Он не поверил своим глазам...

-Миша, а можно сделать так, чтобы все приёмы ограничились Одессой, Киевом и Москвой? – тихо спросила Анна перед выходом в театр. – Махмуд плохо себя чувствует. Мне надо его докторам показать. Мы из-за этого и приехали в Россию на четыре месяца раньше. -Анна, что с ним? – спросил Михаил Игнатьевич. -Доктор Франц говорит, что у него мигрени. Но он сказал показать его Пирогову и Захарьину. О Пирогове я слышала, но о Захарьине нет. Помоги. Как к ним попасть так, чтобы никто не знал, - вздохнув сказала Анна. -Пирогов хирург, а Захарьин выдающийся клиницист, оба очень хорошие, сейчас оба в Санкт-Петербурге. Я могу их вызвать в Москву, или ты хочешь, чтобы они в Киев приехали? – озабочено спросил друг детства. -Да нет, Махмуд не любит, когда о его болезни говорят. Если они в Киев приедут, то слухи пойдут, давай в Москву вызывай, а лучше в Знаменское. Ты только Махмуду да Глаше ничего не говори. Махмуд слышать ничего не хочет о докторах. А Глаша узнает, молебны во здравие заказывать начнёт, и Аллах не допусти, кто-то узнает, разговоров не оберёмся. -Не волнуйся, я никому ничего не скажу. Довезём его до Знаменского? -Должны. Миша, я умру если с ним, что-то случится, - со слезами на глазах сказала Анна. -Ну, чего ты плачешь? Вернёмся из театра, я сразу же напишу в Санкт-Петербург. У меня для этого и посыльные есть. Иван Серафимович специально беговых лошадей приказал на всех станциях разместить, - сказал Михаил Игнатьевич. -Как странно, ты Ваньку Иваном Серафимовичем называешь… Я его пятнадцатилетним казачком помню. На посылках у Лукича был, - с улыбкой сказала Анна. – Селима верхом ездить учил… -Дети растут, и Ванька твой тоже вырос. Казаки его уважают. Атаманом выбрали шесть лет тому назад. Видишь какое уважение ему выказали. Умный мужчина. Я когда узнал, что он в Стамбуле при посольстве служил, сразу решил его главным в сборном отряде сделать. Подумал, что ты его знать можешь. Анна рассмеялась: -Он с Лукичом да Михалычем во дворце погреб копал. -Погреб? У вас, что погреба во дворце не было? – спросил Михаил Игнатьевич. -Не было. Не знал я, что жене погреб понадобится, вот архитектору в новом дворце о погребе и не сказал, - входя в вестибюль с улыбкой сказал Султан. Михаил Игнатьевич поклонился в приветствии Императору и спросил: -А зачем Анне погреб понадобился? -Как зачем? А соленья где хранить? – с улыбкой спросил Султан. -Какие соленья? – удивился Господин Голубев. -Как какие? Мочёные яблочки, солёные огурчики, капустку квашеную с клюковкой, - смеясь ответил Махмуд. -А зачем? Что наквасить сразу не могут, чтобы свеженькое? – спросил Голубев. -Мишка, ты в Стамбуле был? – спросила Анна. -Нет ещё. -Вот приедешь в гости, поймёшь какая у нас жара и что даже свеженькое без погреба перекисает чуть ли не за день. Вот для этого погреб и нужен, - ответила Анна. -Ты сама, что ли соленья делала? -Да нет, сначала Прокофьевна. Она Сайфетина-уста научила, а теперь любой повар во дворце может сделать, если нужно. Но у Салихи лучше всех получается, - ответила Анна. Михаил задумался: -Салиха это Ваша дочь, Император, если я правильно помню. -Старшая. Умница она. Анне помощница большая. Всё умеет, всё знает. У Анны всему научилась, - ответил гордый отец. -Вам повезло. А наша доченька, Аннушкой Глаша назвала, умерла, не дожив до года. Глаша до сих пор себя винит, говорит, что не доглядела, - с грустью слазал Михаил. -Миша не грусти, у вас же сын взрослый. Женится вам внучку на радость подарит. Ты не поверишь, насколько я детей люблю, а внуки это что-то изумительное. Они все такие сладенькие, все такие хорошие, такие послушные, ты себе даже представить не можешь. Когда Абдул-Меджид и Абдул-Хамид с детьми приезжают, я от счастья просто летаю. А у Салихи да Гюльфидан уже детки взрослые, скоро и правнуки будут, я никак дождаться не могу, - с восторгом говорила Анна. И взгянув на мужа сказала, - Накшидиль на седьмом месяце оставила, без меня родит. Махмуд смотрел на неё и улыбался: -Накшидиль как рожала так и родит, не первого же, а пятого. Она вся в пра-прапрабабушку Хюррем. - Взглянув на Михаила, он сказал, - Михаил, вы уж простите мою жену, она когда о внуках говорит её остановить нельзя. -Ну, что Вы, я бы и сам о внуках так же говорил, да сын у меня весь в меня. Такой же оболтус. Жаль, нет у него такого Николая Николаевича, чтобы мозги на место вставил. Толку из Василия не будет, - констатировал факт Михаил Игнатьевич. -Миша, ну что ты всё на Васеньку наговариваешь. Ну, была у него одна дуэль. Ну он же взялся за ум. В Знаменское приедет, Иван Серафимович ему пару поручений даст, авось остепенится. А женится, так совсем за голову возьмётся. Невесту только умную найти надо и всё хорошо будет, - сказала Глафира Афанасьевна, входя в вестибюль. Михаил Игнатьевич только руками развёл: -Мать, для неё ребёнок всегда самый хороший. -Вы правы Михаил. И у нас проблемы с сыном были, да слава Аллаху всё хорошо закончилось, - ответил Махмуд. Взглянув на женщин, Михаил Игнатьевич спросил: - Дамы, вы готовы? Мы можем ехать? -Всегда готовы, Мишенька, - ответила Глафира Афанасьевна и поцеловала мужа в щёку. Мишка Анне подмигнул и одними губами сказал: «Любит». Анна глаза закатила и сказала: -Как-будто бы ты нет. -Вы правы, Ваше Величество, люблю и уже давно, - ответил Господин Голубев. Пропустив Султана с супругой вперёд, Голубевы вышли во двор и сели в карету ехать в театр. Даже будучи неизбалованными театральными постановками, Анна и Махмуд признали, что водевиль был низкопробный. На что Глафира Афанасьевна сказала, что в Москве в Большом они получат истинное удовольствие: -Господин Верстовский придаёт особое внимание репертуару. Он сам пишет великолепную музыку. В 42-ом году поставили изумительную оперу Глинки «Жизнь за царя», я её слушала дважды. Очень рекомендую. А в прошлом году поставили «Руслана и Людмилу», тоже Глинки, по сказочной поэме Пушкина. Три года тому назад поставили балет композитора Адольфа Адана «Жизель» по либретто Анри де Сен-Жоржа, в постановке Жана Коралли с участием Жюля Перро. Анна Петровна, вы получите огромное удовольствие, танцует юное дарование Елена Андреянова. Она просто превосходна, - с восхищением говорила госпожа Голубева. Подняв глаза на Султана, она смутилась. - Простите Ваше Величество, я иногда забываюсь, когда говорю о театре. -Ну, что вы, Глафира Афанасьевна, вы заразили меня вашим энтузиазмом. Я уже в ожидании представлений, - с улыбкой сказал Султан. Анна с благодарностью пожала руку мужа. На следующий день мужчины с утра должны били развлекать себя сами, а дамы должны были посетить девичник. Как же они этого не хотели.