Стакан

Сон оказался реальностью. Леви до сих пор не мог в это поверить, но вот он уже сидел на поставленном на место стуле, укутанный в плед, пока Ханджи обрабатывала раны Зика в доме. Леви было решено оставить на улице во имя избежания их новой стычки, а мутные объяснения, что бить он больше не собирается, никто не принял всерьёз. Суматоха вокруг путала мысли: кто-то что-то убирал и приводил в порядок, кто-то собирал еду. Только размытые тела мелькали перед глазами, слаженно таская стулья и собирая осколки. Пик командовала парадом, смотря в сторону Леви максимально неодобрительно или же вовсе игнорируя его присутствие, будто он невидимка. Леви это устраивало — ему хотелось забраться в раковину, мимикрируя под рака-отшельника, и никогда оттуда не выбираться. А вот что Леви не устраивало. Эрен. Грёбаный Эрен, что появился из ниоткуда, разбив оставшиеся крупицы мира Леви. Мира, что сегодня уже разрушили, оставив один фундамент, теперь покрывшийся трещинами. И защищать стало нечего, кроме осколков, ютящихся в груди: пластырей не осталось, и осколки давили на шрамы, что за годы стали достаточно грубыми, позволяя сдержать кровотечение. Но Леви чувствовал, что сдерживать натиск вечно они не смогут. Он чувствовал, что его моральное состояние может пошатнуть даже незначительное потрясение. И совершенно не знал, что с этим делать. — Что я натворил? — казалось, это произнёс не он, настолько голос был чужим и по-мёртвому холодным, растворяясь в пустоте ротонды. — Всего лишь выбил дерьмо из моего брата, — усмешкой сорвалось с губ Эрена, сидящего рядом на расшатанном стуле, и это пустило мурашки по коже, но Леви даже не смотрел в его сторону. Было тошно, мерзко и отчего-то стыдно. Стыдно раскрывать своё состояние, стыдно смотреть на последствия своего взрыва, а ещё обидно, что Ханджи бросила его в такой момент, предпочитая помощь Зику, а не ему. Ему, что так в ней нуждался, пусть и отрицал всем своим видом. — И испортил праздник, — горько усмехнулся Леви, боясь поднимать на Эрена глаза. Он всё ещё не мог осознать до конца, что Зик и Эрен — ебаные братья. Почему судьба была так жестока в своих шутках? — По-моему, его испортил не ты, иначе меня бы здесь не было, — не согласился Эрен, но не звучал так, словно пытался его защищать — он просто констатировал факт. Ну да, точно, Ханджи же вызвала его забрать Зика. «Он здесь не для тебя», — ударил Леви внутренний голос, заставляя откинуться на спинку стула, лишь бы не сползти с него на землю скулящей псиной. — Почему ты приехал? — видимо, добить себя было важным, иначе зачем эти тупые вопросы? Но Леви хотел знать наверняка. — Забрать брата. Новая усмешка, что Леви не смог сдержать, отозвалась болью — не то в губах, не то в груди. И курить захотелось до безумия, напоминая, что он так и не делал этого с самого аэропорта. Почему-то рядом с Эреном этого хотелось особенно сильно. Словно Леви пытался заткнуть дымом свои чувства. Ему так хотелось большего. Так почему же он не мог получить этого? Почему продолжал прятаться? Почему так боялся? Решительности было примерно ноль, но Леви собрал себя в кулак, чтобы не проебать то, что уже было проёбано: — И всё? — он пошарил по карманам, пытаясь сделать вид, что не ждёт каких-то важных слов. Сигареты нашлись в заднем, смятые и потрёпанные, как и он сам. Вопрос повис между ними, словно лоза винограда, что молчаливо покачивалась на ветру. Эрен смотрел на него своими невозможными глазами, будто пытаясь проникнуть в самую душу, а Леви старался избежать его взгляда, но спрятаться было негде. Разве что внутри, но сейчас он всеми силами вытаскивал себя из раковины, а сигарету из пачки. Табак сыпался из пальцев на колени, но Леви было плевать. Он прикурил, глядя на язык зажигалки, и от яркого пламени глаза заслезились снова. От пламени ли? Какой же он жалкий, чёрт возьми. А Эрен всё так же молчал. Их окружал лишь шелест листьев от ветра, тихое пение птиц и далёкие разговоры из дома на повышенных тонах. Но всё это казалось таким неважным, будто картонным. Словно шоу по телевизору, когда просто пялишься в стену, ловя дереализацию. Но Эрен был тем самым якорем, что удерживал Леви здесь, наяву. Эрен вдруг вздохнул, наклоняясь ближе, несмотря на витающий между ними дым, и пристальный взгляд пробирал до костей. — А ты бы хотел чего-то иного? — ответный вопрос, тем более спустя столько времени, оказался неожиданным. Леви надеялся получить какую-то конкретику, но, видимо, надежды стоило оставить ещё там, возле курилки в аэропорту. Сигарета между губ дрогнула, пепел осыпался, пачкая брюки. Рана на губе пульсировала в такт сменяющим друг друга мыслям, что безжалостно запинывали его мозг. Тревога изъедала его ещё с их расставания, а сейчас ощущалась такой чужеродной. Как же он устал. — Я ещё могу чего-то хотеть, Эрен? — очередная усмешка, прячущая наболевшее, и разбитая губа снова отозвалась болью. Её эхо прошлось по телу спазмом, но Леви стоял на краю обрыва, падать с которого было уже не страшно. — Могу? Брови Эрена сошлись к переносице, но считывать его эмоции, когда Леви и в своих-то разобраться не мог, было слишком сложно. — Можешь, — одно слово, и обрыв оказался лишь кротовой ямой, упасть в которую при всём желании не получилось бы. Всего лишь маленькая лунка. Как же невообразимо Леви жалел, что не сделал этого ещё тогда. И не было бы ничего этого: ни драки, ни нелепого вечера, ни сожалений. Были бы лишь горячие губы, что покрывали бы его кожу пылкими поцелуями, рука в руке и набережная под их ногами, с уходящим за горизонт морем, таким же бескрайним и глубоким, как и глаза Эрена, а затем какой-нибудь ресторан. Глупое свидание с тупыми шутками и поздняя прогулка до дома. Возможно, неловкое прощание, а может и не прощание вовсе, а жаркая ночь. Но не теперь. «Сожалеть о потерянном уже поздно», — с очередной струйкой дыма пришло в голову, толкая на смелость. — «Нужно переживать о том, что ещё можно обрести». Робкое движение, и тонкие пальцы сомкнулись вокруг смуглого запястья, невольно ложась на пульс. Тот прощупывался без усилий, потому как сердце Эрена готово было выпрыгнуть из его груди. Это было так неожиданно, что собственное захлебнулось на мгновение кровью, сбиваясь с ритма. Губы пересохли и захотелось выпить, но все бокалы были разбиты. И лишь его стакан текилы стоял под столом, словно бог его уберёг. Свободная рука дёрнулась в его сторону, а потом Леви накрыло размытыми воспоминаниями о словах Имир. Эрен не любит пьяных, чёрт. За своё состояние стало стыдно вдвойне, пусть он и не был пьяным — всего лишь выпившим. Но по драке можно было сделать другие выводы. Замерев на месте, Леви пытался выпутаться из клубка мыслей, и потушил сигарету прямо об осколок тарелки, оставшейся на поставленном на место столе. Взгляд снова скользнул к стакану и вернулся к лицу Эрена, будто молчаливо вопрошая, потому что говорить прямо казалось глупым. — Вместо того, чтобы предполагать, что я подумаю, при этом не зная наверняка, ты всегда можешь спросить, — Леви и забыл, что Эрен видит все его эмоции как на ладони, потому что нацеплять маску уже не осталось никаких сил. — Я могу выпить? — пересохшее горло поскрипывало, и звуки резали слух почти как смысл слов. — Конечно можешь, Леви, я не могу решать за тебя такие вещи, — рассмеялся вдруг Эрен, но смех показался немного нервным. Как и бегающий взгляд, с беспокойством осматривающий каждый сантиметр его лица. — Но Зик… — попробовал Леви, и это имя отозвалось неприятной дрожью в сжавшихся вокруг руки Эрена пальцах, но ответное прикосновение было максимально мягким, смывающим всю грязь воспоминаний. — Зик ведь… — Зик, — прервал его Эрен, — не ты. Леви был бы огромным лжецом, если бы сказал, что ему неприятно чувствовать себя особенным, пусть и в таком контексте. Он потянулся вниз свободной рукой, цепляя уцелевший стакан. Тот казался теплее собственных пальцев. В который раз. Леви подтянул его к губам, осушая до дна то, что там осталось, слегка морщась от горечи алкоголя на языке. Текила. Чёртова текила. Его снова пьянило, и отнюдь не алкоголем: запахом, касаниями и всем Эреном целиком. Он словно исцелял своим присутствием, а пальцы, что переплелись с пальцами Леви, осторожно поглаживали заледенелую израненную кожу, и эти прикосновения отдавали в груди чем-то давящим. Казалось, словно Эрен один за другим выдёргивал острые осколки стекла, спасая его шрамы от катастрофы. Леви зажмурился, склонив голову и укрываясь от мира за чёлкой. Он так хотел быть сильным. Он так хотел. Так хотел. Почему же у него не получилось? — Тш-ш, — нежный голос опустился на душу, словно дыхание по содранной коленке, даруя осознание, что по лицу Леви стекали капли его позора вперемешку с подсыхающей кровью: чужой или своей — чёрт уже не разберёт. — Они меня ненавидят, — сорванным дыханием с губ, и Леви задержал его, лишь бы не сорваться самому. — Плевать на них, они ведь для тебя ничего не значат, — скрип стула разорвал тишину между ними, и Эрен вдруг оказался так близко, что голова закружилась от цитрусового запаха, что дуновением ветра коснулся носа и защипал глаза. Пальцы покинули ладонь Леви, но лишь для того, чтобы руки Эрена обхватили его закутанное в плед тело, прижимая к себе. Это так напоминало самолёт, но совсем не укладывалось в голове. Эрен. Здесь. Он здесь. — Тише-тише, — знакомой нежностью почти в самое ухо, пуская по коже дрожь. Или Леви уже дрожал? Так сложно было оставаться в сознании, когда губы касались кровавых разводов на его щеке, собирая с неё соль. Зажмурившись вновь, Леви расплылся под горячими руками, наслаждаясь их тяжестью на своём теле. Так сложно было поверить, что всё это реально: эти руки и волосы Эрена, что мазнули прядями по лицу; глупый шёпот, погружающий в безмятежность и веру, что всё будет хорошо. — Умница, — с ощутимой улыбкой, и одна из рук поднялась к шее Леви, мягко обнимая пальцами и проводя по щетине на затылке. Мурашки цепко пробежались по телу от непритязательной ласки, и Леви охнул от этого чувства. — Пойдём приведём тебя в порядок? — Нет. Я не хочу… не хочу в дом, — Леви снова напрягся, пытаясь срастись со стулом. — Ладно. Хорошо. Мы никуда не пойдём, — мгновенно переменился Эрен и приблизился к его лицу, пытаясь заглянуть в глаза. — Мы сделаем всё так, как захочешь. Такое отношение не просто удивляло, оно казалось неуместным. Леви сжал пустой стакан в свободной руке, чтобы держаться хоть за что-то физическое, прежде чем решился спросить: — Почему? Ответ не заставил долго ждать. Пронзительные глаза дарили такие эмоции, что это перекрывало ужас всего вечера, а потом Эрен добил его. Нет, он убил в нём какую-то тварь, что изъедала Леви тревогой всё это время, и Леви широко распахнул глаза, когда слова сорвались у Эрена с языка: — Потому что я влюблён в тебя, — его губы исказились грустной улыбкой, а Леви пытался понять, не оглох ли он случайно и не пыталось ли с ним играть подсознание. Мир словно померк в эту секунду, и лишь внезапный звон стекла вытянул его из ядовитой зелени, что всматривалась в самую душу. — Что? — неверяще сорвалось с губ, и Леви наплевал на упавший стакан. — Влюблён, — повторил Эрен, теперь совершенно серьёзно. — Уже давно. Резко опустив взгляд вниз, Леви с содроганием увидел, что осколков нет. Стакан уцелел. Снова.