Под светом тысячи свёзд

Намджун припарковал машину в тёмном переулке и посмотрел на часы. О том, что Мин набухивается в этом месте, ему сообщили больше трёх часов назад, но ехать за ним он не торопился, ждал, когда прикажет Чон, лелея слабую надежду на чудо, которое заставит начальника не ездить в свою квартиру, а значит — как можно дольше не знать о пропаже своей драгоценной занозы. К его сожалению, чуда не произошло. Набрав побольше воздуха, Нам поднёс трубку к уху и поморщился — ледяной голос неприятно резал ухо: — Где он, блять? — Нам отвёл руку с телефоном подальше от уха, ни разу не удивившись такому обращению — когда дело касалось Мин Юнги, начальник превращался в полнейшего неадеквата. — Я отвёз его в квартиру, как вы и приказали и поехал к Су Ёну. — Почему ты не оставил с ним кого-нибудь? Какого хуя, Нам? — Он сказал, что никого не хочет видеть, что устал и ляжет спать. Откуда мне было знать, что он опять съебётся? Я думал, вы договорились. Я оставил человека около дома, хер знает, как он мимо него проскочил, крысёныш. — За ним идут люди старого ублюдка Ли. Найди его, Нам, найди раньше, чем они. Это единственное, что важно. Бар, в который за каким-то хером припёрся Мин, был очень грязным, таким же прогнившим и вонючим, как и все его завсегдатаи: старые шлюхи, воры и неудачливые мошенники. Ким надел маску и кепку, проверил обойму и медленно направился к зданию с тусклой вывеской. Рисковать своей задницей из-за грёбаного пидора ему ни разу не светило, но кто же виноват в том, что Чон всеми внутренностями прирос к этому мелкому извращенцу, а поручать подчинённым такое дело Нам не хотел. В их мире никому нельзя было доверять. Только соблюдение этого простого правила давало возможность выжить. Нам остановился перед обшарпанной дверью и прислушался. Откуда-то из темноты донёсся болезненный стон. Он осторожно направился на звук, шестым чувством понимая, что, скорее всего, люди старого лиса уже нашли журналистишку и сейчас выбивают из него последнее дыхание. Прижавшись к холодной стене, из темноты подворотни Ким не без удовольствия наблюдал, как двое отморозков ногами добивают уже, похоже, бесчувственное тело. — Хватит, давай, кончай его, — сказал один из них, порядком запыхавшись. — Да блять, ствол убери. Сказали же, что всё должно выглядеть, как случайная смерть в драке. — Да он вроде и так уже концы отдал, — второй брезгливо пнул скрюченное на земле тело носком тяжёлого ботинка. — Воткни нож под рёбра и валим. — Блять, я походу не взял его. — Охуенно, у меня тоже только волына, — мужчина почесал затылок. — Давай закинем его в мусорный бак, до утра сам скопытиться, а если нет — пресс в мусоровозе доделает дело. — Реально. Хватай за ноги, а я за руки. Мужчины закинули тело, как мешок, в контейнер с мусором и спокойно ушли из тёмной подворотни. Подождав несколько минут и удостоверившись, что никого вокруг нет, Нам с отвращением приблизился к ящику и заглянул внутрь. С одной стороны, он был бы рад, если бы ненавистный ушлёпок преставился, но с другой, думая о том, в какой ярости будет босс, всё-таки надеялся на живучесть чёртового придурка. Включив фанарик на телефоне, Ким посветил в ящик. Мин был похож на сломанную куклу, лицо заплыло и представляло собой один сплошной синяк, как, наверное, и всё его тело. Нам с отвращением поморщился, прижал палец к сонной артерии и с облегчением выдохнул, почувствовав слабую пульсацию. *** "Больно, сука, как больно. Какого хуя? После смерти же не должно быть так херово? — билось в мутном сознании Юнги". Он попытался открыть глаза, но ничего не получилось. Затем шевельнул рукой, тело отозвалось резким приступом боли, а из глаз брызнули слёзы. — Тшшшш, не дёргайся, будет только хуже, — этот голос от различил бы из тысячи. — Всё хорошо, я рядом, сейчас станет полегче. Мин попытался задать вопрос, но из горла вылетели лишь жалкие хрипы и бульканье. — Ты в безопасности, — шёпот обжёг кожу на щеке, а тёплая тяжесть ладони мягко легла на бедро. Юнги всхлипнул и снова провалился в сон. *** Солнечный свет был приглушен шторами, но всё равно резал глаз, привыкший к темноте. Единственное, что он сейчас мог видеть — это идеальный блестящий потолок. Мин попытался открыть второй глаз, но веки казалось навечно слиплись и не собирались открываться. Осмотрев всё, что было доступно одному зрачку, Юнги попытался повернуть голову и тут же громко застонал от вгоняющей в ступор боли. — Эй, ты чего? — раздался знакомый неприятный голос. Придя в себя, Мин снова открыл глаз и увидел обеспокоенное лицо Намджуна, нависшее прямо над ним. — Пошёл на хуй, — прошипел Юнги. — Вот сука живучая, что не прижился в аду? Черти выгнали? Не смогли выносить твой блядский характер. Превозмогая боль, Мин поднял руку, показал Наму средний палец и снова отключился. *** В следующий раз Юнги проснулся от жажды. В комнате было темно, он попытался приподняться, но грудную клетку обожгло болью, в голове зашумело, к горлу подкатила тошнота, и он с ужасом почувствовал, что задыхается. — Тшшшш, — прохладная большая ладонь накрыла лоб, отгоняя панику и усмиряя боль, — я здесь. Мин облизал потрескавшиеся пересохшие губы и слабо попросил: — Пить. Чон осторожно просунул трубочку ему в рот, Мин втянул тёплую воду и сделал пару глотков. — Почему я жив? — Нам успел найти тебя. — Придурок, вечно лезет, куда не просят. — Ты хотел умереть? — в голосе Чонгука Юнги услышал неподдельный ужас. — Ну, не то чтобы прям хотел… — Мин прервался, говорить было очень тяжело, — но в принципе был не против. Он слабо протестующе застонал, когда Чон острожно, стараясь не касаться, улёгся рядом и прошептал ему в плечо: — Я против. Несколько минут они молча лежали рядом, пока Юн не попросил: — Обними. — Тебе будет больно. Ты весь — одна сплошная гематома. — Плевать на тело. Большая ладонь, почти не касаясь, бережно прошлась по животу и замерла там, отдавая тепло. Мин поморщился, накрыл её своей и слабо улыбнулся. *** — Какого хера ты слез с кровати? — Нам прибежал на грохот и теперь разглядывал распластавшегося на полу Юнги. — Не ори, придурок, и так башка раскалывается, — Мин схватился за край кровати и попытался сесть. — В туалет мне нужно. — Идиот, ща судно принесу. — Сам утопись в нём, — кряхтя от боли, Юнги всё-таки сел, — вали на хуй отсюда, я сам доползу, не нужна мне твоя помощь. — Блять, я неделю уже тебе его под зад подкладываю, какого хера сегодня тебя пробило на стеснение? — Прости, но я хочу разорвать эту противоестественную связь. Всё кончено, Нами. Не обижайся, дело во мне, — Мин реально пополз в направлении ванной. — Ну и хуй с тобой, если обоссышься по дороге, сам будешь убирать… — Что у вас тут происходит? — Чонгук недоуменно смотрел на мужчин, стоя в дверях. — Скажи этому придурку, что я в нём не нуждаюсь, — Юнги уперто, но очень медленно продолжал своё движение к фаянсовому другу, который соблазнительно выглядывал из-за приоткрытой двери. — Нам, ты на сегодня свободен, — приказал Чон, снимая пиджак и закатывая рукава на рубашке. — Но у вас же сегодня встречи были назначены, — Ким растерянно смотрел на начальника. — Я всё перенёс, иди. Если что, я позвоню. Почесав затылок, Нам пожал плечами и повернулся на выход: — Я там обед приготовил… — Спасибо. Чонгук подошёл к Юнги и бережно подхватил его на руки. Мин в ответ начал жалко трепыхаться и бубнить: — Не хочу судно, я сам. — Сам, сам, я только отнесу, — согласился Чон и толкнул ногой дверь в ванную. Ким театрально закатил глаза и, махнув рукой на эту безобразную, по его мнению, картину, отправился восвояси. Сделав свои дела, Мин по стене подошел к раковине и в ужасе замер, разглядывая себя в зеркале. Он, конечно, понимал, что выглядит кошмарно, но чтобы прям настолько?! Лицо опухло, глаз почти не было видно из-за темно-фиолетовых фингалов, волосы слиплись от грязи и крови, а разбитые губы были на пару размеров больше, как будто их чем-то обкололи. — Е-е-е-е-бать, — выдохнул Юнги. — Да уж, выглядишь не очень, — Чон остановился за его спиной. — Не очень? — фыркнул Юнги и развернулся, чтобы не видеть себя. — Издеваешься? — Точно лучше, чем когда Ким привёз тебя. Давай отнесу тебя обратно в кровать, — Гук ласково положил руку ему на поясницу. — Нет, я хочу помыться, — резко остановил его Мин, но тут же смягчил голос, — помоги, пожалуйста. — Хорошо. Подними руки, сниму футболку и бандаж. Гук изо всех сил старался держаться, но непроизвольно тяжело выдохнул, когда Юнги оказался перед ним абсолютно голым. Всё его тело было разукрашено страшными разводами, отсвечивающими всеми цветами радуги. За ту неделю, что Мин провел у него в спальне, он почти ничего не ел, поэтому сейчас очень напоминал узника концлагеря. — Блять, не смотри на меня, как на бездомного котёнка, и так тошно, — недовольно буркнул Юн и, пошатываясь, двинулся к ванной. Чон помог ему забраться и сесть. Теплая вода и медленные бережные движения заставили Юнги расслабиться, он безропотно позволил Гуку вымыть себя, лишь иногда постанывая. — Хочешь полежать в воде? — Чон рассматривал Юнги, вытянувшегося в ванной, — не уверен, что это тебе полезно. Мин поднял голову и брызнул на Гука водой: — Прекрати разыгрывать из себя мамашу. Чон присел на край ванны и молча разглядывал Юнги, откинувшего голову и нежащегося в теплой воде. Всего неделю назад он снова ворвался в его жизнь и уже сумел перевернуть её с ног на голову. Чон вздрогнул, вспомнив, в каком ужасе внёс его на руках к врачу и какое облегчение почувствовал, когда тот сообщил, что жизни ничего не угрожает. — У него множественные ушибы, но, слава богу, без внутреннего кровотечения и разрывов, две трещины на рёбрах, но самое опасное — сотрясение мозга, его несколько раз очень сильно ударили по голове, это может быть чревато потерей памяти. Этого мужчину нужно госпитализировать и наблюдать. Вы будете оплачивать его лечение, господин Чон Чонгук? — пожилой врач сел за стол, чтобы заполнить необходимые бумаги. — Я всё оплачу, но в больнице он не останется. Дайте мне необходимые лекарства или уколы, я могу поставить ему капельницу. — Дело ваше, — опытный врач пожал плечами и взял бланк для рецепта, он уже давно научился не задавать лишних вопросов. — Вы же понимаете, что об этом случае вам следует молчать? — Чонгук пристально посмотрел на врача. — Конечно. Я включу в счет стоимость моего молчания. Вашему подопечному рекомендуется полный покой минимум месяц. Вот рецепты и порядок лечения, но я снимаю с себя всю ответственность, вы должны понимать, что без должного лечения ему может стать хуже. Чон никогда бы не стал рисковать жизнью Юнги, но его нужно было спрятать, иначе люди Ли могли повторить попытку. Он привёз его к себе в квартиру и сам ухаживал, только при необходимости оставляя на Намджуна, если дела заставляли уехать. Всё стало неважным перед страхом потерять Юнги навсегда. — Останься со мной, — попросил Чон, хватая тонкие мокрые пальцы и поднося к губам. — Моё предложение ещё в силе. Я могу защитить тебя от всего.