Под светом тысячи свёзд

— Ммм, вкусно. Не так, конечно, как у вас, но тоже очень даже. Хочешь? — Мин помахал перед носом Гука пирожным в виде пениса. В местном кафе он накупил целую кучу всевозможных «тематических» вкусняшек и теперь довольно уминал их на пассажирском сиденье рядом. — Убери, — равнодушно ответил Чон, даже не повернувшись к нему. — Тут крем внутри, — Мин втянул кончик пирожного в рот и издал пошлейший звук, вытягивая белую жидкость из теста. Чон лишь крепче сжал руль. — Ты слишком серьёзно к этому относишься. У тебя, наверное, строгие родители? — спросил Юн, доставая из пакета воду. — Пить будешь? — Да, спасибо! Мин протянул ему открытую бутылку и на пару секунд выпал из реальности, засмотревшись на то, как двигается кадык на слегка закинутой шее парня. Он прикусил губу, представляя, как целует и вылизывает влажную солоноватую кожу, отчего мелкие мурашки покрыли руки и легкая дрожь прошла по всему телу. Гук повернулся, чтобы отдать полупустую бутылку и заметил это. — Тебе холодно? Давай кондей выключим. — Нет, все нормально. Что ты думаешь про косвенные поцелуи? — спросил он, прикладываясь к бутылке, из которой только что пил Гук. — Бред. — Хм, возможно, если человек тебе безразличен. Ты не ответил на мой вопрос про родителей. — Ты угадал, меня довольно жёстко воспитывали. — Не повезло. — Я так не думаю. — Ну, ещё бы. Меня вот практически никак не воспитывали. Гук бросил на него вопросительный взгляд. — Ну, мои родители уверены, что ребёнка нужно воспитывать только своим примером и ни в чём нельзя ограничивать, — Мин хмыкнул. — Очень удобно, когда совсем нет времени на возню с сыном. — То есть, тебе ничего не запрещали и никогда ничего не заставляли делать? — у Гука это не укладывалось в голове. — Ага. Сколько себя помню, они относились ко мне, как к равному. Всегда говорили, что доверяют и надеются на меня. Как-то не хочется их подводить. Я их очень уважаю, они у меня офигенные чуваки. Отец руководит IT-отделом в одной крупной фирме, а мама — журналист на местном телевидении. Я тоже буду журналистом, она мне помогла с практикой. Её хороший знакомый работает в нашей городской газете, он возьмет меня под свой патронаж. Послезавтра я начинаю работать там. Ну, понятно, что сначала мне никто статьи писать не доверит, буду у него на подхвате. Ты себе не представляешь, как мне невтерпёж. Мин говорил с таким воодушевление, что Гук даже позавидовал ему. Сам он всегда был под контролем и до совершеннолетия дед почти всё решал за него, особо не интересуясь мнением внука. Чон нахмурился, пытаясь представить, как это делать только то, что хочешь. — Что? Не одобряешь? — Юнги внимательно всматривался в застывшее лицо своего проводника. — Мне кажется, такая вседозволенность может быть опасна. — Ну, ты ещё скажи, что я такой из-за этого. — Что? Нет, тогда бы я… — Гук запнулся. — Ты, что? — Мин сузил глаза и придвинулся поближе. — Ничего, — выпалил в одну секунду покрасневший парень, — меня воспитывал дедушка. — Ты — сирота? Обычно чужая жалось только раздражала Гука, но удивлённо-испуганные глаза Юнги не вызвали обычной озлобленности. Чон тяжело вздохнул: — Моя мама умерла спустя несколько дней после моего рождения. Отцу было очень тяжело смирится с этим… Ну, в общем, дедушка забрал меня к себе на Чеджу, тогда ещё была жива бабушка, они меня и воспитали. — Я не понимаю. Ты совсем не общаешься с отцом? — Мы созваниваемся иногда. Теперь пришла очередь Юнги сморщить лоб и задуматься. В машине повисло неприятное молчание. Мин нервно кусал ноготь на большом пальце и изредка бросал сочувствующие взгляды на Гука, а тот с каменным лицом смотрел на дорогу, вспоминая день своего десятилетия. Тогда он весь день прождал отца, который приехал уже очень поздно, вручил ему коробку с подарком, потрепал по волосам и велел идти спать. Насупившись, Гук молча кивнул и пошёл наверх в свою комнату. Ему было очень обидно, поэтому он уселся на верхней ступеньке, откуда было хорошо слышен разговор деда и отца. — Он спрашивал про тебя весь день. Неужели нельзя было пораньше приехать? — в голосе деда не было упрека, скорее усталость. — Не начинайте, — раздражённо ответил отец. — Прошло десять лет. Ты должен найти в себе силы. Ради Мей. — Вы думаете, я не пытался? Но каждый раз, когда я вижу её глаза на его лице вся моя боль возвращается с новой силой. Врачи запрещали, но она обманула меня. Мне нужна была только она… — голос мужчины сорвался. — Мальчику нужен отец, — возразил дед. — Но мне сын не нужен. Они замолчали, а Гук как можно тише встал с лесенки и поплёлся к себе в комнату. С тех пор он никогда не ждал отца. Спустя пару лет он познакомил его с новой женой, а ещё через три года у них родилась девочка. Похоже, это заставило отца отпустить прошлое, он даже попытался наладить отношения с Гуком и пригласил его жить в их большой дом в Сеуле. Но Гук отказался: во-первых, он не мог бросить деда одного, а во-вторых, к тому времени он хотел только одного — доказать отцу, что он в нём не нуждается. — Ты не виноват, — наконец прервал молчание Мин. Гук резко и удивлённо обернулся на него. — Что? — Я не знаю, что там в голове у твоего отца, но ты не виноват и я уверен, он сто раз пожалеет о том, что бросил тебя. Гук ошарашенно отвернулся от него, не веря своим ушам. Каким-то удивительным образом этому практически незнакомому парню удалось сказать ему то, что он хотел услышать от своих родных всю свою жизнь. Это было так странно, что он не нашёл, что ответить и лишь молча кивнул. Юнги, похоже, больше ничего и не было нужно, он доверчиво улыбнулся и уставился в окно. — Ой, смотри, указатель, — выкрикнул он, вытягивая руку. — Да, нам нужно будет оставить машину на стоянке и пройтись пешком, — подтвердил Гук, радуясь, что не нужно продолжать неприятный разговор. — У тебя есть какая-нибудь кофта? В пещере не жарко. — Да я не мерзлявый, не хочу тащить с собой барахло. — Возьми, я серьёзно. Гук порылся в своей сумке и достал из неё толстовку. — Успокойся ты, ничего со мной не будет, наоборот, даже хорошо, что там прохладненько. Спустя десять минут проведенных в пещере, Гук клял себя последними словами за то, что не заставил его взять кофту, а ещё больше, что согласился на эту поездку. Юнги начал жалостливо ныть, как только они спустились. — Какого чёрта я согласился? Чон, мне страшно, — парень цеплялся Гуку в руку и недовольно крутил головой в своей идиотской панаме. — Не видно ещё нихера. Что тут смотреть-то? Какая-то огромная каменная кишка. — Вообще-то Манчжангуль — самый большой в мире лавовый туннель и находится под охраной ЮНЕСКО, — обиженно прошипел Гук, наклоняясь к нему. Почувствовав теплое дыхание на коже, Мин непроизвольно потянулся вперед. — Тепленький, — пропищал он. Рыкнув, Гук расстегнул толстовку, собираясь отдать её Юнги. Поняв это, Мин тут же отступил на пару шагов. — Нет, всё нормально, пошли уже вперёд, чего там? Камень вроде какой-то? — Лавовая скала, вообще-то… — Что, блять? — взвизгнул Юнги, услышав, как проходящий мимо мужчина что-то сказал про летучих мышей. — Гуки, только не говори, что тут водятся эти твари? — прошептал Мин, обняв себя руками. — Водятся, — честно ответил Чон, пряча улыбку, — а еще какой-то эндемичный вид пауков. — Да ну нахуй, я пошёл отсюда. Мин решительно повернул обратно, но был резко притянул сильными руками и так и замер, согретый в горячих объятиях. — Со мной тебе нечего бояться, — прошептал Гук ему на ухо. Почему-то хотелось верить и не хотелось отпускать руки, которые уверенно легли на его впалый живот. По позвоночнику пробежала приятная судорога, растекаясь теплом внизу, но не от холода, а от лёгкого возбуждения. К его сожалению, Гук принял её за озноб, поэтому всё-таки стянул с себя толстовку и накинул на худые плечи. Застегнув бегунок под подбородком, он накинул сверху панамы капюшон и затянул завязки, умиляясь тому, как мило выглядит парень. — Пошли уже, нужно двигаться, чтобы не замёрзнуть, — сказал он, слегка нажимая пальцем на кончик маленького носа. Недовольно шлёпнув его по руке, Мин гордо вскинул голову и пошёл вперёд, но, буквально через пару секунд, снова схватил Гука под локоть. — Я что-то слышал, что-то шуршало, как крылья, — проскулил он. — Да успокойся ты, мыши в той части пещеры, которая закрыта для туристов. — Точно? — Да. В пещере Юнги не понравилось абсолютно: темно, холодно, сыро, под ногами хлюпало. Он постоянно вглядывался в свод, ожидая нападения мелких летучих вурдалаков, и только теплая ладонь Гука, в которой грелась его, скрашивала это сомнительное мероприятие. Пройдя около километра, они, наконец, вышли к подсвеченной разноцветными фонариками скале. К этому времени Гук тоже замёрз. Взглянув на него, Мин заметил, как посинели плотно сжатые губы. Он виновато насупился и расстегнул кофту. — Согрейся, мне нормально, — сказал он, возвращая кофту. Соблазн был слишком велик, Гук быстро надел её, но не стал застёгивать, а обнял Юнги и соединил края кофты у него за спиной. — Согреюсь и пойдем обратно, — сказал он ему в макушку. Они стояли на приличном расстоянии от возвышающегося сгустка лавы, в полутьме, поэтому никто особо не обращал внимания на обнимающуюся парочку. — А знаешь, мне тут даже начинает нравиться, — прошептал Мин, мило сопя в шею Гука. Чон только крепче прижал его к себе и глубоко вздохнул. Юнги осторожно провел ладонями по спине и поднял лицо, холодные губы Гука были слишком близко. Слишком, чтобы удержаться и не попробовать их на вкус и согреть своими. К разочарованию Юнги, парень не ответил. Он несколько секунд подождал, но целовать его было все равно, что облизывать сталактит. — Прости, я не должен был, — Мин виновато отступил, разрывая тёплые объятия. — Такого больше не повториться.