Три журавлика

Он выстрелил дважды, пуская первую пулю в сердце, а вторую ровно в лоб. Тем самым, не давая ни малейшего шанса на выживание. Отвернувшись от мёртвого тела, Ван Чжи направился к Суй Чжоу, бережно державшему в руках Тан Фаня. *** «Только бы был жив…» — Это была первая мысль Ван Чжи, когда, едва держащий себя в руках Суй Чжоу передал ему полученное донесение. Ван Чжи, нахмурившись, прикрыл глаза. Суй Чжоу не стал бы поднимать тревогу без причины. Когда в оговоренный срок не прилетел голубь, на это не обратили внимания сразу — Тан Фань всерьёз увлекаясь делом, зачастую терял счёт времени. Но шли дни, а новостей всё так же не было. Перед тем, как вернуться в столицу с пойманными преступниками, Суй Чжоу отправил своего подчинённого в Юнхэ с единственным указанием: выяснить как обстоят дела. И вот прилетевшая птица принесла тревожную новость: ни магистрата Тана, ни его помощников в городе не было. Тан Фань отправил расследовать убийства в Юнхэ, но пропал сам. Тут и гадать не нужно, чтобы понять, что произошло. «Идиот! Уже ведь не маленький, до каких пор ты будешь оставаться таким бестолковым?» — бессмысленно взывать к разуму того, кого сам же отпустил на опасное дело всего с несколькими стражниками, несмотря на бьющее тревогу чутьё. Но в тот момент, как назло, под рукой не оказалось никого, кому бы Ван Чжи мог доверить присмотреть за Тан Фанем: Суй Чжоу отбыл по поручению Северного двора, ойраты уехали по каким-то своим торговым делам, а Цзя Куй всё ещё не вернулся с тайного задания. Пришлось отпустить, скрипя сердцем, фактически без защиты и надеяться на лучшее. Что ж, надежды не оправдались. Суй Чжоу, бросив всё, сорвался в путь ещё вчера, и теперь, уладив дела — прикрыть несанкционированный отъезд байху императорской стражи, поставить в известность Его Величество и получить его дозволение на расследование — он может отправиться следом. Стремительно поднявшись, Ван Чжи направился к выходу из своего кабинета в Западной ограде. Он не оставит дорогого ему человека в беде. *** Суй Чжоу бежал по ночному лесу. Уже совсем близко, вот-вот, судя по нарисованной от руки карте, должна начаться бамбуковая роща, а за ней, если повезёт, удастся отыскать тайное поместье. С момента как Суй Чжоу приехал в Юнхэ прошло три долгих дня. Всё это время он почти ничего не ел и совершенно не спал, лишь изредка смыкал веки в зыбкой дремоте. Чем практически загнал себя в могилу, но всё же докопался до правды. Могло сложиться впечатление, что магистрат Тан вообще никогда не приезжал в этот город. Даже просто выяснить на каком из постоялых дворов тот остановился, оказалось довольно сложно. Жители города словно сговорились. И посетить хозяина этого постоялого двора, как и других, пришлось несколько раз, прежде чем он всё-таки сознался и согласился провести Суй Чжоу в тщательно убранные покои. На его счастье, тот кто пытался замести все следы, не знал некоторых вредных привычек Тан Фаня. Поэтому обыскав комнату, в которой тот остановился по приезду, Суй Чжоу уделил особое внимание кровати и оказался прав — в небольшой щели между мебелью и стеной, помимо крошек от печенья, оказалась пара, видимо случайно скинутых, бумаг. Лихорадочно вчитываясь, он сопоставлял всю собранную за эти дни информацию с тем, что было написано таким до боли знакомым почерком на желтоватом листе. Той же ночью, под покровом тьмы, Суй Чжоу пробрался в поместье бывшего императорского чиновника, но ни господина Ли, ни Тан Фаня, там не оказалось. Ему ничего не оставалось, кроме как захватить в плен одного из слуг и тщательно допросить. К утру в Юнхэ въехал Ван Чжи. Они не могли встретиться лично, потому лишь обменялись тайными посланиями, делясь информацией и согласовывая свои действия. Похищенный слуга признался, что у его хозяина имеется ещё одно поместье — где-то в лесу за западной чертой города. К сожалению, точного его местонахождения слуга не знал, лишь примерное направление и расстояние до примечательного ориентира — бамбуковой рощи в глубине леса. Ван Чжи выманил Ли Цзылуна на себя, неожиданно заявившись к нему в гости и давая тем самым Суй Чжоу шанс отыскать тайное логово и вытащить Тан Фаня, если тот ещё жив. Уловив краем глаза у подножья склона слабое движение, Суй Чжоу, напряжённо вглядываясь, резко затормозил. Он увидел человека, который, пошатываясь, медленно брёл к деревьям. Подсвеченный лунным светом и облачённый в полупрозрачные белые одеяния, тот напомнил ему лесного духа. — Жуньцин?.. — В неверии прошептал Суй Чжоу и, сорвавшись с места, помчался к нему, крича на бегу. — Жуньцин! *** Первым ощущением Тан Фаня, когда его разум на какое-то время вынырнул из окутывающей тело лихорадки, была сила чужих рук, удерживающих его на месте и стягивающих с него одежду. Снова. Нет. Не надо. Он больше не может это выносить. Вскрикнув, Тан Фань что есть сил дёрнулся, непривычно легко высвобождаясь. Стремясь сбежать, пока есть шанс, он соскочил с кровати, но, не успев сделать и пары шагов, со стоном свалился на пол от пронзившей правую ногу боли. *** За окном всё ещё было темно, и одинокая свеча, стоявшая на столе, едва разгоняла мрак по углам комнаты. Ван Чжи, готовивший таз с тёплой водой, тряпки и свежие бинты, обернулся на звук и замер, наблюдая. — Жуньцин… — тихо и мягко, стараясь успокоить, произнёс Суй Чжоу. Он поднялся и медленно сделал шаг навстречу, желая помочь Тан Фаню. Однако, заметив движение, тот шарахнулся в сторону, превозмогая боль, и слёту врезался в стену. Поняв, что больше отступать некуда, он вжался в неё спиной, будто пытаясь врасти в преграду, и сорванным, переходящим во всхлипы, голосом закричал: — Не надо! Пожалуйста хватит… Я больше не могу это выносить… просто убей меня уже! Прошу… убей… умоляю… — в конце он совсем сорвался на рыдания, сползая по стене, сжимаясь в жалкий комок, стискивая крепче на груди ткань и пряча лицо в согнутых, дрожащих коленях. Суй Чжоу остановился. С момента как они нашли Тан Фаня, помня, как тот среагировал на тянувшегося к нему Ли Цзылуна, они были готовы к любой возможной реакции. Но реальность всё равно больно резанула по нервам. Ища поддержки, Суй Чжоу обернулся к стоящему у стола Ван Чжи. Прочитав немую просьбу в его взгляде, Ван Чжи задумался. А затем, приняв решение, резко и строго выкрикнул: — Магистрат Тан! Как можете Вы себя так вести, являясь императорским чиновником! Неужели Вам совершенно не стыдно?! *** Внутри Тан Фаня что-то ёкнуло. Очень медленно, он поднял голову и расплывающимся от болезни взглядом обвёл комнату. Наткнувшись на красное с размытым золотом пятно чьего-то халата, в неверии всмотрелся в лицо человека, которому он принадлежал, и слабым, неуверенным голосом спросил: — Ван Чжи? — Неужели, Жуньцин, ты настолько оглупел, что теперь не узнаёшь своих друзей? — это было сказано также строго, но кажется всё же чуть тише и теплее. Внутренне содрогаясь от поднявшейся избитой надежды, Тан Фань посмотрел на второго человека в комнате. Возможно ли… Гуанчуань всё-таки пришёл за ним… нашёл его. У мужчины были тёмные одежды, такая же чёрная, колючая на вид борода и сильные цепкие руки… Чувство тошноты подкатило к горлу, по коже волной прошёлся холод и тело затрясло. Кажется, он даже ощутил, как жёсткие ледяные пальцы вновь касаются его. У него лихорадка. Он бредит. Точно бредит. Такое уже было. Он тоже тогда видел прекрасный сон о том, что Гуанчуань пришёл за ним. Спас. Вот только проснувшись, он увидел нависшего над ним… Тан Фань начал задыхаться. Словно выброшенная на берег рыба он открывал рот, пытаясь сделать вдох. В ушах поселился гул. Тан Фань не расслышал, что сказал Ван Чжи, но после его слов страшная тень покинула комнату. Он всё ещё пытался вдохнуть, когда Ван Чжи присел перед ним на корточки и заговорил неожиданно ласковым голосом: — Жуньцин, ты в безопасности. Всё хорошо. Он уже мёртв, я лично его застрелил. Ты мне веришь? Тан Фань медленно кивнул. Он мёртв? Действительно мёртв? Незримые тиски начали отпускать его сердце. Но что, если и это лишь его бред? Что если… Что… если… Воздух вокруг стал густым и упорно отказывался проникать в лёгкие. Тёплые пальцы аккуратно обхватили его запястья: — Дыши. Жуньцин, смотри на меня. Давай дышать вместе. Вдох… — Тан Фань встретился с обеспокоенным взглядом Ван Чжи и послушно, со свистом втянул воздух. — Выдох. Да. Вот так, хорошо. Ещё раз. Он дышал. С трудом. Медленно. Прикладывая усилия к каждому вдоху. Вздрагивая и всхлипывая. Но всё же дышал. Разум начал успокаиваться. — Видишь, у тебя получилось. — Пальцы с запястьев исчезли. — А теперь, давай вернём тебя в постель, — Ван Чжи помог ему подняться и сделать пару шагов к кровати. Пока Тан Фань укладывался, Ван Чжи уже вернулся с тазиком и тряпками, устроился рядом на краю постели и попытался раскрыть полы его полупрозрачного халата. Реакция Тан Фаня была мгновенной. Он резким движением отбил потянувшиеся к нему руки и толкнул Ван Чжи в грудь. Тот, явно не ожидавший от Тан Фаня такой силы, едва не упал с кровати, но всё же удержался. Окинув Тан Фаня сложным взглядом он встал, намереваясь уйти. Волна ужаса тут же окатила Тан Фаня с головы до ног. — Нет! Пожалуйста, не уходи! — сведённые судорогой пальцы вцепился в подол чужой юбки, пачкая её кровью. — Я буду хорошим мальчиком… *** Сердце Ван Чжи сжалось от жалости. Ярость, вспыхнувшая в душе, заставила сжать челюсти и втянуть носом воздух. Как жаль, что он убил Ли Цзылуна так легко. Стоило устроить ему длительную экскурсию в подвалы Западной ограды. О, с каким наслаждением Ван Чжи отрезал бы от него по кусочку. Сморгнув сладкое наваждение, он осторожно взял Тан Фаня за руку — тот всё ещё продолжал умолять, заливаясь слезами — и присел обратно на кровать, заглядывая в его глаза. — Жуньцин, тише, я не собираюсь уходить. — Дождавшись пока Тан Фань успокоится, и взгляд его станет более осмысленным, он продолжил: — Позволь мне осмотреть твои раны. Тан Фань сглотнул и, высвободив дрожащие пальцы, потянул края тонкого одеяния в стороны. Ван Чжи облегчённо выдохнул — он не заметил, как задержал дыхание — и смочил тряпку. Осторожно протирая кожу сидевшего с опущенной головой Тан Фаня, чувствуя под пальцами дрожь, он отстранённо фиксировал многочисленные засосы и кровоподтёки, заставляя свою злость временно отступить в глубь. Хорошо, что Суй Чжоу этого не видит. Покончив с шеей и плечами, Ван Чжи аккуратно размотал бинты, пересекавшие торс, и замер на мгновение — бледную кожу Тан Фаня покрывал дикий в своей красоте рисунок. Едва поджившие, покрытые кровавой коркой порезы складывались в единый узор. Его самоконтроль дал трещину. Поджав губы, Ван Чжи осторожно размочил засохшую кровь, смывая её, нанёс мазь и наложил свежую повязку. Нужно было двигаться дальше, но Тан Фань снял халат лишь наполовину. Ван Чжи положил руки на пояс, удерживающий его на бёдрах, и заглянул Тан Фаню в глаза: — Могу я… — он запнулся, увидев ужас в его глазах, но, сглотнув, всё-таки продолжил: — Я должен обработать твою рану на бедре, она всё ещё кровоточит. — Подожди… — голос Тан Фаня сорвался. — Мне нужно время… Он несколько раз глубоко вдохнул, выдохнул. Сжал в пальцах покрывало так, что суставы побелели. Шевельнул губами, будто мысленно спорил сам с собой. И наконец кивнул: — Продолжай… Ван Чжи очень медленно, боясь спугнуть, потянул завязки. — Будет лучше, если ты ляжешь. Тан Фань кивнул и плавно перетёк на спину, плотно сжимая колени и закрываясь руками. Ван Чжи прикрыл глаза, пережидая очередной приступ гнева. Столь явный защитный жест не вязался с прежним Тан Фанем. Коснувшись насквозь пропитанной кровью повязки, Ван Чжи сказал: — Прошу тебя… — он выразительно посмотрел на его ноги. — Я не причиню тебе вреда. В конце концов, — Ван Чжи усмехнулся, — я евнух, если ты боишься именно этого. И… мне нужно осмотреть не только твоё бедро. Они долго смотрели друг другу в глаза в полной тишине. Наконец, Тан Фань, видимо, увидел во взгляде Ван Чжи то, что его успокоило. Он зажмурился, поднял зажатые в кулаки руки к груди и раздвинул ноги. — Прости, что заставляю тебя это делать, постараюсь закончить быстрее, — пробормотал Ван Чжи и сосредоточился на деле. Рану на бедре требовалось зашить, что Ван Чжи сделать не мог, поэтому он лишь быстро вымыл ноги Тан Фаня, отмечая клеймо и синяки на бёдрах. Едва прикасаясь, наскоро убедился в отсутствии более интимных травм, туго перевязал бедро, укрыл Тан Фаня одеялом и, схватив таз уже собрался уйти, но тот снова вцепился в его руку. — Я только поменяю воду и вернусь. — Так же мягко попытался объяснить Ван Чжи, но Тан Фань продолжал крепко держать его запястье. — Обещаю. Жуньцин? Тан Фань нехотя разжал пальцы и свернулся клубочком под одеялом: — Возвращайся скорее… Ван Чжи вышел из комнаты, и к нему тут же кинулся Суй Чжоу. В ответ на его вопросительный взгляд он коротко бросил: — Ничего смертельно опасного нет, но лекарь всё же понадобится. Будет лучше если ты встретишь его у ворот. Суй Чжоу хотел спросить что-то ещё, но Ван Чжи уже быстро уходил прочь. Его походка оставалась ровной, а лицо непроницаемым. Лишь удалившись на достаточное расстояние, он позволил себе дать волю эмоциям: едва сдержав крик, с хриплым выдохом со всей силы швырнул таз в стену, после чего согнулся пополам и уперевшись руками в колени попытался отдышаться. Ли Цзылун! Эта паршивая тварь! Синяки на бёдрах Тан Фаня прекрасно демонстрировали что и как он с ним делал. И этот карп… Словно клеймо на породистой лошади… Как вообще этот «ребёнок» смог продержаться так долго? Нет. Он подумает об этом позже. Тан Фань ждёт. *** Тени сгущались, воздух раскалился… Тан Фань чувствовал себя плывущим в душном мареве, но тело его содрогалось от холода. Глаза слипались, очень хотелось спать. Нельзя. Ван Чжи ещё не вернулся… А вдруг, он и не вернётся… что если… Отчаяние почти вцепилось в него, раззявило свою пасть, намереваясь поглотить его целиком. Разодрать на кусочки. Тщательно прожевать и выплюнуть ничего не соображающие жалкое существо обратно в мир. Оставить корчиться от боли и страха. Тан Фань задрожал, пытаясь вдохнуть вновь густеющий воздух, но тут дверь отъехала в сторону. *** — Заждался? Я сменил воду, давай-ка теперь обработаем твои руки. — Ван Чжи вошёл в комнату, закрыл дверь и, поставив таз на полу у кровати, сел на её край. Взяв послушно протянутые кисти, он принялся разматывать грязные бинты с длинных пальцев. Подавляя дрожь в собственных руках, Ван Чжи тщательно осматривал каждый из них, аккуратно промывал оголённую нежную плоть и смазывал мазью, после вновь бинтуя. Эту процедуру Тан Фань перенёс совершенно спокойно, лишь изредка шипя и ругаясь. — Жуньцин, ты хорошо справился. Может ты хочешь поесть? — Ван Чжи ласково улыбнулся Тан Фаню, слегка поглаживая ещё лежавшую в его руках ладонь. — Я не хочу есть… хочу пить, — голос Тан Фаня прозвучал слабо, но уже без прежней дрожи. Ван Чжи кивнул, поднялся, налил в чашу воды из кувшина, и поддерживая Тан Фаня за плечи помог ему напиться. — А теперь засыпай. — Я не буду спать. Если я засну… проснувшись… вновь окажусь там, — Тан Фань вяло выговаривал каждое слово. Ему едва удавалось держать глаза открытыми, но похоже страх был сильнее желания наконец-то заснуть. — Жуньцин, я буду с тобой, не бойся и закрывай глаза. — Ван Чжи сел у изголовья кровати, порывшись в рукаве, достал что-то небольшое, после чего положил в ладони Тан Фаня красного бумажного журавлика. — Смотри, я сделал его сам. Когда ты проснёшься, он докажет тебе, что это реальность. Тан Фань некоторое время заворожено смотрел на красную птицу в своей руке. Спрятав её в ладонях, он подтянулся, и, развернувшись, положил голову Ван Чжи на колени, утыкаясь носом тому в живот и вновь сворачиваясь калачиком. Ван Чжи ошеломлённо на него уставился. Он, не задумываясь, запустил пальцы в его длинные волосы, несколько раз медленно прочесал их пальцами, и принялся мягко массировать кожу головы. Прижав ближе к груди журавлика, Тан Фань сомкнул веки. Другой рукой поправив одеяло, и оставив лежать её на угловатом плече, Ван Чжи слушал замедляющееся дыхание Тан Фаня и размышлял о том, что понимает Ли Цзылуна. Общий рисунок следов на теле Тан Фаня сложился в его голове в картину, полную извращённой красоты. Как человек близко знакомый с пытками, Ван Чжи не мог не оценить искусство господина Ли и ненавидел себя за это. Крепче прижав к себе измождённое, худое тело, он просидел так довольно долго. До тех пор, пока дверь в комнату не отъехала в сторону, и не показалось обеспокоенное лицо Суй Чжоу: — Лекарь наконец-то прибыл.