Под светом тысячи свёзд

Это тупо, но я не могу остановиться. Раз за разом набираю твой номер и слушаю гудки. Знаю, сам виноват. Хотел сделать сюрприз, всё распланировал, но ты же никогда не вписываешься в мои планы. С чего я решил, что сегодня будет по-другому? В отчаянии обвожу взглядом номер, сколько я уже тут? Часа два. Подхожу к красиво сервированному столу, ужин давно остыл. Наливаю в бокал лучшего вина, чтобы хоть немного сбросить напряжение. Меня трясёт от беспокойства. В голову лезут дурацкие мысли. Вдруг ты в опасности? Ты слишком далеко заходишь в своих журналистских расследованиях. Рано или поздно, ты нарвёшься на опасных людей. Твоя бесшабашная смелость пугает меня. Я должен прекратить это. Снова набираю номер. Сердце падает куда-то в район желудка, когда, наконец, слышу твоё пьяное «Гук-и?». Убью, но сначала жёстко выебу. — Где ты? — бешено рявкаю в трубку. В ответ слышу только невменяемое хихиканье и ещё чей-то чужой голос. — Чёрт возьми, Мин Юнги, отвечай мне, — старюсь не кричать, боюсь, что снова отрубишься. — Подожди, тут шумно, выйду. — Ты в каком-то баре, слышу музыку, которая затихает, после стука двери. — Господи, сколько тут пропущенных. Ты в своём уме? Зачем столько звонить? — Скинь мне точку, я заберу тебя, — ещё немного и я раздавлю телефон. Слышу, как ты шумно выдыхаешь, снова куришь. — Почему не предупредил, что приедешь? — Хотел сделать сюрприз. Молчишь. Я схожу с ума. Я знаю, ты обижен, мы не виделись больше месяца. Но я вырвался, как только у меня появилось несколько свободных часов. — Юнги, — шепчу в трубку, — ну, же малыш, я так скучал, ты нужен мне. Хватаю воздух, как утопающий, когда вижу сообщение с точкой геолакации. Вызываю такси, пихаю водителю ненормально большую купюру, чтобы он гнал, как мог. Пытаюсь отвлечься от мыслей о тебе. Жалкие попытки. Ты всегда в моей голове. За окном мелькают огни ночного города. Твоего города. Города, который ты всё никак не хочешь оставить. Я ненавижу его и хочу стереть с лица земли. Он держит тебя. Тут твоя семья, работа, коллеги, блядский Пак Чимин — друг, которому ты всё рассказываешь. Даже обо мне. Ведь ему ты доверяешь, а мне — нет. Когда это произошло? Когда ты стал отдаляться? Ты говоришь, что я изменился. Наверное, ты прав. Всё, что осталось от того двадцатилетнего парня, с которым ты встретился на Чеджу — это любовь к тебе. Розовые очки давно разбиты жестокой реальностью взрослого мира. Я всё еще хочу изменить его, но понимаю, что для этого нужно стать таким же, как те, кто им управляют. Почему ты никак не поймешь это? Почему продолжаешь упираться? Хотя без упрямства ты не был бы собой. Ты единственный, кто говорит мне правду. Не заискиваешь и не хитришь, не льстишь и не пресмыкаешься, как все те, что окружают меня. Тебе не нравится, что я пошёл на сделку с отцом. Ты обвиняешь меня в том, что я предал свои принципы. Я устал доказывать тебе, что это не так. Ты злишься и материшь меня, но стоит нам оказаться рядом, стоит поцеловать тебя и снова таешь. Я должен выдрать тебя из этого города или окончательно потеряю. Я увезу тебя. Приказываю водителю ждать, захожу в небольшой бар. Ты сидишь у стойки в компании двух мужчин. Одного я знаю — Пак — ты подружился с ним, когда начал стажироваться и познакомил нас, когда я приезжал. Как бы я хотел навсегда стереть улыбку с его смазливого пухлощёкого хрюкальца и переломать маленькие ручонки, чтобы он перестал цепляться ими за тебя. Ты смеёшься, если я прошу не позволять ему распускать руки и говоришь, что он просто очень тактильный. Сука, он просто он лапает тебя. Мрррразь. Вот и сейчас, он висит на тебе и хохочет, уткнувшись в плечо. Сжимаю кулаки, до дрожи хочу подойти и отпихнуть его, держусь на честном слове. Второй намного старше вас, за тридцать точно, может, даже больше, но издалека непонятно. Красивый, похож на какую-то знаменитость, высокий, широкоплечий, с удивительно приятными чертами лица, но взгляд жесткий, холодный, расчётливый. Делаю его фото. Я чувствую опасность и не хочу подходить. Мне не нравится, как он смотрит на тебя. Я боюсь сорваться. Набираю тебе сообщение, вижу, что ты прочитал. Сползаешь с высокого стула, хлопаешь Чимина по плечу и что-то говоришь ему на ухо, жмёшь ладонь незнакомцу и идёшь к выходу. Я догоняю тебя почти у дверей, хватаю под локоть, ты испуганно оборачиваешься, ловишь мой взгляд и улыбаешься. Твоя улыбка — запрещённое оружие. Моё сердце разлетается на ошметки, как от выстрела крупнокалиберного дробовика. Наклоняюсь, скольжу языком между губ, чувствую терпкий вкус виски. Ты не можешь сдержаться, тянешься, по кошачьи льнешь ко мне, бесцеремонно засовываешь руку под футболку, играешь тонкими пальцами на рёбрах, обжигаешь. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь? — хриплю тебе в ухо. Ухмыляешься в ответ, нагло и развратно, молюсь, чтобы никто и никогда больше не увидел этой ухмылки. — Нет. Не хочу столкнуться с Чимином, будет стебать меня потом. Утаскиваю тебя на улицу, толкаю на заднее сиденье такси и подыхаю от желания отыметь тебя прямо там. Знаю, что могу. Останавливает только то, что ты обидишься и скорее всего больше не дашь, а я слишком устал без тебя. Пятиминутный перепих не удовлетворит мою одержимость тобой. Сажусь рядом с водителем, иначе не смогу остановиться. Охеревший от невиданной выручки, водила выжимает из машины всю возможную скорость. Заглядываю в зеркало заднего вида — расслабленно сидишь, закинув голову и закрыв глаза, на пухлых пьяных губах застыла блядская полуулыбка. Я должен держать себя в руках. Знать бы ещё, как. Где взять силы, чтобы довести тебя до номера? Ты, как специально, прижимаешься и тихо смеёшься. Хотя, почему, как? Уверен, ты соскучился не меньше, чем я. Вижу по глазам, что тебя ведёт от желания. Да, блять, когда же приедет это лифт? На хера я выбрал этот люксовый отель, в котором даже в лифте нельзя остаться наедине? Это сущее наказание, находиться с тобой в таком мизерном пространстве и не иметь возможности сжать твою аппетитную маленькую задницу. Делаешь вид, что тебе всё равно. — Скажите, пожалуйста, как называется ваша должность? — мило улыбаешься парню, вся работа которого заключается только в том, чтобы нажимать на кнопки, ездить в ублюдочном лифте и желать постояльцам отеля всего доброго. — Elevator attendant, — отвечает он удивлённо. — Ele-е-е-vator atte-е-е-е-nda-а-а-nt, — повторяешь, растягивая губы и слегка ударяя кончиком языка о зубы. — Спасибо! Я не знал. Гук-и, а ты знал? — смотришь на меня, наивно хлопая ресницами. Я еле сдерживаю стон. Как только двери раздвигаются, зло отталкиваю бесполезного обитателя лифта и волоку тебя к номеру. Почему с тобой всегда так? На грани сумасшествия, на краю бездны, отчаянно, невероятно так, что страшно. Аллилуйя! Трясущимися руками прижимаю электронный ключ и открываю дверь, втаскиваю тебя внутрь, прижимаю к стене и целую. Целую так, как давно хочу, жадно вылизываю, толкаюсь языком, кусаю твои обалденные мягкие податливые губы. Как в последний раз. Недовольно стонешь, когда разрываю на тебе одежду и зло толкаешься. — Я куплю новую, — шепчу нетерпеливо, подхватываю под зад и несу в спальню. — Отпусти, — больно дергаешь за волосы, щуришь глаза — плохой признак. — Что? Мне сейчас не до шуток, — крепче сжимаю, стараясь игнорировать твои цепкие пальцы в волосах. — Идиот, мне нужно в ванную. Я не собирался сегодня трахаться, — лукавая улыбка обезоруживает. Тащу тебя в санузел и захлопываю дверь: — У тебя десять минут. Слышу в ответ лишь смех. Чтобы не представлять тебя в душе, открываю телефон, морщусь, вижу десятки сообщений, несколько от отца. Нет. Не хочу. Не сейчас. Быстро просматриваю важные. Вспоминаю про мужчину, который был с тобой, скидываю его фото Намджуну, приказываю собрать на него досье. Ким — мой телохранитель, когда мне это нужно и всегда доверенное лицо. Пару лет назад я помог ему, с тех пор он считает, что должен мне. Слышу стук двери и шлёпанье босых ног, резко оборачиваюсь и шумно сглатываю. Ты — абсолютно голый, мокрый после душа, небрежно ворошишь полотенцем рыжие волосы, совершенно буднично, как будто не замечаешь, какими глазами я пожираю твоё тело. Ты почти не изменился за эти пять лет, мне почти не больно смотреть на тебя. Подхожу и забираю полотенце. — Ты пропустил здесь, — осторожно слизываю капли на плечах, с удовольствием замечаю, как они покрываются мелкими мурашками. — Я торопился, — отвечаешь на выдохе. — Ещё здесь, — наклоняюсь, прослеживаю языком мокрую дорожку по груди и медленно опускаюсь на колени. — Ты не делаешь меня более сухим, — зарываешь ладонь в мои волосы, насмешливо смотришь сверху вниз. — В ближайшее время я сделаю тебя максимально мокрым. Я обожаю делать это с тобой, дико завожусь, представляя себя со стороны. Лидер молодёжной партии, один из самых перспективных молодых политиков, сын самого Чон Хон Вон, его надежда и возможный приемник ненасытно отсасывающий своему любовнику. Эта картина выносит мне мозг. Почти так же, как твои стоны и шёпот, и дрожь, и то, как ты, срываясь, толкаешься мне в глотку, как прижимаешь голову так, что я упираюсь носом в шелковистые волоски. Свой стояк больно упирается в ширинку. Отпускаешь меня на пару секунд — я жадно глотаю воздух и ты снова резко заполняешь меня. Мои ладони на твоих ягодицах, крепко сжимаю их и развожу. Хочу дотронуться до тебя там. Палец скользит и обводит мокрое колечко, мягко надавливая. Ты на секунду замираешь и ослабляешь хватку. Проталкиваю одну фалангу и тебя пробивает. Так быстро? Рот наполняется твоим вкусом. Ты практически падаешь ко мне во объятия, цепляешься за плечи, утыкаешься в шею и чуть ли не мурлыкаешь от удовольствия. Красивый и расслабленный. Мой. Поднимаю тебя и несу в постель. Я только начал.