Жизнь взамен долга

      На утро Гермиона решила попытать удачу и переоделась в спортивную форму, которая осталась от прежней школы. Она вышла на улицу и почувствовала прохладу. Несмотря на тёплую погоду, осень постепенно занимала своё место: трава местами начинала желтеть, гулял холодный и порывистый ветер, а солнце чаще пряталось за облаками.              Гермиона решила не терять времени и через пару шагов по мощёной дорожке перешла на бег. Сегодня Гермиона планировала пробежаться по территории и выбрать наиболее оптимальный маршрут. Особенно хотелось поближе посмотреть на поле для квиддича, которое могло подойти для утренних тренировок — полностью уединённое место, закрытое от чужих глаз.              Наконец она смогла позволить себе роскошь — побыть в тишине и одиночестве. В Дурмстранге день начинался с раннего подъёма и общего построения в коридоре, когда единственным свидетелем их бодрствования оставались звёзды. Затем они шли на улицу и тренировались до ломоты в теле, разбитого состояния, сворачивающегося желудка и полного нежелания просыпаться в на следующий день. Никого не волновало внутреннее состояние учащихся или их эмоциональный фон. Только физическое благополучие: возможность двигаться дальше, получать удары и наносить в ответ, творить магию и варить сложнейшую формулу очередного зелья. Хочешь пустить слезу? Ударить кулаком в стену? Закричать на всю округу до порванных связок? Может, побыть в тишине или горько поплакать? Об этом не шло речи. Преподавателей не терзали проблемы мелких сорванцов, которые оторвались от родительской заботы. Волшебники и волшебницы не чувствовали общего духа единства, чтобы сказать кому-то хотя бы одно жалостливое слово о том, как им тяжело.              Хотелось другого — чего-то простого, где можно проявлять эмоции и не бояться последствий принятых решений. И хотелось магии в мелочах: в прохладном ветре, сбивающем волосы, зелёно-золотистом одеянии природы, лёгком напряжении в мышцах и равномерном дыхании. Без спешки, без вечной гонки за лидерством по первому требованию.              Гермиона наслаждалась и пыталась запечатлеть момент и эмоции, которые приходилось вытягивать из спячки.              Высоко поднятые флаги цветов факультетов привели её через всю территорию к главному входу. Гермиона остановилась, подняв голову вверх, чтобы получше рассмотреть башни с трибунами и кольца, возвышающиеся над границей стадиона. Большие полотна, расписанные разноцветными квадратами с узорами, перекрывали деревянный каркас. Она чувствовала себя мелким пикси рядом с одной из массивных балок, удерживающих конструкцию.              Гермиона старалась представить, как вместо тихого и одинокого стадиона трибуны заполнены студентами, выкрикивающими и свистящими в поддержку своей команды, как преподаватели с гордостью наблюдали за спортсменами, погруженными в азарт игры. Хотелось это прочувствовать, но мозг подсовывал требовательные крики тренера, пустые трибуны с промёрзлыми скамейками и потерянные мечты несостоявшейся команды. Дурмстранг, словно дементор, забрал гораздо больше, чем казалось.              Она прижала ладонь к старой древесине и провела пальцами по неровной поверхности. Как же тяжело бороться с собственными мыслями и привычками, особенно осознавая непомерную цену знаний, насильно вколоченных в голову. А ведь она любила учиться, искать новое и исследовать неизведанное, но Дурмстранг вывернул наизнанку даже самые искренние порывы.              Тревожность накрыла волной, а сердце болезненно сжалось. Гермиона сделала шаг и обернулась через плечо. Ощущение чужого присутствия хлестнуло по спине холодным ветром. Она пробежала взглядом, но никого не заметила, хотя всё внутри кричало, что нужно бежать. Этот диссонанс между безмятежным спокойствием и паранойей заставил её напрячься сильнее. Секунда промедления — и Гермиона под свист заклинания села вниз, пригнув голову. Взгляд метнулся второй раз по округе, которая выглядела точно так же, как и минуту назад. Никаких изменений или постороннего шума. Ничего, что могло выдать нарушителя спокойствия.              Гермиона сформировала защитный барьер и, оставаясь в полуприседе, начала отступать назад.              Следующее заклинание ударило в миллиметре от неё. Без сомнений, это сделали намеренно. У нападающего хватило бы времени, чтобы прицелиться, даже если у него недостаточно навыков. Гермиона отошла и вскользь проверила обстановку за спиной.              На следующем луче ей удалось проследить траекторию. Она подняла взгляд выше, к небольшому кустистому забору, из-за которого появился Малфой в знакомой форме, похожей на её. Он улыбался широко и опасно, словно вышел на охоту и смог поймать ценную дичь. Только вот пойманных не оказалось.              — Грейнджер, ты меня радуешь, — ещё одно заклинание полетело точно в цель.              Гермиона перекатилась влево, мысленно прощаясь с рассыпавшимся барьером. В груди тараном било по рёбрам от переизбытка чувств и полного непонимания мотивов Малфоя.              Хогвартс не разделял устоев и привычек Дурмстранга. Они существовали как два полюса, которые отталкивались при сближении. Вряд ли кому-то понравится стычка двух студентов на территории замка.              — Если через час ты будешь стоять на ногах, утренние тренировки станут, пожалуй, моим любимым временем дня, — его тон не предвещал ничего хорошего, не давал засомневаться в намерениях Малфоя.              Ещё бы ему не понравилось. Мысли Гермионы подтвердились: он хотел того, что давно оставалось нерешенным гештальтом между ними — борьба и последующая победа. Гермиона не могла сказать, что не хотела сойтись один на один в битве, но внутренний голос подсказывал, что сейчас не подходящее место и время.              Она отскочила от яркого луча и бросила ответную бомбарду. Гермиона отставила ногу назад, принимая защитную стойку и выставляя палочку перед собой.              — Может, разочаровать тебя разок и больше по утрам не видеть? — на мгновение она почувствовала непреодолимый всплеск азарта, потому что слова оказались далеки от правды, внутреннее противоречие меркло перед желанием поставить точку в их противостоянии. Только он и она. Один на один без постороннего вмешательства.              Гермиона сделала шаг вперёд. Навстречу летели два заклинания. Красный и жёлтый лучи искрились и неслись с бешеной скоростью. Она откинула их в сторону, земля взорвалась, подкинув вверх траву с песком.              — И позволишь мне одержать победу? — Малфой с неизменным спокойствием увернулся от череды вспышек под ногами.              — Голова не болит после вчерашнего? Может уже заткнёшься и бросишь что-то посерьёзнее?!              — Ты не знаешь, чего просишь. — Он отступил вбок, и разрывное проклятие рассыпало камень в мелкий порошок.              — Я видела тебя в бою, а ты меня, — Гермиона не собиралась сокращать расстояние между ними. Она мельком посмотрела на Запретный лес позади. Нужно найти более выгодную позицию с более холмистой местностью, где можно укрыться. Гермиона прикрыла спину барьером и побежала.              Малфой довольно ухмыльнулся и бросился за ней. Он посылал лучи вдогонку, часть из них она отбила, а вторая — попала в барьер. Драко знал, что Гермиона хороша, когда дело касалось скрытого боя, и сейчас их открытое столкновение стало для неё настоящим вызовом.              В ответ мимо лица проскользнул луч, оставив тонкий порез, который начал разгораться агонией, словно расширяясь и растягиваясь. Драко сморщил нос, но не остановился. Жгло огнём, отдавая по нервным окончаниям. Грейнджер бросила в него одно из проклятий, считавшихся на границе между разрешёнными и тёмными.              В голову ударил адреналин, которого он так желал. По всему телу прокатилась волна энергии, а магия заискрилась на кончиках пальцев. Чистое удовольствие — заполучить сильного противника.              Последние дни казались до омерзения скучными и невыносимыми. Хогвартс похож на пансионат для престарелых волшебников. И почему он должен терпеть подобное? Конечно, школа — один из важных пунктов в плане его отца, который он безоговорочно выполнял. Но в этом требовании нет распоряжений касательно распорядка жизни.              Пожалуй, кроме одного — выстроить хорошие взаимоотношения с Грейнджер и Мраксом. Разве хорошая битва может этому помешать?              Она скрылась за большой грудой валунов, увернувшись от заклинания, которое полетело дальше по траектории в лес. Драко сжал крепче палочку и остановился. Грейнджер пыталась выиграть время и возможность перейти в скрытое нападение. Предсказуемо.              Драко глубоко вдохнул и заглушил шаги невербальным заклинанием. Не только ей позволено играть втихую. Он тоже мог веселиться в гробовой тишине и выйти из этого победителем. Только подобное ему не нравилось.              Палочка смотрела вперёд, словно продолжение его руки. Драко крадучись пошёл в обход камней. Его охоту сопровождали звуки природы: шелест листьев и травы, едва слышный треск сухой древесины и сигналы диких животных друг другу. Он зашёл за поворот, выставив перед собой щит, но за валунами осталась только примятая трава.              — Грейнджер, твоя игра в прятки заставляет меня действовать жёстче. А здесь нельзя трансгрессировать. Печально, не так ли?              Гермиона проглотила вязкую слюну. Как бы она ни старалась, каждый противник и каждый поединок не предсказуемы. Что говорить о Малфое, который выходил победителем в каждом втором поединке? Нет, неверно. Он никогда не проигрывал. Не прошло ни одного боя на её памяти, в котором он безоговорочно проиграл: победа, ничья, но не второе место.              Она укрылась под дезиллюминационными чарами и прокралась за другой холм, с которого открывался вид на то, что происходит ниже: Малфой пустил вокруг себя туман из мелких ядовитых частиц, похожих на пыль. Они клубились и расширяли пораженное пространство. Гермиона насторожилась и в полуприседе сделала шаг назад. Мутное облако росло, скрывая силуэт Малфоя, а затем его пятно исчезло в жёлто-зелёной каше.              Когда по шее скользну порыв ветра, Гермиона сглотнула и приготовилась бежать, но следующая волна оказалась сильнее предыдущей. Она понесла с собой туман так быстро, что ей осталось наложить на себя щит и задержать дыхание. Дезиллюминационные чары рассеялись, а светло-голубой купол охватил густой туман.              — Попалась. — Драко слегка наклонил голову в бок.              В щит полетели сильные заклятия, которые заставляли его неприятно дребезжать и покрываться трещинами. Гермиона скрестив руки перед собой пыталась изо всех сил сдержать натиск заклинаний. Жёлтое месиво держалось в воздухе, заставляя сильнее нервничать: один вдох пыли мог поразить легкие, а затем яд медленно распространился бы по организму.              Гермиона медленно отступила. По щиту расползались трещины, с каждой секундой их становилось больше. Защитный купол обещал рассыпаться в любой момент.              Малфой слишком хорош. И даже с схожим уровнем подготовки один из них мог положить второго на лопатки, потому что их подходы отличались. Оставалось застать соперника врасплох.              Он приближался быстрее, чем она отступала. Предательский ветер тянул ядовитую пыль по направлению движения Гермионы. Менять траекторию не имело смысла: слева растянулся Запретный лес, а остальная площадь покрыта ядовитыми частицами. Гермиона оттянула ворот кофты, закрыла нос и рот, а затем, сбросив остатки щита, побежала в другую сторону от леса. Нужно как можно быстрее выскочить из облака. Горло начало сдавливать от удушения, ещё несколько секунд и она может потерять шанс на победу.              Осталось пару метров до спуска с холма. Гермиона замерла на очередном шаге. По ноге прошлось острое проклятие, протыкая ту насквозь. Она посмотрела вниз сквозь проступившие слёзы. Полностью здоровая и неповрежденная нога с фантомными ощущениями. Хитро с его стороны. Гермиона прикусила нижнюю губу до боли. Сознание накрыли воспоминания прошлых экзаменационных боёв, которые, казалось, проходили не на жизнь, а на смерть. В такие моменты каждый начинал верить, что может умереть вот так, через пару секунд, как только враг настигнет свою цель.              Малфой наступал уверенно. Шаг за шагом он приближался к ней. В левой руке показался клинок, сверкнувший под лучами солнца. Гермиона из последних сил оттолкнулась здоровой ногой и полетела вниз по склону,подняв пыль в воздух.              Тело ударилось о каменистую дорожку. Она хрипло попыталась втянуть воздух ртом и почувствовала, как сдавило легкие. Вырвался жуткий кашель. Взгляд метался от пострадавшей ноги к высшей точке склона, на которой стоял Малфой. Сердце бешено колотило по ребрам. Гермиона сдерживала себя, чтобы не завыть от боли, пронизывающей до позвоночника.              Встать на ногу все равно что добровольно проткнуть её ещё раз. Гермиона отползала, перебирая руками и неповрежденной ногой. Грубо, вжимая пальцы в холодную почву, загоняя землю под ногти.              Нужно во что бы то ни стало выиграть время.              Драко оставались считанные метры до неё, когда по ноге прошлось что-то острое. Он опустил голову вниз и увидел тонкий клинок, острый конец которого разрезал кожу ботинка и впился в плоть.              Гермиона выиграла себе фору и отползла, выставив палочку. Она накрыла себя щитом. Драко аккуратно увёл ногу в сторону и посмотрел на неё. Его победная ухмылка и переполненные азартом глаза пугали. Будто его совершенно не волновала стекающая по щиколотке тёплая кровь.              Отбитая грудная клетка не позволяла сделать вдох, Гермиона давилась крохами, пытаясь стерпеть боль. Малфой медленно подошёл и остановился в её ногах. Он показательно выставил палочку, разбил слабенький щит и бросил в неё Петрификус.              Драко сделал шаг и резко опустился на колени, придавливая Гермиону к земле. Его кадык подскочил, а челюсти сжались до боли. Гермиона хотела нахмуриться и что-нибудь сказать, но могла злобно смотреть, пока он шарил по карманам её штанов.              — Хитрая девочка, спрятала отравленный клинок, — он цедил слова через зубы. Драко задержал дыхание, чтобы замедлить биение сердца. — Где же антидот? Конечно, ты не оставила его при себе.              Хотелось рассмеяться ему в лицо. Гермиона едва дышала, по парализованному телу свободно разливалась острая боль. Невозможность сжаться от очередной острой иглы, проткнувшей ногу по всей длине, стала хуже любого проклятия. Чертов Салазар, когда уже всё закончится?              «Малфой, если ты сейчас отключишься, то я просто задохнусь под твоей тушей. Сегодня победителей не будет. Я не дам тебе победить, ты меня слышишь? Не дам», — думала она, наблюдая за безуспешными попытками найти антидот.              Запищали часы на запястье Драко. Он поднял руку и разочарованно посмотрел на циферблат. Ровно восемь часов.              — Фините Инкантем. Ничья, — Малфой опустил руки на бедра и требовательно посмотрел в карие глаза. — Где антидот?!              Облегчение накрыло с головой, Гермиона выдохнула и закрыла глаза от новой волны острой боли. Когда она вспомнила, что помимо всего прочего, её ноги придавлены Малфоем, резко распахнула веки.              — Слезь с меня для начала.                     ***              Эридан предвкушал что-то необычное и интересное. Что-то, что связывало с ним, а не только с его отцом. Возможно, он ошибался в своих выводах, но хотел верить, что изменения все-таки произойдут.              Он проходил мимо, когда заметил в окне две чёрные точки на фоне яркого квиддичного стадиона. Гермиона и Драко стояли друг напротив друга в нескольких метрах. Они стали тем самым новым элементом в его жизни. Их отцы вызвали своих детей в Хогвартс, и Эридан отказывался верить, что данный шаг не связан с Кадмусом.              Джон Грейнджер жил тенью Кадмуса Мракса. Он всегда и всюду следовал за ним. Замещал на важных встречах, советовал и обсуждал будущие планы, сопровождал на работе и за её пределами: другие страны, официальные мероприятия. Джон всегда находился рядом, будто член семьи, но вместе с тем между ними существовала четко выстроенная иерархия.              Эридан удивлялся по сей день, что есть волшебник, которого отец мог выносить дольше пары часов. О чём можно говорить, если Грейнджер находился в их поместье чаще него самого?              Подобного Эридан не видел среди чистокровного общества. Все поддерживали услужливые отношения между собой, в качестве исключения между некоторыми завязывалась дружба. Аристократия не переваривала доверия, чужих тайн и верности. И всё же такой волшебник, который добился невозможного, существовал и жил рядом с его отцом.              Люциус Малфой же оставался одним из самых преданных и влиятельных аристократов, который поддерживал кандидатуру будущего Министра. Он состоял в Попечительском совете и участвовал в жизни Министерства; незаметно, с полной уверенностью тянул за ниточки, которые недоступны Кадмусу.              Выборы возводились в абсолют, и они маленькой группой работали круглые сутки. Кадмус собирался победить во что бы то ни стало в предстоящей борьбе за кресло Министра. Но министерская гонка никак не касалась Эридана. Хогвартс оставался единственным местом, где он мог не слышать разговоров об отце и его делах, политике и выборах. Но и здесь каждый день он ел ложку дёгтя, когда видел взгляды слизеринцев. Эти услужливые собачьи глаза стояли перед ним постоянно.              Драко и Гермиона, несмотря на большую подчиненность их семей, имели совершенно другой взгляд. Гермиона, о которой он не знал ничего ещё несколько дней назад, смотрела на него немного неуверенно, но точно не как остальные.              Когда Кадмус поставил Эридана перед фактом, что он должен встретить двух бывших студентов Дурмстранга, что одна из них носит фамилию Грейнджер — Эридан хотел расквасить кулак об стену.              Даже Джон позаботился о своей дочери и отправил в Дурмстранг, а его оставили в вылизанной до блеска реальности подле семьи. Его, самого наследника Салазара Слизерина, носящего великую фамилию Мракс, проигнорировали очередной раз. Он ничего не знал и не видел, но должен представлять из себя идеальную ширму, как и все вокруг, в фальшивом мире отца, состоящем из показных фигур.              За окном шла настоящая баталия двух волшебников, которые изящно и воинственно перемещались возле квиддичного поля. Он не мог перестать смотреть, боялся моргнуть, чтобы не пропустить очередной луч заклинания. Мракс, уперевшись руками в подоконник, пытался предугадать следующий ход.              Конечно, она выбрала скрыться и постаралась ускользнуть в другое место. Драко же шёл напролом и делал это с такой легкостью, которой можно только позавидовать.              Эридану хотелось оказаться там, в моменте эйфории и ожесточенной схватки.              В Хогвартсе никогда не проводили смертоносных дуэлей, потому что им не позволяли на занятиях использовать что-то серьёзнее слабой бомбарды или жалящего. Безопасность студентов и комфортная обстановка обучения оставались главными приоритетами для школы. Эридан, в свою очередь, знал очень много, непростительно много в магии. С самого детства его дрессировали, как собаку, заставляя изучать теорию. Учили почитать превосходство их рода, и он действительно восхищался им. Особенно умом своего деда и отца, независимо от их поступков.              Эридан высунулся в окно, когда Гермиона покатилась вниз по склону, а Драко съехал следом за ней. Сейчас должна произойти развязка. Кровь закипала от возбуждения, от того, как в голове всплывали варианты продолжения. Костяшки на пальцах побелели, настолько сильно он впивался в камень, словно держался за последний шанс дышать.              Если бы он мог трансгрессировать туда и внести немного хаоса…              Сердце пропустило удар. Малфой наклонился над Гермионой вместе с клинком. Он тянул время и не собирался завершать бой. Эридан не мог унять дрожь от предвкушения, потому что поставил в пользу Драко.              Но когда они оба встали и пошли в сторону замка… Он стоял ошеломленный и опустошенный. Стоял и смотрел на две фигуры, идущие рядом, словно ничего не произошло.              Эридан ударил кулаком в стену в попытке выплеснуть накопившиеся эмоции. Кожу обожгло, а из горла вырвался рык. Они должны закончить бой, победитель всегда один. Но они раскалили металл до предела и опустили в холодную воду, так и не узнав, какую форму он принял.                     ***              Они появились ближе к половине девятого, когда большая часть седьмого курса притащила свои задницы, чтобы впихнуть в себя хоть немного еды. Не все из них имели при себе антипохмельное зелье, сидя с перекошенным лицами и с трудом открывающимися веками.              Складывалось впечатление, что прошлые двое суток те присматривались, потому что сейчас Драко и Гермиона шли нога в ногу в Большой зал — один не мог уступить другому даже в такой мелочи. Со стороны они напоминали старых знакомых, но Эридан успел стать свидетелем начала нового соперничества и видел больше остальных. Гермиона настороженно поглядывала в сторону Драко, пока они шли к факультетскому столу, а он выглядел натянутой струной, которая готова сорваться в любую секунду.              Эридан оказался не единственным, кому нелегко далось завершение боя.              Драко не мог определится с ощущениями. Он отказывался мириться с жалкой серединой. Ничья — это не про него, но именно такой исход давал запал на следующую тренировку. Она не станет скучной с легкой победой и покладистым противником. Только жёсткое противостояние, в котором нельзя перейти на грязную игру тёмной магии.              — Я так и знал, что эти двое при себе держат зелье от похмелья, — с насмешкой сказал Забини. Он выглядел так же свежо, как и перед началом вечеринки: с ясным взглядом и здоровым румянцем на щеках. Дафна сидела рядом с ним и ковыряла ложкой овсянку. Её поникшее состояние скорее всего связано с вчерашним разговором или с вечеринкой.              Знали бы они, чего стоило Гермионе сегодняшнее утро. Одним зельем от похмелья не обошлось.              — А есть кто-то, у кого его нет? — Эридан приподнял брови и посмотрел из-под лба испытывающим, с тенью забавы, взглядом.              — Например, — Блейз вытянул голову и покосился на парней, которые сидели на другой половине стола, — Гойл.              — Это не новость. Отсутствие интеллектуальных способностей свойственно некоторым даже на нашем факультете, — Эридан звучал серьёзнее, чем хотел бы, но разочаровывающий факт раздражал своим существованием до глубины души. Он не мог смириться, что среди слизеринцев присутствовали такие индивидуумы с пустой головой.              В зал залетели совы и начали кружить под потолком в поиске своих получателей. Белой вороной маячил среди всех Хью, он заметил Гермиону и начал резко снижаться. Эридан, отвлёкшийся на снежный комок, не заметил, как сова, пепельного оттенка, приземлилась рядом с ним с новым выпуском Ежедневного пророка и письмом от матери. Он сломал печать и развернул красивый плотный пергамент.              Спешу сообщить, что твоя обязанность уладить формальности с администрацией школы наступила. Ждём вас троих на следующих выходных в поместье.              С любовью, родители.              Эридан сжал пальцами пергамент, а затем на выдохе сложил письмо пополам и убрал в карман. Ничего нового, чего он не видел за эти годы. Сухие письма от матери с указаниями, что и когда ему нужно делать. Приписка вовсе вызывала у него приступ нервного смеха, который он давил в себе каждый раз.              О какой любви можно говорить, когда ему письма приходили строго по делу. Ни одного вопроса о самочувствии или том, как проходит учёба. Ничего, чтобы могло дать намек на любовь с их стороны. Испытывал ли кто-то ту самую любовь, о которой написано на страницах пергаментов, о которой говорят преподаватели, видимость которой создают родители? Бывает ли она настоящей?              Он готов поклясться, что любви не существовало.              Сова получила свое угощение и улетела. Внимание Эридана перешло на газету с неоднозначным заголовком на главной странице.       

      

      

ЗАГАДОЧНЫЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ВОЛШЕБНИКОВ! ЧТО СКРЫВАЕТ ОТ НАС МИНИСТЕРСТВО?

             По залу прокатился шёпот. Нервное напряжение становилось осязаемым, проходясь по спинам окружающих.              Худшее предположение сбылось!              Второе исчезновение произошло несколько дней назад на одной из улиц Лондона. Юная волшебница, Оливия Тайл, исчезла в портале из Министерства и больше не появлялась. Спустя несколько дней, родные обратились в Аврорат, заявив о пропаже. Знакомые Оливии дают показания отделу расследований. Ведущий дело аврор, Майкл Зорал, не даёт никаких комментариев, поэтому мы обратились к этим волшебникам напрямую.              Со слов близкой подруги, Оливия всегда возвращалась через магловскую часть Лондона, предпочитая более короткий путь до дома. Её камин не подключён к министерской сети, поскольку мисс Тайл проходила стажировку.              Молодой человек пропавшей верит, что его благоверная скоро вернётся, что произошедшее чистое недоразумение. Не будем его расстраивать поспешными выводами, но ситуация неутешительная. На предполагаемом месте пропажи, которое находится в переулке, нашли значок министерского сотрудника. Расследование продолжается, ждём выяснения новых обстоятельств или появления Оливии.              Многие из наших читателей задаются вопросом — могут ли исчезновения быть связаны с маглами? Особенно, тревогу вызывает отсутствие каких-либо следов борьбы. Первый пропавший, Лиам Корт, который проходил стажировку в Аврорате и отправился на задание в магловский мир, всё ещё не найден. Никаких комментариев по делу Аврорат не давал с момента исчезновения. Вы только вдумайтесь, прошло больше месяца! Почему наши доблестные защитники порядка бездействуют или же пытаются скрыть важную информацию? Мы обязательно это выясним.              Эридан опустил газету на стол и увидел озадаченные лица однокурсников. Дафна и Пэнси позабыли дурное настроение и обсуждали прочитанное. Блейз продолжал жевать бутерброд и вопросительно ждал пояснений. Гермиона пялилась в письмо из конверта, а Малфой вовсе пил кофе в мертвенном спокойствии.              — Это так подозрительно… Кому понадобилось нападать или похищать её? — полный волнения голос Дафны дрогнул.              — Как будто среди нас не живут убийцы, — ровным тоном ответил Малфой.              — Зачем ты так? — Дафна округлила глаза. — Ещё ничего не известно, может быть, неудачная трансгрессия или у неё есть любовник.              — И она лежит с ним в постели, читая газеты со статьями о своём исчезновении? — он в удивлении приподнял бровь.              — Она могла уйти к маглам… — дополнил Тео.              — Не смешите, это все полный бред, — Эридан оказался на одной волне категоричности вместе с Драко.              Он перевёл взгляд на Гермиону, а затем на Дафну с Пэнси.              — У вас нет поводов для волнений. Здесь безопасно. Берите с собой кого-то из знакомых, если решите посетить Хогсмид. Так всем будет спокойнее.              — Это не отменяет того, что Оливия просто исчезла!              — Может она бестолковая волшебница и не смогла отбиться? — Эридан пожал плечами.              Дафна проглотила недовольство и насупилась. Ей хотелось ответить какой-нибудь колкостью, но между ними существовал невидимый барьер.              — Что? Не нравится правда?              — Всего лишь считаю, что надежда есть, — Дафна пожала плечами.              — Забудьте, это никого из нас не касается. Тем более статьи Риты, которой явно виднее, чем целому Аврорату? Не находите забавным?              Эридан оттянул уголок губ и поднялся со скамейки. Он поймал проскользнувший вопросительный взгляд Гермионы и пошёл к выходу.                     ***              Эридан сидел на трибунах вместе с Теодором и Блейзом, пока над полем носились слизеринцы на метлах, чтобы пройти отборочные в команду. В это время Николас висел в центре над полем и контролировал процесс тренировочной игры. Он то и дело раздавал команды и корректировал охотников и загонщиков.              Малфой гнался за снитчем, почти касаясь ногами земли. Маленький шарик метался по всему пространству поля и ловко ускользал из рук.              — Мне кажется, это против правил — брать бывшего студента Дурмстранга в команду, — задумчиво произнёс Тео. Он сидел на ряд выше и согнувшись подпирал голову руками.              — Ник всё сделает, чтобы наша команда победила, и я его поддерживаю, — Блейз понимал в квиддиче немногим больше Теодора. Исправно ходил на матчи и громко кричал в поддержку, когда счёт увеличивался. Он развалился на скамейке, держа в правой руке почти изжившую себя сигарету.              — Я хочу сказать, что это необычная практика для нашей школы, хотя… Не помню, чтобы к нам переводились вот так, в самом конце.              — Нам повезло, что они здесь. Преимущество в любых соревнованиях, на их головах явно незримое расширение применили — знаний больше, чем у всех на факультете вместе взятых, — Эридан не мог оторваться от происходящего на поле и говорил отрешённо.              — Думаю, ты нас недооцениваешь… — Теодор взглянул на Мракса, а затем продолжил. — Конечно, Блейз не звезда в трансфигурации или зельях, но тем не менее.              — Как много ты знаешь вне нашей школьной программы?              — Так тебя же не было на вечеринке, — Блейз хмыкнул и серьёзно посмотрел на Эридана, — Тео поделился интересными подробностями своего опыта.              Тот тяжело вздохнул и, не отвлекаясь от поля, продолжил:              — Это шутка! Думаешь, я бы сказал, если бы оно так было?              — Почему нет?              — Не уводите тему разговора, — твердо произнёс Эридан. Ему не нравилось, что его вынудили отвлечься от тренировки и испытывали терпение. — Знаешь или нет?              — Я второй по успеваемости после тебя, конечно, я знаю больше, чем здесь дают, — он пожал плечами Тео.              — Думаю, скоро это изменится.              Малфой знал, что делал. В отличие от Селвина, он действовал по построенной тактике, но и не боялся рисковать. Снитч оказался в его руках четыре раза из пяти, что вызвало всплеск эмоций у остальных членов команды. Николас выглядел довольным: он подлетел к Драко и пожал ему руку с довольной улыбкой на лице.              Селвин не упустил своего, и получил больше, чем ожидал. Ник беззаботный и местами простой для общества аристократов. Хотя, чему Эридан удивлялся? Отец Николаса обычный профессор, который когда-то прислуживал его деду. Возможно, если бы тот победил — Снейп имел бы лучшую жизнь.              С подачи Дамблдора Снейп продолжил преподавать и остался деканом факультета. Держался тихо и строго, не вызывал лишних вопросов, кроме манеры обучения студентов, к которой никто открыто не протестовал.              Слизеринцев устраивало положение вещей. К тому же, Снейп никогда не давал поблажек собственному чаду. Да и дело не только в этом. Их взаимоотношения всем окружающим казались странными, даже больше, чем аристократический снобизм и холодность старшего поколения.              В какой-то момент пошли слухи, что Николас и Снейп слишком разные, и даже оправдание со схожестью черт с матерью, которую никто не видел, не успокаивало бурную фантазию однокурсников.              Однажды Эридану пришлось вмешаться в очередную разборку и остановить сплетни.              ***              Октябрь, 1995 г.              Все сидели в факультетской гостиной вечером воскресенья, погрузившись в разного рода занятия: подготовка к учебному дню, игра в шахматы, обсуждение матча между Гриффиндором и Когтевраном, потому что следом за ними шла игра Слизерина и Гриффиндора, обмен сплетнями. Только небольшая компания заняла места возле камина и обсуждала насущные темы.              — Он снял нам очки за то, что поймал после отбоя. Почти пятьдесят очков! — раздраженно произнёс Лиам.              — Может, потому что не нужно шляться по коридорам после полуночи? — возразил Селвин.              — Снейп наш декан! Как он может идти против нас? Как ты с ним вообще живешь, он же, наверняка, прессует хуже, чем Кровиус Нотт!              — Не тебе говорить о моем отце, — жёстко отрезал Николас, поправив очки указательным пальцем.              — Прикуси язык. — буркнул недовольно Нотт. Он прекрасно знал, кем являлся Кровиус, но предпочитал держать маленький факт в пределах семьи.              — Просто признай, что твою гордую личность лицезрели с голой задницей. Спасибо, что с нас не сняли все очки, — пытался исправить ситуацию Блейз.              Но Лиам уже никого не слышал и злобно сверлил взглядом Николаса.              — Да что ты? Может он тебе и не отец? — мерзкая ухмылка растянулась до ушей. — Ты похож на подкидыша.              — Кажется, пора остановиться, — Блейз, по крайней мере, пытался сделать вид, что последних слов не существовало. — Вот вы знали, что у нас на следующей неделе контрольная по Трансфигурации?              Ник медленно закипал. Они смотрели друг на друга и не обращали внимания ни на что. Казалось, что дело не в их профессоре, а в самом парне. Селвин чем-то не угодил Лиаму, и тот пытался его достать всеми возможными способами.              — Или Снейп настолько ненавидел тебя, что оставил фамилию матери?              Терпение лопнуло, как мыльный пузырь, и Ник сорвался с места. Он в два широких шага подошёл к Лиаму и схватил за грудки.              — Закрой свой поганый рот!              Лиам продолжал сидеть и презрительно смотрел в ответ.              — Ты её хотя бы видел? Или может наш малыш и не Селвин? С такими-то волосами, которых в их породе не бывало до десятого колена… Можешь поинтересоваться у нашего старосты, у его матери девичья фамилия Селвин…              Ник застыл на месте с занесенным кулаком, а Лиам с наглой ухмылкой. Все повернули головы в сторону Эридана, вытянувшего палочку с угрозой вмешаться.              — Кем ты себя возомнил, Лиам? — Мракс смерил того взглядом, который громче любых слов кричал заткнуться. — Можешь грызть заикающегося гриффиндорца, пока он не упадет в обморок, потому что тот не уйдет, даже если в него бросить непростительное, но против своего?              Лиам вжался в кресло и внимательно взглянул в ответ. В его голове крутились шестерёнки, и мысли твердили, что Эридан не готов мириться с тем, что он устроил. Он выглядел как волшебник, с которым лучше не иметь конфликтов вовсе.              — Пошёл вон, если не хочешь лишиться языка…              Лиам воспользовался моментом и проскользнул мимо них в сторону спален. Эридан подошёл ближе к Николасу и тихо, почти без угрозы, сказал:              — Ему не стоило этого делать, ты меня слышишь? — Эридан похлопал его по плечу. — Никому не позволено оскорблять нашего декана или любого другого слизеринца в таком ключе. Я не позволю.              Он сам наглотался этой дряни сполна в младшем возрасте. Репутация его деда прочно засела в истории мира магии и головах окружающих. Как бы ни старался его отец, за ними следовала тень прошлого, которую боялась чистокровная аристократия.                     ***              После тренировки по квиддичу Эридан, ведомый поручением матери, направился к профессору Дамблдору.              Кабинет Дамблдора всегда вызывал у него множество вопросов. Отсутствие свободного пространства и обилие разных безделушек, лежащих по шкафам, стремилось превратиться в пугающе большую коллекцию бесполезных вещей. Найти стол директора в дальней части кабинета на подиуме та ещё задача. Эридан всегда ориентировался по наглой красной птице, которая сидела справа у лестницы и оставалась, пожалуй, самым ярким пятном.              Сегодня, к счастью, не пришлось смотреть по сторонам, потому что директор сидел на своём месте, а рядом с его столом стояли профессор Снейп и профессор Макгонагалл.              — Мистер Мракс, вы вовремя, мы как раз обсуждали ваших новых сокурсников.              Эридан подошёл ближе и сдержанно, со всем присущим ему уважением, поздоровался с присутствующими.              — Большинство преподавателей одобрили идею некоторых новшеств учебной программы, которые будут полезны и нашим юным умам. Я хотел бы, чтобы вы уделили внимание на реакцию всех обучающихся, чтобы мы могли скорректировать курс, если потребуется.              — Конечно, директор.              — Вы же понимаете, что мы не можем отдать внимание тем, у кого подготовка выше. На носу экзамены! — взволнованно обратилась к Дамблдору профессор Макгонагалл.              Снейп едва заметно скривил губы и сложил руки перед собой, потерев сухую кожу на пальцах.              Он всегда был требовательным и строгим. Гонял их по своему предмету, но никогда не переступал за пределы возможностей учебного процесса. Эридан смотрел на него, как на волшебника с невероятными знаниями.              Профессор Снейп гениален, но и в той же степени несчастный волшебник.              Эридан пришёл к этому выводу, когда искал ответ всем колкостям, летевшим в адрес окружающих, когда он смотрел так, что дрожь пробирала до костей на первом курсе.              — Именно с таким подходом они и не дотягивают до необходимого уровня. Мы не выращиваем здесь пикси, Минерва, — голос Северуса оставался непреклонен.              — Мы всегда придерживались построенных принципов и выпускали прекрасных и способных волшебников. У Дурмстранга другой подход, который невозможно поставить в сравнение.              — Именно, вы никогда не хотели ступить за порог, и я нахожу это странным фактом для безрассудного Гриффиндора.              — Давайте оставим спор для следующего совещания преподавателей, — профессор Дамблдор тепло улыбнулся Эридану, — думаю, что Мистер Мракс не так сильно заинтересован в нём, как мы.              Профессора кивнули, давая понять, что разговор закончен.              — Я хотел бы обсудить вопрос выхода с территории школы. Мистеру Малфою и мисс Грейнджер не удалось встретиться с родителями, как и закупить необходимое для учёбы, — Эридан держал осанку и внимательно смотрел на директора. — Я сопровожу их вместе с первым курсом в Хогсмид, а вечером заберу с собой в поместье.              — Мистер Мракс, вы знаете — я вам всецело доверяю, и очень признателен, что вы продолжаете уведомлять меня о происходящем. Ваш курс достаточно взрослый, чтобы принимать решения, но вы все ещё находитесь под нашей ответственностью.              Ещё бы вы мне не доверяли, профессор. Ведь ваша лояльность — результат работы моего отца. Тонкого искусства руководить даже теми, кто от него далёк.              — Конечно, директор. Я хотел убедиться, что камин в гостиной работает, поскольку не довелось его проверить до этого момента.              — С прошлого года ничего не изменилось, мистер Мракс, — Дамблдор переплёл пальцы между собой и посмотрел на него поверх очков.              — Мы немного отклонились от темы, хотя вы правильно отметили, что в субботу предстоит первый поход в Хогсмид в этом году. Я бы хотел, чтобы вы взяли себе в помощь старост шестого курса и освободили время, чтобы помочь освоиться будущим выпускникам. Они теперь являются частью репутации нашей школы.              — Конечно, директор.              Всё что угодно, лишь бы этот год прошёл так, как того хотел Эридан. Хотя бы его часть. Ведь всем грузом ответственности, давящим на плечи, он обязан одному волшебнику и его политической карьере.              Эридан должен быть сыном своего отца.                     ***              Как только наступил шестой час вечера, Гермиона вместе с Дафной, которую не нужно просить дважды, отправилась в сторону кабинета директора.              Утром, когда Гермиона зависла на последней строчке письма, присланного отцом, почувствовала волнение, медленно заворачивающееся в тугую спираль. Твёрдую металлическую спираль с большими завитками, неторопливо прокручивающуюся на следующий оборот.              «В шесть часов откроется камин между офисом Аврората и вашей школой. Буду ждать тебя в кабинете директора».              Такие же торопливо набросанные слова на мятом пергаменте со следами чернил.              Она сидела там, позабыв об окружающих и, вероятно, страшных новостях, поднявших общий шум в Большом зале. Сидела и не могла понять своё состояние. Он нашёл время, как и всегда, за долгий промежуток времени полного отсутствия. Джон всегда возвращался к любимой дочери, но с вечными командировками и нескончаемой работой их встречи можно легко сосчитать по пальцам.              Гермиона хотела его увидеть, поговорить, почувствовать присутствие семьи в её жизни — она не одна, никогда не была. Убеждала себя каждый мерлинов день, но ноющее чувство противоречило ей.              Отец часто бывал за границей, работал на благо семьи, репутации и личных целей. Он грезил историей и политикой, погружался с головой в работу Аврората Магической Британии. Много говорил о том, что позволяла служба, и, она готова поспорить, говорил бы и об остальном, если бы разрешал устав.              Как же много она думала об этом, о всех возможных исходах. Представляла жизнь, в которой есть подобная Хогвартсу школа и семья рядом, друзья, знакомые — обычная жизнь. Многого ли Гермиона хотела для себя? Насколько эгоистичны её желания? Дурмстранг мог вытравить физическую слабость, закалить характер, забрать свободу воли в каком-то смысле, но ничто не в силах стереть детскую боль. А она, как вредный пикси, маячила перед глазами каждый раз, когда отец давал о себе знать.              Стоило ли вспоминать последнюю их встречу больше года назад, когда Джон приехал под конец летней недели? Пожалуй, нет.              Наконец они смогут поговорить, Гермиона сможет увидеть новые поседевшие волосы на тёмной макушке отца, которые, как он говорил, появлялись от нервных периодов на службе.              — Взываю к Салазару, Гермиона, в какие подвалы своего мозга ты забрела? Мы уже вышли из подземелий, а ты меня так и не слышишь.              Гермиона моргнула, увидев перед собой перемещающуюся лестницу, которую не ожидала увидеть, и повернулась к Дафне.              — Извини... нужно было кое-что обдумать.              — Я звала тебя всю дорогу!              — Я уже извинилась, — Гермиона оттянула уголки губ. — Мы прошли только полпути.              Дафна шумно выдохнула и подошла ближе. Нужная им лестница медленно скользила по воздуху и приближалась к конечной точке. Дафна выглядела взволнованно и слегка растерянно, скрывая эмоции за непринужденной улыбкой. Она постоянно осматривалась, уводила взгляд и терялась в мыслях не хуже самой Гермионы.              — Я хотела спросить, не связан ли твой вызов к директору с кем-то из нас или вчерашней вечеринкой?              У Гермионы проскочил сдавленный смешок. Она серьёзно считала, что произошедшее хоть как-то связано?              — Думаешь, тогда бы вызвали меня, а не Эридана? Или Хавьера?              Они поднялись к центру лестницы и ухватились за перила, когда камень пришёл в движение.              — У Эридана есть свои правила. Например, его нужно предупреждать о таких мероприятиях, в противном случае он не будет прикрывать наши задницы, — Дафна говорила почти шёпотом.              Гермиона внимательно слушала. Конечно, Эридан не простой староста, он не выглядел волшебником, у которого всё сложено из простейших кусочков пазла. Слизеринцы следовали правилам безоговорочно, пробуждая интерес в Гермионе — узнать, как ему удается держать фокус внимания и уважения на своей персоне, помимо очевидного превосходства фамилии.              — И что в этом такого?              Дафна с усталостью вздохнула и развернулась к ней, уперевшись второй рукой в перила.              — Он не может всего знать, да и не должен. Эридан староста курса. Его обязанность — участвовать в административных вопросах, контролировать старост, понимаешь?              — Но это же вам нужна гарантия безопасности.              — В его интересах успех нашего факультета. И постановка условий не сходится с желаемым результатом.              — Успех факультета — личная обязанность каждого.              — В том числе, но мы иногда хотим послаблений, нарушения правил, веселья. В этом нет ничего такого, — голос Дафны звучал беззаботно, просто и без подтекста.              — Думаю, что это решать ему, — сухо произнесла Гермиона и пошла вверх по ступеням. Лестница состыковалась с выступом. Шум заставил Дафну опомниться и пойти следом.              — Ты не можешь следовать всем правилам, это не Империо, а простая жизнь! Нам остался год, а я говорю о том, что правила давят сейчас, неужели тебе не хочется немного красок и авантюризма?              Гермиона остановилась как вкопанная и медленно обернулась. Всё, что она хотела, находилось за дверью кабинета директора в лице единственного волшебника и никак не связано с авантюризмом и нарушением установленных правил.              — Вы его не предупредили в этот раз, да?              Общий шум невероятного по размерам помещения не спасал от оглушающей тишины между ними. Они стояли на выступе и не обращали внимания на гремящие лестницы.              — Оказалось, что да, — Дафна проглотила ком в горле, — всё обошлось, а когда ты сказала про кабинет директора… я… я подумала...              — У вас столько свободы в стенах Хогвартса, — Гермиона скользнула взглядом по камню, уходящему вверх. — Ладно, это не моё дело, — она терпеливо выдохнула и пошла прямо по коридору. В голове било молотом — нужно увидеть отца, поговорить с ним.              Дафна отмахнулась от надоедливой ткани мантии и ускорила шаг. Пришлось приложить усилия, чтобы догнать Гермиону.              — А вы все такие покладистые и прилежные? Я правда не понимаю, как сочетается огневиски в гостиной и твоя непоколебимость сейчас, — их взгляды на секунду пересеклись и Гермиона недовольно хмыкнула.              Перед ними коридор расходился в две похожие на друг друга части. Дафна показала ладонью и пропустила Гермиону вперёд.              — Цель оправдывает средства, но, если можно пойти по правилам — я это сделаю. — она медленно, но верно начинала распаляться. — Где кабинет директора?              — Мы почти пришли.              — Скажи мне, где кабинет! — Гермиона больше не хотела отвечать на вопросы, не такой ценой ей требовалась помощь. — С оставшимся маршрутом я справлюсь сама.              Дафна не из тех, кто продолжит копать до конца, если это не касалось её лучшей подруги или сестры.              — Дальше по коридору и за колонной поворот налево. Ты увидишь статую горгульи. Если тебя ждали, она сама откроет дорогу, — прикрываясь напускной уверенностью, говорила Дафна.              Она поджала губы и, выждав несколько мучительно неловких секунд, ушла.              Гермиона вздохнула с облегчением. За пару дней она поняла, что им интересно её общество, как необычной волшебной твари, которую не приходилось видеть ранее. Столько вопросов и непрошенных взглядов в коридорах, от которых иногда бежал холод по спине. Слишком много для её скромной персоны.              Коридор сменил второй, ещё несколько шагов и она стояла перед горгульей в трое выше обычного волшебника. Величественная каменная статуя начала медленно поворачиваться, выстраивая перед Гермионой ступени наверх. Путь по винтовой лестнице оказался коротким и наполненным долгожданной тишины.              С приближением к кабинету сердце ускорило ритм, разгоняя волнение. Они так редко виделись, что каждая встреча стала настоящим испытанием. Всё ещё родные и любимые сердцу люди, потерявшие годы общения.              Гермиона проскользнула в кабинет, тихо постучав костяшками. Никто не отозвался. Она окинула взглядом стены из шкафов и, медленно переступив с ноги на ногу, направилась к центру.              Пустота давила, пульс бил по перепонкам, начало подташнивать. Гермиона не хотела переживать и старалась не думать о насущных проблемах, но все ощущения говорили об обратном.              Камин загорелся зелёным пламенем. Из него показался чёрный силуэт, а затем на приглушенный свет от свечей вышел высокий мужчина с тёмными, слегка поседевшими волосами, в красной аврорской мантии, которая скрывала подсумки и кобуру для палочки, и вместе с ними белую рубашку и чёрные штаны.              Джон поднял голову и растянул губы в скупой отцовской улыбке, не такой яркой, как она видела раньше, но вместе с тем не отменяющей его радости — видеть дочь прямо перед собой.              — Гермиона, — тепло произнёс он.              Они, не задумываясь, шагнули друг другу навстречу. Джон обнял дочь одной рукой, прижимая к себе.              — Не описать, как я рад, что ты наконец здесь.              — Думаю, что хотела бы услышать пару слов об этом, — Гермиона отстранилась из объятий, которых всегда не хватало. Она не могла объяснить, в чём заключалась причина — почему Джон вел себя так зажато. — Как работа?              Отец занёс одну руку над другой и начал медленно стягивать чёрную кожаную перчатку.              — Вырвался на пятнадцать минут к тебе, — он внимательно посмотрел на Гермиону с ног до головы.              — Конечно, у твоей работы нет сроков.              — Доченька, ты же знаешь, что я стараюсь ради нас.              — Знаю… понимаю... — но только легче никак не становилось. — Тогда спрошу сразу. Что в этой школе особенного? Ради чего ты меня забрал из Дурмстранга?              Мягкость в глазах отца потухла.              — Гермиона, — он прошёл в сторону книжных стеллажей. — Я хотел, чтобы ты переехала ближе ко мне, здесь есть перспективы роста и безопасность. Стажировка в аврорате, карьера в Министерстве. Ты будешь великой ведьмой.              — Я понимаю. Малфой твердил те же слова... — Гермиона получила согласный кивок, отец на секунду прикрыл веки в осознании неизбежности вопросов. — Кстати, о нём, слишком очевидное совпадение. Перевод в одно время?              Джон посмотрел по сторонам, ища взглядом всё и всех, что могло помешать им.              — У нас не так много времени. Прежде всего, я хотел убедиться, что у тебя всё хорошо. Не хватит десяти минут для объяснения всех особенностей сложившейся ситуации, но совсем скоро в поместье Мраксов будет ужин. Мы сможем спокойно обсудить возникшие вопросы, хорошо?              — Один полный ответ.              Они смотрели друг на друга, заставляя тишину гудеть в ушах.              — Ты же знаешь, что я сдержу обещание. Хоть раз я тебя обманул?              — Пожалуйста, — с долей отчаяния попросила она.              Джон вымучено вздохнул.              — Нам с Люциусом сделали хорошее предложение, которое поможет вам начать строить карьеру до окончания школы, — Гермиона приподняла бровь с немым вопросом. — Ваше присутствие обязательно. На днях подготовят бумаги — тогда всё расскажем. Без подписи Министра ничего не будет.              — Это всё?              — Так же мы пришли к выводу, что вам нужно адаптироваться в местном обществе. Начинается период заключения помолвок — это важная часть, которая несёт большие последствия для семьи, — отец облокотился о стену рядом с камином.              Гермиона подошла ближе, не позволяя ему увести взгляд в сторону. Она видела, как тяжело даётся разговор отцу, который всегда стоял скалой со всеми, кроме своей дочери.              — Папа...              Сердце ускорило свой ритм. Она не могла поверить. Гермиона, привыкшая стойко держать оборону, рассыпалась на части.              — Послушай, если бы мы жили в другом мире и обществе, я с радостью дал тебе больше времени, но здесь и сейчас — верь мне. Мы много раз обсуждали долг и ответственность. Я говорил, что существуют вещи, которыми нельзя пренебрегать: обучение, знания, семья, ответственность перед другими...              Гермиона перестала слушать. Перед глазами сидела Дафна на пледе возле Чёрного озера с глазами, наполненными печалью. Пэнси, погруженная в древние рукописи. Драко, апеллировавший сухими фактами с чистой рациональностью.              — Сейчас я прошу тебя только поддерживать хорошие отношения с факультетом. В особенности с Драко, поскольку вам вскоре предстоит учиться и работать бок о бок. Подобного ещё не проводили, и вы будете первыми, кто пройдёт обучение сразу в Аврорате. А Мраксы… ты знаешь, что наша семья обязана им. К тому же, Эридан хороший волшебник и крайне одинокий. Возможно, вы с Драко сможете найти с ним общий язык.              Гермиона попятилась назад, уперевшись в тумбу со склянками. Она заторможено кивала, склоняя голову ниже.              — Значит, помолвка — это вопрос времени… Я не знаю, что тебе ответить, но не хочу больше сюрпризов. Прошу. Я не вижу тебя, едва могу вспомнить твой голос спустя учебный год. А сейчас ты говоришь, что моя жизнь без остатка обязана всем, но только не мне самой?              Джон перенёс вес, выставив ногу вперёд, пальцы сжались в кулак, и он отстранился назад.              — Я хотел уберечь тебя от этого как можно дольше — в нашем мире всё предопределено, и мы не можем идти наперекор устоям, частью которых являемся. Так сложилось, что наши семьи с Мраксами идут бок о бок. Гермиона, ты должна помнить, что я никогда не сделаю что-то, что тебя ранит, — Джон очередной раз бросил взгляд на часы. — Мне нужно идти.              — Не уходи!              — Гермиона, дорогая, я тебя прошу посмотреть под другим углом. Я уверен, что общение с однокурсниками откроет тебе глаза. Дурмстранг совершенно другой. Именно поэтому мы забрали вас раньше времени. Вы должны адаптироваться здесь и принять существующие правила...              Джон в расстроенных чувствах, которые едва скрывались за маской спокойствия, исчез в зеленом пламени камина.              Значит, всё одновременно проще и сложнее, чем она предполагала. Стажировка в Аврорате, совмещённая с обучением. Звучит интригующе. Но как же сильно тянут на себя внимание мысли о возможной помолвке, которая куда реальнее, чем несколько минут назад. Гермиона сжала пальцы в кулаки и прошла вдоль стола.              Что, Салазар, нужно сделать, чтобы она наконец могла распоряжаться собственной жизнью и выбирать самостоятельно? Или она может звать себя неблагодарной дочерью, которая хочет взять только половину от предлагаемого, ведь отказываться от стажировки и хорошего будущего не хотелось. Отец столько для неё сделал и продолжает делать, а она не может поступить соответствующе?              О, папа, почему всё так сложно?