти лагерях я также не видел ни одной женщины. Держу пари, что такие женщины находятся в том же лагере, что и Кровавая Длань и генерал этой армии Кромтуа.       Гномы выглядели ошеломленными, и многие из них проклинали то, как расточительно мужчины могут размножаться по сравнению с их собственным народом. Но Каро нахмурился. — Ты сказал, что их было по меньшей мере сорок семь тысяч?       — Всё верно. Я подслушал, как офицер по снабжению сокрушался о том, как мало земли вокруг Паучьей Погибели может их прокормить, жалуясь на то, как много продовольствия им приходится доставлять для своей армии. Вот почему я знаю это число, хотя, как я уже сказал, их распределение в окрестностях «Паучьей погибели» не так уж и организовано, — объяснил Гарри. — Также ходили разговоры о резервной армии. Но самое главное для нас — вчера на поиски нашей армии был отправлен двенадцатитысячный отряд.       — Они ушли с позиций! — восторженно воскликнул один из офицеров. — Ха!       — Эту армию нужно будет уничтожить позже, — предупредил другой офицер. — И сейчас они находятся между нами и другими крепостями.       — Это не имеет значения. У нас не осталось еды. Нам нужно снять осаду с Паучьей погибели. Армия крепости в основном цела и невредима за своими стенами. Я не сомневаюсь, что все это время они устраивали перестрелки. Они могут нас накормить, и, что еще лучше, нападение с двух сторон сразу изменит исход битвы, — твердо сказал Каро.       — Лучше… — заговорил самый старый гном, его голос был серьезным и рассеянным, но глаза зоркими, когда он посмотрел на небо над головой. — Держу пари, что скоро пойдет дождь, который продлится до глубокой ночи. Если мы будем вести себя достаточно тихо… — он взглянул на Гарри, который пожал плечами.       — В этой местности, я думаю, мои заклинания могли бы накрыть нашу армию куполом тишины, может быть, на несколько минут, хотя, если дождь будет достаточно сильным, это поможет. Но, между мной и разведчиками, мы должны быть в состоянии перехватить тех немногих наблюдателей, которых я видел в этом районе. Как я уже сказал, мы атакуем их с такой стороны, которой они, очевидно, не ожидают.       — До такой степени, что мы не наткнемся на какие-нибудь защитные баррикады или что-то подобное? — Спросил Каро, явно ожидая худшего, новолшебник покачал головой.       — Здесь нет никаких баррикад или траншей, защищающих тылы армии. Насколько я знаю, я не заходил ни в одну из сторон от того места, где мы нанесем по ним удар, — с ухмылкой ответил Гарри. — Между этой армией и краем разбросанных лагерей осаждающих ничего нет. Между ними даже нет ничего подобного.       Он заколебался, но, в отличие от Империо, на этот раз Гарри почувствовал нечто такое, что, хотя и не было тем, что он обычно делал, могло оказать влияние гораздо большее, чем просто подвергнуть опасности свою Феа, используя это заклинание. Он озвучил это, а затем продолжил: — Это не совсем благородно, но я думаю, что когда тебя превосходят численностью более чем вчетвером, ты можешь забыть о чести, — сказал Гарри, задумчиво постукивая по пустой миске, стоящей перед ним.       Другие гномы слушали, как он излагал свой план, и многие из них хмурились, а некоторые даже сплевывали в сторону. Но никто из них не стал спорить, что это хорошая идея. Это было просто то, что их не устраивало, так как они почему-то считали его идею о том, чтобы слегка отравить пищу своих врагов, более позорной, чем пытки.       Но Поттера это устраивало. По его мнению, снабжение продовольствием вражеской армии было законной целью во время войны.       Той ночью, отдохнув остаток дня, армия снова двинулась вперед под покровом темноты и дождя, разделившись на группы по тысяче человек, чтобы более бесшумно перебраться через холмы и направиться к Паучьей погибели. Гарри и скауты вышли вперед первой группы, заставив замолчать нескольких рассеянных наблюдателей и позволив Гарри установить защиту на новом месте. Когда каждая группа подходила ближе, Гарри снимал защиту, пропуская их внутрь, а затем устанавливал снова.       Когда прибыла последняя группа, волшебник, все еще чувствовавший себя бодрым, несмотря на ночную работу, снова оставил гномов позади, немного продвинулся на запад, огибая огни ближайших лагерей, находившихся всего в двух лигах от него, а затем приблизился к ним. Накинув мантию-невидимку и наложив заклинание тишины, чтобы заглушить звуки, и еще одно, чтобы заглушить запах, Гарри пробирался сквозь немногочисленные заграждения, которые были на улице в такую ночь.       Так вот, у него не было никаких заклинаний для создания яда или чего-то подобного. Более того, Тауриэль никогда не учила его таким вещам, по крайней мере, когда дело касалось отравления людей. Применение волчьего аконита или других средств защиты, основанных на запахах, вокруг лагеря, когда по какой-то причине они не могли использовать обереги Гарри, да. Указание на грибы, которые оказывали вредное воздействие на желудки людей, которые их ели, да. Явный яд, нет. И это было не совсем то, что он когда-либо планировал для других.       Однако Гарри был поваром. Он был очень хорошим поваром. И он знал, что в блюда, приготовленные на огне, можно добавить множество ингредиентов, которые приведут к получению исключительно неприятных вкусовых ощущений, о которых большинство людей узнают слишком поздно. Мясо, которое испортилось, например, несколько кусочков конины, несколько приправ, добавленных в разное время при приготовлении рагу, пара насекомых. Что-то в этом роде.       Однако на все это ушло времени, гораздо больше, чем он ожидал. Даже в такую дождливую ночь, как эта, вокруг было много людей, слишком много, чтобы он мог просто входить и выходить. Он добрался до четырех лагерей, которые были обращены на север, прежде чем дождь начал стихать. Перед рассветом они увидели еще два лагеря, и он начал возвращаться тем же путем, которым пришел, чтобы воссоединиться с гномами.       Небо оставалось затянутым тучами, и когда из-за горизонта показался Анар, вокруг начал понемногу сгущаться туман.       — Со всем этим я могу наколдовать туман достаточно хорошо, чтобы скрыть наши передвижения как минимум на лигу, но это не будет работать очень долго, учитывая, насколько велика армия и насколько открыта местность, — предупредил Гарри.       — Все в порядке. Нам нужно атаковать их, заставить их отреагировать на нас, чтобы «Паучья погибель» могла отправиться на помощь, и вы подобрались к нам достаточно близко, чтобы застать их врасплох, — ответил Каро.       Волшебник кивнул в ответ и присоединился к гномам, которые двинулись вперед. Его заклинание было способно скрывать их до тех пор, пока они не оказались на расстоянии чуть более лиги от ближайшего лагеря, и в этот момент естественный туман поднялся настолько, что он больше не мог поддерживать пелену тумана вокруг армии. — Скоро они смогут нас увидеть, Каро!       Гном в ответ проревел что-то на кхуздульском. По всей армии различные офицеры начали скандировать то же самое, что они использовали на протяжении всего марша до этого момента, с добавленной строкой по какой-то причине в конце. Эта фраза прозвучала гораздо более воинственно, чем все остальные, но истари было бы трудно объяснить, почему. Что бы ни подразумевала эта фраза, гномы мгновенно ускорили шаг и теперь неслись вперед с такой скоростью, что ему приходилось бежать, чтобы не отстать.       Вскоре сквозь остатки тумана армия увидела ближайший вражеский лагерь, и наоборот. С того места, где Гарри мчался рядом с гномами, он мог видеть, что повсюду бегают люди, однако это был один из лагерей, которые он посетил прошлой ночью. У него не было возможности распространять что-либо невероятно опасное, но он мог почти гарантировать, что вскоре после начала завтрака в туалетах образовались огромные очереди.       Гномы продолжали скандировать, даже доставая оружие, и колонна начала выстраиваться в боевую линию, по три гнома в глубину. Лучники, около двухсот человек, отступили назад, полностью выпав из песни, хотя даже это движение казалось почти хореографическим. Они начали пускать стрелы во врага, пытавшегося выстроиться в боевую линию, еще немного задержав ее.       Затем песня с ревом оборвалась, и практически все гномы в первом ряду метнули свои гарпуны вперед, град смерти обрушился на вражескую армию чуть более чем на сто десять футов, гномы могли метать тяжелые гарпуны дальше, чем любой человек смог бы метнуть их таким же весом.       Поттер не знал, скольких врагов они убили этим первым залпом, но у воинов первого вражеского племени определенно отлегло от сердца, когда они попытались объединиться для защиты от гномов, которые внезапно появились у них за спиной там, где они этого не ожидали.       Прежде чем разрозненные остатки этого отряда успели осознать, что произошло, Каро скомандовал атаку, и гномы ринулись вперед.       Гарри не присоединился к ним. Он не думал, что этот первый лагерь сильно задержит гномов, и вместо этого держался в стороне от битвы, взобравшись на небольшой холм, чтобы наблюдать за двумя ближайшими вражескими лагерями. Они тоже были среди тех, кого он посетил, но один из них на юго-западе, по-видимому, тоже был одним из самых организованных.       Его войска не выстраивались и не бросались немедленно на помощь своим товарищам, как это делали в другом лагере. Скорее, они отступали. — Черт возьми, я ненавижу умных врагов.       Битва во вражеском лагере, ближайшем к тому месту, где сейчас находился волшебник, была яростной, но, учитывая численный перевес на их стороне и то, что враг все еще испытывал проблемы с желудком, а также явную внезапность нападения, означавшую, что лишь немногие из вастаков были вооружены, гномы быстро расправились с ними. Даже другой вражеский лагерь на юго-востоке, приславший помощь, не имел большого значения.       Гарри наблюдал, как группа гномов прервала сражение в лагере, выстраиваясь в боевой порядок, чтобы принять подкрепление. Здесь в ход пошли щиты и колющие копья, и земля снова начала пропитываться кровью.       Чувствуя, что этот аспект битвы пока под контролем, Гарри оглянулся на юго-запад, откуда они ударили по армии, осаждавшей Паучью Погибель. Там, как он и опасался, ближайшее вражеское племя отступило, чтобы присоединиться к своим товарищам. Те, в свою очередь, тоже отступили. Вскоре между двумя лагерями начали собираться более крупные подготовленные силы.       Волшебник подождал немного, пока не убедился, что эти силы достаточно велики, чтобы угрожать войску гномов, а затем бросился в суматоху, все еще продолжавшуюся в лагере, в поисках одного из командиров. Он нашел Проли, заместителя Каро по командованию силами «Безумия Варни», и крикнул: — Враг справа от нас организуется! Левый фланг пока выглядит неплохо, но нам нужно снова сформировать армию!       Стойкий гном кивнул, прежде чем вытащить рог, заставив Гарри сардонически отметить, что и вастаки, и камненоги использовали один и тот же способ общения в бою. Он несколько раз подул в него, и гномы вокруг него прекратили свои занятия. Вскоре несколько офицеров начали выкрикивать приказы, и из каждых пяти трое гномов прекратили сражение внутри лагеря, перейдя на правый фланг.       Каро был среди тех, кто покинул лагерь быстрее, и он выкрикивал команды на кхуздульском, заставляя своих людей построиться в плотную линию по четыре человека, лицом к направлению приближающейся вражеской армии. Он взглянул на Гарри, который присоединился к нему, и указал на землю. — Стену, — приказал он.       — Я бы съязвил что-нибудь насчет требования «пожалуйста», но это может случиться позже, — фыркнул Гарри, прежде чем наклониться и коснуться земли. Перед гномами выросла стена из камня и грязи, и Поттер слегка поморщился от этого усилия. Махалу не нравились изменения, которые мет внес в его землю с помощью магии, но, по крайней мере, это было относительно небольшое изменение. Стена образовывала довольно большой полукруг, внешний изгиб которого был обращен к приближающимся силам противника.       Враг не бросился на них в беспорядке, и, похоже, его не удивило использование Гарри магии. Вместо этого, когда они пробирались через самый юго-западный лагерь, они остановились и обратились к своим. Это позволило гномам запрыгнуть на боевую ступеньку, которую Гарри выковал в стене, и позволило Гарри более внимательно рассмотреть вастаков.       В то время как вастаки-стрелки и отряд, посланный разнести ферму, были легкой пехотой, эти были тяжелыми пехотинцами, во многом похожими на гномов. К счастью, вастаки, казалось, были не так хорошо экипированы во всех отношениях. В этом отряде были десятки, а может быть, и сотни воинов, у которых были щиты в виде змеев, тяжелые чешуйчатые кольчуги в дополнение к тяжелым шлемам, длинные копья и мечи, но большинство из них, похоже, держали в руках булавы странной конструкции и не имели щитов. Почти как кирки гномов, эти булавы имели четыре тяжелых шипа, а не ряд шипов поменьше вокруг наконечника, и Гарри предположил, что они были предназначены для того, чтобы пробивать броню. Кольчуг в этом пехотном отряде также было больше, чем Гарри видел в большинстве армий за пределами Безумия Варни.       Когда они приблизились, вастаки выстроились в некое подобие стены из щитов. Она была не очень плотной, но, тем не менее, это была стена из щитов, и воздушные змеи защищали их от огня гномьих лучников, даже если их собственные лучники начинали отстреливаться. Гномы начали падать, пораженные стрелами, которые попадали им в лица, или с пробитыми руками и ногами. Все больше вражеских лучников падали под их огнем, и Гарри решил, что увидел достаточно.       Нацелившись на одну группу лучников, Гарри нанес удар режущим заклинанием, которое разрубило пополам больше половины лучников из этой компании. На таком расстоянии для этого потребовалось значительно более мощное режущее заклинание, но это, безусловно, уравняло шансы в стрельбе лучников. Это также заставило вражескую армию остановиться на месте больше, чем то, что он построил стену из ниоткуда. Многие из них повернулись, чтобы посмотреть на то место, где только что были их лучники, а затем на Поттера, и их движение замедлилось.       Раздался какой-то крик на их родном языке, заставивший Гарри слегка зарычать. — Я действительно хотел бы, чтобы вы все не были так фанатичны из-за того, что я не изучаю ваш язык, — проворчал он, прежде чем нацелиться на воина Кровавой Руки, стоявшего под знаменем с изображением каких-то оленьих рогов. Мужчина и знамя упали, когда стрела Гарри попала мужчине прямо в голову, полностью снеся ее, несмотря на его броню.       Несмотря на потерю местного командира, враг не сломался. Действительно, все больше их войск начало формироваться за медленно формирующейся линией щитов, а затем далеко за линией фронта кто-то поднял сигнальный флаг.       — Ра-а-а-а! — Враги бросились в атаку, десятки из них, затем сотни, остановились на мгновение, чтобы метнуть копья, а затем выхватили мечи и булавы и бросились вперед. Первый залп попал в щиты дварфов, убив нескольких человек на стене, но большинство на секунду спряталось за ними, как только враг начал останавливать свои копья. Теперь они поднялись на нижнюю боевую ступень и начали метать свои собственные ответные стрелы.       Истерлинги падали, мертвые и раненые, их топтали их же собратья, а затем раздался громкий гулкий звук, когда армии сошлись вместе. Гномы удерживали оборону, благодаря тому, что стена защищала их нижнюю часть тела, а их собственная сила легко позволяла им держаться.       Истерлинги начали рассредоточиваться, но прежде чем они смогли прорвать позиции гномов, из вражеского лагеря позади них вышли еще несколько бородочей, закончив свою работу внутри. Они выстроились по обе стороны полукруглой стены, которую воздвиг Гарри, и Гарри быстро соорудил перед ними не стену, а скорее ров.       Этим он открыл огонь под несколькими противниками, отбросив их на несколько футов вниз, ломая ноги и лодыжки и замедляя попытку окружения. К тому времени, как враг преодолел это, гномы полностью построились, и оставшиеся вастаки, которые двигались в этом направлении гораздо менее организованно, чем в их первом броске к стене, оказались лицом к лицу с гномами, не имея за спиной никакого толчка. Десятки людей начали падать, но все больше племен формировалось дальше, вокруг блокады вокруг Паучьей погибели.       Вернувшись туда, где на стене стоял Каро, Поттер высунул голову из-за края и осмотрел местность за линией фронта, когда последние облака над ним рассеялись. Он ухмыльнулся, а затем поднял руку, призывая к своей связи с Ариен, владычицей солнца. Солнечный луч упал на него, соединившись на кончиках пальцев, и, как в битве у Одинокой горы, он взмахнул этими пальцами наружу.       На этот раз его целью была не орда троллей и орков, а люди. Однако это не имело никакого значения для его заклинания, которое сотнями пронзало людей насквозь. От усилия Гарри немного споткнулся, но быстро выпрямился.       Вражеская армия отступила. В отличие от орков, гоблинов и троллей, армии людей были подвержены потерям, даже такие фанатичные и организованные, какими казались истерлинги. Особенно если учесть потери, понесенные таким способом, как магия. Большинство нападавших не отступили, но даже элитные воины Кровавой Руки споткнулись, оглядываясь через плечо на то место, где только что было подкрепление.       Несмотря на это, вастаки быстро набрались храбрости и двинулись вперед.       Теперь Гарри начал использовать заклинания Бомбарды, швыряя их вниз, в гущу истерлингов, подальше от стены. Таким образом, он помог гномским лучникам некоторое время сохранять монополию, но вскоре враг начал слишком сильно продвигаться вперед, и с каждым разом появлялось все больше лучников. Потери начали расти, несмотря на все усилия волшебника, по мере того, как все больше вастаков организованными группами достигали линии фронта гномов.       Поспешное создание Гарри оборонительной позиции продолжало сослуживать им хорошую службу, как и дисциплина и навыки самих гномов. Однако, в отличие от кольчуг Длиннобородых и гамбезонов из Черного замка, гамбезоны и нагрудные пластины камнелапых не были лучшей защитой от оружия их врагов. Шипастые булавы вонзались то тут, то там, пробивая нагрудные пластины, если враг наносил по ним достаточно сильные удары, хотя вастакам было гораздо легче пробивать шлемы, руки и щиты.       Наблюдая за тем, как группа из пяти гномов одновременно обрушилась на них с особенно сильным натиском, Гарри уже собирался использовать заклинание, чтобы убрать вастаков с импровизированной стены, но гномы быстро подались назад, вытеснив вастаков и вернув им позицию на боевом рубеже.       И все же Поттер понимал, что гномам приходится нелегко, и, создавая свою собственную маленькую смотровую площадку, он задавался вопросом, не откусили ли они здесь больше, чем могут прожевать. Со своего нового наблюдательного пункта Гарри снова и снова запускал заклинания в атакующих истерлингов, прежде чем заметил что-то вдалеке.       У самых крупных племен внутри их лагерей были небольшие насыпи, на вершине которых возвышалось нечто похожее на башню для флага, которая использовала флаги скорее для подачи сигналов, чем просто для объявления о присутствии здесь этого клана. Лишь немногие из них были достаточно близко, чтобы Гарри смог разглядеть флаги, о которых шла речь, но теперь он наблюдал, как одна из сигнальных вышек внезапно рухнула.       — Смотрите! Там происходит что-то еще, — крикнул он ближайшему офицеру-гному, Каро остался стоять впереди на стене. Этот гном, с другой стороны, баюкал то, что выглядело как сильно сломанная, кровоточащая рука.       Гном посмотрел в ту сторону, куда указывал Гарри, и мрачно кивнул. — Армия Паучьей погибели сделала свой ход. Я не сомневаюсь, что здесь есть множество скрытых туннелей, тайных переходов, по которым они могли бы выйти из-за своих укреплений. Теперь они в обороне врага.       Это быстро подтвердилось. На линии осады вокруг Паучьей погибели небольшие отряды от пятидесяти до ста дворфов пробирались по туннелям, которые до этого момента оставались неиспользуемыми, в надежде, что к их осажденному дому придет помощь.       Эти силы рассеялись по лагерям, сжигая, разрушая, убивая всех, кто попадался им на пути. Они быстро оказались втянутыми в более чем дюжину небольших сражений, и несколько экспедиций были уничтожены, но другие остались живы, и их быстро усилили новыми гномами.       В то же время из-за стены Паучьей погибели стали появляться все новые и новые гномы, спускавшиеся по веревкам. Там, на земле, они быстро выстроились в настоящую боевую линию и двинулись вниз.       Вскоре войска генерала Кромтуаха по всему фронту оказались под ударом, и Гарри проревел эту новость во всю глотку, чтобы подбодрить стоунфутских воинов. Они с энтузиазмом взялись за дело, выкрикивая боевые кличи: — Барук Казад! Казад ай-мену! — и еще какие-то крики на кхуздульском, смысл которых ускользнул от Гарри, но, казалось, еще больше воодушевил гномов.       Рубили короткими топориками, кололи копьями, молотили булавами, и битва превратилась в бойню на качелях вокруг Гарри и армии, с которой он путешествовал, к которой он быстро присоединился, разбивая вдребезги любую группу Кровавых Рук или более организованную группу вастаков, которую он заметил, включая множество групп лучников.       Когда он отступил назад и посмотрел за пределы непосредственного сражения, Гарри увидел, что вооруженные силы из Гибели уже заняли одну из оборонительных позиций, перелезая через деревянные баррикады и стены с шипами. При этом они понесли потери, но благодаря тому, что часть мужчин из соседнего племени была отведена в сторону, они смогли сокрушить врага в тот момент, оказавшись среди врагов с другой стороны, как это уже сделали их группы проникновения.       Таким образом, внимание вражеского командира было разделено на три части. Одним из них был враг, который внезапно появился у него за спиной, и ему уже удалось полностью разгромить по меньшей мере два лагеря, лишить нескольких бойцов оружия и теперь сковывал значительную часть его армии, которую он смог подготовить и направить в их направлении. Хуже того, были сообщения о том, что один чародей весьма расточительно использовал свою магию. Это нападение уже стоило ему тысячи воинов.       Вторым способом нападения была внутренняя угроза, исходившая от сотен сильных дварфов, разбросанных по его столь же разбросанному лагерю, нападавших в местах, о которых он и не подозревал, и где его народ не был к этому готов. Эти группы нарушали связь истерлингов, разрушали сигнальные вышки и поджигали столько лагерей, сколько могли, привлекая на свою сторону еще больше его людей, большинству из которых еще предстояло вооружиться или хотя бы надеть настоящую броню.       Последней угрозой была сила, исходящая от Паучьей Погибели. Тот, по крайней мере, нанес удар по его армии в подготовленной обороне, но это вынудило его оставить эти силы там, где они были, вместо того, чтобы перебросить их, чтобы помочь подкрепить силы, уже задействованные волшебником и другим формированием Камненогов.       Что еще хуже для вражеского командира, днем ранее он отправил войско численностью в двенадцать тысяч человек в попытке найти и сковать армию с запада. Та самая армия, которая каким-то образом прошла сотни лиг на север и запад, чтобы затем напасть на его армию так, что ни один из его стрелков не заметил ее, пока она уже не приблизилась для атаки.       Кромтуах пытался. Он изо всех сил старался организовать оборону, но работа, проделанная Гарри прошлой ночью, вкупе с новыми нападавшими из его собственного лагеря, привели к тому, что его команда начала распадаться. Кромтуах не тренировал свою армию так хорошо, как Ауктар, и теперь почти каждое племя начало сражаться самостоятельно против захватчиков своего личного лагеря. Только те лагеря, которые уже начали бороться с этими захватчиками, подчинялись его приказам.       Из-за этого то подкрепление, которое было отправлено на битву против Гарри, начало убывать, позволив гномам получить некоторую передышку и перейти в атаку.       Каро почувствовал это в тот момент, когда вастаки, стоявшие перед их позициями, начали терять темп, когда вражеский командир, где бы он ни находился в другом месте вдоль полукруглых линий осады, начал терять контроль. — Гарри! — крикнул он. — По моему сигналу разрушай стену!       Вслед за этим приказом он проревел серию команд, и каждый третий гном отступил от строя, вытаскивая из-за спины свои метательные гарпуны. Они швырнули их в лицо нападавшим, а затем гномы двинулись вперед, когда Гарри уменьшил стену, превратив ее обратно в травянистую площадку, которой она была раньше.       Гномы отступили на шаг, нанося удары, но вастаки устояли, отступая медленно и с хорошей координацией. Через два шага булавы и мечи продолжали обмениваться ударами, и люди с обеих сторон падали. Три шага, и враг сломался.       Фанатизм мог завести вас только так далеко, и это уже сказалось на более ранних заклинаниях Гарри. Теперь, когда Гарри присоединился к строю гномов, нанося удары над их головами и обрушивая заклинания прямо на вражеский строй на расстоянии вытянутой руки, Кровавые Руки начали терять контроль над своими товарищами. Сами Кровавые Руки остались, сплотившись, даже когда остальная часть войска отступила, но они были разбиты, не в силах сдержать более нескольких сотен гномов по ту сторону линии фронта, когда Каро выкрикнул очередную команду и его люди бросились в погоню, рубя убегающих вастаков сзади.       Когда они добрались до них, Каро выкрикнул еще несколько приказов, заставив своих людей обогнуть два следующих племенных лагеря и врезаться в другой отряд из нескольких тысяч вастаков с другой стороны второго лагеря. Они построились, но, по-видимому, не знали, что делать, или не желали присоединяться к нападению на войско Камненогов после того, как волшебник уничтожил первоначальную группу подкрепления.       Группа истерлингов смогла выпустить один залп метательных копий по приближающимся гномам, но армия камненогов даже не остановилась, несмотря на то, что десятки из них полегли. Они врезались во вражеские войска, и впервые одно сформированное вражеское войско столкнулось лицом к лицу с другим без какой-либо оборонительной позиции с обеих сторон. Однако у гномов было численное превосходство, и их атака придала им импульс, позволив им разрушить стену из щитов врагов, несмотря на то, что эта стена была создана, к удивлению Гарри, в основном из воинов Кровавой Руки.       Гарри не стал вступать в бой с остальными гномами, поскольку с того самого момента, как он увидел этот небольшой отряд, он знал, что Каро и другие смогут одолеть их. Он обошел это сражение стороной и, когда увидел, что к ним приближается еще один отряд, немедленно начал атаковать его заклинаниями Бомбарды. Врагу еще предстояло сомкнуть ряды в боевой порядок, так что его атаки на самом деле убивали не так уж много нападавших одна за другой, но они все равно попадали и все равно начинали деморализовывать противника.       Мгновение спустя некоторые из них повернулись, чтобы отступить, но воины Кровавой Руки с новыми силами начали убивать своих товарищей. Один что-то крикнул, какой-то приказ продолжать наступление, но через мгновение потерял голову от режущего заклинания, которое также забрызгало внутренностями людей вокруг него.       Без возвышенности, с которой можно было бы лучше видеть местность вокруг Паучьей Погибели и позиции осаждающих, Гарри никак не мог знать, что к этому моменту силы, выходящие непосредственно из Паучьей Погибели, прорвались через оборонительные рубежи и вышли за их пределы. Как и то, что некоторые из сражающихся сил, несмотря на то, что еще больше было уничтожено, начали вырываться из различных лагерей и объединяться в свои собственные, меньшие по численности, но все еще смертоносные силы.       Хотя на стороне вастаков все еще было численное превосходство, теперь они сражались как разрозненные племена, и Кромтуах понял, что битва проиграна. Помня об этом, он отправил всадников, всех оставшихся у него всадников, прямо на восток, к резервной армии. Он, с другой стороны, не пошел с ними. Лорд Кромтуах собрал силы своего собственного племени, и вскоре это войско численностью в девять тысяч человек появилось перед появившимся низкорослым войском и атаковало тыл его армии.       Гарри увидел, что они приближаются, и быстро отступил, выкрикнув предупреждение Каро и другим гномам, а сам вступил в рукопашную схватку, которая происходила в очередном вражеском лагере. На то, чтобы вырваться из этой рукопашной схватки, потребовалось время, но в конце концов они отошли от лагеря и выстроились в линию, чтобы встретить врага. К этому моменту ни у кого из камненогов больше не было гарпунов, и Поттер наблюдал, как более дюжины из них пали под ударами вражеских копий, прежде чем враг бросился в атаку. В этот момент в воздух взвился еще один град дротиков.       Тем не менее, пока они это делали, Гарри занял позицию, откуда мог видеть значительную часть вражеского строя. Солнце все еще стояло высоко в небе, и последняя грозовая туча превратилась в далекое воспоминание. Еще раз призвав на помощь свою связь с Ариэн, он снова нанес удар своим лазероподобным заклинанием.       Это вывело из строя вражескую пехоту и, хотя Гарри этого не осознавал, также унесло жизнь вражеского командира. После этого удара девять тысяч превратились в шесть тысяч, и, хотя гномы все еще несли тяжелые потери, они по-прежнему были лучшими воинами вастаков.       Отряд лазутчиков атаковал через несколько мгновений после начала битвы, а еще через несколько мгновений к ним присоединились другие, и оба ударили врагу в тыл. Это еще больше отвлекло внимание противника. Падали новые люди, и Каро выкрикивала команды, заставляя гномов снова и снова наступать.       Однако эти силы не были сломлены, а лишь медленно отступали. Их продолжали подкреплять небольшие группы, подходившие к ним из разбросанных по территории племен лагерей. Не эта часть сражения окончательно разрушила все надежды истерлингов на победу в этой битве.       Эта честь принадлежала армии Паучьей погибели, которая, прорвав внутреннюю оборону окружения вокруг их крепости, обрушивалась на вражеские лагеря один за другим, уничтожая их, убивая тысячи в небольших, коротких сражениях. К тому времени, как они уничтожили четвертое племя, остальные, находившиеся к югу и западу от Паучьей погибели, начали разбегаться, их боевой дух был подорван до такой степени, что эти силы перестали сражаться, и многим из них еще предстояло вступить в бой не только с командами проникновения.       Но без общего командования остались только Кровавые руки, которые пытались навести порядок. Это не сработало. Лишь несколько разрозненных Кровавых Рук смогли добиться достаточного уважения, чтобы остановить массовое бегство, но этого было недостаточно, чтобы воссоздать командную структуру армии. Некоторые устремились на звуки боя, другие пытались просто контролировать отступление. И все это время роты проникновения продолжали сражаться в разбросанных по всему периметру линии осады очагах.       Вскоре после того, как вражеский командир погиб от заклинания Гарри, воинство из «Паучьей погибели» переместилось. Две трети их сил повернулись к своим сражающимся товарищам, продолжая уничтожать меньшие силы противника одно за другим, в то время как другая треть осталась позади, чтобы прикрывать их тыл от любых других сил, расположенных по периметру окружения, защищая от любого организованного нападения остальной армии вастаков. Эти силы столкнулись с жестким натиском, но со стороны небольших групп врагов, возглавляемых Кровавыми Руками или полностью состоящих из них. Они понесли тяжелые потери, но сумели удержать эту позицию, позволив силам Паучьей погибели в конце концов вступить в ожесточенную битву, развернувшуюся вокруг армии, пришедшей на помощь.       Волшебник не знал, как долго они продолжали сражаться. Он присоединился к сражающимся на передовой после своего последнего заклинания, его магия подсказала ему, что ему нужно немного отдохнуть от тяжелой магической работы. Но вскоре он услышал впереди крики гномов, сопровождаемые звуками горнов. И, наконец, даже Окровавленные Руки начали терять какую-либо связь, их потянуло в разные стороны.       На то, чтобы собрать их воедино, по-прежнему уходила вечность. Каждый третий из этой группы был Кровавой Рукой, а остальные были почти так же хорошо экипированы. Они сражались и погибли на месте, забрав с собой множество гномов, но в конце концов даже величайшие из их воинов пали, позволив двум армиям Камненогов встретиться.       Гарри выронил Меч Гриффиндора и покачал головой, глядя на горящие костры в соседнем лагере, на мертвых, разбросанных по всей округе. Среди сотен тел были десятки мертвых гномов, и он медленно покачал головой, глядя туда, где стоял Каро, его лицо было покрыто синяками, одна рука безвольно свисала вдоль тела.       Он понятия не имел, что сказать, но, к счастью, гном, который только что приказал своим людям присоединиться к армии Паучьей погибели, казалось, понял. — Выигранная битва — это самое ужасное, что можно вообразить, Гарри Поттер, за исключением проигранной битвы. Мы победили, и наши владения уцелели. Это все, на что мы можем надеяться. Мы просто должны продолжать двигаться вперед, завершить сегодняшнюю работу и двигаться дальше.       Волшебник медленно покачал головой, глядя на тысячи людей, которых он убил в этот день, глядя поверх голов армии из «Паучьей погибели», даже когда она повернулась, чтобы вернуться тем же путем, каким пришла. Все это время небольшой отряд охраны, находившийся в тылу войска Каро, оставался в основном нетронутым. По какой-то причине, возможно, из-за того, что они снабдили большую часть войска, отправленного на поиски объединенного войска Дома Камненогов, лагеря к юго-западу от первого лагеря, на который они напали, так и не смогли собрать достаточно сил, чтобы выбить их оттуда.       — Возможно, ты и прав, но это не заставляет меня меньше желать лучшего, — возразил Гарри. — А пока, позволь мне осмотреть твою руку и лицо. Затем нам нужно посмотреть, сможем ли мы найти каких-нибудь пленных в этом кошмаре. Нам все еще нужно больше информации о наших врагах, Каро, особенно на более широком фронте, и, возможно, после такой битвы, как эта, больше из них захотят поговорить.