Под светом тысячи свёзд

— Чанми, согласна ли ты взять в мужья Чонгука, любить, уважать и беречь его, пока смерть не разлучит вас? — Согласна. — Чонгук, согласен ли ты взять в жены Чанми, любить, уважать и беречь её, пока смерть не разлучит вас? — Согласен. Слегка наклонив голову Юнги с интересом смотрел прямую трансляцию самой нашумевшей свадьбы последних лет. Они были очень красивой парой: невероятно милая, трепетная и юная невеста — само воплощение невинности и чистоты в белоснежном сверкающем платье и уверенный взрослый жених — мечта тысячи людей, элегантный, как будто с обложки журнала. — Объявляю вас мужем и женой. Чонгук, можете поцеловать жену. Мин выключил экран, плюхнулся на кровать и закрыл глаза, вспоминая все события последнего месяца. Забавно, что спустя столько лет разлуки и сожалений, они вдруг оказались так близко, практически наедине в жалком подобии конфетно-букетного периода, где Юнги имел возможность лишь изредка как бы нечаянно касаться и закидывать бесконечно-тупые подкаты, которые Гук стойко игнорировал. Когда-то очень давно, кажется в прошлой жизни, на самом романтическом острове между ними всё слишком быстро завертелось и они упустили это удивительное время. Тогда их ничто не могло удержать на расстоянии друг от друга. Страсть бешеная, ненасытная, болезненная держала их вместе и выворачивала внутренности. Она никуда не исчезла. Мин не мог не замечать долгих голодных взглядов Гука, его учащённого дыхания и легкого тремора слегка дотрагивающихся до него пальцев. Но он также не мог сломить его железобетонную решимость спрятать его от всего мира. Эти двое были очень разными, за исключением одной черты — редкостной упёртости. — Спокойной ночи! — Гук нерешительно потоптался в спальне и повернулся к двери. — Стой. Почему ты уходишь? Всё это время ты спал со мной. Что изменилось? — Мин недоуменно приподнял бровь. — Я вижу, тебе стало лучше, выглядишь хорошо и ты стал быстрее засыпать… — Это не причина. Чон тяжело вздохнул, отвёл глаза, но признался: — Мне сложно сдерживаться, когда ты так близко. Я не могу спать, это мучительно. Я буду рядом, в гостевой комнате, если что, ты всегда можешь меня позвать. — Если что? — усмехнулся Юнги. — Если ты решишь остаться со мной, — решительно заявил Гук, смотря прямо в глаза. — Это очень похоже на шантаж, — задумчиво ответил Мин, не отводя взгляда. — Это очень похоже на любовь. У Юнги не было выбора. Ещё тогда, в ванной, он мог сразу ответить на предложение Гука, но смалодушничал и решил тянуть время. Оказавшись в хрупкой, но кажущейся такой реальной безопасности, дающей возможность забыть обо всех нерешённых проблемах, он позволил себе расслабиться и отпустить свои чувства. Подарил себе немного времени на то, чтобы снова ощутить себя счастливым, дал себе краткую остановку, чтобы набраться сил. Мин понимал, что это всего лишь передышка и возможно последний шанс побыть рядом с Гуком. Остаться с ним на короткое время выздоровления было очень эгоистичной затеей. Правильнее было бы сбежать. Нужно было бросать всё, как только он смог сделать несколько самостоятельных шагов без ужасной тошноты и головокружений, но сердце отказывалось слушать голос рассудка и настойчиво требовало задержаться ещё хотя бы на пару дней. — Что ты тут делаешь? — Гук, недовольно скрестив руки на груди, смотрел, как Юнги что-то старательно помешивал на плите. — Тебе нужно лежать. — Выключи уже режим наседки. Я вообще-то стараюсь тут, ужин нам готовлю... никакой благодарности, — он притворно вздохнул и подошёл поближе. — Ты рано. — Хотел к тебе, — честно ответил Гук, его рука непроизвольно дёрнулась, чтобы коснуться, но он сдержался. — Может обнимешь? Я тебя, как верная жена, ждал почти целый день. — Мин развел руки в стороны, приглашая в объятия. — Если только ты принял решение, — Гук бросил умоляющий взгляд. Мин в ответ сморщил нос, подошёл вплотную и боднул лбом широкую грудь. — Ты изменился. Где тот безапелляционный приказной тон? С ним было куда проще посылать тебя на хуй. — До меня, наконец, дошло, что с тобой он не работает. Юнги, пожалуйста, я… — Вот, чёрт, мясо! — Мин резко развернулся и рванул к плите. — Фууу, чуть не сгорело. Ты голодный? Чон подошёл к нему, притянул к себе и уткнулся носом в макушку: — Ты не сможешь вечно уходить от ответа. Почему ты ничего мне не рассказываешь? Почему не веришь, что я смогу помочь? Мин испуганно сжал плечи и весь напрягся. Гуку показалось, что он сейчас оттолкнёт его и снова закроется в себе, поэтому ещё крепче прижал. — Прости, я опять давлю, — сказал он печально. Выключив плиту, Мин развернулся, обнял его за шею и внимательно посмотрел в глаза. — Гуки-и, у меня есть очень большая просьба. Это время до твоей свадьбы, пожалуйста, давай проведём так, как будто мы никогда не расставались, как будто за стенами этой квартиры никто тебя не знает. Давай представим, что ты никогда и не думал о политике, а работаешь в какой-нибудь юридической фирме, а я… — Ведёшь свой новостной канал на ютюб и занимаешься домом, пока я вкалываю для нас, как папа Карло. Мин скептически нахмурился, но не стал спорить и согласно кивнул: — Ну-у, пусть так. Подари мне эти дни, просто дай побыть рядом. Пока я не готов принять решение. Сейчас я не могу рассказать тебе правду, а врать не хочу. Чон пару секунд смотрел ему в глаза, как будто стараясь прочитать мысли, но сдавшись, мягко коснулся губ: — Я согласен, — он тяжело выдохнул и грустно усмехнулся, — как будто у меня есть выбор. — Спасибо! — Мин благодарно чмокнул его в ответ. — Так ты голоден? — Мин мягко провёл ладонями по плечам и слегка отклонился. — Ужасно, — руки Чона спустились с поясницы и нежно сжали половинки, а губы нашли пульсирующую венку на шее. — Малыш, если уж мы теперь практически семейная пара, разреши мне немного потрогать тебя? Я умираю от желания, — тихо попросил он, запуская горячим дыханием на коже Юнги волну диких мурашек. Яркий румянец окрасил скулы Юна, когда пальцы Гука прошлись по футболке на груди и животе, осторожно приподняли её, оголяя пупок и мягко оттянули резинку домашних штанов. — Гуки-и, — только и смог прошептать Мин, цепляясь за предплечья. — Назови так ещё раз, я безумно скучал по этому, — Чон легко прикусил мочку. — Гуки-и, — послушно повторил Мин, зарывая пальцы в мягкие волосы на затылке. Чон немного приподнял, ставшее вдруг безвольным, тело Юна и медленно покрутился, осторожно придерживая голову: — Как ты себя чувствуешь? Что если мы совсем немного… Я знаю, тебе может быть вредно, но рядом с тобой я теряю рассудок. — Ты и правда изменился, раньше мои шмотки уже трещали бы по всем швам, — фыркнул Мин, откидывая голову и подставляя шею для поцелуев. — Не соблазняй, я и так еле сдерживаюсь. Мин освободился из объятий, взял Чонгука за руку и потянул в сторону спальни. — Не ты один тут умираешь от желания. Счастливый Гук легко подхватил Юнги на руки, накрыл губы поцелуем и отнёс в постель, на которую он осторожно уложил его и навис сверху, пожирая глазами: — Если вдруг ты почувствуешь себя нехорошо, сразу скажи, — предупредил он взволнованно. Юнги недовольно закатил глаза, накрутил его галстук на кулак, резко притянул к себе и поцеловал: — Заткнись уже и разденься, хочу видеть тебя. Хитро ухмыльнувшись, Гук уселся между его ног, скинул пиджак и ослабил узел на галстуке. — Галстук оставь, — Мин прикусил губу, наблюдая, как Чон, как будто специально не торопясь, одну за одной расстёгивает маленькие пуговицы на рубашке. — Да ты издеваешься, — прошептал он на выдохе, слегка приподнимаясь и протягивая руку к рельефному прессу, когда Чон отбросил рубашку. — Это противозаконно иметь такое тело, Чон Чонгук. Юнги медленно обвел пальцами кубики, с удовольствием замечая, как напрягаются мышцы, а кожа покрывается мелкими мурашками. Приподнявшись на руках, он покрыл лёгкими поцелуями грудь и втянул в рот твердую горошину соска, на что в ответ Гук выгнулся в пояснице, закинул голову, рвано и тяжело выдохнул. Ладони, лежащие на бедрах Юнги, непроизвольно крепко сжались, но Чон тут же испуганно отпустил их и нежно погладил, как бы извиняясь. — Так, давай завязывай с этим, — Юнги сердито сдвинул брови. — Я боюсь сделать тебе больно. — Мне не нужна твоя жалость, — Мин снова потянул за галстук, приближая губы Чона к своим и мазнул языком по нижней губе. — Я не фарфоровая статуэтка, делай всё, как раньше. — Знал бы ты, как я хочу жёстко отыметь тебя и не один раз, но в твоём состоянии ты и пяти минут не продержишься, — Гук положил руки Юнги на плечи и легко толкнул, опять укладывая на спину, затем поднял его ноги и стянул штаны вместе с трусами. — Да, блять, я хочу тебя в себе, — капризно протянул Мин, поняв, что жаркий безудержный секс ему сегодня не светит. Он бесстыже развел ноги, обнимая ими Гука и нетерпеливо потёрся задницей о твёрдый пах. Чон болезненно поморщился, стоящий колом член давил на ширинку и рвался в бой. — Нет, — он обхватил мокрый от предсеменника член Юна и размазал влагу по стволу. — Я не хочу видеть, как ты подо мной отрубишся. Кончишь на пальцах? — Блять, да я уже почти всё, тебе и делать особо ничего не придётся. — Юнги сам толкнулся в ладонь. — А ты как? Гук задумчиво нажал ему на подбородок, заставляя приоткрыть рот, представляя, как было бы охеренно долбиться в него, стараясь протолкнуть головку в узкую гортань, наслаждаясь тем, как она смазмируется и излиться полностью, прижав нос Юнги к паху, не позволяя потерять ни одной капли. Он с сожалением вздохнул, наклонился и нежно поцеловал мягкие губы, заставляя забыть о дурацких вопросах. Его движения были медленными и осторожными, как никогда, от этого Мин становился суетливым, нетерпеливо скулил и выгибался: — Я привяжу тебя, если не перестанешь дёргаться, — пригрозил Гук, подпихивая подушку ему под зад. — Да я уже не могу, сожми крепче. Я так давно хочу, — Мин торопливо накрыл ладонь Гука своей и попытался ускорить его, на что получил довольно болезненный щипок за полужопие. — А-у, — Юнги обиженно заскулили, — вот же ты гад! А говорил, боишься сделать больно. — Я хочу растянуть удовольствие, лежи спокойно. — Лучше зад мне растяни. О, господи, ладно, — выдохнул Мин, почувствовав, как горячий язык проходится по промежности и толкается в колечко, — Всё равно ты… Да к чёрту, делай, что хочешь. Плавные движения ладони в сочетании с напористым языком, вылизывающим его, за пару минут превратили Юнги в кусок расплавленного масла. Электрические волны растекались по телу, кожа горела, а в голове не было ни одной связной мысли. Всё, на что он был способен — это пошло стонать, выгибаться и млеть от наслаждения. Тело хотело, чтобы это продолжалось бесконечно, при этом его ломало от сумашедшего желания кончить. Гук медленно и уверенно доводил его до края, но не позволял сорваться. — Малыш, всё хорошо? — услышал Юнги через шум в ушах. Он медленно открыл мутные глаза, Чон внимательно вглядывался в его раскрасневшееся лицо. Юнги нахмурился, отрицательно покачал головой и тут же издевательски хмыкнул от того, как испуганно расширились глаза Гука. Поняв, что с ним всё в порядке, Чон мстительно прищурился и злорадно ухмыльнулся: — А теперь? — насмешливо спросил он, легко проталкивая сразу два пальца в мокрую дырку. — С-с-сука, — прошипел Мин, сминая в кулаках простынь. Чонгук слишком хорошо знал его тело, буквально через пару минут Юнги бурно кончил ему в руку и растёкся мокрой счастливой лужей на широкой кровати. Он даже не понял, как Гук развернул его на живот и пришёл в себя уже, когда услышал приглушённый хриплый стон, а тёплая жидкость брызнула на спину. Чон устало улёгся рядом, тяжело дыша и притягивая его ближе. — Как ты? — спросил он, ласково целуя. — Нигде не больно? Голова не кружится? Мин отрицательно покачал головой, прижался всем телом и уткнулся в грудь. Чон ласково поглаживал его по плечу и тихо целовал волосы, наслаждаясь временным покоем. — У меня никогда не получается управлять тобой в постели, даже обидно, что я становлюсь такой безвольной амёбой, стоит тебе прикоснуться. — Мин закинул на него ногу и немного отодвинулся, разглядывая умиротворённое лицо. — Я до последнего надеялся, что ты сорвёшься и всё-таки трахнешь меня. — Скажи ещё, что тебе не понравилось, — Гук расплылся в довольной улыбке. — Нет, конечно, ты — офигенный любовник, твоей невесте повезло. Улыбка мгновенно сползала с лица Гука, он резко сел и отвернулся. — Прости, я тупо пошутил, — Мин протянул руку и погладил его по спине. Гук взял с тумбочки салфетки и повернулся: — Ложись на живот, я тебя вытру. Юнги послушно сделал, что просили, мысленно проклиная свой длинный язык. Как только Чон закончил, он быстро переместился к нему на колени и целовал до тех пор, пока не почувствовал, что Гук на него не злится. — Я не знаю, почему это вырвалось, наверное, я ревную. Знаю, это тупо и я не имею никакого права, но ужасно мерзко становится, когда думаю, что уже скоро ты сделаешь это. — У тебя есть все права, но нет никакого повода. Она — почти ребёнок, я никогда не смогу относиться к ней иначе. Ей просто очень не повезло родиться в семье Ли. Я хочу помочь этой девочке. Когда всё это закончится, я дам ей свободу и она сможет устроить свою жизнь, как захочет, но сейчас Чанми нужна мне для исполнения моего плана. Она помогает мне, следит за отцом. Это она рассказала мне, что Ли отправил за тобой своих людей. — Ты правда всё ещё полон решимости уничтожить синдикат? Гуки-и, это невозможно, — Мин обречённо покачал головой. — Почему ты не веришь в меня? Знаешь, это очень неприятно. — Это не так. Ты — самый умный, решительный и сильный человек из всех, что я встречал. Но даже тебя они могут сломать. Эти люди слишком сильны, у них есть всё: власть, деньги, наёмники. Этот мир принадлежит им. Я боюсь за тебя. — Но они всего лишь люди и у них, как у всех, тоже есть слабые места. Я заставлю их собственными руками уничтожить друг друга. Малыш, просто поверь в меня. Я знаю, что делаю. — Это сложно, — вздохнул Мин и положил голову на плечо Гука. — Какой же ты упёртый. В такие минуты я даже немного жалею, что загадал то желание. — Ты о чём? — В ту ночь под Халласаном, я загадал тебя падающей звезде. — Что? — Мин непонимающе уставился на Гука. — Ты серьёзно? Боже, я тебя умоляю, это слишком сопливо, — он попытался сползти с колен, но был только крепче прижат к груди. — Как тогда объяснить, что даже спустя столько лет я люблю тебя также сильно. Мин смутился и отвёл глаза: — Просто ты извращенец. После всего, что я сделал, ты должен ненавидеть меня. — Я не знаю, какие у тебя были причины бросить меня в том номере, — Гук болезненно поморщился, — но, надеюсь, ты мне скоро об этом расскажешь. В любом случае, я уверен, что ты просто запутался. Я ни на минуту не переставал думать о тебе и ждал, что ты вернёшься. Ты что? — Гук взволнованно приподнял лицо Юнги, когда услышал предательский всхлип. — Ничего, — буркнул Мин, упрямо дёрнулся и снова попытался сползти с колен, пряча слёзы. — Давай я тебя в душ отнесу, — примирительно предложил Гук. — Я сам. Хватит таскать меня на руках, в конце концов. — Но мне нравится. Пожалуйста, ну, позволь мне. Я обожаю заботиться о тебе. Мин притворно тяжело вздохнул и обречённо махнул рукой: — Ладно, тащи. Они больше не касались тяжёлых для них тем, старательно отыгрывая роли в предложенном сценарии, наслаждаясь иллюзорным покоем и друг другом. Гук делал всё,чтобы удержать Юнги около себя, а тот, в свою очередь, пытался запомнить каждую секунду, проведенную вместе. Оставаясь один, он постепенно обдумал план, исполнить который для него стало жизненно необходимым. День свадьбы Гука должен был стать днём его освобождения. Мин резко сел, достал телефон, который заставил купить Намджуна и набрал только ему известный номер. Голос на том конце слегка дрожал: — Слава богу, ты жив. — хрипло сказал Сокджин. — Где ты? — Там, где ты и хотел. Я хочу встретиться, вечером приеду в твой дом. — Хорошо. Я буду ждать.