Жизнь взамен долга

      Через десять минут после того, как Квентин забрал Драко, в комнату — Гермиона успела спрятаться в маленькой гостиной — зашел отец. Его взгляд был полон печали и сочувствия.              — Я надеялся, что мы сможем решить этот вопрос без вашего участия, — неуверенно начал Джон, проходя вглубь комнаты. Он поднял взгляд на дочь, которая зажато сидела, поставив локоть на подлокотник и подперев голову рукой. Ее красные от слез глаза и понурый вид отозвались острой болью в груди.              — Как ты, милая?              — Так, как если бы услышала, что все мои планы на жизнь расщепило после трансгрессии, — прохрипела Гермиона.              Джон тихо позвал Квентина и, как только эльф с хлопком приземлился, попросил принести стакан воды. Домовик посмотрел сначала на хозяина, затем убедился, что состояние Гермионы требовало добавления успокаивающего зелья, и тут же исчез. Не прошло и минуты, как он вновь появился и протянул стакан хозяину.              — Спасибо, — поблагодарил Джон, и Квентин склонил голову, отправившись заниматься делами поместья.              Джон протянул Гермионе стакан. Он сел рядом с дочерью, приобняв одной рукой, и позволил ей уткнуться затылком ему в плечо. Гермиона тяжело вздохнула, почувствовав некоторое облегчение.              — Все будет хорошо, вот увидишь, — едва слышно сказал он, рассматривая резной узор под потолком. — Хоть так и не скажешь, но Кадмус дал шанс Люциусу. И если он им воспользуется, все будет иначе.              Гермиона неутешительно посмотрела в ответ.              — Карьера Люциуса и помолвка с Эриданом никак не связаны, разве нет?              — Не связаны, но мы полагали, что Люциус может не согласиться, и выжидали, — Джон проверил, что стакан все еще остался нетронутым. — Жаль, что ситуация дошла до крайности, но если тебе будет легче, Эридану предстоит пережить многое, и ваша помолвка была бы не к месту              Не веря своим ушам, Гермиона вытянулась и села ровно, обернувшись к отцу.              — Но это не значит, что ее не будет?              — Да. Если Малфои откажутся, придется скорректировать планы, — Джон вдохнул полной грудью, не желая мириться со страданиями дочери. Он все еще придерживал ее за плечо и утешающе поглаживал ладонью. — Я вижу, что ты сильно переживаешь.              — Все кажется таким однозначным, — Гермиона наблюдала за ровной поверхностью воды в стакане, обхватив его обеими ладонями. — Драко и Эридан — оба незнакомые мне волшебники, а у каждой семьи свои особенности, которые могут быть мне не по душе. С Эриданом мы никогда не будем равны. Малфои кажутся лучшим вариантом.       — Я тоже так считаю, — неожиданно сказал Джон, заставив ее вновь обернуться.              — Как ты...              — Выбирал? — на мгновение он почувствовал облегчение и немного повеселел, словно не было всех проблем вокруг. В голове тут же всплыли отчеты Айса и переданные воспоминания, которые всегда были такими разными и позволяли окунуться в жизнь собственного ребенка.              — Да.              Гермиона, заметив перемены в отце, сама слабо улыбнулась, стараясь унять дрожь в губах, отпила воды и ощутила на языке характерную травяную горечь умиротворяющего бальзама.              — Люциус всегда был верен своим представлениям и поддерживал Кадмуса, поэтому, когда вы поступили в Дурмстранг, мы присматривали за вами обоими. Драко хоть и не сразу, но показывал хорошие результаты, а это сложно не заметить. За тобой я не мог не присматривать, — на последних словах на его лице появилась теплая улыбка.              — Это правда, — согласно кивнула Гермиона. — Кристофер смог изменить наше представление о магии.              — Еще за эти годы он смог хорошо вас узнать, поэтому его характеристика стала вашим рекомендательным письмом на службу, — Джон словно рассказывал большую тайну, о которой никто не должен узнать. — С учетом сложности выбора я не жалею, что доверился его словам касательно Драко. Осталось дождаться решения Люциуса.              — Значит, Айс все это время отчитывался перед вами?              Джон согласно кивнул.              — И не имел права выбора, кого учить? — с сомнением спросила Гермиона.              — Не совсем верно, — мягче сказал он. — Кристофера невозможно заставить сделать то, чего он не хочет, поэтому нам в каком-то смысле повезло, что он согласился после того, как увидел вас.              — Да, ты прав. Это на него похоже.              Джон, заметив, что дочь заметно успокоилась и перестала дрожать, легонько похлопал ее по плечу и поднялся на ноги. От него не утаился след темной магии, шлейфом окружавший Гермиону. Но заставлять ее переживать больше прежнего он не хотел, поэтому предложил:              — Пойдем, тебе нужен отдых, — и подождал, когда Гермиона, наблюдавшая за ним, соберется с силами.              Когда она оказалась в комнате, с трудом нашла силы переодеться в пижаму, а после легла в кровать, забравшись под одеяло. Через десять минут Гермиона погрузилась в царство Морфея и проспала больше четырнадцати часов. Сигналом к пробуждению послужил недовольный голос Квентина и звон чашки, ударившейся о блюдце.       Все еще лихорадило. Сил встать не было. Желания — тоже. Гермиона долго смотрела на поднимающийся к потолку пар и чувствовала запах чая с цветочными нотками, но так и не решилась подняться.              Через какое-то время, счет которого она потеряла, Гермиона покосилась на часы и поняла, что обед уже прошел и, возможно, встреча Кадмуса с Люциусом либо началась, либо успела завершиться. Как бы то ни было — результат совсем скоро станет известен, а ей чертовски необходимо к тому моменту стоять на ногах.                     ***              Было уже темно, когда Джон и Кадмус переместились в поместье Мраксов. Каминная сеть вывела их к рабочему кабинету Кадмуса, куда они обычно возвращались глубоко заполночь. Джон переступил порог и встряхнул рукава рубашки, сбрасывая осевшую золу.              — Это было так долго, что я начал жалеть о втором шансе, — недовольно прошипел Кадмус, одним движением стянув с себя мантию и отправив ее на спинку антикварного дивана. — Мы не могли потерять еще и Малфоев. Только не в этом году.              Джон с беспокойством глянул на затылок Кадмуса, пока сам снимал форменную мантию. Сначала он аккуратно сложил свою, а затем подхватил ту, что оставил Кадмус, и положил на край дивана.              — Как я уже говорил, его паранойя оправдана после гонений, которые он пережил двадцать лет назад, — пожал плечами Джон. — Конечно, нет никаких сомнений в его верности, но заключать помолвку единственного сына с тем, кого он не видел с самых пеленок…              Насколько ревностно чистокровная аристократия относилась к собственному обществу, Джон не переставал удивляться до сих пор. Даже если со временем он принял это как данность, понять подобный феномен так и не смог.              Кадмус неестественно грузно для себя завалился в кресло. Он сменял одно главенствующее место на другое, неизменно оставаясь выше остальных — не важно, в поместье или Министерстве.              — Этим салазаровым кретинам пора заканчивать сношаться между собой, если только они не преследуют цель выродиться в сквибов через несколько поколений. — Он повел головой, пытаясь снять напряжение с мышц шеи. — Малфои должны быть благодарны, что смогут усилить свой род и магию… если, конечно, наберутся смелости для повторных извинений.              Джон, наконец найдя для себя место в кресле напротив, склонил голову в согласии.              — Думаю, что Драко сделает правильный выбор. Они сильно сблизились за прошедшую осень. А дальше… — он на секунду задумался. — Если он не примет правду после приношения клятвы, я сотру воспоминания до более подходящего случая. Но Драко должен знать о нашем положении и донести до Люциуса, что притязаний на власть нет. Иначе, я более чем уверен, тот не остановится.              — Все верно, — Кадмус вытянул руки вперед, продолжая разминать затекшее тело, — но ты не будешь стирать его воспоминания. Его принятие не должно допускать сослагательного наклонения, и… — Он немного наклонился вперед. — Я знаю, что ты скажешь ему.              Мракс поставил локти на стол и выпрямился, вкрадчиво заглядывая Джону в глаза.              — Я знаю, что ты делаешь. И если я снисходителен к тебе за долгие годы службы, думаешь, подобная привилегия есть у кого-то еще?              Конечно, он все понимал. Джон сжал губы в тонкую линию.              — Драко прекрасно обучен Айсом, но все еще молод и местами вспыльчив. Я бы не хотел, чтобы все сорвалось. Мы не можем позволить себе ошибок.              — Тогда пусть примет реальное положение вещей с достоинством, — надавил голосом Кадмус и откинулся назад в кресле. — Я сделал Малфоям достаточно выгодных предложений и не желаю больше слышать их недовольство.              — Все будет согласно твоему слову, — податливо ответил Джон.              И никак иначе.              Кадмус вытянул палочку, осматривая рукоять из темного дерева с прорезями, которые напоминали волнообразное решето. Местный мастер волшебных палочек так и не смог подобрать ту самую, идеально резонирующую с его магией.              — Ты думаешь, твоя дочь не займет это место? — Мракс указал кончиком древка на пол перед столом, где сидел в кресле Джон. — То, что сейчас она ничего не знает и, Мерлин свидетель, возможно, не узнает до конца своих дней — только мое решение, согласно твоим заслугам. — Он выдержал паузу. — Магия связала ваш род и обязала вечно служить мне.              — Я все понимаю, — Джон старался говорить, не выдавая эмоций.              — Иногда мне кажется, что ты об этом забываешь, — Кадмус слегка наклонил голову, не прерывая зрительного контакта. — Я дал тебе все, о чем ты просил. Будь добр отвечать тем же.              В кабинете повисла тишина.              За дверью стоял Эридан и думал, что стук его сердца о ребра можно услышать на другом конце поместья. Он прижался к стене, стараясь унять волнение, и начал постепенно отступать вглубь коридора. Это был первый раз на его памяти, когда из кабинета доносились голоса. Обычно отец накладывал заглушающие чары, но сегодня Эридан не мог уснуть и после недолгой игры на скрипке решил, что пора ложиться в кровать. По дороге в спальню он услышал строгий отцовский тон и не смог пройти мимо.              Магия связала мистера Грейнджера с его отцом? И, судя по словам, Гермиону тоже? Что все это значило? Он не понимал, но теперь, спустя годы, мог уверенно сказать: все слова «не лезь» и иногда снисходительные «работа не ограничивается стенами Министерства» были не совсем честными. Здесь замешана магия, возможно, проклятие или что-то еще, о чем он не догадывался. Тон лорда Грейнджера был таким же услужливым, каким обращались к отцу слуги в поместье, лишь с поправкой на большую твердость характера и, вероятно, их многолетнее знакомство. Ведь тот был подле отца еще тогда, когда Эридан только-только учился магии.              Пульс тарабанил по перепонкам. Эридан закрыл дверь в свою спальню как можно тише. Вся спина покрылась холодным потом. Он прижался лбом к двери, упираясь в нее ладонями, и не верил услышанному. Отец всегда держал его на расстоянии — с самого детства.              Неужели ему так и не удалось оправдать отцовских ожиданий? Теперь Эридан точно не уснет сегодняшней ночью, прокручивая раз за разом услышанное и пытаясь понять, что еще отец мог скрывать столько лет.                     ***              Гермиона сидела в плетеном кресле на заднем дворе, держа в руках развернутую книгу, которой посвятила последние два часа. На самом деле сконцентрироваться удавалось с трудом — слабость в теле и туман в голове не располагали к вдумчивому чтению. Она не могла выбросить из головы новости о сбитой спеси Люциуса и полной, безоговорочной власти Кадмуса над ним, и теперь ожидала, что Малфои, возможно, пойдут на вторую сделку, если позволит гордость.              Отец сказал, что у них не так много времени на принятие решения, и этот маленький факт сильно нервировал, заставляя органы скручиваться в тугой узел. Каждый ускользающий час вызывал новый приступ паники. И только решение укрыться от мыслей за чтением продвинутого курса зельеварения на террасе под защитным куполом, скрывавшим от морозов, помогло немного сбавить уровень стресса. Когда ей наконец удалось сосредоточиться и вдумчиво прочесть целый разворот, щелкнул дверной замок. Гермиона постаралась ускориться, чтобы закончить абзац, и дочитав последнее предложение, подняла взгляд.              — Госпожа, к вам пожаловал гость, — деловито заявил Квентин, проходя на небольшую террасу. Он стоял у входа, заведя руки за спину. Гермиона подняла взгляд выше и увидела Драко.              На мгновение она задержала дыхание, не веря своим глазам.              — Прошу простить Квентина, — встрял эльф. — Квентин принесет… принесет кофе! — и тут же исчез. По растерянному голосу домовика было понятно, что он не собирался возвращаться.              Оставшись наедине с Драко, Гермиона попыталась совладать с накатившей волной растущего беспокойства. Он выглядел замкнутым и сильно погруженным в себя.              — Не думал, что у тебя случится выброс темной магии, — Драко подошел ближе.              Гермиона подтянула колени к себе. Не было желания вспоминать и обсуждать ее постыдную истерику.              Он сделал еще один шаг, так и не дождавшись ответа.              — Я только что говорил с твоим отцом, — наступила многозначительная пауза, — о помолвке.              Сердце забилось в два раза быстрее. Гермиона продолжала молчать. Она почти не дышала, и, казалось, даже въедливое желание узнать результат, которое преследовало ее все это время, замерло в ожидании.              — Я надеюсь, ты все же не против провести остаток жизни рядом со мной, — он слегка наклонил голову набок, — и не в молчании.              Гермиона почувствовала разгоравшееся в груди тепло. Неужели это все закончилось? Неужели они будут вместе? Она напрягла связки, чтобы ответить, и ощутила бессилие, словно разучилась говорить. Гермиона приоткрыла губы и, набравшись смелости, с хрипом произнесла:              — Жаль, что во всей ситуации нет ни капли романтики, — она невольно приложила ладонь к горлу: говорить было все еще очень тяжело. — Но хотя бы без приказов.              Драко горько ухмыльнулся, словно она сказала самые неприятные для него слова.              — Не вижу ничего романтичного в поиске выгоды двух сторон без чувств и эмоций. — Он подошел совсем близко. — Наша судьба определена политикой и необходимостью, а гордость моей семьи теперь зарыта глубоко под сырой землей.              — В этом я тебя понимаю, — неожиданно сорвалось в ответ, и они оба замолчали.              Драко протянул руку. Гермиона сначала посмотрела ему в глаза, затем перевела взгляд на раскрытую ладонь и, немного посомневавшись, с осторожностью вложила в нее свою. Он потянул ее на себя, помогая встать, и прижал Гермиону к груди, приобняв второй рукой.              — Ты иногда бываешь слишком резок, — она держала голову в паре дюймов от его груди и пыталась понять, что чувствует и как поступить дальше.              Так и не услышав ответа, Гермиона попробовала поднять голову, но Драко слишком крепко держал ее, а собственных сил все еще не хватало.              — Что будет дальше? — то ли от бессилия, то ли от незнания спросила она.              — Я хочу, чтобы ты провела со мной Рождество, — Драко смотрел на линию горизонта, где виднелся лес, соединяющийся со снежным полем. — Мы приглашаем вас с отцом в наше поместье. Но если, с учетом количества работы, он не сможет присутствовать, я бы не хотел, чтобы ты отказывалась от праздника.              Гермиона поджала губы. Она не сомневалась: провести праздник в одиночестве ей не хотелось, но насколько верно было принимать приглашение и оставлять поместье пустым? С другой стороны, они теперь… Гермиона не готова была произнести это мысленно, не то что вслух.              — Он будет дежурить в Министерстве. После всех исчезновений они не могут оставить это на кого-то другого, — сумела выдавить из себя она.              — Тогда стоит предложить матери отправить дополнительные приглашения для Кэтрин и Эридана, — сухо добавил Драко. — К слову, Эридан еще не объявлялся?              Гермиона повернула голову, насколько ей позволяли крепкие объятия, и заметила причину смены темы разговора. Фалакс возвращался в свое временное жилище с добычей.              — Нет, но Фалакс хорошо развивается, заполучив заслуженный простор, — кое-как пожала плечами Гермиона. — Отец все еще не знает… — неожиданно разошлась на откровения она. — Но последние дни его сложно не заметить — часто кружит над лесом. Наверное, отец не хотел беспокоить меня. Или Квентин успел выдать все как на духу.              — Домовики бывают совершенно ненадежными, — с полным пониманием и едва слышной усмешкой произнес Драко, немного разрядив обстановку.              — Это точно, — Гермиона слегка улыбнулась.              Они стояли, наблюдая за тем, как Фалакс приземлился, а затем скрылся в конюшне. Тихий момент единения и тепла сменился неожиданным холодом и ознобом. Тело тяжелело, будто саднило. Гермиона почувствовала себя неуютно и чуждо, поежилась, пытаясь отстраниться.              — Отпусти меня, — сил было так мало, что следом с языка легко сорвалось жалобное «пожалуйста».              Малфой разомкнул руки, настороженно разглядывая поникшее лицо Гермионы, которая тяжело опустилась в кресло. Он смотрел, как она почти свернулась в клубок, поджав ноги к себе.              — Тебе нужны зелья, чтобы восстановиться, — строго сказал он.              — Их нельзя смешивать с успокаивающим бальзамом. Да и подавлять магию до встречи с Айсом я бы не рискнула, — с сомнением ответила Гермиона.              Она чувствовала, как сковало мышцы на затылке, но не могла увести взгляд от нахмурившегося лица Драко, и, кажется, он это заметил.              — Тогда тебе нужен отдых. Мы сможем обсудить все позже, — он подошел совсем близко, касаясь пальцами ее кисти. — Теперь на это не нужно чье-то разрешение.              Гермиона посмотрела туда, где его пальцы соприкасались с ее кожей, а затем снова запрокинула голову, заглядывая в глаза.              «Ты прав, не нужно», — подумала она про себя и вымученно улыбнулась.                     ***              На следующий день Джон появился в ее комнате с конвертом в руках. Гермиона расчесывала волосы после ванны, аккуратно проводя расческой сверху вниз. Сегодня она чувствовала себя намного лучше, но все еще старалась не делать резких движений.              Отец, неожиданно для обоих, появился дома до того, как солнце село за горизонт, и не собирался погружаться в работу с головой.              — Милая, сова сегодня принесла для тебя конверт, — он оставил его на краю столика возле кресла, а сам занял стоящее рядом. — Полагаю, что там приглашение от Малфоев на Рождество. Свое я уже прочел.              Гермиона удивленно посмотрела на отца, вспоминая, что Драко уже успел сказать ей об этом. Она завела волосы на одну сторону и отложила расческу, взглянув на конверт из плотного картона с печатью герба Малфоев. Гермиона потерла пальцы, избавляясь от влажного следа сырых волос, и взяла конверт за уголочек. Печать легко поддалась, позволяя развернуть картон и достать из него красивый светлый пергамент. Гермиона потянула за него, вытягивая наверх. Неожиданно следом выпала небольшая записка, которую она не успела поймать. Пришлось наклониться за ней, и когда Гермиона вернулась в прежнее положение, в глазах потемнело.              — Все хорошо? — взволнованно спросил отец.              — Да, иногда бывает. Думаю, что завтра уже пройдет.              Она снова переключилась на пергамент в руках и отметила, что отец предположил верно. Красивым почерком было выведено приглашение посетить Малфой-мэнор на Рождество. Это был персональный конверт от Драко, в котором он официально приглашал ее провести праздник с ним.              — Да, это приглашение, — Гермиона отвлеклась от пергамента. — Ты говорил, что будешь работать… — многозначительно добавила она.              — Это не мешает тебе принять приглашение, — отец сидел в кресле, положив руки на подлокотники, и осматривал комнату. — Хороший повод для вас познакомиться поближе.              — Я понимаю, — она почти перешла на шепот. У них так давно не было совместных праздников, по-настоящему семейных, и сейчас они проведут очередной порознь. — Надеялась, что в это Рождество все будет иначе.              — Посмотри на ситуацию под другим углом: совсем скоро у тебя будет своя семья, и ваша помолвка объединила два рода, — с заботой сказал отец.              Гермиона проглотила вязкую слюну на слове «помолвка». Оно все еще не вписывалось в общий порядок жизни и казалось инородным. Отложив приглашение, она взяла в руки записку:              

Я более чем уверен, что ты не находишь себе места с того дня, и все последующие события не смогли стереть его. Ты не одна живешь с этим. Поэтому приглашаю посетить поместье раньше остальных гостей, чтобы мы могли провести время вместе и все обсудить. С твоего разрешения жду ответное письмо с подходящим временем, когда я могу забрать тебя.

      Драко Люциус Малфой              Гермиона затаила дыхание. Она смотрела на буквы и думала лишь о том, как много ей предстоит пережить. Но, признаться честно, как только она начала чувствовать себя лучше, желание увидеться вновь не давало покоя.              — Да, ты прав, все еще не могу привыкнуть… Все произошло слишком быстро. Я думала, что все выяснения отношений пройдут после сдачи экзаменов.              — В этом есть и моя вина. Нужно было сказать раньше, хоть я и сам не ожидал, учитывая последние события в магическом мире, что Кадмус решит действовать незамедлительно. — Отец, будто вспомнив, что-то крайне важное, добавил: — К слову о том, что стоило бы обсудить в ближайшее время…              Он многозначительно посмотрел на Гермиону, затем ей за спину, в окно. Догадаться было несложно, ведь ничего другого она от него не скрывала.              — Ты его видел, да? — опасливо спросила она.              — Такое сложно не заметить, — пожал плечами он. — Дракон на территории поместья…              Гермиона, отложив пергаменты на стол, собралась с мыслями, села так, чтобы смотреть на отца прямо, и начала рассказ. Отец слушал внимательно, не желая прерывать, а когда она закончила, еще с минуту задумчиво молчал.              — Я ожидал, что ты можешь принести низзла или другое существо, но дракон…              — Это был лучший из возможных исходов, — с сожалением сказала Гермиона, ожидая реакции отца. Она полагала, что решение будет временным, но держать дракона в башне больше не представлялось возможным.              — Что ж, — Джон прочистил горло. — Я понимаю твое желание защитить его и Эридана от еще более опрометчивого решения, но, к сожалению, вынужден настоять: Эридану после Рождества нужно поговорить с Кадмусом. Мы не можем скрывать от него увлечение сына — особенно то, что может вырасти до размеров поместья.              На сердце отлегло, но общий настрой оставался понурым. Рано или поздно Мраксам придется поговорить.              — Да, я понимаю, — тише ответила Гермиона. — С ним бывает сложно, — она запнулась. — С Эриданом.              Джон снисходительно улыбнулся и его взгляд смягчился.              — У них непростые отношения, но Эридану придется с ним поговорить. Кадмус его отец, не чужой волшебник, — ободряюще произнес он. — Тебе не стоит взваливать сложности их общения на свои плечи.              — Понимаю, — повторила Гермиона, все еще не представляя, как сказать об этом самому Эридану.                     ***              Впервые за долгое время отец вызвал его к себе. Эридан шел по коридору, не сбавляя шага, пока внутри все чесалось от закручивающихся в узел нервов. С отцом у них никогда не ладилось, поэтому он не строил иллюзий относительно причин неожиданного внимания со стороны Кадмуса.              Эридан кротко постучал и сразу же вошел в кабинет, тихо прикрыв за собой дверь. Отец стоял возле стола.              — Доброе утро, отец, — сдержанно произнес Эридан, заворачиваясь в защитную безэмоциональную оболочку. — Ты хотел меня видеть.              Кадмус, всматриваясь в его лицо, потер ладони и с отстраненностью сказал:              — Пора поговорить о том, что будет после того, как ты закончишь Хогвартс. — Он кивнул в сторону кресла или дивана, указывая сыну сесть.              Эридан послушно проследовал к дивану. Он, стараясь не обращать внимания на властный взгляд отца, который смотрел сверху вниз, держал спину ровно и всем своим видом показывал, что может вести себя на равных.              — Прежде всего, хочу поставить тебя в известность, что это не подлежит обсуждению. От твоих действий зависит благополучие не только твоей семьи, но и магической Британии, которая будет существовать через год.              Кадмус не заметил никакой перемены в реакции сына, но чувствовал, как постепенно накаляется воздух, как едва заметно дыхание Эридана углубляется и становится тяжелее.              — Как ты можешь знать, сейчас идет активное заключение помолвок, — он выдержал многозначительную паузу. — И, конечно, наша семья не исключение. Я на протяжении полугода веду переговоры с одной из самых влиятельных магических семей из ближайших к нам соседей, о которых ты, вероятно, слышал во времена Турнира Трех Волшебников. Род Делакур тебе о чем-то говорит?              — Да, отец, — поджав губы, ответил Эридан.              — Приятно слышать, — прочистил горло Кадмус, прежде чем продолжить. — Несмотря на крайне необычное поведение Флер Делакур, которая решила связать свою жизнь с одним из семейства Уизли, Мерлин бы их побрал, у нее есть младшая сестра Габриэль Делакур. Конечно, она еще мала, но к твоему выпуску из Высшей академии магии вы сможете заключить союз.              Эридан с удивлением выгнул бровь и слегка наклонил голову. Брюки под вспотевшими ладонями стали неприятными на ощупь. Как только появилась пауза, в которую можно вставить свое слово, он подал голос:              — Я не хочу ехать и учиться во Францию, когда мой дом здесь, — Эридан поднял взгляд на отца и старался говорить как можно тверже. — Там я ничем не помогу ни семье, ни тебе!              — Как только я займу пост министра, мне будет необходима поддержка не только внутренняя, но и внешняя. Мы не живем в мире, замкнутом границами острова, сын, и ты должен понимать, что каждый наш шаг важен, каждое сказанное тобой слово имеет свои последствия.              — Отец, я уверен, что смогу принести куда больше пользы здесь, как и научиться большему. Дай мне возможность остаться подле тебя, — он почти поднялся в порыве донести желаемое.              — Ты слишком слаб, — осадил Кадмус, пригвоздив его обратно к дивану. — Там ты будешь в безопасности и сможешь раскрыться в качестве дипломата.              Эридан затих, сжав зубы. Слова отца больно резали по уязвленной гордости. Он судорожно искал то, что могло бы помочь ему выкрутиться, что мог бы сказать в противовес.              — Конечно, я буду слаб. Ни квиддича, ни тренировок — Хогвартс, вместо защиты от темных искусств, дает базовые знания. — Он знал, как отец относился к текущему порядку в школе. — Допусти меня к тренировкам в Аврорате вместе с Малфоем и Грейнджер, и ты увидишь результат.              — Ты много просишь и ничего не даешь взамен.              — Это не мешает мне доучиться здесь! К тому же, по обычаям, Габриэль должна прийти в наш дом, не наоборот. И я согласен на помолвку с этой волшебницей, лишь прошу дать мне жить здесь, — Эридан не выдержал и поднялся с места. Ему претило сидеть как бедному родственнику с мольбами о помощи.              Кадмус оставался все так же невозмутим.              — Твои капризы неуместны. Если ты останешься, мы не будем видеть того, что происходит во Франции, а она до недавнего времени была одним из самых лояльных соседей.              — Во времена становления Тома, не сейчас, — терпение заканчивалось, и Эридан отвечал, едва отец успевал закончить предложение.              — Именно, — Кадмус перешел на поучительный тон, сложив руки на груди. — Твой предок был дальновиднее нынешнего министра и, хоть мы идем вразрез с насильным построением власти, нас все еще поддерживают, потому что опасность магловского мира крайне высока.              Больше ничего не осталось, ни единого аргумента. Признаться, он понимал, что и до этого его слова ничего не стоили. Отец всегда поступал так, как считал нужным. Но Эридан не оставлял попытки.              — Я всего лишь прошу дать мне шанс показать себя, — спокойнее сказал он, стараясь не сжать пальцы в кулаки.              — И что же ты предлагаешь мне делать, когда этот шанс не оправдает себя?              Эридан отвел взгляд за спину отца, где стояли книжные полки. Он всегда говорил только о его поражениях и никогда не давал повода гордиться достигнутым.              — Тогда я сделаю так, как ты скажешь, — тише добавил он.              Они молча смотрели друг на друга, пока Кадмус оценивал поведение сына.              — Достаточно смело, Эридан. Твой голос почти прорезался, и только поэтому я даю тебе разрешение на посещение тренировок с Кристофером. В остальном же… наш разговор не завершен, — он ясно дал понять, что на сегодня они закончили. — Ты можешь идти.                     ***              Драко вышел из гостевого камина ровно в то время, которое она указала в ответном письме. Гермиона уже ждала его, стоя посреди комнаты и держа в руках маленький клатч. Она была в платье графитового оттенка, полностью облегающем до тазовых косточек, с расходящейся в стороны юбкой. Без пышности и многослойности — с легкими мерцающими песчинками, которыми та была усыпана. На плечи она накинула черный жакет, который закрывал от сквозняка, гуляющего по коридорам поместья.              — Прекрасно выглядишь, — сказал Драко.              Его взгляд немного смягчился, а голос потеплел.              — Как и ты, — ее мимолетная улыбка была легкой и искренней. Драко тоже был готов к праздничному обеду, стоя в костюме, несмотря на то, что до него оставалось еще несколько часов.              Она немного замешкалась, когда он подошел ближе. Драко протянул руку в приглашении, и с едва заметной задержкой Гермиона ответила, положив свою.              — Ты должна знать, что мы переместимся ко мне в поместье, и, несмотря на официальное приглашение, в скором времени мэнор станет и твоим домом, — доверительно добавил он.              — Все происходит слишком быстро, — она все еще не привыкла к своему дому, не говоря о Малфой-мэноре, который был в два раза больше.              Драко понимающе кивнул.              — И все же, — он повернулся к камину, позволяя ей пройти вперед. — Прошу, нас уже ждут.              После ярко-зеленой вспышки Гермиона увидела знакомый гостевой зал, в котором Малфои принимали гостей во время бала. Как и на прошлом торжестве, стояло множество цветов и горели свечи.              Их действительно ждали. Лорд и леди Малфой, заметив изменившееся пламя, приветственно улыбнулись. Улыбка Нарциссы была полна тепла и нежности, в то время как суровый вид Люциуса мог исказить представление о его дружелюбном настрое. Лорд Малфой все еще не мог оправиться от последнего разговора с Мраксом и походил на угрюмое привидение. Миссис Малфой, заметив одновременно проскочившую растерянность во взгляде Гермионы, аккуратно, почти незаметно, ткнула мужа локтем в бок.              — Мисс Грейнджер, — деловито начал Люциус, но тут же сменил тон, — мы рады, что все недопонимания исчерпаны, и надеемся, что сегодняшний день позволит нам открыть новую страницу. Чувствуйте себя здесь как дома, и вы всегда можете обратиться к нам за помощью.              — Благодарю, — кротко ответила Гермиона, стараясь вложить искреннюю благодарность.              Легкая дрожь никак не хотела ее покидать. Они так внимательно на нее смотрели, что где-то между бровей должна была появиться дыра, но это не мешало Гермионе продолжать приветливо улыбаться.              — Да, и поскольку у вас еще есть время, я попрошу одного из эльфов подготовить чай на случай, если вас утомит долгая прогулка, — Нарцисса переплела пальцы. — Прошу нас простить, но нужно продолжить подготовку. Мраксы будут через несколько часов, мы начнем, как только они прибудут.              Драко пригласил Гермиону пройти через один из коридоров к главному входу в поместье и показать все с самого начала. Пока они шли, он предостерег ее от поспешных выводов и попросил дать отцу еще один шанс. Напряжение между Кадмусом и Люциусом еще не скоро растворится, и им всем в ближайшее время придется несладко. Гермиона с пониманием отнеслась к его словам.              Они вышли к главным дверям и остановились посреди огромного холла. Большая лестница напротив уходила на второй этаж, а под резными арками по сторонам расходились два коридора. Драко рассказывал ей о том, насколько старинно поместье, как много поколений жило здесь до них, что оно одно из самых защищенных, окруженное необъятным количеством заклинаний.              Балкон на втором этаже напоминал небольшую террасу. Он был накрыт согревающими чарами и позволял с комфортом наблюдать за прилегающей территорией поместья без опаски получить обморожение. Драко, стоявший на полшага позади, подошел ближе и коснулся ее поясницы, невесомо обнимая одной рукой. Жакет неприятно потянулся в плечах, но Гермиона этого не заметила, полуобернувшись к Малфою.              — Видишь дальнюю границу леса? — он получил согласный кивок. — Примерно там заканчивается территория, принадлежащая нам.              — Слишком много всего, что придает вашей семье важности. Теперь я больше понимаю, почему твой нос всегда выше остальных, — с насмешкой ответила Гермиона. И, кажется, они оба почувствовали еще большее облегчение, потому что все постепенно возвращалось в подобие нормы. Во всяком случае — она была в порядке.              — Каждый Малфой внес свой вклад. И все, что мы сейчас имеем, не подарено магией или случайностью, — пожал плечами Драко. — Все, кто считает, что мы не глядя разбрасываемся галеонами — не держали их в руках и не знают им цены.              От одного вида уходящего за горизонт леса у Гермионы перехватывало дыхание, как и от близкого присутствия Драко, согревающего ее сильнее любых чар.              — Я понимаю. Но у вас действительно внушительное состояние. Насколько я знаю, у Блэков, Гринграссов и Мраксов ячеек с золотом не меньше, но вот остальные не могут таким похвастать, — например, они с отцом, Краучи, Нотты и другие семьи. Большая часть брачных сделок для Малфоев была невыгодна, если учитывать золотые запасы.              Драко смял жакет, стискивая пальцы. Гермиона видела, как едва заметно клубился пар, когда он выдыхал, а затем следовал тяжелый вдох, и от этого ее сердце окончательно замирало.              — Они не всегда имеют значение, — немного строже начал он. — Например, Поттеры были не менее богатыми, но одна роковая ночь изменила все. Ни одного живого наследника и закрытая ячейка в Гринготтсе.              — Гоблины не присвоят деньги себе? — с удивлением попыталась повернуть голову Гермиона, чтобы увидеть его лицо.              — Только через одну или две сотни лет, когда вероятность появления выжившего наследника рода станет маловероятной. Они слишком ценят свою репутацию, а одна ячейка, даже забитая под завязку, не стоит того, чтобы подрывать доверие, — он повел плечом. — Я с ними согласен.              Гермиона продолжала наблюдать за кружащимися вслед за ветром снежинками, серым, затянутым пеленой небом и широким простором. Не хотелось ничего говорить. Они будто оттягивали по-настоящему важный разговор, прикрываясь не менее интересными темами для обсуждений.              Спустя пару минут тишину нарушил Драко:              — Думаю, тебе стоит увидеть один из рабочих кабинетов. Пока он мой, но может через какое-то время стать твоим.              Гермиона с еще большим удивлением повернулась к нему, высвобождаясь из объятий. Они зашли обратно в поместье. Кабинет располагался в соседней комнате и впечатлял большими окнами, которые выходили на ту же сторону. Перед ними стоял массивный письменный стол и несколько зеленых растений. Вдоль стен расположились книжные шкафы и полки с пергаментами и папками. Не обошлось без гостевого кресла и небольшого кожаного дивана, который, кажется, видел не одно поколение Малфоев.              Гермиона стояла рядом со столом, касаясь пальцами старой древесины, и заглядывалась на природу за окном.              — И где же тогда будет твой кабинет? — она еле выдавила из себя эту странную формулировку, словно он мог стать ее… А ведь действительно мог.              — Скорее всего, отцовский, — задумчиво ответил Драко, проходя мимо книжного шкафа и разглядывая корешки. — Поместьем всегда управляет один лорд. Возможно, родители захотят переехать в поместье во Франции или останутся здесь и наконец смогут насладиться спокойствием. Первая магическая война, преследования и разбирательства после смерти Темного Лорда, восстановление репутации — они многое пережили.              — Еще бы, — еле слышно сказала она и, наконец, нашла в себе силы обернуться. Они встретились взглядами, полными надежд на лучшее будущее.              Как же она хотела того же для отца. Спокойствия, размеренности и всего того, что он так давно откладывал, пока гнался за своими целями. Может, ей удастся посодействовать этому? И они все смогут получить желаемое.              — Мэнор казался не таким уютным, когда я увидела его в первый раз, но сейчас я вижу, что у него есть свой шарм, который невозможно передать словами, — Гермиона говорила искренне.              — Я рад, если это так.              С каждой прожитой минутой с момента их встречи у камина Гермиона чувствовала, как непростительно утекает возможность серьезного разговора, а они бессовестно подыгрывают. Оба. И сейчас она видела украдкой проскользнувшее сомнение в момент, когда заинтересованность сменилась на внимательный и строгий взгляд.              — Думаю, стоит обсудить все, что произошло, пока не начался праздничный обед, — совсем посерьезнев, сказал Драко.              — Согласна с тобой. — По коже побежали мурашки, а живот скрутило от волнения.              Первое, что сделал Драко, — предложил ей сесть за стол и вызвал домовика, который сразу же появился с двумя чашками чая. Драко взялся за спинку кресла, стоявшего сбоку от стола, и поставил его напротив. Гермиона пододвинула чашку с блюдцем к себе и подняла голову, наблюдая за тем, как он повторяет ее действия.              — Я расскажу один раз, и больше мы не будем возвращаться к этой истории с отказом. — Он получил согласие и продолжил. — Как ты помнишь, мы как раз переводились с пятого на шестой курс. Тогда, как я говорил ранее, я получил письмо от отца, где говорилось, что договоренности с Гринграссами разорваны. Отец не упоминал о предложении твоего отца, и узнал я об этом чуть меньше двух месяцев назад, где-то в середине октября. Тогда же я попросил его не спешить с выводами, поскольку был заинтересован в том, чтобы моей парой была ты.              Несколько секунд тишины позволили погрузиться в мысли. Гермиона смотрела на поверхность стола. Все это время в голове совершенно не сходились кусочки головоломки, и даже после разговора с отцом оставалось непонятным, зачем Драко продолжал проявлять к ней внимание. Но сейчас, когда он безоговорочно подтвердил свою заинтересованность, от сердца отлегло. Она понимающе кивнула, и Драко едва заметно улыбнулся.              — Если говорить о том, что нас ждет, — чуть более задумчиво сказал он, — здесь все одновременно проще и сложнее. Простота, наверное, в том, что не так сложно организовать торжество после выпуска из Хогвартса. Всего лишь формальность. А вот что касается всего остального…              — Что же? — с волнением спросила Гермиона. Тон его голоса колебался между предостережением и прямой угрозой, и это заставило ее насторожиться.              — Тебе необходимо будет перенять весь опыт и знания моей матери. Если следить за поместьем и ухаживать за цветами могут домовики, то организовывать светские вечера и личные встречи — только леди Малфой.              Она сидела, сложив руки на коленях и уткнувшись затылком в мягкую кожу кресла. Все внимание было обращено на то, что говорил он.              — Значит, все это станет моей обязанностью, верно?              — Да. И полагаю, что тебя некому было во все посвятить, — тише добавил он, стараясь избегать болезненной темы.              Гермиона не стала обращать внимания, но прекрасно поняла, что он хотел сказать, и, к сожалению, Драко был прав. Одна мысль о том, что ей придется столкнуться с тем, чем обычно занималась миссис Малфой, вызывала страх. Как ей соответствовать Нарциссе Малфой, которая училась быть идеальной леди всю жизнь?              — Это сложно, я не буду скрывать, — Драко нагло ухмыльнулся. — Некоторые леди предпочитают думать, что они имеют хоть какую-то власть, сидя за закрытыми дверьми. Я же хочу обратного и надеюсь, что ты примешь эту ответственность с учетом твоего свободолюбия.              Он внимательно посмотрел в карие глаза, словно требовал от нее скорейшего ответа.              — Допустим, это звучит достаточно рационально, хоть мне и претит чужое внимание, — Гермиона поежилась, представив облизывающие взгляды волшебников. — И еще крайне требовательно с твоей стороны.              — Да, только так можно было добиться того, что мы имеем сейчас и чего-то большего в будущем, — Малфой был по-настоящему прекрасен в своей манере вести диалог, который больше походил на переговоры. — Я не требую того, что не умел или не смог бы сделать сам.              — Тебя учили этому? — с удивлением спросила Гермиона, подсев ближе и снимая с плеч жакет.              — Да, и не могу сказать, что был сильно рад учить правила этикета, порядок отправки писем, семейные древа всех наших знакомых и другие нюансы, но сейчас понимаю, что они необходимы. — Драко поставил локти на стол, переплетя пальцы. — Если ты согласна учиться у моей матери, я скажу ей об этом. Не переживай, мы отложим занятия до выпуска из Хогвартса.              — Никогда не думала, что знать чьих-то родственников или то, как правильно написать письмо, может быть так важно.              — Более чем. — Драко продолжал говорить, сохраняя спокойствие. — Это, как и моя обязанность беречь и защищать тебя, должно выполняться независимо от того, что между нами будет. Ты станешь Малфой — и это не пустая тряска мешком с галеонами.              Он поднял чашку, не прерывая зрительного контакта, попробовал чай, довольно хмыкнул и поставил ее обратно на блюдце.              — Ты справишься. Я верю.                     ***              Оставалось около получаса до того, как в поместье должны были прибыть Мраксы. Драко и Гермиона успели еще немного поговорить о том, как в детстве его обучала Нарцисса вместе с нанятыми волшебниками.              Гермиона успела отодвинуть кресло, повернувшись боком к виду за окном, а Драко стоял рядом, облокотившись о край стола. Они то переглядывались, то наблюдали за метелью. Внутри гуляло беспокойство и искреннее желание — им столько нужно было обсудить, узнать и понять друг о друге.              — Могу спросить? — неожиданно уточнила Гермиона, заглядывая в серые глаза.              Драко от неожиданного и крайне странного, по его мнению, вопроса отвлекся и посмотрел в ответ.              — Зачем тебе разрешение? Просто спроси, — с непониманием сказал он.              Гермиона пожала плечами и на секунду замялась.              — Потому что не самый приятный вопрос?              В ответ она получила неоднозначную ухмылку.              — В какой момент ты стал таким?              Драко замер, а затем приподнял одну бровь в удивлении. Он чуть сильнее сжал пальцами столешницу и немного напрягся в плечах.              — Каким?              — Серьезным, местами резким. Ты редко увиливаешь и всегда говоришь так, как есть. В бою с тобой страшно сталкиваться, потому что, кажется, что вместе с магией у тебя закипает кровь. Я понимаю, что многое из этого ты получил в стенах Дурмстранга, но как сам чувствуешь? В какой момент появилась точка невозврата?              — Не знаю, — отстраненно начал он, — изменения были постепенными. Сначала я понял, что не могу никому доверять, когда меня подставил сокурсник, сдав Тейлору спрятанный умиротворяющий бальзам. Как раз тогда, когда мы начали изучать темную магию.              — Нам же запретили его принимать, — прошептала Гермиона, прикрывая ладонью губы, но полные удивления глаза, как и голос, выдавали ее. — Где ты его достал?!              — Не так важно, — снисходительно улыбнулся Драко и посерьезнел. — Да, но с ним хотя бы можно было спать, когда болели кости. Потом нас забрал под свое крыло Айс. Он был главным, кто буквально сломал тело, мысли и характер.              Драко горько улыбнулся, скривив губы.              — Я сказал ему, что грязнокровки и полукровки недостойны магии, — он прикрыл веки. — В лицо! — и, открыв их вновь, посмотрел на Гермиону. — Я до сих пор испытываю чувство стыда. Настолько он смог вывернуть мой мозг наизнанку.              — Если я не ошибаюсь, он полукровка, — констатировала она.              — Да, так и есть, — Драко повернулся всем телом, уперевшись ладонью в стол. — Не представляю, откуда в нем было столько терпения, чтобы не убить меня на месте. Я думал, что в Дурмстранге есть лишь чистокровные. Его так восхвалял отец! Говорил, что там лучшие из лучших. Реальность оказалась крайне противоречивой…              Гермиона, ведомая собственными ощущениями, встала с кресла и привалилась бедром к столу. Они стояли так близко — на расстоянии раскрытой ладони. Она коснулась кончиками пальцев его плеча и провела вниз.              — Там было много закостенелых и однобоких волшебников. И то, что Айс стал нашим куратором, — подарок судьбы.              Она приподняла голову, рассматривая бледную кожу и белые волосы. Наверное, именно такие моменты откровений были самыми интимными и сближающими. Они были особенными.              Драко завел прядь каштановых волос ей за ухо, мягко провел пальцами от плеча вниз, до локтя, и положил ладонь ей на талию.              — Почему же? Многие относились к тебе с… — он завис, рассматривая карие радужки, — признанием.              Она увела взгляд в сторону окна, немного склонив голову.              — Слабо верится, — тише ответила Гермиона.              Малфой наклонился, почти коснувшись носом кончика ее уха, и сильнее обнял за талию.              — Вся моя группа хотела проверить, что ты из себя представляешь, — с хрипотцой прошептал он низким тоном. — И я не буду уточнять в каком контексте, потому что разговоры не утихали, как и слухи.              — Про Крама? — Гермиона не шевелилась, чувствуя его дыхание, опаляющее шею. Она через раз дышала, прикрыв веки, чтобы найти опору ватным ногам.              — Про него, — хмыкнул он, не отказывая себе в наглой ухмылке. — Меня тогда это больше бесило, чем волновало.              — Вот как, — все, что смогла ответить Гермиона. Она повернула голову в его сторону, заставив немного отстраниться. — Меня тоже, — губы невольно растянулись в улыбке, заставив Драко повторить следом.              Посреди комнаты послышался хлопок, и они как по команде расступились на полшага в стороны. В центре кабинета появилась маленькая эльфийка, прижав уши к голове.              — Илария просит прощения! — виноватым голосом завопила та. — Илария не хотела помешать хозяину! Илария пришла сказать, что гости прибыли на праздничный обед и вас ждут внизу.              Не успели они ничего ответить, как она упала на колени, с громким тупым ударом поцеловав лбом пол, и начала молить о прощении.              — Перестань ныть и отправляйся помогать матери, — недовольно скомандовал Драко. Он стоял, зачесав волосы назад, и смотрел на то место, где только что была домовая эльфийка.              Гермиона шагнула вперед. Пора спускаться. Кадмус Мракс не любил ждать. Она сделала еще один шаг, поглядывая на Драко, стоявшего без движения. Затем он отмахнулся от новостей, подошел к ней, с нетерпением обхватив ее за затылок, притянул к себе и поцеловал. Всего на мгновение, задержавшись в приятной неге, а после отстранился.              — Как жаль, что нам пора идти, — на выдохе сказал он, — Мракс достанет нас даже в моем собственном доме.