Стакан

— Серьезно? Он серьезно пошел туда?! — Идиот… — Да ты и сам бы не сообразил. Перепалка между Ханджи и Райнером дошла до своего апогея, когда последний толкнул её в плечо. Началось какое-то месиво из тел, потому что Ханджи никогда не выходила из споров проигравшей, — ну или отчаянно пыталась, — и в данном случае у Райнера не было шансов. Подушки свалились с дивана, пока битва набирала обороты, фильм за этой вознёй уже не было слышно, — не то чтобы кто-то кроме них его смотрел, — и Леви предусмотрительно стащил свою полупустую бутылку текилы и стакан со стола. Вообще, Леви не любитель напиваться, но сегодня сам бог шептал: в грудине блядская заноза, в голове эхо от мыслей, а под боком заливающаяся смехом Ханджи, от которой звон стоял в ушах, вызывая боль. Ещё и Зик периодически пялился на него, будто больной лось, отчего становилось тошно. Разборки закончились победой Ханджи, — будто могло быть иначе, — и она начала трепать Леви, будто игрушку. Стакан в руке дрогнул, рискуя пролиться на колени. — Бешеная, успокойся, — фыркнул Леви, сдвигаясь к самому подлокотнику в попытке спастись. Бутылка вина не ушла бесследно, превратив Ханджи в премерзкую версию себя примерно через час распития. — Нет, ну ты видел? Видел как я его? А? — она хихикала, как обычно не обращая внимания на хмурость Леви, но за её очками было видно — что-то она всё-таки понимала. Леви отвёл взгляд, прячась за стаканом, и текила на миг прижгла занозу огнём. — Все видели, — подтвердил Зик, а Райнер вздохнул на другом конце дивана. — Давайте закругляться, я счас усну. Очень предсказуемый фильм, — Пик потянулась за пультом, пытаясь врубить что-то другое, но тут Ханджи подскочила вновь: — А давайте поиграем в бутылочку! — Хан, нам не по пятнадцать, а ещё здесь есть кое-кто… — начала Пик нравоучительным тоном, но захлопнулась: — Короче, идея не лучшая. — Вот вечно ты спускаешь меня с небес на землю, — почти проскулила Ханджи, но потянулась через журнальный столик, чтобы чмокнуть сидящую в кресле Пик. Та мимолётно улыбнулась, ласково потрепав Ханджи по растрепавшемуся пучку, а Леви старался не смотреть. Ни на лобызания, ни на пучок… Текила ударила по мозгам. То, чего Леви так страстно ждал. Проблемы отдалились, и вот уже спустя полчаса он даже начал улыбаться. Посмотрев тупые шоу на ютубе и насмеявшись вдоволь, они решили, что самое время переместиться на задний двор. Там, в окружении уличных гирлянд, стояла ротонда со столиком и гриль. Они успели поесть за телеком, пока смотрели фильм, но, учитывая выпитое, Леви решил, что не против мяса и сосисок, и даже взялся их жарить. На самом деле, просто потому, что хотел побыть один. Народ уселся за плетёным столом. Сверху их прикрывал виноград, оплётший колонны и крышу ротонды, и выглядело это гораздо красивее интерьера внутри. Признаться, Леви бы согласился переночевать прямо среди кустарников и виноградной лозы, если бы по ночам не было так холодно. Пока все потребляли дорогое вино, Леви не скупился на текилу, опрокидывая уже третий стакан за вечер. Сильно напиваться не хотелось, а вот приглушить мысли — да. Поэтому с бутылкой он не расставался, походя на алкаша. Но на самом деле среди них был алкаш и натуральный, который уже начал медленно и точечно трепать всем нервы. Зик никогда не умел пить. Да и не стремился. Но в пьющей компании зачем-то пытался походить на всех, и это всегда выливалось либо в испанский стыд Леви, либо в их ссору после. Пусть оно и случалось пару раз в год, но неимоверно бесило. Хотя его характер в опьянении был на порядок лучше, чем в трезвости: Зик не давал нелестных комментариев о внешности Леви, не пытался управлять его жизнью. Становился тактильным, весёлым и смешным, любвеобильным, и Леви даже иногда хотелось, чтобы он пил почаще. До тех пор, пока он не понял, что расстаться — вариант лучше алкоголизма. «Тебе больше идёт чёрный, Леви, не носи белое». «Ты очень хочешь этот чизкейк? По-моему, тебе стоит есть побольше овощей». «Ты смотрел на него, я видел. И часто вы в зале пересекаетесь?» «И снова ты ведёшь себя, как потаскуха. Нравится внимание мужиков?» И ещё тысяча и одна причина, почему они вынуждены были расстаться. Нет — почему Леви вынужден был сбежать. Отчего же тогда он страдал сегодня? От того, что не нашёл в себе силы решить проблемы, похороненные в голове, и раз за разом сдавался страху, что никогда ничего не сможет изменить. Что он останется вечным заложником крючков своего подсознания, постоянно напоминающих, как тяжело было в отношениях с Зиком, и что в новых будет так же. И плевать его разум хотел, что в новых, на самом деле, может быть всё по-новому. Он твердил своё «опасно» и толкал Леви в объятия одиночества. А Леви позволял связать себя по рукам и ногам, поэтому и не смог сегодня поговорить с Эреном. Не смог его остановить, сделать своим. «Ничего ты не смог, слабак», — отбилось от висков изнутри, заставляя поморщиться. Леви знал это и без подсказок внутреннего голоса. Пока Леви отвлёкся от гриля, он отметил — новое состояние Зика уже не поддавалось адекватным суждениям. Сегодняшний день в его компании уже обещал пройти не без приключений. В общем-то, сегодня у Леви весь день были сплошные приключения, так стоило ли удивляться тому, что было ожидаемо? Зик снова нахлебался. Обычно это не приводило ни к чему хорошему, а сейчас и тем более было видно, насколько напряжена вся компания его тупыми шутками и поведением. — Как дела? — задала Ханджи самый тупой вопрос в мире, опираясь на безопасную часть гриля. Леви вздрогнул, потому что не заметил её прихода, и выложил очередную порцию сосисок на тарелку и впихнул ей в руки. — Отнеси на стол, — попросил он, подчёркивая, что разговора не будет. Он бы и хотел с ней поговорить, ему было это нужно, но не здесь. Не сейчас. Ханджи долго смотрела ему в глаза через свои сканирующие очки, будто пытаясь что-то откопать, но сдалась: — Ладно. Леви вздохнул. Одиночество. То, чего он так страстно желал и ненавидел одновременно. Нельзя оставаться в тени всю жизнь, как бы ни хотелось. Ему придётся вернуться в это общество, придётся натягивать улыбку. Сдавшись, Леви прошёл за Ханджи к столу, и маска довольства жизнью поселилась на её лице. Леви последовал примеру, потому что не хотел к себе лишнего внимания, и улыбался на все истории так, будто это лучшее, что он слышал за всю свою жизнь. Веселье, если можно так назвать это сборище, продолжалось. Пик включила музыку, и они сидели за столом, поедая шедевры гриля и смеясь над рассказами друг друга. Леви тоже посмеивался, иногда даже искренне, попивая уже четвёртый стакан текилы, в то время как остальные чинно и оттянув мизинцы дегустировали вино. Не вписаться ему в эту компанию со своими слишком простыми вкусами. Ханджи продолжала на него поглядывать, вызывая раздражение. Он понимал причины, но не хотел им поддаваться. Он продолжал убеждать себя, что всё в порядке, и чувство вины Ханджи за то, что притащила его сюда, точно не помощник. — …И они пошли на балет, а я решил, что лучше выпью шампанского в буфете, — рассмеялся Зик, рассказывая о своей культурной программе в прошлые выходные. — Да-да, я тоже сказала ему, что в жизни не пойду. Ну типа, — Имир взмахнула рукой вокруг себя, — как будто я похожа на человека, который будет уместно смотреться на ёбаном балу, — она картинно закатила глаза, вызывая всеобщий смех. — Да ладно, в бальном платье ты бы смотрелась как кошечка, — проворковал Зик, опираясь рукой о стол и глядя куда-то в пустоту. От слова «кошечка» Леви натурально перекосило и он постарался скрыться за своим стаканом. — Разве не приятно? Привлекать к себе внимание? — задался вопросом он, а потом вдруг рассмеялся. — Как Леви, например. Леви вздрогнул. С момента, как они общались на кухне, Зик не обращался к нему лично, да и в целом не подходил, выглядя абсолютно равнодушным. И равнодушие это казалось напускным, неправильным. Возможно, Леви пытался судить по самому себе? — Зик, — пробасил Райнер, пытаясь удержать его от лишних слов, но Зик мотнул головой. — Да нет, я не то чтобы против, знаете, — пьяно вытягивая буквы, он покивал несколько раз, пусть понятнее от этого и не стало. — Но он ведь постоянно выглядит так, будто кого-то похоронил, и все вокруг него бегают типа «Леви то, Леви это, ой Леви», а Леви похуй, неужели непонятно? Всегда бывшие узкими глаза Леви сейчас походили больше на взгляд оленя в свете фар. Обычно он мог прикинуться тупым, но не в такой ситуации. Леви был уверен, что мнение Зика искреннее, в конце концов, алкоголь неплохо развязывал языки, но то, почему он так считает, оставалось загадкой. Леви казалось, что Зик не равнодушен. Иначе к чему все эти взгляды? И теперь оказалось, что это были взгляды ненависти? — Зик, захлопнись, — повысила голос Пик, на что он встал из-за стола, качая пальцем. — Не затыкай меня, милочка, — подхватив со столешницы бокал, он попытался отпить ещё вина, но Райнер выхватил его. — С тебя на сегодня хватит, — грубо высказал он, на что Зик ткнул средним пальцем едва ли ему не в лицо. — Я сам решу, когда мне хватит, — фыркнув, Зик вернул свой бокал, но на мгновение задумался. — Так о чём я? Ах, да. Давайте не будем притворяться, что Леви здесь не лишний? Ведь все мы знаем, что это так. Всё это время Леви старался убедить себя, что ему всё равно. Он замер, игнорируя занозу в груди, и пытался медленно дышать, лишь бы приступ тревоги не накрыл с головой. Зик продолжал пьяно скулить о чём-то ещё, но Леви больше не слушал. Ему было так тошно и… обидно? Обидно за то, что только он один не мог отпустить эти отношения? За то, что Зик втоптал его в грязь перед всеми? За что, блять, именно? У Леви сорвалось дыхание, а пальцы затрясло в желаний врезать кулаком по волосатому лицу. Отвращение поднялось комом в грудь вместе с текилой, рискуя вызвать фонтан вот прям здесь, и Леви прикрыл глаза, сглатывая. Казалось, каждый сидел в тотальном ахуе, не способный найти слов, и первой, конечно же, от транса очнулась Ханджи. — Какого хрена ты несёшь? — спросила она с явной болью и неверием, прервав очередные очень важные высказывания Зика. О чём-то в стиле, какой же Леви мудак, но это хотя бы было привычным фактом. — Ну да, дорогая, ты здесь единственная, кто хочет его видеть. Разве ты сама этого не понимаешь? Открой глаза, — Зик коротко рассмеялся и в один глоток допил своё вино. — Твоя драгоценная жена терпеть его не может, а ты все таскаешь его с собой, как плюшевую собачку. Хватит, Хан, ты делаешь этим неудобно и всем нам, и ему. Конкретно сейчас у Леви было другое мнение. Никто не делал ему неудобно, кроме пьяной мрази, что решила открыть свой рот и высказать своё очень важное мнение. Леви прекрасно знал отношение всех собравшихся здесь людей, но нахуя было произносить это вслух? Это ощущалось как унижение. Нет — это и было унижением. И очередная порция боли впрыснулась в кровь, лишая опоры в виде злости. — Зик, тебе пора домой, — прозвучало рядом, и такой тон от Ханджи был ещё большей неожиданностью, чем выходка Зика. Холодный и презирающий, он даже Леви пригвоздил к земле. — Я написала твоему брату. Лично Леви было неясно, что такого в его брате, но, услышав об этом, Зик закашлялся и опустил бокал. — Ты сделала что? — до этого язык у него заплетался, но сейчас он стал говорить предельно чётко. — Он едет сюда, — продолжила Ханджи, как ни в чём не бывало. — Так что в твоих интересах протрезветь в ближайшие… — она взглянула на часы на руке, — десять минут. — А что такого в его брате? — спросил Райнер полушёпотом, бросая странные взгляды в сторону Зика. — Он терпеть не может пьяных, — поделилась Имир. — У них у отца были проблемы с алкоголем, вот и Зик туда же метит, видимо, — прошептала она в ответ, пока Зик убивался, распинывая пустые бутылки. О, Леви был об этом наслышан. Столько лет Зик ныл ему о проёбанном из-за бухла состоянии, что забыть это не представлялось возможным. Прямо перед собой Леви готов был признать, что испытал злорадство и какое-то болезненное удовлетворение. — Ладно, давайте просто успокоимся, — попыталась воззвать к голосу разума Пик. — Зик, извинись перед Леви, Леви, успокойся и просто прими извинения. Заявление оказалось ахуем посильнее, чем те же слова Зика. Настолько, что уступившая боли злость вернулась на законное место в груди, разъебывая там всё в пышущий яростью жар. — Почему, блять, я обязан это делать?! — вскипел Леви, отодвигая стул так, что он упал позади него. В висках пульсировала ненависть к этому человеку и прощать его было последним, чего он хотел. — Потому что ты терпила, разве ты забыл, милый? — сахарно прошипел Зик, повернувшись к нему лицом, и это было определённо лишним. Леви мог держать себя в руках на расстоянии, но так близко… Эти слова пробудили все те болезненные моменты, что он пытался запихнуть в самую глубь весь день, пробудили момент расставания с Эреном, вызывая яркое чувство сожаления, и стало так тошно, что защипало глаза. И нет, не от боли — от того, в какую невыносимую злость она преобразилась. — Повтори, — глухо предложил он, выхаживая вокруг стола, словно готовящаяся к прыжку пантера, пока Зик пытался улизнуть, и плевать ему было на разницу в росте и весе. А уж в уровне опьянения и подавно. — Ты всегда был просто терпилой, — практически по буквам повторил Зик своим заплетающимся языком, и этого было достаточно. Леви не нужно было делать многое — достаточно просто сорваться с места под вскрик Ханджи, и вот уже ненавистное лицо оказалось под костяшками. Боль прострелила через них в запястье, ему кто-то что-то кричал, а он ничего не слышал и не видел, кроме красного марева. Их явно пытались разнять, но драка набирала всё новые обороты. Стол полетел на бок, посуда обрушилась на землю, разлетаясь осколками, туда же и остальные стулья. Леви рвано вдыхал тёплый воздух, чувствуя влагу под кулаком. Их кровь смешалась воедино, напоминая о первом сексе, в момент которого Зик не захотел ждать, взяв его почти насухую, и волна злобы прилила вновь. В какой-то момент Зик утянул его на пол, и Леви быстро перевернул их, усаживаясь сверху. Костяшки уже кровоточили от количества ударов. Вдох. Удар. Выдох. Почти как в спортзале, только вместо груши живое тело. Человек. Зик. Нет, он бил не Зика — он бил своё прошлое, избивал его до потери сознания, чтобы расстаться навсегда. — Леви, ты сейчас убьёшь его! — завизжала Ханджи, пытаясь оттянуть полное агрессии тело, но у неё просто не хватило на это сил. Райнер подоспел, отойдя от шока, — а может, насладившись шоу сполна, — и попытался оттянуть Леви за локти, но получил затылком по челюсти. Боль в голове помутила зрение, но не успокоила нервы. Зато пришло понимание, что он творит. Оно бы должно быть стыдно, да только всё, что испытывал Леви — это больное удовольствие от того, что смог за себя постоять. Как жаль, что он не смог сделать этого раньше. — Иди проспись, иначе утром приползёшь на коленях, как псина, и будешь скулить, — ядовито посоветовал Леви, отталкивая Зика от себя, и поразился тому, в какое кровавое месиво превратилось его лицо. Собственное же Леви почти не чувствовал, но был уверен что и там есть чем полюбоваться. И Леви уже медленно поднялся на ноги, как Зик решил открыть напоследок свой поганый рот: — Ты всё равно никому не нужен. И это заставило Леви обернуться, пытаясь броситься на него вновь, но чьи-то сильные руки подхватили под локти, не пуская. — Отпусти меня, — прорычал он, думая, что это Райнер, и снова попытался ударить его головой, но стоя сделать это было невозможно, он попросту не доставал, а когда пытался — Райнер запрокидывал голову назад. Клокочущая в груди ярость вертелась там змеёй, но вдруг в секунду улеглась на самое дно, поражая Леви открытием вместе с запахом свежести, накрывшей его с головой. Взгляд упал на Зика, и он увидел, как Порко и Райнер держат его с двух сторон… получается… Это был не Райнер. — Нет, — твёрдо прозвучало в ответ, хотя Леви уже и не ожидал. И этот голос. Боже, этот голос. Это он. Он. Никто больше. Или Леви совсем спятил? Леви сам не понял, как расслабил кулаки. Не ощутил, как тело повисло спутанной верёвкой в сильных руках. Он не видел ничего, даже как Райнер и Порко снова держали Зика, который отчаянно вырывался, стремясь продолжить драку. Всё, что Леви чувствовал — пробирающий самую душу запах, остающийся в лёгких воспоминаниями. — Я сплю? — рассмеялся Леви, чувствуя спиной горячую твёрдую грудь. Хриплый смех оборачивался кровью на лопнувшей губе и стекал по подбородку на футболку, окрашивая её в алый прямо там, где было сердце. Сердце, которое истекало кровью уже не первый год, и с которого наконец-то сорвали присохшие пластыри. — Ты?.. — почти беззвучно сорвалось с губ, стоило смеху застрять в горле. Глаза нещадно пекло, и Леви старался не моргать, лишь бы скрыть свою слабость. Ему казалось, что всё это шутка. Что Зик на самом деле вырубил его и теперь ему снился сон. Что всё это — фантазии его разыгравшегося сознания, слишком чувствительного к текиле. Сердце подскочило в груди, стремясь вырваться наружу, отстукивало пьяный танец кровью, что ссыхалась на футболке, но Леви не позволял ему радоваться. Он не мог поверить, что это реально. Поэтому оборачиваться было страшно. Но он обернулся. — Я, — коротким выдохом с губ, поражая мягкостью голоса. Взгляд шёлком прошёлся по коже Леви, впитывая и будто запоминая. А Леви мечтал проснуться, лишь бы не умирать в этом бессовестно приятном сне.