Под светом тысячи свёзд

Казалось, что небольшое пространство салона, закрытое от водителя перегородкой, постепенно заполнялось давно забытым запахом бывшего любовника. Это здорово нервировало Юнги. Он на 99% был уверен, что после своего яркого выступления на конференции его под белые ручки доставят к Гуку, как собственно и случилось. Целью Юнги было вывести его на эмоции, поэтому он специально тянул с фотографиями до последнего. В этом плане всё получилось как можно лучше, что не могло не радовать. Вот только Чон, похоже, успел собраться и сейчас ни единый мускул на его лице не выдавал скрытых чувств. А вот это уже расстраивало. И десять лет назад Гук мастерски умел скрывать эмоции, что же говорить об опытном политике? Закрывшийся в себе, Чонгук был похож на Форт-Нокс, такой же неприступный и устрашающий. Машина всё дальше увозила их в неизвестном Юнги направлении, но это сейчас волновало его в последнюю очередь. За свою жизнь он не боялся. Во-первых, по маячку на куртке люди Джина легко могли его найти, а во-вторых, он и мысли не допускал о том, что Чонгук может причинить ему реальный вред, несмотря на всё то, что он сделал. Мин Юнги опасался самого себя. Того, что не сможет сдержаться. Расколется от какого-то случайного слова или взгляда. Запаникует, сбежит и не сможет выжать из этой ситуации всё, что хотел. И с каждой минутой этот страх только усиливался. Отупляющий запах Гука заполнял нос и путал мысли. Мин не ожидал от себя такой реакции. Его со невероятной силой магнитило к мужчине, которого он бросил больше четырех лет назад. Он крепче сжал руки на груди, понимая, что перестаёт себя контролировать. Почему-то впервые за эти годы он почувствовал себя невероятно уставшим и одиноким. Нужно было что-то сделать с появившейся тоской, которая мерзким зверьком выбралась из глубины сознания и по маленьким кусочкам начала снова пожирать его кое-как залатанное сердце. — Долго молчать будем? Давай, уже скажи, всё, что обо мне думаешь, — Мин попытался вывести Гука из оледенения. — Приедем, поговорим, — он даже не обернулся. Поняв, что больше ничего не добьется, Юнги отвернулся и уставился в окно. Похоже, весь его план со скоростью представительского мерса катился в ебеня. Гук упорно делал вид, что на Юнги ему наплевать. А может так и есть на самом деле? Это было вполне ожидаемо и логично. Мин сам обманул его, сам написал, что изменял, сам бросил самым отвратным способом спустя пять лет отношений. Чон имел полное право презирать его. Нет. Он должен был его ненавидеть. Юн вдруг чётко осознал всю абсурдность своего присутствия в этой машине. Но тогда почему его затолкали сюда? Достаточно было «внушения» от Намджуна или его людей. Мин устало откинулся на спинку и повернул голову к мужчине. К его удивлению, Чон был занят тем, что внимательно рассматривал рюкзак, лежащий рядом на сиденье. Юнги разрывали противоречивые чувства. «Охуенно, рюкзак ему интереснее меня, — печально вздохнул Мин. — Тупо было рассчитывать, что у него хоть что-то осталось ко мне, кроме злости. Но, похоже, и её нет. Правильно, Гук-и, держись от меня подальше. Так и нужно. Но почему же так больно от его безразличия?» Мин проследил глазами за тем, куда смотрит Чон и тяжело сглотнул. Внутри с противным звуком что-то оборвалось, а в носу защипало. Внимание Гука было приковано к брелку, который он подарил ему на Чеджу. Мин всегда таскал его с собой, перевешивая на новый рюкзак или сумку. Со временем он обтёрся, но Юнги просто не в силах был выбросить дорогую для него вещицу. Это было бы равносильно потере частички себя. Гук осторожно взял брелок в руку, потёр его нос большим пальцем и вопросительно поднял на него глаза. — Я в полном дерьме, Гук-и, — обречённо и жалко прошептал Мин, устало потерев лоб. — Я облажался, сделал сотню ошибок, был таким самоуверенным мудаком. Всё было тупо и зря. Мне уже не выкарабкаться. Если можешь, прости меня… за нас. В его глазах читалось такое отчаяние и страх, что вся обида Гука в один миг ушла, как будто не было этих лет безнадёжной тоски. Он непроизвольно потянулся вперед в порыве защитить его, спрятать в своих объятиях, укрыть от всего, что могло причинить боль, будто единственное для чего он был рождён — это любить и оберегать Мин Юнги. Их поцелуй — как возвращение домой после долгой болезни, как что-то абсолютное и нерушимое, как универсальная константа, как закон эволюции, как непреложный обет, как кислород. Чон с трудом смог остановиться, только когда услышал жалобное: — Пожалуйста, пожалуйста, Гук-и, я не могу дышать. Отпусти. Он перетащил Юнги к себе на колени и уткнулся в шею: — Малыш, скажи мне, что всё это было просто плохим сном, разбуди поцелуем, как раньше, — Чон схватил его ладонь, прижал к щеке и потёрся, прикрыв глаза. — Я поверю. Юнги рвано выдохнул и попытался сползти с колен, но был лишь сильнее прижат к груди. — Ты не должен, не должен, — Мин испуганно заметался. — Ты не должен прощать — я не должен возвращаться… — Я должен был понять тогда, что с тобой что-то происходит, но был слишком занят, — прервал его Чон. — Расскажи мне всё. Я не поверил ни единому слову в твоей жалкой записке, — Гук мазнул языком по его нижней губе и сильно сжал ягодицу. Мин послушно раскрыл рот и невольно прогнулся в пояснице, раздвигая ноги и позволяя уверенной руке скользнуть между ними. — Я ни черта не соображаю, что ты хочешь услышать от меня сейчас? — хрипло ответил он, хватаясь за плечи Гука, чтобы хоть как-то оставаться в сознании. — Господи, Гук-и, это ненормально… Так не должно быть. Всё это… Какое-то сумасшествие. Остановись, потому что я не могу… — Скажи мне, как? Скажи, как можно оторваться от тебя и не сдохнуть? Мин Юнги — ты моё блядское наваждение. Не было ни одной ночи, чтобы ты мне не приснился. — Чон резко уложил его на спину, навис сверху, схватил за горловину футболки и сильно дёрнул, с треском разрывая ткать и последнюю связь Юнги с реальностью. Кожу на груди обожгло от поцелуев, Мин сладко заурчал, запуская пальцы в волосы Гука, выгибаясь и щурясь от удовольствия. Чон фыркнул, услышав знакомые любимые звуки, по которым невозможно скучал и поднял голову, всматриваясь в счастливое лицо: — Что такое? — Мин недовольно надул губы. — Как давно у тебя не было? — Так давно, что я, считай, снова девственник, — Юн приподнял зад, потёрся пахом о бедро Гука и прикрыл глаза. — Блять, я готов кончить просто от этого. — Мгм, — Чон обвёл языком твёрдую горошину соска и слегка прикусил. Мин в ответ зашипел и крепко схватил его за волосы и потянул. — Всё такой же отзывчивый, — хмыкнул Чон, выкручивая второй сосок. Юн что-то жалко проскулил себе в кулак и запрокинул голову, позволяя ему, как и раньше, делать всё, что угодно. Ему никогда не удавалось долго сопротивляться, даже во время ссор. Под уверенными руками тело плавилось и медленно таяло от удовольствия. Мин до крови кусал губы, пытаясь сдержать стоны. Осознание, что от водителя их отделяет всего лишь тонкая перегородка, только разогревало желание. Юнги снова оказался в том времени, когда они только начали встречаться. Тогда недельная разлука казалось убийственной. Стоило им оказаться рядом в каком-то более менее закрытом помещении и тормоза срывало у обоих. Однажды Мин пошутил, что для них секс в постели — экстрим, а кабинка в туалете аэропорта Тэгу — надёжное и уютное местечко. То время казалось таким далёким и нереальным, а те два влюбленных сумасшедших — странными и незнакомыми персонажами из романтической сказки со счастливым концом. Мин резко вздрогнул, когда в кармане Гука настойчиво завибрировал телефон, вырывая его из забытья. Он накрыл глаза ладонью и облегчённо выдохнул, радуясь возможности взять себя в руки и снова вернуться в суровую реальность, где Мин Юнги не принадлежал себе. Чон вытащил телефон и резко поднялся, утаскивая Юна за собой и снова усаживая себе на колени. Он недовольно нажал на кнопку понимая, что просто так Нам, едущий за ними следом, не стал бы его беспокоить. Уткнувшийся ему в плечо Мин, мог прекрасно слышать слова начальника охраны, хотя и без этого уже знал, что произошло. На Чимина всегда можно было положиться. — Фосса вышел в эфир буквально десять минут назад и выложил видео с Ким Су Ёном, — без лишних предисловий сообщил Нам, на что Гук крепче прижал Юнги к себе и до желваков сжал челюсти. — Нам удалось прервать трансляцию, но видео уже в сети. — Что там? — Его похоже накачали какой-то наркотой, он в полном неадеквате трахается с тремя шлюхами в сауне. Мои люди сейчас ищут его, надеюсь, он жив. — Есть варианты признать видео фальсификацией? — Можно попробовать, но вы же знаете, людей очень сложно переубедить, от такого дерьма ему уже не отмыться. Придётся нам попрощаться с Су Ёном. Обидно, отличный мужик был, жалко детей и жену его. Отец срочно вызывает вас, он в ярости. Ким — один из самых видных и преданных ему людей. Как он так попал, даже не знаю. Ещё и Ли Кюджин наседает, вы ему не отвечаете, поэтому он звонил мне, орал с какого хера появилась информация о помолвке. Короче, они ждут вас и у обоих пердаки просто горят. — Я понял. Сообщи, что я буду в течение часа и отвези Юнги в мою квартиру в Сонгпа-гу. Не дождавшись ответа, Чон нажал отбой, отбросил телефон на сиденье рядом, уткнулся лбом в грудь Юнги и ласково прошёлся ладонью по его спине. — Прости, мне нужно оставить тебя. Даже не представляешь, как невыносимо уезжать именно сейчас. Я постараюсь не задерживаться, но не могу обещать. Юнги, пожалуйста, никуда не высовывайся из квартиры. Ты очень сильно разозлил старика Ли. Этого кровожадного ублюдка не так просто успокоить, — тихо сказал Гук, продолжая поглаживать спину Юнги и нежно целовать в шею. — Я приеду и мы поговорим. Малыш, я смогу защитить тебя. Во что бы ты не ввязался, я тебя вытащу. С этого момента тебе больше ничего не угрожает. Теперь всё будет хорошо. Ты мне веришь? Гук отстранился и заглянул Юнги в глаза. Тот молча кивнул, понимая, что спорить с ним бесполезно. Чон ласково чмокнул его в губы и с сожалением застегнул молнию на куртке, пряча разорванную футболку: — Прости за одежду, но я ничего не могу сделать с собой, когда ты так близко. — Я знаю. Машина мягко остановилась, Мин вышел и огляделся по сторонам — пытаться бежать сейчас было бессмысленно. Он вздрогнул от гудка автомобиля, стоящего метрах в десяти от него, за рулём которого сидел Намджун. Юнги закатил глаза и лениво направился к ожидающей его машине. Плюхнувшись на сиденье, он громко хлопнул дверью и нагло усмехнулся охраннику, оценивающе разглядывая его фигуру: — Привет, громила, давно не виделись. Что ты такое жрёшь, что тебя так разворотило? — Внутренности в конец охуевших журналюг. Давно надо было твои выпустить, — огрызнулся Нам и завел движок. — Очередь занимай, — Мин равнодушно вытащил телефон и набрал сообщение. Они проехали в тишине минут двадцать, пока Юнги тоном, не терпящим возражений, приказал. — Остановись тут где-нибудь. Нам ошарашенно обернулся на нахала: — Никогда не привыкну к твоей наглости. С хера ли я должен подставляться из-за тебя? Чон мне голову оторвёт, если ты слиняешь. — Ну, придумаешь чего-нибудь. Первый раз, что ли? Ты же как-то несколько месяцев умалчивал, что я в Сеуле. — Сука! Придушить бы тебя, — Ким остановил машину на обочине и придвинулся, нависая грозной тучей над Юнги, который, как ни в чём не бывало, издевательски улыбался ему во все дёсны. — Ты хоть знаешь, тварь, что с ним было, когда ты съебался? Он разгромил к чертям весь номер и болтался там как зомби несколько дней, не выпуская твою записку из руки. Конечно, я и не собирался искать тебя. Ты жив только потому, что я боялся, что узнав о твоей смерти, он тронется умом, — Намджун схватил Юнги за куртку и буравил ненавидящими глазами. — Нахуя ты вернулся? Что тебе нужно? Денег? Сколько? — Что, блять? — Мин фыркнул и попытался отцепить от себя Нама. — Откупиться от меня хочешь? Серьёзно? Завязывай со стероидами, Ким, у тебя, походу, клетки мозга отмирают. — Завязывай со своими шутками. Я дам тебе денег и новые документы, напиши ещё одну похожую записку и съебись отсюда раз и навсегда. Мин закатил глаза и снова дёрнулся: — Убери руки, еблан! Тебе-то это всё нахера? Что за нездоровая преданность? Или это любовь? Нам-и, да быть не может? — Юнги в голос расхохотался от того, как у Намджуна вытянулось лицо. — Чёртов извращенец, чем ты только его к себе привязал? — Ким отдёрнул наконец руку и с омерзением рассматривал Юнги, как отвратительное насекомое. — Последний раз прошу, съебись. Не порть ему жизнь. У него реально может быть большое будущее. Люди любят и уважают его, эта милая девочка будет ему отличной женой, она подарит ему детей и семью, он обязательно станет президентом. А что можешь дать ему ты, кроме своей дырки? — Эх, Нам-и, Нам-и было бы всё так просто… — протянул Мин и поднял глаза от телефона, в который он равнодушно залипал, во время всей речи охранника. — Значит так, некогда мне уже тут с тобой сидеть, Гуку скажешь, что отвёз меня в квартиру и больше ничего не знаешь. Нам молча показал Юнги средний палец и снова завёл движок. Мин надул щёки и устало выдохнул: — Пу-пу-пу. Какой же ты тупой. Как ты вообще начальником стал? — он включил запись их разговора на диктофоне. — Ну, реально, ты хоть сам понимаешь, какой ты дебил? Как так можно подставляться? Нам молнееносно выхватил телефон из руки Юнги, хотя тот и не думал сопротивляться: — Господи, ну и даун! Да можешь себе его оставить. Я их все равно почти каждый день меняю. А запись я уже отправил. Не бойся, не Гуку, но если и дальше будешь выёбываться, отправлю и ему, — Мин спокойно забрал телефон из рук осунувшегося Нама, снисходительно похлопал его плечу и посмотрел в зеркало заднего вида. — Не вздумай следить за мной и людей своих отзови. — Он тебя теперь не отпустит. На что ты расчитываешь? Мин тяжело вздохнул и прямо посмотрел на мужчину: — Только на себя. Спасибо тебе за предложение, Намджун-и. Ты — крутой мужик. Поверь, я не желаю ему зла. Рядом с машиной остановился ярко-красный мотоцикл, Мин быстро вышел, одел шлем, который протянул ему пилот, уселся сзади и через секунду они на бешеной скорости скрылись из вида, оставляя рассвирепевшего охранника долбить ладонями по рулю.