говорить не будем
16 марта 2023 г., 12:03
Снег вальсирует, вальсирует, вальсирует за окном — и хочется подхватить этот танец, закружиться на этом импровизированном балу с невидимым (видимым) партнером.
Нога Джейн мерно покачивается в такт музыке, раз-раз-раз.
Из-за усилившегося снегопада в этот раз даже не выползти из дома, ветер столь сильный, что, кажется, случайно способен унести на Изнанку.
Уилл протяжно вздыхает от скуки, пялясь на пестрые радужные заколки сестры — на коленях скетчбук, а в голову упорно лезет только вчерашний пронзительно-сияющий взгляд, скрытый кудряшками.
Хочется рисовать — и рисовать Майка. Но на перекрестье взглядов Джейн и Хоппера — точно на поле боя.
Не порисуешь. И Уилл вновь протяжно, почти с отчаянием, вздыхает и, сдаваясь, захлопывает скетчбук. Сам же хотел провести время с семьей.
И это, правда, замечательно — за время учебы он успевает позабыть о том, как в редкие моменты сияют смешинки в глазах Хоппера, какой звонкий смех у мамы, — почти как у Джейн, — и как ему с ними тепло, пусть за окном бушует снегопад.
И он искренне наслаждается ненавязчивой болтовней с Джонатоном о его новой выставке фотографий, о пополнении в музыкальной коллекции и впечатлениях о жизни с сестрой, что настойчиво вмешивается, громко подпевая магнитофону.
Ей отчаянно недоставало положительного внимания раньше, как и Уиллу, но, в отличие от него, она им наслаждается — пьет до дна чужие сверкающие взгляды, уговаривает Хопа потанцевать с ней, утягивая следом и Джойс.
В их новом доме царит прежнее, уже успевшее позабыться, искреннее счастье. И вот им наслаждается уже Уилл — пьет до дна эту теплую атмосферу, кутаясь в плед и сжимая в пальцах скетчбук. Мысленно подпевает «Poison» Элиса Купера, отчетливо понимая, кто его яд — его бесконечно травят странные взгляды и улыбки Майка, спутанные кудряшки его волос и пропитывающая каждое мгновение нежность.
Встреча с ним в первые же дни по приезде — очевидная ловушка, в которую так ловко попадает Уилл, за полгода привыкая лишь к скрипящим помехами телефонным разговорам.
Но вот Майк, н а с т о я щ и й, обнимает его с искренним «скучал» на губах и мажет губами по его щеке.
— Мы будем обсуждать то, что произошло вчера вечером? — Джейн смотрит с интересом, кутаясь в рубашку Хоппера, дома служащую ей пижамой. Этот вопрос она задает уже под утро, нагло врываясь в его комнату, пока Уилл в рассветных лучах пачкает страницы скетчбука масляной пастелью.
— Нет, Джейн! — слишком громко восклицает он, потому что слишком громко звенят его мысли всю ночь и все утро: весь семестр он старается свыкнуться с мыслью, что Майка снова много в его жизни, но это ничего, ни-че-го не значит, ведь тот совершенно точно натурал, даже если ему не нравится Бетти с работы.
Джейн усмехается, но ничего не говорит, лишь обвивает его своими — удивительно — длинными руками, повисает. Уилл, не удержавшись, щекочет ее, а она в ответ хватает алый пастельный мелок — и вот повсюду яркие цветные пятна, такие пляшут под веками в солнечную погоду.
Так пляшет сердце Уилла через пару дней, когда он кутается в плед, мысленно подпевая Элису Куперу и точно понимая, кто его яд.
Яд громко стучится во входную дверь, стоит на пороге весь румяный от мороза — и на щеках у него те же рдяные пятна, точно пастель. В смольных кудрях — снежная шапка, и Майк смешно стряхивает ее, провожаемый недовольным взглядом Хоппера.
— Уилер, ты успел прописаться в моем доме, а я и не заметил? Ни дня без тебя, — ворчит он, но тут же невольно сбавляет напор, потому что Джейн обнимает его, сияя улыбкой и пытается вновь утянуть танцевать.
Слишком очевидно пытаясь погасить конфликт.
Слишком очевидно давая возможность Уиллу пару минут наедине с Майком.
— Привет, — сияет улыбкой его яд. — А у вас тут весело. У нас просто какой-то кошмар — Нэнси злится, что из-за непогоды не сможет нормально уехать к началу работы, мама злится, что родственники не успеют к Рождеству по той же причине, отец просто бесконечно злится…
— Ты поэтому здесь? — почти обвиняюще звучит Уилл, потому что Майка, и правда, резко становится слишком много — яд затапливает его сердце, мешая нормально дышать.
— Эм, — Майк под этим напором тушуется, так и застревает с расстегнутой наполовину курткой и влажными от подтаявшего снега волосами.
Уилл лишь тихо вздыхает, подцепляя чужие длинные холодные пальцы своими, и тянет замок куртки вниз, помогая от нее избавиться. Понимает — не готов. Не готов пока сыпать вопросами, потому что да, Майк хаотичный, Майк — колени да локти, он может убедить себя в какой-то навязчивой идее и ни за что не признается, в чем дело. Через это они уже проходят будучи подростками и Уилл попросту не готов нырять в спутанный беспорядочный мир Майка Уилера снова, потому что он только привыкает к этим бесконечным разговорам, бесконечным улыбкам и бесконечной нежности.
Поэтому они снова говорят, но не о том, обсуждают комиксы, студенческие вечеринки, работу Майка — но не их самих.
И Уилл позволяет себе утонуть в этих разговорах, робко и одновременно чертовски смело попросить Майка позировать для портрета, раз уж тот пришел.
И тот соглашается, но Уилл почти по памяти выводит линию острых скул, мягкие губы, созвездия веснушек, позволяя себе бесконечно любоваться.
На втором этаже их никто не тревожит, и под грохот собственного сердца и музыку, доносящуюся снизу, он утопает — в улыбке друга, в его кофейном взгляде с щепоткой корицы.
В момент, когда Уилл, покачивая в такт ногой, добирается до грифельных росчерков ресниц, мимо комнаты проскальзывает Хоппер, стучится, но, заметив Майка на его кровати, хмурится:
— Три дюйма, Уилер, — угрожающе.
— О чем он? — непонимающе отвлекается от скетчбука Уилл, сжимая в пальцах карандаш, потому что шея, скулы и уши Майка идут знакомыми пятнами масляной пастели.
— Ни о чем, — почти шепчет тот, опуская взгляд, и уголок алых губ искривляется в едва заметной улыбке. — Продолжай.
И Уилл рисует Майка до самого вечера, но в голове — навязчивый образ смущенного Уилера. Чертова щемящая нежность.
А снег по-прежнему вальсирует, вальсирует, вальсирует за окном — и хочется подхватить этот танец, закружиться на этом импровизированном балу с невидимым (видимым) партнером.
Сердце Уилла не очень ровно грохочет в такт весь вечер, сбивая ритм. А на прощание его еще сильнее сбивает Майк, уже привычно оставляя мокрый алый росчерк поцелуя на его щеке.
Утро вновь встречает его усмешкой Джейн.
— Об этом мы тоже говорить не будем?
