Жизнь взамен долга

      Малфой отказался спускаться в подземелья и теперь дышал ей в спину по пути в башню старост. Они тихо шли, осматриваясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Гермиона провела сухим языком по небу. Ужасно хотелось пить, и голова болела в районе висков, наказывая за излишне эмоциональный вечер. Вся их компания вышла из бара в третьем часу ночи, до смерти уставшие от танцев и общения с маглами. И, конечно же, теперь Гермиона думала только о том, как Малфой поцеловал ее. Она облизнула губы, слегка прикусив нижнюю.              Нерида милостивая, и как теперь выбирать между тем, чтобы делать вид, что ничего не произошло, и желанием узнать, что побудило его так поступить? Нравилась ли она ему или действия продиктованы алкоголем и беззаботностью нахождения в другом мире? Может, с миром маглов исчезло и все, что там произошло?              Перед поворотом Гермиона остановилась, заглянув за угол. Вдалеке она увидела знакомую картину с рыцарем, который, в отличие от остальных портретов, бодрствовал. Он внимательно рассматривал меч, подмечая любые, даже малозначительные, повреждения, и со всей нежностью проводил по ним кончиками пальцев.              Выждав немного, Гермиона убедилась, что никто другой не потревожил покой портрета, и вышла из-за угла, позвав за собой Малфоя. Рыцарь встретил их недовольным, в некоторой степени презрительным, взглядом, вероятно, недовольный поздним появлением.              — Молодые люди, ваши покои находятся в другой части замка. Вы время видели? — наставническим тоном заявил он и с тяжестью опустил меч острием вниз.              Гермиона почувствовала жалкий укол совести, подавив в себе желание оправдываться перед картиной.              — Ничтожность намерений, — с хрипотцой в голосе сказал Малфой.              Он стоял за ее спиной, сохраняя до смешного короткую дистанцию. Гермиона хмыкнула, оглянувшись на него. Эридан мог бы придумать что-то получше, чем подтрунивать над незваным гостем, который вряд ли заявится сюда еще раз.              Картина начала медленно поворачиваться, недовольно бурча:              — Мистер Мракс предупредил меня, но я все еще недоволен вашей своевольностью! Это башня старост, а не гостиная факультета!              — Пойдем быстрее, — услышала шепот возле уха Гермиона и почувствовала, как едва теплая ладонь коснулась чуть выше поясницы, подталкивая вперед. Она еще раз взглянула на Малфоя и пустой коридор за их спинами и поспешила зайти.              Картина за ними сразу же закрылась. За тонким слоем дерева послышались грузные шаги и ворчание Филча, прибежавшего на шум. На долю секунды напряжение сковало по рукам и ногам, а затем вырвался вздох облегчения. Чуть не попались.              Они стояли друг напротив друга. Гермиона с трудом могла рассмотреть лицо Малфоя, а лестницу, ведущую наверх, можно было вовсе искать только на ощупь. Здесь было слишком тесно для двоих, и она почувствовала, как ладони начали потеть. Стараясь унять сбивчивое дыхание, Гермиона потянулась за палочкой, сминая юбку в гармошку, чтобы подобраться к ремню, закрепленному чуть выше колена.              — Люмос, — опередил ее Малфой, едва слышно произнеся заклинание.              Яркий свет ослепил, заставив зажмуриться и отгородиться свободной рукой. Резь в глазах перешла на новую пульсацию в голове. Гермиона беззвучно выплюнула словесное проклятье. Он хотел ее ослепить?!              Но и этого ему, видимо, было мало. К защитному барьеру вокруг сознания будто прикоснулись ладонью, мягко надавливая. Как если бы в воздушный шарик ткнули пальцем. Гермиона, прищурившись, посмотрела выше зажженной палочки и заметила пристальный серый взгляд.              Допустим, она могла впустить его, оградив от мыслей и воспоминаний.              — Не здесь же, — съязвил он, сидя в ее голове.              Гермиона еще с секунду ответно смотрела, и, не прерывая контакт, приподняла на пару дюймов юбку. Ремешок с закрепленной вдоль бедра палочкой попал под холодный свет. Малфой ухмыльнулся.              — Лучше бы это было прелюдией. Не находишь, что уже как полминуты в ней нет необходимости?              Она невольно искривила губы.              — Если ты продолжишь подобным образом со мной заигрывать, в ней будет больше необходимости, чем я рассчитывала.              Малфой наступил вперед, и в его непоколебимой уверенности, которую несли широко расправленные плечи, можно было потеряться. Гермиона с трудом проглотила ком в горле и вытянулась в полный рост. К сожалению, его никогда бы не хватило, чтобы ее взгляд оказался на уровне серых глаз. Рука с древком повисла вдоль тела, а она сама отступила на полшага назад, прижавшись к холодной каменной стене.              Ему ничего не мешало оставить ее без пути к отступлению, но Малфой нашел правильным держать минимально допустимую дистанцию, все еще бесконечно далекую для «просто знакомых».              — Нахожу подобное интересным только во время дуэлей. — Малфой стер с лица ухмылку. — Если ты не собираешься ее предложить, я могу оскорбиться.              Окружавший их мрак и его присутствие в ее голове, пусть и больше молчаливое, создавало почти интимную атмосферу. На секунду Гермиона поймала себя на мысли, что ее рука подрагивала.              — О чем ты? — шепотом вслух произнесла Грейнджер.              Драко повернулся к лестнице и сделал первый шаг. Она видела острую грань его скулы и светлые волосы. Сердце забилось сильнее прежнего. Больше всего Гермиона не хотела намеренно задеть его за живое. Между ними личного было не больше, чем солнца в осенние дни, но его появление определенно того стоило.              — Твой страх. Всего несколько секунд, но я видел его.              Гермиона опешила.              — Страх и осторожность краеугольные камни, тебе ли не знать. — Она поднялась на одну ступеньку выше, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Это было похоже на вызов себе самой — доказать, что она не боится его.              — Все верно. — Драко поднял взгляд. — Хочешь сказать, что у тебя не дернулась рука? Могу заверить — ты поймешь, если я по-настоящему захочу, чтобы твое сердце скукожилось в ужасе.              Он поднялся выше и вынудил ее сделать так же, а потом снова и снова, чтобы не столкнуться друг с другом. Пульс бился в горле, мысли путались.              — Если так реагируешь ты, то я... — он впервые споткнулся на словах и не скрыл этого. — Не знаю, есть ли в этом мире кто-то, кто не будет бояться меня.              Она на мгновение задержалась на очередной ступеньке.              — Одинокий лорд Малфой… — Гермиона хмыкнула. — Если продолжишь бросаться на всех, шарахаться начнет даже твое отражение. Нельзя просто так устраивать по утрам дуэли, грубить или, Нерида свидетель, смотреть, будто желаешь смерти.              Лестница все не заканчивалась. Гермиона надеялась, что Драко нашел в ее словах правду и понял, что как бы ни хотелось, как бы он ни был красив и обаятелен, его резкость заставляла окружающих держаться настороже.              — Может тебе повезет, и она будет любить высадку цветов, разные сорта чая и платья с корсетом потуже.              — А кому не нравится вкусный чай и хорошая фигура? — Малфой закатил глаза, кажется, он что-то понял. — Слово в слово, Гермиона… слово в слово… — Он догнал ее на последней ступеньке. — Тебя задевает то, что ты не можешь отказаться от брака. Думаешь, мне нравится? Нет. Общество выстроилось до нас, а затем, пока мы учились в Дурмстранге, продолжало следовать традициям. Нам придется подстраиваться под него, а не ему под наши желания.              Она застыла. Гермиона до одури боялась стать марионеткой, которая будет жить ради «принеси-подай», без чувств, без эмоций. Это как оказаться под действием Империуса, только гораздо хуже, потому что сама согласилась на безвольное послушание, надев на палец обручальное кольцо.              — Не знаю, что думать, — обреченно прошептала она, склонив голову. — Верить и доверять нельзя, выбирать нельзя. Может, через пару месяцев я пожалею, что позволила себе некоторую откровенность с тобой.              Она развернулась, до последнего не отводя взгляд, и пошла дальше, стиснув пальцы в кулаки. На сегодня впечатлений было достаточно.              — Взаимно, — совсем тихо послышалось за спиной.                     ***              Утро выдалось сложным, по-настоящему сложным, потому что спала Гермиона всего несколько часов. Затем были попытки отодрать себя от кровати и привести в порядок. Во рту стянуло слизистую от сухости, голова продолжала гудеть на каждом, даже малейшем движении.              Гермиона поблагодарила себя, что ранее успела принести в башню часть личных вещей. Один минус — приходилось довольствоваться малым и делить с Малфоем ванную комнату по очереди.              Дорога до Большого зала пролегала через нескончаемый шум и толпы студентов. С болью в голове это давалось особенно тяжело. Стиснув зубы, Гермиона подошла к столу их факультета и села между Дафной и Малфоем. Выбирать особо не приходилось, поскольку все места были заняты. Пододвинув кружку с горячим кофе, Гермиона дежурно улыбнулась в качестве приветствия. Глаза закрывались, в теле ощущалась слабость, ужасно хотелось погрузиться в сонную негу.              Гермиона чувствовала себя отвратительно и в то же время прекрасно. Отвратительно, потому что чешуйчатое чудовище не дало ей поспать оставшиеся пару часов до подъема. Да, именно чудовище, язык не поворачивался назвать его по имени. Дракон, полный энергии и сил, всю ночь ходил по комнате, скребя когтями и иногда пробуя на вкус мебель. Когда он замечал, что она не спит, а это происходило буквально через каждую минуту, начинал шелестеть крыльями и издавать гортанные звуки. Пришлось смирно лежать, пока Фалакс не заснул, свернувшись в клубок под стулом.              Малфой мельком взглянул на Гермиону и перевел взгляд выше. К столу подошла Астория. Она с тяжелым вздохом села рядом с ними, вынудив Дафну подвинуться, и повела взглядом в одну сторону, затем в другую, но не нашла искомого.              — Кажется, с нами был еще какой-то студент. Он не появлялся? — невзначай спросил Малфой. Тот был единственным, кто еще не зашел в Большой зал.              — Я только что проснулась. — Астория безразлично пожала плечами. — Нашел, что спросить…              Малфой хмыкнул. Гермиона попыталась вспомнить, о ком шла речь. Кажется, этого студента звали Алан. Вчера она и Малфой ушли с Пэнси и Николасом, так и не дождавшись остальных.              — Совсем скоро первые матчи, планируем успеть до начала зимы. — Николас сказал громче, чем собирался, и привлек внимание всех. Он вытянул голову, окидывая взглядом сидящих за столом, будто ничего не произошло и все они лишь зря тратили время, а затем наклонился к Драко и тише добавил: — К слову, сегодня будет тренировка.              — Ничего нового, — ответил Малфой и посмотрел на него, ожидая продолжения.              — Если бы я не видел твоей игры на поле, то никогда бы не поверил, что тебе хоть немного интересно.              — Не боишься загонять всех раньше, чем начнутся матчи? Оставь хоть немного азарта на игру.              — Нисколько! Все на благо нашей победы, — пожал плечами Николас.              Гермиона едва замечала лохматую макушку Ника, который сидел следом за Малфоем, и больше пялилась на белые волосы. Раз они планировали тренировку сегодня, можно было бы попытаться вытащить Эридана из башни и посидеть на трибунах.              — Вчера была потрясная вечеринка, а вы все о своем квиддиче! Салазар свидетель, ваше исключение было бы полностью оправданным, — недовольно буркнул Блейз. Он потер веки, а затем переплел пальцы между собой, подперев голову.              — Да, до того, как вы свалили, — Теодор был все еще явно раздражен тем, что его друг отправился в магловский мир. — И что? Интересно тереться с маглами? Они все равно что соплохвосты? Да простят меня соплохвосты за оскорбление.              Блейз вяло приподнял веки в удивлении и опустил руки на стол. Он неприязненно отодвинул от себя тарелку.       — У них неплохое пойло и терпимая музыка, а еще нет ни одного старосты или профессора в радиусе на много миль. Находишь взаимосвязь, мой друг? Если бы Алан поднял свою задницу с кровати, может быть, мы бы послушали еще про дурь.              — Блейз, — предупредила Дафна.              — Твоя сестра под Империусом ничего в рот не возьмет без вашего ведома, дорогая, — Тео сцепил пальцы и немного наклонился вперед с наглой ухмылкой.              — Пожалуй, мы оставим выбор за Асторией… — Блейз повел взглядом от друга к Дафне. — Но ты очень много потерял, ведь использовать кого-то не значит, что его нужно принимать или признавать.              — Мне мерзко даже представить, что вы подумали о том, чтобы туда пойти! — Нотт искривил губы. — Они недостойны нашего присутствия в их мире.              — Расслабься, Тео. Твои мысли деструктивные. Маглов слишком много, и они неплохи в науке, искусстве, литературе и музыке. Их можно было бы поработить, но уничтожать разумный человеческий вид...              — Они разрушительны, эгоистичны и падки на все, что упрощает жизнь. А еще они боятся магии, магических тварей и нас. Может, тебе напомнить, что происходило ранее? Как сжигали ведьм? Статут был придуман не от хорошей жизни! — Теодор сохранял спокойное выражение лица, но внутри, казалось, кипел, как вода в котле, норовя пролиться за край.              — Вы не сможете только править или уничтожать, всегда будут как те, кто готов покорно сдаться, так и те, кто умрет в борьбе за свою свободу. — Не выдержала Гермиона.              Она находила интересным споры насчет маглов, но они всегда заканчивались одинаково — полным отсутствием согласия. Каждая сторона занимала свою позицию и была в чем-то права, оттого и результатов не следовало. Гермиона думала лишь о том, что должны были быть компромисс и согласованность.              — Только уничтожение исключает подобные проблемы, а попыток противостояния не избежать, — пожал плечами Теодор.              — Остановитесь, ради Салазара! — добавила Дафна. — Осталось десять минут до заклинаний, а вам до кресла министра еще лет пятнадцать планы строить.              — Поэтому я стану им раньше! — самодовольно ответил Нотт.              Гермиона услышала, как Малфой ухмыльнулся на выдохе, будто Теодор сказал несусветную чушь.                     ***              Зайдя в класс заклинаний, Гермион проследовала за Эриданом с Малфоем, чтобы занять место рядом с ними за длинной партой, тянущейся через весь класс.              Эридан не обращал внимания ни на что вокруг, казалось, даже не слышал их беседу по дороге сюда. Он явно встал не с той ноги, и теперь готов был испепелить всех одним лишь взглядом.              С ним было сложно. Как студенты они оставались равны, но признанная иерархия власти в обществе разделяла их широкая пропасть. Если Гермиона могла спокойно общаться с Малфоем, то к Эридану невозможно было подступиться. И пусть она имела достаточно дерзости, чтобы иногда отвечать как должно, но пересекать черту было крайне опасно.              Сегодня был именно тот день, когда их формальный дружественный союз мог не спасти ее от праведного гнева Эридана Мракса.              К счастью, на Малфоя недосып никак не влиял. Он пропустил ее вперед и сел рядом. Через пару минут в кабинет зашел профессор Флитвик и посмотрел на студентов сквозь линзы очков. Он забрался на стопку книг, служивших своеобразной лестницей на высокую трибуну, и деловито положил руки перед собой.              — Всем добрый день! Думаю, вы ждали наше занятие с большим энтузиазмом, поскольку оставленная мной подсказка в конце предыдущего говорила о...? — он внимательно окинул взглядом столы. — Мистер Нотт?              — Запечатывающих заклинаниях, сэр.              Профессор едва слышно цокнул и поправил очки, подтянув их к переносице.              — Не слышу в вашем голосе воодушевления, молодой человек! Мы будем говорить не просто о запечатывающих заклинаниях, а о крайне редком виде заклинания, которое я решил включить в вашу программу. Подобное заклинание, если его освоить должным образом, может сберечь самое ценное от любого волшебника.              Все пододвинули пергаменты ближе к себе и взяли в руки перья, готовясь записать необходимую информацию. Гермиона краем глаза заметила, что в этот раз Драко, как и все остальные, тоже заинтересовался словами профессора.              — Это круговая печать. Она относится к особым видам печати, которую невозможно открыть, если вы не знаете, какая была траектория движения палочки в момент наложения заклинания. Данная магия требует высокой точности и полной концентрации. То, какой символ вы вычертите кончиком, станет ключом вашей печати. — Профессор провел древком в воздухе, показывая пример исполнения заклинания. — Лучше, если вы будете вести руку на выдохе. Результат будет точнее. — Он вычертил печать, а затем сделал незамысловатый узор внутри. — Нужно понимать, что заклинание ориентировано лишь на качество исполнения, для него не нужен большой запас магии, сторонние артефакты или предварительные приготовления. И еще одно важное замечание — оно не относится к охранным или защитным заклинаниям, сохраняя в себе лишь единственную функцию — печать.              Преподаватель наклонился, скрывшись за трибуной, и достал небольшой сундук, спешно вернув очки на место.              — Пока вы дописываете, я наложу заклинание. — Он поднял палочку над сундуком и начал выводить круг. — Сиджилум Сиркаларис!              Как только круг закрылся, профессор Флитвик продолжил выводить узор внутри него, который невозможно было бы повторить без должного разбора движений.              — Теперь этот сундук невозможно открыть ни одним заклинанием, как бы вы ни были сильны или хитры. Еще раз напоминаю, что важна точность вашего исполнения — мало кто прибегает к наложению подобного заклинания, поскольку рискует навсегда расстаться с тем, что прячет.              — Профессор, как тогда быть? — неожиданно подал голос Блейз, заинтересовавшись темой занятия.              — Обычно такие заклинания могут запечатывать семейные ценности и реликвии. Печать передается от одного волшебника к другому, а практика начинается с детства. Как правило, печать имеет один неизменный вид и хранится в строжайшей тайне. Но, как я уже сказал, почти нет волшебников при нашей жизни, которые бы решились на такую магию.              За профессором записывали все. Занятие оказалось на редкость интересным и необычным. Подобное заклинание не было заложено в учебную программу Дурмстранга, вероятно, за его малую эффективность, несмотря на высокий порог защиты. Гермиона отмечала на пергаменте все нюансы в работе с ним. Она заметила краем глаза, что Эридан и Малфой были погружены в процесс не меньше ее самой.              — Единственное, что можно сделать с такими закрытыми вещами, если они небольшого размера — уничтожить. Поэтому, помимо печати, я бы на вашем месте озаботился вопросом защиты. Я подготовил небольшие деревянные емкости, которые не жалко утилизировать в случае провала.              На столах перед ними появились миниатюрные деревянные сундуки размером с ладонь. Гермиона коснулась кончиками пальцев крышки и толкнула ее, заглядывая внутрь. Профессор снова подал голос, и она тут же захлопнула сундук, подняв голову.              — Вы обязательно должны провести окружность в воздухе. — Флитвик показательно провел палочкой. — Но прежде продумайте простую траекторию движения, например, крестом или еще одним кругом. Не нужно делать что-то сложное, что вы не сможете повторить, потому что даже самые простые печати даются с большим трудом.              Каждый задумался над своим узором. Драко крепко сжимал пальцами древко и хотел подойти к заклинанию основательно — взять символ, который будет несложным в воспроизведении, но при этом непредсказуемым для других. Не было никакого смысла пробовать до безобразия простые варианты, которые не пригодились бы ему в будущем.              Он на пару мгновений повернул голову в сторону Гермионы и Эридана. Они со всем присущим им вниманием смотрели на сундуки, готовясь к практике заклинания.              — Если вы готовы — приступайте! — воодушевленно скомандовал профессор.              Все начали выводить окружность, а затем узор внутри нее. По классу разнеслись уверенные слова заклинания: кто-то таинственно шептал над столом, кто-то выговаривал каждую букву с выражением. Результат был один — печати закрыли доступ к сундукам.              — Превосходно, мои дорогие! — Профессор внимательно осмотрел всех студентов и заметил, что у Крэбба случилась заминка — сундук так и остался открытым. — Юноша, вы можете попробовать еще раз. Остальные пробуют применить все отпирающие заклинания, которые только знают.              Рядом с Гермионой послышался смешок. Она поняла, что не единственная, кто не сможет произнести часть заклинаний, поскольку те были запрещены. И если с Малфоем все было и так понятно, то Эридан похоже увлекся экспериментом и пробовал разные отпирающие заклинания.              — Алохомора.              — Систем Аперио!              Сундуки остались запечатаны. Профессор с довольным выражением лица хлопнул в ладони и привлек внимание студентов.              — Как вы видите, его нельзя отпереть никакими другими заклинаниями, поэтому теперь вы должны повторить свою печать в обратном порядке. — Флитвик вознес палочку над сундуком и начал в обратном порядке выводить печать — Фрактум Сиджилиум!              Послышался характерный звук, похожий на открытие дверного замка или раскол печати конверта — что-то среднее между хрустом и щелчком. Профессор открыл сундук и посмотрел на студентов.              — Теперь попробуйте снять ваши печати.              Задержав дыхание, Гермиона повела рукой в сторону, выводя круг, а затем вырисовывая в нем две вертикальные линии.              — Фрактум Сиджилиум!              Характерного звука не последовало. За спиной раздались такие же уверенные голоса, но ни одного сопутствующего открытия сундука. Гермиона приподняла бровь в удивлении и попробовала повторить. Она крепко обхватила пальцами рукоять древка и сконцентрировалась на символе печати. Вдох. На выдохе она начала выводить печать.              — Фрактум Сиджилиум!              Ничего не произошло. Гермиона перевела недоумевающий взгляд на профессора, затем на сундук. Ее движения были очень простыми и легко запоминающимися. Он должен был открыться. В чем заключалась ошибка? Дыхание? Произношение? Движения? Она мысленно воспроизвела печать еще раз.              — Фрактум Сиджилиум, — едва слышно произнес Эридан, и сундук поддался. Его щелчок был настолько громким в тишине кабинета, что заставил всех встрепенуться и обратить внимание.              — Мистер Мракс! У вас твердая рука! Так искусно выполнить заклинание! — Флитвик почти выпрыгнул из-за трибуны, наблюдая как Эридан поднял крышку сундука, с пустым взглядом.              Пока все восторгались происходящим, Гермиона посмотрела на Эридана, который успел положить палочку на стол и схватился за перо, склонившись над пергаментом. Ее неуемное желание было сильнее доводов дождаться конца занятия.              — Как ты это сделал? — тихо произнесла она.              — Думаю, что я просто хорош в заклинаниях, — уверенно ответил Эридан.              К ее удивлению, он не был рад получившемуся заклинанию.              — Ты знал его? — не унималась Гермиона.              — Нет, — наклонившись ближе к ней, шепотом произнес Эридан. — Я слышу о нем впервые, как и вы.              Она не знала, хотела ли верить ему, но понимала, что у него не было мотивов врать. Внимание само собой перешло на Малфоя, продолжавшего попытки вскрыть сундук. Воздух вокруг него искрился не только магией, но и едва сдерживаемым напряжением.              — Профессор! У меня появился вопрос! — послышался за спиной девичий голос.              — Да, мисс Паркинсон?              — Можно ли печатью запереть комнату, склеп или хранилище?              Малфой поднял голову, словно очнувшись ото сна, и посмотрел на преподавателя. Гермиона выдохнула с облегчением и поняла, что не дышала все это время, боясь, вдруг он сорвется и взорвет несчастный сундук.              Профессор Флитвик прочистил горло и сложил руки перед собой.              — Как вы могли заметить, оно непростое и даже не средней сложности. Но такое действительно возможно. Также нужно понимать, что печать накладывается на замок. Комната не должна иметь окон или других дверей. — Профессор слегка нахмурился. — Все же постарайтесь не прибегать к нему без предварительной многолетней практики.              — Если волшебник сидит в темнице, на которую наложена печать, может ли он выбраться, сломав стену? — подключился Теодор.              — Как я уже сказал, печать лишь усиливает замок, но не обволакивает пространство — вам придется позаботиться о защитных чарах. — Профессор хлопнул ладонью по столу. — Так, у вас есть еще пара минут, чтобы попробовать открыть замок. Сундуки сможете забрать с собой, если захотите попрактиковаться.              ***              Когда совы прилетали позже обычного, они приносили громогласные заявления. В главном заголовке «Ежедневного пророка» могли быть как плохие, так и хорошие новости: подготовка к выборам Министра магии, финал кубка по квиддичу, происшествия в городе — каждая была важной и обсуждаемой в течение всего дня. Чтение газет постепенно превращалось в ритуал: как только в арках окон показывались совы, весь зал гудел, заглушая шелест крыльев и крики птиц. Когда газеты оказывались в руках получателей, зал затихал перед тем, как вновь взорваться множеством голосов.              Гермиона ждала Хьюго, любившего покрасоваться в полете, и косо поглядывала на реакции соседей за столом. Новости в газете были, вероятно, очень плохие, потому что скорость их распространения оказалась сравнима с искрой заклинания, выскочившего с кончика палочки.              Волнение охватывало однокурсников. Дафна округлила глаза и безмолвно ахнула, слегка приоткрыв рот. Она тут же наклонилась к Пэнси, шепча на ухо то, что успела прочитать. Николас зажевал щеку, подперев голову рукой, пока второй придерживал край газеты. Он был озадачен и, вероятно, немного встревожен, потому что не переставал пялиться в одну точку.              Гермиона машинально потянулась рукой за крекером и отдала его Хьюго в обмен на свой экземпляр газеты вместе с письмом отца. Она не глядя, словно одержимая, отложила конверт в сторону и развернула «Ежедневный пророк».              Под боком, в подтверждение пугающих новостей, она услышала Малфоя:              — Все-таки исчез…              Гермиона крепче сжала газету, раскрыв нужный разворот.              НОВАЯ ПРОПАЖА ВОЛШЕБНИКА ИЛИ ОЧЕРЕДНОЕ БЕЗДЕЙСТВИЕ АВРОРАТА? ГОТОВО ЛИ МАГИЧЕСКОЕ СООБЩЕСТВО ЗАКРЫТЬ ГЛАЗА НА РАЗВОРАЧИВАЮЩУЮСЯ ТРАГЕДИЮ?              Прошло чуть больше месяца с тех пор, как исчезла молодая волшебница Оливия Тайл. Мы искали поводы для оптимизма, строили предположения и надеялись на лучший исход. Однако реальность оказалась суровее наших ожиданий. Сегодня утром стало известно о новом исчезновении — на этот раз студента шестого курса школы Хогвартс, Алана Форса.       Представьте себе: это произошло рядом с одним из самых безопасных мест, которому вы доверяете своих детей. Но даже здесь, где, казалось бы, ничто не угрожает, происходят события, заставляющие нас задуматься о надежности принятых мер.       Алан Форс был талантливым студентом, полным надежд и мечтаний. Его исчезновение стало шоком для всех. Вы, вероятно, задаетесь вопросом: как такое могло произойти? Почему именно здесь, в Хогвартсе? Эти вопросы остаются без ответа. Мы продолжаем надеяться на лучшее и ожидаем комментарии от Министерства в скором времени.       От ног по спине полз холод. Гермиона сглотнула слюну и перечитала еще раз, не веря, что Алан действительно исчез. Опасность была ближе, чем можно себе представить. Она потерла уголочек газеты большим пальцем, чувствуя, как ладони вспотели.       Недавняя череда исчезновений волшебников, которая началась более месяца назад, вновь напомнила всем о серьезности сложившейся ситуации. Отсутствие новых улик и, как следствие, неопределенность вызывают тревогу и страх. Мы не можем не задаваться вопросом: будут ли продолжаться исчезновения, если Министерство и Аврорат наконец не предпримут решительных действий?       Ранее считалось, что похищения могут быть связаны с деятельностью новоиспеченных сотрудников Министерства. Однако теперь под угрозой может оказаться каждый из нас. Кто знает, когда и кто станет следующей жертвой? Через месяц? День? Час?       Я, Рита Скитер, обращаюсь к каждому волшебнику с просьбой задуматься о своей безопасности. Не стоит выходить в магловский мир, пока не будут выяснены все обстоятельства. Готовы ли вы доверять свою жизнь бездействующим стражам порядка? Или вы хотите требовать более активных действий? Не молчите! Мы должны объединиться и повлиять на ситуацию, пока наше правительство не торопится принимать меры.       Гермиона сложила газету пополам, положила на стол и тяжело вздохнула. Краем глаза она заметила, что Малфой наблюдал за ней, но отвел взгляд, едва поняв, что его засекли.              — Не могу поверить. Мы же были рядом… — не своим голосом сказала она.              — Он был неосмотрителен, как и все остальные, — безразлично сказал Малфой.              Слова, больше похожие на пощечину, разбили остатки сожаления. Гермиона моргнула, всматриваясь в серые глаза.              — Тебя совершенно не волнует, что пропал один из студентов? Мы могли его спасти! Мы были там, — сказала она шепотом, наклонившись ближе.              — Нет, не могли, иначе он сидел бы здесь, — жестко отрезал Малфой, склонив голову. — Много ли ты можешь сделать сейчас?              Гермиона смотрела в серые глаза и боялась показать свой страх перед неизвестной угрозой.              — Я знаю, что не ничего.              Правда была неприятной, мерзкой и неизменной. Гермиона сжала пальцы в кулак, пряча его за второй рукой.              — Это расстраивает, что магическое сообщество не может постоять за себя перед отребьем. У них нет магии, нет никаких знаний, ни-че-го, а результат какой? Три похищения за несколько месяцев.              — Я знаю, — едва слышно повторила Гермиона. — Но мы не можем терять волшебников, оправдывая происходящее их слабостью.              — Хочешь сказать, что ты не была бы виновата, если бы погибла от того, что не смогла себя защитить?              — Ты говоришь это с высоты своего опыта. Большая часть волшебников в нашем мире не умеет вести дуэль! Они много лет занимаются офисной или другой бытовой работой, — голос начал сочиться раздражением и срывался на повышенный тон, но все еще оставался тихим. — Спешу напомнить, что ты сам не так давно говорил о моем красочном будущем в чаях и светских приемах, полном отсутствии жизни.              — Что же тогда сделать? Приставить к каждому по охране или не выходить из дома? Может быть, изолироваться раз и навсегда? Тебе не к лицу категоричные решения, — Малфой вытянул руки перед собой, сложив пальцы в замок. — Если ты не умеешь плавать и тонешь в Черном озере — это твоя вина. Ты не научилась плавать, не взяла никого с собой для помощи, не применила заклинание и, в конце концов, просто не отказалась от этой затеи.              — Риски нужно сокращать, я знаю, но похищение или убийство не твой выбор. Ты не можешь быть готов к этому, никогда не будешь. Если в тебя перманентно не бросают заклинания, реакция снижается. Поработай лет десять в архиве, и ты не станешь победителем в дуэли, — она отчаянно хотела верить, что подобные случаи должны были быть большой редкостью. Лучше, чтобы их не было вовсе.              — Все же за собственную безопасность отвечаем мы сами, как бы обидно от этого ни было, — дополнил Драко.              Она подцепила пальцами лист газеты и приподняла. В уголке под другими страницами пританцовывала одна из моделей на колдографии. Кажется, это был разворот с новостями о последней неделе моды во Франции. Как они могли вместе с этим рассказывать обыденные новости, смешивать ужас с развлечением? Гермиона прохрипела что-то невнятное и отпустила край.              Хотелось вернуться в беззаботное вчера, когда они танцевали в мире маглов без оглядки на собственную жизнь. Тупая боль в груди отдавала разочарованием и безысходностью.              По другую сторону стола прозвучал то ли вдох, то ли всхлип. Гермиона подняла голову и увидела Асторию, которая зажала рот рукой, продолжая читать газету. Она будто искала хоть что-то, хоть одно слово, которое могло дать надежду.              Дафна потянулась к ней, но наткнулась на сухое «нет».               — Ты не виновата, — подбадривающе произнесла она. Ее рука так и осталась висеть в воздухе, будто Астория могла передумать. — Он же сказал, что догонит остальных. Если бы ты пошла с ним… один Салазар знает, что бы тогда было.              — Я могла убедить его подождать нас, — твердо сказала Астория и подняла взгляд на сестру. — Одна простая просьба, и он был бы здесь.              За спиной Астории неожиданно появился Теодор. Все были настолько потеряны, что не заметили, как он встал со своего места и спокойно подошел, положив ладонь на плечо младшей Гринграсс.              — Будь хорошей девочкой и сиди в замке, потому что, если тебя похитят, Дафна нас всех изведет, — Нотт поглаживающими движениями надавил на плечо, привлекая ее внимание к себе. — Зачем тебе друзья, которые не могут за себя постоять?              — Сказал тот, кто не любит боевую магию, — с насмешкой вклинился Малфой.              — И тем не менее, я бы выбрался живым, потому что они лишь кусок дерьма, что портит наш мир. — Его ладонь соскользнула с плеча Астории. Теодор сделал шаг в сторону. Он намеревался уйти, но неожиданные слова Малфоя вынудили его остановиться. — Я все еще отказываюсь верить, что вы туда сунулись, но провал Алана куда унизительнее.              Астория, чувствуя, что над ней все еще стоит Теодор, проглотила возмущение и смяла пальцами края газеты.              — Мы уже поняли, что ты нам завидуешь, потому что пришлось тухнуть в обществе Миртл, а она вряд ли могла скрасить твое одиночество. — Рядом с Тео материализовался Блейз и потащил его в сторону выхода. — Последнее время ты как с цепи сорвался.              — Заткнись, Блейз. Вы просто идиоты, раз решили, что это хорошая идея! — Теодор снова остановился, не желая быть ведомым. Его голос сочился ядом. — И даже сейчас ты делаешь вид, будто она такой и была, хотя по вашей вине Алан исчез. Может быть, он уже мертв, смекаешь?              Блейз тяжело вздохнул и провел ладонью ото лба до затылка, прикрыв веки.              — И это я молчу о двух старостах, которые закрыли глаза на подобный беспредел. Эридан стоял там и не снял ни одного балла за то, что вы предложили это дерьмо.              — Тео, заканчивай, здесь нет виноватых. — Блейз, пересиливая вялость, подошел ближе.              — Где он снова? Где Мракс? Продолжает делать вид, что исполняет обязанности старосты? — Нотт окинул взглядом стол Слизерина и вскинул руки. — Где он?!              — Конечно, ведь мы все совершенно не в состоянии думать своей головой и нам нужна нянька в виде одного волшебника, который будет диктовать, что делать. Удобно кричать о подобном распорядке, ни разу не почувствовав его на себе? — Малфой поднялся из-за стола, уперев пальцы в столешницу. — Ты бы и не пискнул в таком случае. Нравится перспектива?              — Не лезь, Драко, — угрожающе прошипел Нотт.              — И ты тоже заткнись, друг мой. Можем зайти к Эридану, сам у него спросишь, — Блейз не оставлял попыток утихомирить Тео.              — Он должен выполнять свои обязанности, как и министр магии! — гавкнул Теодор.              — Мы уже все поняли, что ты против Фаджа, но говорить такое за спиной Эридана низко, не находишь? — Малфой перешагнул скамью и прошел вперед, чтобы остановиться напротив Нотта.              — Поэтому я и спрашиваю, где он?              — Где кто? — послышался знакомый голос. Эридан стоял у начала стола с кучей пергаментов и папок в руках. — Что здесь происходит?! — его голос был похож на родительский, когда тот застукал ребенка за чем-то, что он не должен делать.              — Мы как раз тебя искали, да, Тео? — Блейз приветливо поднял открытую ладонь и блаженно улыбнулся.              — Да.              Эридан подошел ближе к Малфою. Гермиона присоединилась к ним следом. Они подсознательно продолжали тянуться к друг другу, как к спасительному островку спокойствия.              — Что вы хотели?              — Ты читал новости? Видел, что Алан был похищен? — начал заявительным тоном Теодор и сложил руки на груди, стоя так, словно уже был победителем в еще не начавшемся бою.              — Да, видел.              — Что скажешь? Зачем ты допустил это?              Эридан сдержался, едва не закатив глаза.              — С пятого курса студенты могут спокойно покидать территорию школы, но должны вернуться до отбоя, что я должен был сделать? Нарушить правила школы, чтобы потешить собственное самолюбие? Или снять баллы с факультета, который и так расстроен пропажей сокурсника? — он говорил спокойно и рассудительно.              — Но ты знал, что риск есть, мог объяснить об опасности. Я видел, как ты стоял и ничего не делал, — обвинительный тон Теодора становился громче.              — Это все и без меня понимают, но, специально для тебя, я могу начать. Староста занимается административными и организационными вопросами, связывая студентов и администрацию школы, чтобы наладить между ними контакт. Мои обязанности не включают в себя заботу о вашем здоровье, подготовку к занятиям и вложенные в головы знания, как не требуют слежки или тотального контроля перемещения, но в случае нарушений правил и распорядка школы я вынужден снимать с вас баллы, чтобы не поощрять плохое поведение.              Эридан сощурился, внимательно изучая обстановку. Как Дафна с Пэнси притихли, позабыв о «Ежедневном пророке», как Николас тихо обходил их со стороны, чтобы не попасть под горячую руку.              — Это глушит твое чувство вины?              — В чужой глупости нет моей вины.              — Директор так же ездит тебе по ушам? Хоть кто-то здесь выполняет свои обязанности? — громче, чем было нужно, сказал Теодор, привлекая внимание соседнего стола, но, кажется, другие студенты были заняты своими делами, поэтому быстро потеряли интерес.              — Минус пятьдесят очков за многократное нарушение распорядка школы и распитие спиртного в гостиной и на территории квиддичного поля, — все так же спокойно, с некоторой долей яда в голосе, говорил Эридан. — Доволен? Ты этого добиваешься, чтобы я выполнял требуемое в полной мере? — он перехватил папки, которые начинали вываливаться из рук. — Минус десять очков за курение на территории школы и еще минус пять очков за нарушение порядка, а именно хождение по школе после отбоя.              — Мудак.              Нотт искривил губы и с презрением цокнул. Его перехватил за шею Блейз и насильно потянул в сторону выхода. Теодор до последнего сверлил взглядом Эридана, пока они не вышли в коридор.                     ***              Закончился сезон, когда на стадионе можно было сидеть без согревающих чар и теплой одежды. Над Хогвартсом сгустились тучи, а в округе в полную мощь разошелся ветер. Профессор Трюк вместе с профессором Макгонагалл и профессором Снейпом наложили поверх стадиона купол, защищавший от погодных условий, но, к сожалению, подобная мера не спасала от низких температур.              И пока разгоряченные спортсмены носились по всему полю, Гермиона закуталась в мантию и окружила себя магией. Рядом сидел Эридан и своим настроением, которое было где-то на уровне подземелий Гринготтса, будто понижал градус на улице еще ниже. После перепалки в Большом зале он еще больше замкнулся в себе и не хотел разговаривать даже с ней и Малфоем.              Они наблюдали за тренировкой уже около получаса. Во всяком случае, Гермиона наблюдала, и даже местами внимательно следила, пока Мракс клевал носом над учебником. Он хотел попрактиковаться в темной магии, но не нашел весомых аргументов, чтобы не пойти на квиддичное поле, когда она тенью нависла над ним в башне старост. Эридан должен был быть рядом с Малфоем или Гермионой по возможности, а на время посещений Аврората, сидеть в башне либо заниматься делами старосты. Так они решили поступить, чтобы не нарушить приказ Кадмуса Мракса.              Гермиона следила за тем, как Малфой летел на метле с большой скоростью, стараясь поймать снитч, который нагло выскакивал из рук каждый раз, как только появлялся шанс его схватить. Он облетел поле, нырнув под сваи. Гермиона потеряла его из вида и наклонилась, высматривая в тени конструкции стадиона. Ничего не увидев, она поправила сползшую с плеча мантию и посмотрела на Эридана, продолжавшего читать книгу.              — Теодор последнее время крайне категоричен по отношению к тебе, почему? — она долго торговалась с собой, чтобы задать этот вопрос.              Не хотелось поднимать острую тему, но и знать о возможных конфликтах стоило. Отношения Эридана с другими студентами казались отстраненными. В чем-то Теодор был прав: им действительно не хватало старосты рядом. Чего-то простого — слов поддержки, ответов на глупые вопросы, которые накапливались в большой снежный ком и заставляли нервничать.              — Наверное, хочет подорвать мой авторитет, — безразлично ответил Эридан, не поднимая головы.              — Я хочу знать, стоит ли нам внимательнее за ним наблюдать. — И, вероятно, это не зависело от его ответа. Ей и Малфою придется проследить за каждым волшебником, который хоть немного пытается ударить Эридана исподтишка.              Эридан поднял голову и посмотрел Гермионе в глаза. Наконец ей удалось заполучить его внимание, даже если внимание это было на грани желания смерти.              — Не думаю, что стоит, — он задумчиво поднял голову к небу, — все сложно, Гермиона, и я бы не хотел говорить об этом.              — Я бы не просила, если не считала, что оно влияет на твою безопасность, — она подсела немного ближе, сложив руки на коленях. — Пожалуйста.              Он закусил нижнюю губу, опустил взгляд себе в ноги, снова посмотрел на стадион, а затем на нее.              — Я не знаю. — Эридан набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. — Может, зависть. Может, хочет власти.              Гермиона пожала плечами.              Наконец на горизонте появился Малфой. Взмыв в воздух, он протянул руку, пытаясь из последних сил дотянуться до снитча. Гермионе пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть, как он поднялся на один уровень с облаками.              — Я полагаю, что ты помнишь наш разговор в сентябре, когда мы первый раз вышли в Хогсмид. Драко крайне проницательный. Он видел, что мои отношения с другими студентами напряженные, местами натянутые... Так последние два года — чем ближе выборы министра, тем сложнее мне найти с кем-нибудь общий язык.              — А раньше?              — Думаю, что они боялись со мной общаться. Их семьи буквально стояли на коленях перед моим дедом когда-то. Отец тоже всех держит на коротком поводке, с кем общается и работает, а те, кто стоит в стороне — боятся лишний раз заявить о себе, — Эридан говорил с гордостью. — Это осторожное отношение я почувствовал на себе. Конечно, не так, как все пресмыкаются перед отцом, но все равно неприятно.              — Они уже давно привыкли к тебе, потому что невозможно бояться изо дня в день на протяжении семи лет.              — Похоже на то. Я давно смирился, но не понимаю их требований к вниманию, не поздновато ли?              — Никогда не поздно найти общий язык, — она хотела коснуться его предплечья, немного подбодрить, но не решилась.              Гермиона сидела рядом и время от времени поглядывала, как он вместе с ней следил за снитчем.              — Нотты поддерживают кого-то из сторонних кандидатов на пост министра. Ты его слышала. Пост министра. Так самонадеянно. У Теодора нет шансов повлиять на репутацию отца через подрыв доверия ко мне.              — Рано или поздно наступит наше время. Возможно, не так скоро, как он хочет.              — Нотты всегда были хвостом лающей собаки. К тому же, ходят слухи, что у них есть крайне темные дела втайне от Министерства, но никто не может сказать, какие именно.              Над стадионом раздался хлопок.              — Ваше время вышло! — зазвучал звонкий девичий голос.              Гермиона с Эриданом переглянулись и посмотрели в центр поля, где стояла волшебница с рыжими волосами. Джинни Уизли уверенно держала в руках две метлы и смотрела на Николаса, парящего высоко над ней.              — Селвин! Я больше не пойду на уступки, потому что ты не выполняешь условия!              Гермиона могла позавидовать, насколько чистый и звучный был у нее голос. Джинни часто появлялась под конец тренировки их факультета. Точно в назначенную минуту забирала свое право на командование и, несмотря на недовольный тон, улыбалась так ярко и солнечно, привлекая всеобщее внимание.              — Просто скажи, что тебе понравился мой летучемышиный сглаз!              — Джиневра, твоя выходка чуть не устроила мне встречу с бладжером. — Ник опустился вниз, встретившись взглядом с Уизли.              — Выметайтесь, вам тренировки все равно не помогут! — На поле появилась вторая рыжая макушка. Рядом с Джинни остановился Рон Уизли, выхватив свою метлу у нее из рук. — В этом году мы победим!              — Мечтайте дальше! — крикнул кто-то из слизеринцев.              Вся команда Слизерина опустилась на землю и встала напротив собравшегося в кучку Гриффиндора. В эту секунду они оправдывали все, что слышала об их противостоянии Гермиона. Буквально каждое слово в такие моменты казалось правдой. Они могли перегрызть друг другу глотки и не поперхнуться. Как же это напоминало Дурмстранг. Противостояние студентов за собственную шкурку, за лишний балл, за возможность получить рекомендацию преподавателя.              После недолгой словесной перепалки команды разошлись по разные стороны: гриффиндорцы сели на метлы и поднялись в воздух, а слизеринцы отправились к раздевалкам. Несмотря на натянутые отношения между факультетами, Хогвартс был куда дружелюбнее. В Дурмстранге все закончилось бы далеко не с первой кровью.              Из размышлений ее вырвало резко появившееся на горизонте пятно. Малфой шел к ним в полном обмундировании, приподняв руку с письмом над головой, и покачивал им из стороны в сторону. В этот момент Гермиона, можно сказать, откровенно пялилась, потому что могла себе это позволить во время их тренировок. Он так органично смотрелся в форме и с метлой. Если на секунду забыть, сколько темной магии таилось внутри под дрессированным в Дурмстранге телом, он мог быть одним из самых популярных спортсменов в стране хотя бы благодаря внешности.              — Никогда не думал, что сова может стать угрозой для жизни, — хмыкнул Малфой. — Нас вызывают.              — Аврорат? — с удивлением спросила Гермиона, будто могло быть иначе.              — Да.              Эридан тут же захлопнул книгу и вытянулся в полный рост. Подхватил ее под бок и поправил завернувшуюся мантию.              — Отлично, тогда я пошел в комнату.              — Вот бы ты всегда был таким сговорчивым, — подметил Малфой, вызвав у Гермионы смешок.              Она встала со скамьи, поправив полы мантии, и оглянулась на собравшегося уходить Эридана.              — Ваши неудобства не моя проблема, — бросил он напоследок.              Гермиона не нашла, что ответить. Малфой тоже промолчал. Она встретилась с его недоумевающим взглядом. Эридан все равно что избалованный ребенок — делал только то, что хотел, и никогда не учитывал мнение других. Когда он исчез из поля зрения, Малфой сказал:              — У тебя есть несколько минут, пока я переоденусь, и сразу же отправимся туда.              — Все так плохо? — удивилась она.              — Мракс хочет видеть нас лично.