Под светом тысячи свёзд

Старший инспектор Ким Тэхён в очередной раз задумчиво пролистал дело об убийстве владельца крупного информационного издания Ким Сокждина. Больше десяти лет своей жизни он провел в расследованиях тяжёлых преступлений и на его счету были сотни раскрытых дел. Тэхён считал свою работу призванием, несмотря на то, что чаще всего она была крайне грязной. Дело в его руках было на редкость мерзким. Не в плане способа убийства. В его ночных кошмарах всплывали картины гораздо более ужасные, чем перерезанное горло взрослого мужчины. Нет. Это не смущало. Его выбешивало то, что от этого преступления за километр разило подставой и политикой так, что подступала тошнота и хотелось вымыть руки. Он очень хотел слить это дерьмо на кого-то другого, но старший интендант чётко дал понять, что выбора у него нет. — Дело простое, там, считай, всё на ладони. Даже, если парень не признает вину, слишком много улик против него. Твоя задача — закрыть его как можно быстрее, — начальник хлопнул его по плечу и многозначительно подмигнул. — Ты — наш лучший сотрудник, я верю в тебя, Тэхён. Ким вздрогнул, услышав, как скрипнула дверь и в комнату за стеклом ввели молодого мужчину. Инспектор приблизился к прозрачной перегородке и всмотрелся в неё. Перед первым разговором Ким всегда старался понаблюдать за тем, как ведёт себя подозреваемый, чтобы составить предварительное впечатление. Мин Юнги был не прост. Чёрт возьми! Этот мужчина был до усрачки сложным персонажем. Судя по досье, ему было за тридцать, но выглядел гораздо моложе: невысокий, худой, жилистый, тёмные длинные волосы закрывали опущенное лицо. На фото из досье Мин был красив. Наверняка, та неделя, которую он провёл в камере, здорово подпортило его личико. Чаще всего заключение очень меняет людей, иногда до неузнаваемости. Мин спокойно сидел, положив закованные руки на стол и разглядывая их, как будто видел в первый раз. Он медленно сжимал длинные узловатые пальцы и вглядывался в линии на ладонях и, казалось, был абсолютно спокоен. Ничто не выдавало в его фигуре напряжения или страха. Тэхёну захотелось посмотреть ему в глаза, он взял папку и направился в комнату для допросов. — Добрый день, Мин Юнги, — поприветствовал он подозреваемого, усаживаясь напротив. — Меня зовут Ким Тэхён, я веду ваше дело. — Добрый. Не могу сказать, что мне приятно с вами познакомиться, уж извините, инспектор, — Юнги улыбнулся и слегка откинулся на спинку стула, с интересом разглядывая мужчину. Несмотря на свой опыт и возраст, Ким смутился. Во взгляде Юнги не было и тени страха. Он фамильярно разглядывал его, останавливаясь на каждой части тела и детали одежды. К удивлению инспектора, заключение никак не отразилось на внешности мужчины, вживую он был даже привлекательнее, чем на фото. Мягкие черты лица и ровная кожа притягивали взгляд. Мин Юнги мог был легко сделать карьеру в шоу-бизнесе или кино. К нему хотелось прикасаться. — Ну, что вы, не нужно извиняться, я прекрасно понимаю. Никто не ищет со мной знакомства, совершив убийство, — ответил Ким, тряхнув головой, как будто отгоняя морок. В ответ Мин хмыкнул и слегка наклонил голову: — А как же презумпция невиновности, господин Ким Тэхён? Моя вина ещё не доказана. Кроме того, я вынужден сообщить вам о том, что не намерен давать показания без своего адвоката. Ким согласно покачал головой, открыл дело и уставился в бумаги: — Я прошу прощения, за свои слова, — сказал он, поднимая глаза. — Я обязательно приглашу вашего адвоката, но, прежде, давайте побеседуем без протокола. — Зачем мне это? — Мин подался вперёд, сокращая между ними расстояние. — Мне бы хотелось, чтобы вы доверяли мне. Поверьте, единственное, чего я хочу — это найти виновного в преступлении. Юнги сузил глаза и усмехнулся: — Что ж, я не против с вами поболтать, но при одном условии. — Я слушаю, — Тэхён напрягся, не зная, чего ожидать от этого странного человека. — Мы можем говорить, пока я буду курить. Ким удивлённо вскинул брови, поражаясь такой откровенной наглости, но достал из внутреннего кармана пачку сигарет и зажигалку и положил их на стол. — Поможете? Не совсем удобно, — попросил Юнги, показывая наручники. Инспектор вытряхнул из пачки сигарету и протянул мужчине, Мин благодарно кивнул, подхватил её двумя пальцами и прикурил от зажжённой им зажигалки. Выпустив в потолок клуб дыма, Юнги счастливо улыбнулся: — Есть особая прелесть в том, чтобы курить, осознавая, что жить тебе всё равно осталось недолго, — сказал он, снова глубоко затягиваясь. — О чём вы? — Ну же, инспектор, вы же сами говорили о доверии, так давайте не будем ломать комедию. И вы, и я прекрасно понимаем, что прокурор будет просить для меня высшую меру. Ким достал из папки фото и быстро положил их перед Юнги, внимательно наблюдая за его реакцией. Ресницы мужчины вздрогнули, он тяжело вздохнул, но не отвёл взгляд, внимательно рассматривая последние фото Ким Сокджина. — Чистосердечное признание может смягчить вашу… — Я не убивал его и никогда не возьму на себя ответственность за это преступление, даже если вы будет пытать меня, — холодно прервал его Юнги и бросил надменный взгляд. — Я никогда не прибегал к таким методам, — оскорбился Тэхён и встал со стула. — Но вы должны понимать, что все улики против вас. У нас есть видео с камеры наблюдения, на которых видно, как вы свободно заходите в дом. — А как я выхожу есть? — поинтересовался Мин. — К сожалению, нет. — Почему я не удивлён? — В каких вы были отношениях с погибшим? Мин вздохнул и пожал плечами: — Так просто и не скажешь. — У нас есть свидетельства сотрудников редакции, которой владел погибший. Больше месяца назад вы на их глазах разбили стеклянную перегородку и угрожали, что убьёте Ким Сокджина. Что вы можете сказать по этому поводу? — Лишь то, что не всегда умею держать себя в руках, — Юнги раздавил окурок в пепельнице и вытряхнул новую сигарету из пачки. Ким сел обратно на стул и дал ему прикурить. — Мы нашли в кабинете убитого шприц с вашими отпечатками пальцев. Остатки препарата совпадают с тем, что были обнаружены в его крови. — Ну, хотя бы умер он безболезненно, во сне. Многие мечтают о такой смерти. Оружие убийства нашли на месте преступления? — Да. — Хм. Ну, на нем-то точно нет моих отпечатков. — Это так. Но это ни о чём не говорит. — То есть, по-вашему, я ввел Джину препарат, подождал, когда он уснёт, перерезал ему горло, убрал отпечатки с ножа, но при этом оставил на шприце? Ну, знаете, такое неуважение к моим умственным способностям даже оскорбительно, — Мин презрительно фыркнул. — В стрессовой ситуации люди часто ведут себя нелогично. При задержании в аэропорту при вас был рюкзак с наличкой. На купюрах были обнаружены отпечатки убитого. Что вы скажете на это? — Деньги — очень грязная вещь и часто ходят по рукам. — Прекратите паясничать, — разозлился инспектор. — Вы копаете себе могилу. — Какое время смерти установила экспертиза? — проигнорировав выпад инспектора, спросил Юнги. Ким раздумывал пару секунд, но ответил: — Около двух часов ночи. — В это время я был в другом месте. — У вас есть алиби? — Ким удивлённо вскинул брови. Мин тяжело вздохнул и потушил окурок: — Я думаю, вам пора пригласить моего адвоката. *** Время. За последние два месяца оно стало главным врагом Чонгука. Песком оно утекало сквозь пальцы, а с ним и все его планы. События одно за одним в бешеной круговерти проносились у него перед глазами, и он никак не мог их контролировать. Чон пытался взять себя в руки, но страх за Юнги и ощущение полной беспомощности накрывало паническими атаками. В поту и ужасе он каждую ночь просыпался от кошмаров, шаря руками по кровати, не находя любимого тела и в бессильной ярости падая обратно. Время. Он готов был продать душу хотя бы за полгода в запасе. Какую к чёрту душу? Он, не раздумывая, отдал бы свою жизнь за безопасность Юнги. Всё катилось к грёбаной матери. Чон как будто пробирался через густой туман, каждую минуту ожидая нападения. Чон устало потёр красные глаза, в ушах стоял голос отца, от которого он вернулся недавно. — Зачем ты сделал это? — возмущённо кричал старший Чон. — Я лишь воспользовался своим правом. Пак Джу Гён нанял Ким Сокджина, чтобы он сравнял меня с грязью. Я защищался. — Идиот! Мы могли просто прижать его и использовать в своих интересах, раз уж этот кретин так подставился, как я сделал это с Ли. Чего ты добился его казнью? Только в целостности синдиката его сила. — Тебя это больше не должно касаться. Я занял твоё место и сам буду решать, как мне поступать. — Я не позволю тебе просрать всё, над чем я работал всю свою жизнь, — лицо мужчины побелело, он вытер пот со лба. — И над чем же ты работал? Чем ты можешь гордиться? Миллиардами наворованных денег? — Чон с ненавистью уставился на отца. — Как ты смеешь? — мужчина прижал руку к груди и болезненно выдохнул. — Только благодаря мне ты добился того, что имеешь и что ещё сможешь получить. Без меня ты до сих пор сидел бы в кондитерской своего деда. Чонгук печально усмехнулся: — Тут ты прав. Всё благодаря тебе. — Я не понимаю… — мужчина тяжело вздохнул. — Чем ты недоволен? — Ну, не знаю… Возможно, тем, что моя жизнь превратилась в фарс? Тем, что в слепой ненависти к тебе и тебе подобным я возомнил, что смогу уничтожить вас? Тем, что не желая этого, но я всё-таки втянул любимого человека в эту мясорубку и теперь не знаю, как его спасти? — О чём ты говоришь? Ты хотел ликвидировать нас? Синдикат? — мужчина в шоке уставился на сына. — Именно такой и был план. Я хотел уничтожить вас одного за одним. Но я не успел, — Чогнук устало потёр лоб. — Кто-то узнал о моём слабом месте. Я безрезультатно искал этого человека и надеялся, что он захочет меня шантажировать, но вот уже два месяца прошло и тишина. А это значит, что он решил во что бы то ни стало убить его. Этому делу придали такую ненормальную огласку, всё сделали, чтобы у него не было ни одного шанса выкарабкаться. Я ничего не могу. Я пытался подкупить всех, кто хоть как-то причастен к этому делу, но всё впустую. Меня опередили. Всем им уже заплатил или запугали раньше. До суда осталось три дня. Он обречён. Я должен что-то сделать. Я не позволю уничтожить его, — Чонгук не отводил глаз от одной точки и слегка покачивался, как будто находясь в трансе. — Да, блять, о чём ты? Ты сошёл с ума? Гук, очнись! — мужчина вскочил с кресла, схватил сына за плечи и сильно тряхнул. Чонгук поднял на него пустые глаза. — Я был уверен, что это Пак Джу Гён. Но он мёртв и ничего не изменилось. Они не отдают мне его. Отец. Кому это может быть нужно? У кого есть столько денег и власти? Кто мог узнать о нас? Мужчина отрицательно качал головой, не веря своим ушам. — Этого не может быть. Что ты вообще говоришь? Ты предал меня? Дело всей моей жизни? Ради какой-то шлюхи? Ни одна из них не стоит власти и денег. Чонгук откинулся на спинку и равнодушно посмотрел на отца: — Даже моя мать? Отец смутился и отвёл глаза: — Она была особенной, — тихо ответил он. — Если бы она не ушла, моя жизнь была бы совсем другой, — мужчина болезненно поморщился и схватился за грудь. — Если бы она не родила меня, ты хотел сказать? — Я делал всё, чтобы ты вырос достойным человеком, стал президентом, продолжил моё дело. Чонгук фыркнул: — Что за лицемерие? Прекрати мне врать. Отзови своих людей. Признайся, это твоих рук дело. Когда ты узнал о нас? Чон Хон Вон отступил на пару шагов, отвращение исказило его лицо. Он смерил сына высокомерным взглядом: — К сожалению, не так давно. Он сдохнет или в петле, или в камере. Я позаботился об этом. Я не позволю, чтобы кто-то узнал, что мой сын — пидор. Это будет показательное судебное заседание. Один гей замочил другого. Отличная антипропаганда для таких, как он. Поймав вызывающий ледяной взгляд Чонгука, Чон Хон Вон снова схватился за грудь. — Мне не хорошо, — он захрипел, подошёл к креслу и тяжело опустился в него. — У меня кружится голова, таблетки, — отец потянулся к ящику стола, но Чонгук опередил его. — Эти? — спросил он и издевательски погремел бутылочкой. — Дай! Чонгук пожал плечами, отошёл к окну и выкинул таблетки на улицу. Мужчина в шоке проследил за ним мутным взглядом и упал с кресла, хватая воздух и царапая в предсмертных конвульсиях дорогой ковер. Чонгук присел около него на корточки, слегка наклонил голову и не отводил взгляд, пока зрачки не замерли в одной точке и он не затих. Выйдя из кабинета, Чонгук остановился около охранника: — Отец просил не беспокоить его.