Стакан

— Кого я вижу? Надо же, — лёгкая ирония читалась между слов. Постное по отношению к нему лицо даже не пыталось растянуться хотя бы в лицемерной улыбке. Впрочем, чувства были взаимны. — И тебе не хворать, — отозвался Леви тем же тоном, на что Пик хмыкнула. — С чего вдруг личная встреча? Я думал, ты и ворота открывать не станешь. По правде, за небрежными словами он пытался скрыть удивление. Ожидание, что стоит открыться кованой калитке и на него вывалится лохматое чудо в очках, не оправдалось. — Ну кто-то же должен отвести тебя в твою комнату. Не хочу, чтобы ты бродил по дому, мало ли, — невинно пожала плечами она, отступая в сторону, и махнула рукой, чтобы Леви последовал за ней. Пик ему нравилась ровно настолько же, насколько и не нравилась. В каком-то смысле с ней было легко: не нужно скалить зубы и вести мутные разговоры о погоде, достаточно минимальных взаимодействий. С другой стороны, Леви вечно ждал подвоха. Пусть он и был в каком-то смысле пострадавшим в ситуации, что разрубила между ними землю, это не мешало Пик относиться к нему довольно холодно. — Белобрысый уже здесь? — скучающе поинтересовался Леви, взяв в руки чемодан, чтобы подняться по лестнице. Роскошный двор не привлёк его внимания, ровно как и архитектура здания. Там было на что посмотреть, но в нынешнем состоянии Леви не привлекли бы к себе даже инопланетные корабли, что уж говорить о каком-то там доме. А вот наполнение этого самого дома его волновало. — А что, соскучился? — от ехидства в её голосе Леви почти натурально затошнило. Но, к плюсам Пик, она никогда не перегибала палку, ходя ровно по грани: — У него свой дом есть, расслабься. Леви наигранно фыркнул. Делать вид, что он не испытывал от этого знания облегчения, было тяжело. Собственное состояние и без чужого вмешательства было покрыто туманом, так что лезть в него Леви не хотел. Неизвестно, какая последняя нервная клетка вывозила этот день, и неизвестно, как долго она протянет, но спасибо ей за это. Как и Пик. За то, что плевала на него с колокольни. Они миновали просторный холл и на очередь пришла ещё одна лестница. Леви ненавидел лестницы. И этот дом целиком. Да, уже. А всё потому, что очкастая, ради которой он вынес жопу из квартиры и даже города, не соизволила появиться хотя бы на минуту. — А Ханджи где? — решил он утолить свой интерес, пока мысли не испоганили его настрой на поездку окончательно. Хотя казалось бы, хуже уже некуда, но не стоит провоцировать жизнь на неприятные сюрпризы. Услышав это имя, Пик на мгновение словно стала мягче, и тёплая улыбка мелькнула в уголке губ. — Уехала по магазинам, но умоляла разместить тебя подальше от всех, — она остановилась в конце коридора. — Твоя комната, — дверь была приоткрыта, и даже сквозь щель виднелось богатое убранство интерьера. Сплошное золото, от которого уже воротило. — Ванная с двух сторон от лестницы, кухня внизу. Наша спальня в другом конце, если захочется пошушукаться с Ханджи в ночи. — Спасибо, — выдавил Леви, не разделяя её шутливого тона. И между ними заклубилась неловкость. К счастью, Пик не особо горела желанием проводить с ним время, так что лишь ещё раз махнула рукой и направилась обратно к лестнице. Такой расклад Леви более, чем устраивал, и, дождавшись, пока она исчезнет из поля зрения, он толкнул дверь в предоставленную ему комнату. Глаза разбегались в разные стороны от обилия предметов в жёлтых тонах. Там же, где их не было, царило белое дерево. Не ему судить чужой интерьер, но Леви предпочитал нейтральные оттенки, без излишеств: в его серой квартирке глаза отдыхали от обилия ярких рекламных стендов и потоков автомобилей, да и в целом от визуального шума города. Ничего, что могло отозваться головной болью и от чего захотелось бы спрятаться. Здесь же ему сразу стало неуютно. Противное, словно нервный пот, ощущение заползло под рукава, не давая сделать и шага. Только комната ли была в этом виновата? Сглотнув начавший формироваться ком, Леви тряхнул головой, словно это могло перезагрузить его, как компьютер. «Ну и хрен ли я здесь стою?» — мысленно вздохнул он, плотно закрыв дверь и пытаясь заставить себя сдвинуться с места. После короткого взгляда на кровать, у него получилось. Ноги едва не подкосились от какой-то нездоровой усталости и понесли его вперёд, словно существовали отдельно от него в своей мечте наконец-то плюхнуться на матрас и не двигаться ближайшую вечность. Раскладывать вещи он сейчас точно не планировал, так что чемодан бросил у изножья кровати, а портфель положил на золотистое покрывало. Пальто начинало знакомо поддушивать, и он снял и его, бросив туда же, с удивлением отмечая, что сердце ни разу не ёкнуло от всех этих действий. На прикроватной тумбочке нашелся пульт от кондиционера, и Леви сразу же щелкнул им, собираясь погрузить душную комнату в приятную прохладу. Мерный шум заполонил помещение, и волосы Леви затрепетали от дуновений воздуха. Мурашки пробежали по коже, заставляя чуть съежиться. И это движение в очередной раз всколыхнуло премерзкую занозу в груди, что пускала яд ему в кровь и мешала костям встать на место. Казалось бы — наконец-то он один. Отчего же тогда было так тошно? Тишина комнаты не дарила успокоения, огромная кровать не манила в свои объятия. Чувствуя пот и грязь, Леви не бежал в душ, должный подарить ему ощущение чистоты. Он просто сидел на краю матраса, уставившись в панорамное окно, за которым было слишком солнечно для его паршивого настроения. Хмурые тучи и дождь, царствующие в Митрасе, были бы ему сейчас больше по вкусу. Зарыться в родные подушки, укрывшись с головой, и замок на три оборота, чтобы никто, никак и никогда. Длинно вздохнув, Леви потёр предплечьем лицо, плюнув на то, сколько углов успел обтереть за сегодня своей рубашкой — всяко лучше, чем голыми руками. И стоило это сделать, как в нос ударил аромат впитавшегося в рукав кофе. Это было подобно удару током: резко, неожиданно и больно. Леви никогда не думал, что какой-то там кофе способен принести так много бед. Да и запах его никогда ему не нравился. Но сейчас… он не мог заставить себя оторвать лицо от засохшего пятна, мерно вдыхая, и горьковато-пряный вкус почти ощущался на кончике языка. Не хватало только сладости мятных леденцов. — Леви! — распахнутая дверь почти ударилась о стену, но её спас ограничитель. Леви вздрогнул и подобрался на месте, будто его застали за чем-то постыдным. «Нужно было закрыть чёртову дверь на замок…» — ворчливо пронеслось в голове, а потом его повалило на матрас безудержной силой на первый взгляд хрупкого тела. Ханджи вцепилась в него руками, словно удав, и ткнулась лицом в плечо, будто они не виделись вечность, а не пару дней. — Задушишь, — почти беззвучно буркнул он, но обнял её в ответ. Тяжелый бергамот коснулся носа, а сверху припечатало дуновением мёда, прогоняя мятное наваждение. Ханджи пахла домом. Тёплыми вечерами за кружкой чая с укутанными пледом ногами под бормотание телевизора и пастилками от кашля в температурном бреду, что она подсовывала ему вместе с разведённой из молока бурдой, должной поставить на ноги. Иногда этот дом тяготил, но чаще душил дарящей облегчение любовью. Повернув голову, Леви увидел растрепанный хвост и стянул резинку. Ханджи чуть тряхнула головой, позволяя волосам упасть на плечи, и отодвинулась. Широкая лыба и чуть съехавшие с носа очки вынудили Леви улыбнуться в ответ. Солнечный свет упал на хрустальную люстру и зайчики разбежались по стенам, притягивая к себе внимание. Одним своим присутствием Ханджи вдыхала жизнь в бездушные стены. А ещё она в них не вписывалась. Не так сильно, как сам Леви, но всё же: растрёпанная и взбудораженная, в рубашке с коротким рукавом и принтом кучи чёрных котов — да что ж все помешались на котах? — и дырявых джинсах. На фоне вылизанной обстановки именно она притягивала взгляд, а не позолота. — Отвратительная комната, — как бы между прочим сообщил он. Не прошло и секунды, как Ханджи разразилась смехом и толкнула его в плечо, поднимаясь с кровати. — Ты тоже отвратительный, — выхватив из его пальцев резинку, она принялась перевязывать хвост, склонив голову, и Леви завис на рваном движении её рук. — Пучок сделай, — нечаянно сорвалось с губ, и она остановилась на секунду, пялясь на него поверх очков. — Предполагаю, что ты будешь готовить, так что не хочу отужинать твоими грязными патлами. — Резонно, — не стала спорить Ханджи и распустила хвост, чтобы собрать пряди заново, но теперь в пучок. — Только волосы у меня чистые! — Знаю, — махнул рукой Леви, медленно пододвигаясь к краю матраса. Если он не встанет сейчас — то не встанет никогда. — Но к вечеру чистыми они уже не будут. — У меня есть сухой шампунь, — задумчиво протянула она, а Леви заметил пару убежавших волосинок и подошёл ближе, помогая впихнуть их в хаос, накрученный на её затылке. — А ещё у тебя есть дохренища ванных комнат, — фыркнул он и отдёрнул руки, вспомнив, что так и не помыл их после того, как курил. Портить родной запах Ханджи табаком отчаянно не хотелось. — Да, и почему-то ты до сих пор не воспользовался ни одной из них. А ещё устроил тут морозильник… бр-р, на улице холодно, вообще-то! — Я просто устал, — отмахнулся Леви, но подумал, что теперь действительно стоило и помыться, и переодеться. И кондиционер выключить, а то правда стало прохладно. И все эти копошения в мозгу исключительно заслуга Ханджи. Она влияла на него странным образом: временами высасывала энергию под ноль, а временами, — как сейчас, — вдыхала в его умирающее тело жизнь. — Помнишь, сколько лет мы знакомы? — уперев руки в бока, Ханджи прищурилась, будто пытаясь просканировать его насквозь. Этот вид мог вызвать разве что хохот, потому что несколько прядей из её пучка забавно торчали вверх. — Свои сказки детям будешь рассказывать. — Как хорошо, что у меня их нет, — поморщившись, Леви отвернулся и подхватил пальто, собираясь запихнуть его в шкаф. А заодно и спрятаться от вездесущего носа. В этот раз ему уж точно не хотелось перемывать самому себе кости, пусть Ханджи и могла стать средством, ослабляющим тревогу в голове. Но она и без слов ему неплохо помогла, просто не позволив закрыться в себе своим появлением. Этого было достаточно, потому что чуйка Леви подсказывала, что разговор по душам окончательно сорвёт ему дамбу, а та и так с недавних пор поскрипывала. Замерев перед шкафом, будто притворившийся мёртвым опоссум, Леви уже с минуту пялил в его темноту. Ну нет, не просто так он здесь стоял — просто медленно выбирал, на какую вешалку повесить пальто. Проблема была лишь в том, что все они были одинаковыми, и его тянучка времени выглядела совсем странно. — Ладно, — шумный вздох припечатал со спины. — Буду ждать тебя на кухне, поможешь мне. — Где твоя гостеприимность? — зацепился за это Леви, закрывая шкаф и радуясь, что острая тема сошла на нет. — Кто так встречает друзей? — Мне будет скучно без тебя, — возразила Ханджи, уже стоя в дверном проёме. — Я так похож на передвижной цирк? Задумавшись на мгновение, Ханджи подняла глаза к потолку. — Да, — и хлопнула дверью, за которой сразу послышались шаркающие звуки от её обуви, двигающиеся в сторону лестницы. — Сама ты… клоун, — пробормотал себе под нос, кривя губы, и вернулся к чемодану. — Бля-я-ть, — огромный слой плёнки, о котором он успел позабыть, к другому лексикону не располагал. Чтобы добраться до несчастных трусов, придётся искать ножницы. И желательно ими не вскрыться. В процессе поисков Леви снова стало тяжелее дышать. Присутствие Ханджи — да даже той же Пик, — выветрило беды из его головы, позволяя забыться, но стоило остаться одному и она опять вернулась. Сраная меланхолия, чтоб её… Вещи в чемодане лежали теми же аккуратными стопками, как и при выходе из дома: всё идеально выглаженное и сложенное без острых углов. Леви расселся перед ним прямо на полу, медленно вытаскивая и складывая стопки на кровать, чтобы убрать в шкаф. Можно было не париться, но он знал, что в таком случае за несколько дней порядок в его чемодане превратится в бардак. Ему и одного бардака хватало — в собственной голове. Мысли умоляли отпустить их в свободное плаванье. Умоляли позволить отправиться в запретное русло, чтобы потонуть под тоннами вопросов и удариться об острые камни отсутствующих ответов. Но Леви только упорно поджимал губы, продолжая ковыряться в одежде. Хватило пары заходов, чтобы заполнить несколько полок, и ещё с минуту, чтобы собраться в душ. Желания мыться не возникло даже когда он увидел огромное джакузи. Наверняка в таком приятно вечерком полежать с бокалом вина, но даже этот образ не отозвался удовлетворением. Снятая одежда отправилась в прихваченный с собой пакет, потому что стиральной машинки Леви не наблюдал, лишь корзину, только вот заглядывать в чужое грязное бельё было мерзко. Вода здесь нагревалась на порядок быстрее, чем в его квартире, и совсем скоро обнажённое тело Леви обняли нежные струи. Стильная стеклянная душевая запотела и покрылась каплями, а воздух сгустился, став горячим. Леви чуть запрокинул голову, подставляя лицо под воду, но даже от неё ему было не так жарко, как в самолёте, когда… — Идиот, — собственный голос растворился во влажном шуме, но он не мог скрыть правды. Она была громче звуков — её семя разрасталось в мозгу, подчиняя себе, а поддакивающее сердце уже давно его предало. — Идиот, — ещё тише, чем прежде, но стало лишь тяжелее. Леви не мог понять, о чём именно он жалеет, но то, что это уже не исправить, он знал. Обычно на принятие душа у него уходило от силы минут пять-десять, сегодня же он побил все рекорды, проплескавшись целых полчаса. Он до победного не мог взять в руки мыло и боролся с желанием усесться прямо на пол, потому что усталость ныла в каждой мышце. Наверное, это акклиматизация. Или стресс после перелёта. Ему бы отрубиться на сутки, а не идти на чужой праздник жизни, но выбор он отрезал себе ещё утром, когда так и не соблазнился уехать на такси домой. В гостиную он спускался почти на цыпочках, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Влажные волосы лезли в глаза, и Леви зачесал их пальцами назад, наплевав на редкие капли, что стекали по шее под ворот серой футболки. Со стороны кухни слышался звон посуды и бормотание телевизора, и Леви замер в холле, с тоской смотря в сторону прихожей. — О, Аккерман! — раскатистый голос почти ударил в спину, но Леви даже не вздрогнул, хотя внутри всё перевернулось так, что он морально приготовился к сердечному приступу. — Здорова! Когда приехал? — гора по имени Райнер улыбалась от уха до уха, что было странно, учитывая, что в последнюю их встречу он выглядел как психопат на грани самоубийства. Леви был готов брыкаться, потому что любовь ко внезапным объятиям в этом доме была у слишком большого количества людей, только вот принять их он был способен лишь от Ханджи. Ну теперь ещё и от… неважно. — Час назад, — буркнул он и поспешил двинуться к кухне, пока не стало слишком поздно. — Ханджи просила ей помочь, — как хорошо, что оправдание его нелюдимости сейчас даже не было ложью. — Тогда я лучше пойду, пока и меня не припахали. Ты меня не видел, идёт? — Откуда звучит этот голос? — саркастично протянул Леви, а Райнер прыснул от смеха, и, чёрт бы его побрал, хлопнул Леви по плечу так сильно, что он едва не прогнулся к полу. Вблизи от Райнера несло спиртовым амбре, что объясняло его позитивный настрой. И дня не прошло с начала сборища, а они здесь уже заливаются. Или похмеляются? Да какая разница, едва обед стукнул. Больше по пути он никого не встретил, а попав в объединённую с кухней столовую едва не присвистнул от размеров. Пик сидела за обеденным столом и что-то жевала, пока Ханджи ковыряла овощи на сковороде, держа бокал с вином в свободной руке. Выглядело неуютно. С десяток тумб почти пустовали, лишь на одной из них стояла пара тарелок, а на соседней происходил срач, созданный руками Ханджи. — Я думал, ты собираешься готовить как минимум на королевскую гвардию, — подал он голос, и они обе повернулись к нему. Пик коротко кивнула и сразу же вернулась к своей еде и телефону, а Ханджи тыкнула в его сторону лопаткой. — А мне за это платят? Не собираюсь корячиться для проглотов. Садись, — она махнула в сторону барной стойки. — Мы заказали еду в ресторане на всех, через пару часов должны привезти. — Тогда я здесь зачем? — прикола Леви не понял, но сопротивляться не стал — сел за стойку, как и было велено, и упёрся в неё локтями, положив голову на ладони. — Чтобы поесть, разумеется. Ты проделал такой путь, нужно восстановить силы, — Ханджи отвернулась от него, перекладывая еду на тарелку, и Леви уныло следил за её руками. — Что ты мелешь? Обычный путь, и я позавтракал, — привычное ворчание прерывалось скрежетом лопатки, и Леви нахмурился, поднял на Ханджи взгляд и… замер. На секунду фантазия разыгралась так сильно, что пучок на её голове до боли напомнил совсем другой. Почти идентичный цвет волос, да и причёска, сжали своим видом сердце в тиски, проходясь по телу мелкой дрожью. Стоило только расфокусировать зрение, и можно будет подумать, будто перед ним Эрен. Хотя бы на мгновение так хотелось в это поверить… В конце концов, Ханджи всегда была широкоплечей и довольно высокой, чтобы позволить себе обмануться. Но обмануться ему было не суждено: вместе с матом из уст Ханджи от стен разошёлся звон бьющейся посуды. Он был таким громким, что пощёчиной выдрал Леви из мыслей, заставив несмело перегнуться через стойку, глядя на жалкое зрелище в виде потерянного салата. — Ну что ты будешь делать, — застонала Ханджи, глядя на расколотую тарелку с её кулинарным шедевром. Остатки вина в один глоток отправились в недра её организма, видимо, чтобы побороть стресс. Бокал она благоразумно решила поставить подальше от края, и снова с печалью посмотрела вниз. В общем-то, ничего нового — Ханджи всегда была не в ладах с координацией. — Ты не поранилась? — секунды не прошло, как рядом нарисовалась Пик и схватила Ханджи за руки, пытаясь понять, нет ли на них порезов. Леви кольнуло чувством вины за то, что он сам даже не подумал об этом. Хреновый из него друг, получается. — Ох, нет, что ты, золотка, — проворковала она, ласково потрепав Пик по волосам, и Леви почувствовал себя лишним. Только вот когда он таковым себя не чувствовал?.. — Я принесу метлу, — вызвался он, лишь бы отдалиться от сахарного зрелища. И только встав на ноги понял, что вообще не представляет, где её искать. Но и оборачиваться не пришлось, потому что Пик словно читала его мысли: — В кладовке под лестницей, — даже не повернувшись в его сторону, она продолжала осматривать жену на предмет повреждений, будто та была стеклянной. — Прости, — тихо проскулила Ханджи, казалось, одновременно им обоим, и со вздохом посмотрела Леви вслед. До лестницы Леви так и не добрался. Где-то на полпути из маршрута его вырвал звонок в дверь. В голове мелькнуло что-то про доставку из ресторана, но ещё ведь не прошло двух часов. Впрочем, учитывая, что никого по близости не было, открывать дверь придётся всё равно ему. Человек по ту сторону явно не отличался терпением. Иначе нахрена было зажимать грёбаный звонок и доводить людей до бешенства? Подходить к двери из-за этого не хотелось только сильнее, но, дабы не оглохнуть, Леви ускорился. — Да хватит названивать, чёрт возьми, — прорычал он себе под нос, распахивая дверь. И если бы он знал, кого там увидит, то никогда в жизни и на километр бы к ней не подошёл. Время будто замерло на секунду. Металлическая ручка в ладони заскрипела от силы, с которой Леви сжал на ней пальцы, а воздуха резко стало мало. Весь мир сжался до одной точки, и злоба медленно стекла с его лица, обнажая растерянность. — Ну привет, — до боли знакомый голос, ленивый и с долей насмешки, прошёлся по телу дрожью. Мерзкой и отвратительной, словно Леви вляпался в мазут и теперь не отстираться ему до конца своих дней. Совладать с собой оказалось сложнее, чем он представлял, но пара вдохов вернула его на землю. Рука изнемождённо свалилась с ручки, а сам Леви неосознанно сделал шаг назад, опуская взгляд куда-то на шею неожиданного гостя. — Привет, — сухо ответил он и отвернулся, пытаясь зацепиться хоть за что-то в своём разуме, что способно выдернуть из этого состояния, но его обуяли непрошенные воспоминания: светлые пряди волос под пальцами, ненавистный запах пива и щекотная борода, которую Леви умолял сбрить примерно целую вечность. Жалобы соседей на крики, злые слёзы, битая посуда… посуда! Точно, ему же нужна метла. — Разве так встречают гостей? — толкнуло его в спину, едва он успел отвернуться, заставляя замереть. Руки сжались в кулаки, и Леви на миг прикрыл глаза. — Ты не мой гость, — сообщил очевидное он, возобновляя путь к кладовке. Желание ускориться было невыносимым, но Леви буквально насиловал себя, пытаясь выглядеть равнодушным. Отчасти он и был: ничего теплого или цепляющего к Зику он уже давно не испытывал. Чувства смыло даже раньше, чем они разошлись, и сам по себе Зик не вызывал ни плохих, ни хороших, а вот воспоминания… Они душили. Эмоции, что он заталкивал в самые глубины все эти годы, рвались наружу, но Леви упорно их сглатывал. И бежать ему хотелось не от Зика, а от их прошлого. Отвернуться от своих ран, пластырь к которым присох намертво и уже почти не тревожил, спрятаться и никогда не оглядываться, ведь стоит его отодрать и придется взглянуть на кровавое месиво, покрытое шрамами. Какого хрена он так расклеился? Он Зика видит раз в год минимум и раньше за собой такого не замечал. Да, тошно было всегда, но не до такой степени. «Эрен», — прозвенело в голове имя, от которого он успешно прятался последний час, но уязвимое положение ослабило бразды контроля. Раны запульсировали с новой силой, и Леви хотел бы обвинить именно его в том, что его пластыри потревожили, только сделать этого не мог даже перед собой. Свет в кладовке был тусклым и неприятно резал глаза желтизной. В воздухе летала пыль, и Леви с пару раз чихнул, трясущимися пальцами ища по углам метлу. «Какой идиот вкрутил сюда эту лампочку? Нихрена не видно», — вскипел он, когда споткнулся о какую-то коробку и едва не пропахал носом по стене. Только вот не лампочка была всему виной, а собственная слабость. Она стекала неожиданной болью по щекам, и застрявший в горле ком отчаянно просился наружу. — Леви? Ты где? — звонкий голос Ханджи из холла только подтолкнул ком к выходу, и сжимать зубы уже не помогало. Как бы ни хотел Леви спрятаться здесь от всего мира, он никогда не сможет убежать от самого себя. — Пропал под лестницей, — голос Зика звучал тише, едва разборчиво, но Леви понял каждое слово и выбраться отсюда, чтобы вытолкать его из дома, хотелось до дрожи, только вот дом не его и не ему решать. — А-а, метлу ищет. Я тут немного… — Ханджи замялась. — Набедокурила, — слегка промороженный голос Пик влился в диалог. — Ничего нового, — подавился смешком Зик, а потом прозвучал шлепок и он ойкнул. — А сам-то? Напомнить тебе прошлый год? А? — Нет уж, спасибо, я помню. — Вот и хорошо, потому что… Копошение и голоса медленно отдалялись. Леви вслушивался в них, хватаясь за связывающую с реальностью ниточку, и едва дышал. Полутьма кладовки расплывалась перед глазами, поглощаемая чёрными пятнами, что взрывались перед веками каждый раз, когда он моргал. Очередная неловкая попытка пробраться к выходу, и куча выставленных у стены друг на друга коробок полетела вниз, преграждая ему дорогу. Ноги сами собой подогнулись, лишая опоры, и Леви запоздало схватился за стену, но дрожащая рука не была способна на такие подвиги. Пыль взлетела в воздух вместе с грохотом от его падения вместе с ещё одной порцией вещей, которую он задел своей задницей. Леви испытал бы конкретный шок, если бы был способен испытывать сейчас хоть что-то, кроме непонятной паники. Это так напоминало самолёт, что хотелось спрятаться, и тонна коробок, в окружении которых он сидел, казались уютным гнездом. Волны страха, боли и противной жалости к себе раз за разом проходились по телу, скручивая желудок, и Леви никогда в жизни не признается, но ему так хотелось, чтобы кто-нибудь был сейчас рядом. Кто-нибудь, кто приказал бы ему не думать и взял бы все заботы на себя. Кто-нибудь, кто не пытался бы давать ему дурацких советов, а просто… просто обнял бы без лишних вопросов. Кто-нибудь. Очередной проигрыш перед собой. Образы обаятельной улыбки и тёплых пальцев в его руке заполонили сознание, делая только хуже. И вместе с тем дышать стало проще: вдох — выдох, вдох — выдох, по приказу рациональной части разума, и паника размывалась, как утренний туман. Леви помнил, как сквозь него пробивалось солнце, отражаясь в высотках и грея лицо, и город будто просыпался вместе с ним. У Леви это солнце тоже было. Касалось его лица, целовало губы. Но закат наступил слишком быстро, не дав насладиться до конца. Или это было лишь затмение, на котором Леви показалось, что наступила ночь? К чёрту, вот что. К чёрту Эрена. Он тоже ничего не сделал, чтобы что-то изменить! Сжирающая внутренности меланхолия задрала так, что Леви на одной лишь накатившей злости поднялся на ноги. Слёзы коснулись губ, разъедая искусанную слизистую, а мокрые щёки едва не вызвали приступ тошноты. Он вытер их тыльной стороной ладони, пытаясь избавиться от улик своего состояния. — М-да, — усталый вздох разошёлся по комнатушке. Отряхивая пыльные и влажные руки, Леви осматривал последствия своего падения: некоторые коробки раскрылись и вещи вывалились из них на пол, а некоторые просто помялись под весом его тела. Но плюс тоже был — нашлась метла. Всё это время она стояла в самом углу и, очевидно, смеялась над его тупостью. Помявшись с минуту над тем, стоит ли ему убирать этот бардак, Леви просто забил хуй. Наверняка Пик способна оплатить себе горничную, а он не виноват, что здесь освещение такое, что нихера не видно. Возвращался на кухню Леви уже в подобии спокойствия. Адовы ворота эмоций закрылись на десяток замков, и теперь он был морально готов столкнуться с Зиком нос к носу, как и всегда. — …конечно, я так и сказал ему. Но он всё равно психанул и приехал, — рассуждал о чём-то стоящий на коленях перед разбитой тарелкой Зик и собирал крупные осколки в мусорку. Ханджи уже сидела за барной стойкой с новой порцией вина, задумчиво перекатывая бокал в руке. — Метла, — сообщил Леви, ставя её к тумбе, — совок, — и его туда же. — Спасибо, — отозвался Зик, будто он обращался лично к нему. — А ты чего так долго? — вдруг поинтересовалась Ханджи, глядя куда-то в пустоту. — Не мог найти. У вас там освещение полный пиздец, кстати. А еще надо прибраться. Очень надо, — размытый намёк был не таким уж и размытым, и Пик нахмурилась. — Блин, — она возвела глаза к потолку и резко рассмеялась. — Только вчера Ханджи там всё уронила, я попросила Райнера составить на место и вот опять… — Ты не убрал за собой? Не узнаю нашего Леви, — Зик поднял голову, смотря прямо ему в глаза, и Леви вскинул бровь, но выдержал этот взгляд. — Если хочешь, займись этим сам. Я смотрю, тебе нравится ползать на коленях здесь, может, в грязи понравится даже больше, — не знающий мог бы принять это за флирт, но им там и не пахло. Да и в комнате резко стало тихо, будто кого-то поминали. Ну, Ханджи вполне подходила под эту роль, потому что присосалась к бокалу. — Э-э, знаете что, — она привлекла к себе внимание, и Зик наконец-то отвернулся от него. — Вот виновник отказа твоему брату, на него всех собак и спускай, — Ханджи тыкнула пальцем в Леви, сняв со своих плеч всю ответственность. И зря. Настроение Леви было таково, что ему только в удовольствие поущемлять грёбаного Зика, который активно на это напрашивался. Прошло столько лет, а он каждый раз пялил на него щенячьими глазами, будто это могло что-то изменить, хотя испортил всё сам, чёрт бы его побрал! Какая-то часть сознания твердила, что всё это иллюзии и его страхи, а Зику на него плевать, но слушать её он, конечно же, не захотел. — О, — усмехнулся Леви, подходя к раковине с целью помыть руки после купания в пыли кладовки. — Так это твой родственничек был? То-то Ханджи меня утром вздрючила, будто я убил кого-то. — Ты и убил. Его веру в себя, — вздохнул Зик. Следом послышался звон брошенного в урну стекла, и Леви вздрогнул. — Вы были его последним шансом если уж не на славу, то хотя бы на заработок. Он полгода работал над этой рукописью, поставив на неё всё, и… — Значит, он идиот, — прервал его Леви, вытирая руки полотенцем. — Всегда нужно иметь запасной план на жизнь, потому что каким бы талантливым ты ни был, твоё место займёт человек, чей текст не лучше сам по себе, но будет лучше продаваться, а это важнее всего. — Не важнее! — ворвалась Ханджи, кусая губы. — Ну, ладно, часто важнее, но бывают исключения! — Он мог бы стать этим исключением, — сгорбившись, пробормотал Зик. — Ты сама-то читала текст? — проигнорировал его Леви. — Чел крепко сидит на наркоте, иначе у меня нет оправданий этому бреду. Пятиметровые люди едят других людей. А чё не человеческая многоножка? — Если бы ты читал не задницей, то понял бы смысл, — фыркнул Зик, на что Леви закатил глаза. Нормально он читал, глазами, блять. — Ты сам себя закапываешь. Человеческая многоножка имела свой успех! И, как видишь, она до сих пор очень даже на слуху, — громыхнув бокалом по стойке, Ханджи прицелилась, наливая остатки из почти пустой бутылки. Поразительно, как хорошо она переносила алкоголь. Впрочем, судя по этикетке, одна эта бутылка была ценой в целую зарплату Леви. — Это ошибка выжившего, — не согласился он и, обогнув Зика, начал рыться по полкам стойки в поисках чего-нибудь крепкого. Срочно требовалось залиться, иначе этот день станет невыносимым. И похрен на собственные слова про выпивку в обед. Ему нужно. — Это ты ошибка выжившего, — Ханджи всплеснула руками и… — Блять! Очередная авария. Бутылка, — слава богу пустая, — разъебенилась о каменную плитку, распадаясь зелёными осколками по всей кухне. — Тебе так нравится видеть Зика на коленях? Пощади его чашечки, — вздохнула Пик, вообще не удивлённая произошедшему. — Ну… на счастье, наверное? — поправив очки, Зик обернулся, видимо, пытаясь оценить уровень проблемы, только вот прямо за его спиной стоял Леви, причем практически раком, и ситуация вышла неоднозначная. Возможно, из-за неожиданности, но рука Зика соскользнула по плитке, и он плюхнулся на задницу, прямо в мелкие осколки, и заверещал, хватая Леви за ногу. Леви заверещал в ответ, потому что какого хуя? — Отвали, — рыкнул он, пытаясь отойти, но рука, держащая его за штанину, не позволяла это сделать. Ему уже хватило на сегодня неловких совпадений и уж с Зиком он их продолжения точно не хотел. — Да я бы рад, — прорычал Зик в ответ, а где-то на фоне Ханджи заливалась смехом, за что хотелось её удавить. Спасибо Пик, в чьей голове ещё жила адекватность и трезвость. Она помогла Зику подняться и, наверное, устав наблюдать его как псину на полу, взялась за метлу, собирая ей в кучу все стеклянки. — Быстро все сели и ноги убрали, ну, — приказала она, звуча так строго, что ослушаться точно было бы ошибкой. Леви наскоро притиснулся на соседний с Ханджи стул, прихватив добытую бутылку текилы, пока Зик отряхивал пострадавшую задницу, а потом с грацией картошки запрыгнул на тумбу. — Ты обезьяна, что ли? Для кого здесь стулья стоят? — Пик замахнулась на него метлой. Как оказалось, шуточно, но Зик уклонился, вправду поверив. — Убери, и я слезу. — Слезай сейчас! — Да эта тумба трёх меня выдержит, что ты раскудахталась… Леви уже и забыл каково это — болтать о какой-то херне, совершенно не имеющей смысла. Даже наедине с Ханджи их диалоги были полны глубинных намёков и каких-то даже ими непонятных игр, а сейчас… Леви казалось, что он попал в детский сад. Наверное, это было к лучшему. Взгляд зацепился за незамеченный Пик осколок, каким-то образом залетевший на стойку. Он аккуратно взял его пальцами, желая выбросить, но… поблёскивающая зелень в пальцах притягивала к себе. Разбитый, но всё ещё такой красивый. И опасный: стоит провести острой гранью по руке, и кровь заструится по коже, стекая болью почти как недавние слезы по его лицу. — …Леви? — А? — всколыхнувшись, он вынырнул из мыслей, замечая, что Пик уже убралась, да и Зик куда-то исчез. — Ожил наконец. Попкорн будешь? Мы хотим посмотреть фильм, — Ханджи потрепала его за плечо, пока Пик стояла у микроволновки и впивалась в него взглядом, сложив руки на груди. — Если только сырный, — согласился он, вяло поднимаясь на ноги. Со стороны прихожей снова послышался какой-то шум, и слух уловил забытые, но знакомые голоса. Леви замедлил шаг, замирая в коридоре так, чтобы его не было видно. Он прижал бутылку к груди на манер защиты на случай, если кто-то захочет к нему подойти. Вскоре из прихожей показался Порко, за ним следом галдящая Имир и нелюдимая, как и он сам, Энни. В это же мгновение с лестницы забасил Райнер, довольный пополнением компании, и скатился с неё, перепрыгивая ступеньки, будто пятиклассник. Что ж, это будет очень длинный день… Радостный лепет Ханджи, что выскочила из-за спины Леви, мог разорвать землю, когда она бросилась в объятия Имир, и они запищали на весь дом, тиская друг друга за бока. Жидкость в бутылке Леви булькнула, напоминая о себе и возможности забыться. Длинный день?.. Скорее неделя.