Жизнь взамен долга

      Стоило только открыть глаза — перед ним предстало все семейство Малфоев. И не только они. Рядом с Драко, почти вплотную, их встречала Гермиона. И что самое интересное — ее отца не было видно, вероятно, по той же причине, по которой не явился его собственный. Хотя чему он удивлялся? Так было из года в год — менялись лишь причины, но и те не слишком отличались: дежурство, новое дело, снова дежурство или очередной срочный вызов. А учитывая то, что он услышал в ту бессонную ночь… Все становилось абсолютно прозрачным.              Никто никого не спрашивал. Отец никогда ни с кем не считался.              Мать что-то говорила на фоне, вероятно, обменивалась любезностями с Нарциссой Малфой, но Эридан словно находился под толщей воды и слышал лишь общий гул. Как жаль, что ему пора было вовлечься в милую беседу, пока остальные резко не замолчали и не обратили внимания на его молчаливую персону с пустым взглядом.              — Конечно, у нас сегодня будет ваш любимый десерт, — со всем обаянием произнесла миссис Малфой, а его мать ответила кроткой улыбкой и сложенными перед собой руками.              Она всегда так делала — стояла в защитной или уязвленной позе, заметно скрываемой надменным и холодным взглядом. Кэтрин спасали неописуемая красота, самые изысканные платья, и, конечно же, статус. Одень ее в простые тряпки — ниже ключиц не отличишь от нищей ведьмы с переулка. Эридан, не будь рядом так много волшебников, скривился бы. Как же, наверное, прекрасно, когда мать не ведет себя так, будто только что встретила дементора. Нарцисса всегда отличалась особой страстью к жизни и магнетизмом. На ее фоне Кэтрин казалась живой тенью.              Малфои всегда получали все самое лучшее и ни в чем не теряли. Почему же он, наследник самого Салазара Слизерина и великого рода, не заслужил подобного?              Казалось бы, отец предложил прекрасную возможность оказаться как можно дальше от них, но почему-то это вызывало еще большую тоску, чем вечное заключение в родных стенах. Эридан разрывался от душевных терзаний и хотел, чтобы его хоть раз услышали, а в остальном… Он сам не знал, чего хотел. Возможно, еще уберечь Фалакса — найти безопасное для него место. Желательно, как можно ближе к себе.                    — Все в порядке? — отвлек его от мыслей Драко Малфой, слишком резко задавший вопрос.              — Более чем, — буркнул он, стараясь скрыть недовольство.              Драко явно сомневался, заметив неладное, но настаивать не стал. Мракс казался крайне отстраненным, даже если он и раньше никогда не отличался особой любовью к обществу и пустой болтовне.              Они успели подойти к столу и поймать на себе пристальные взгляды родителей. Драко проглотил все, что хотел сказать. Если и удастся поговорить с Эриданом, то не раньше возвращения в Хогвартс.              — Прошу, присаживайтесь, — Нарцисса, положив руки на спинку стула, ждала остальных. Она была полна воодушевления и праздничного настроения, улыбалась с нежностью и заботой. — Сегодня мы как одна большая семья.              Эридан хмыкнул про себя. Никакой семьи здесь нет и не было. У него так точно. Он сел рядом с матерью напротив Драко, пока тот успел отодвинуть стул для Гермионы, и только после занял свой.              Обед начался с торжественной речи Люциуса, плавно перетекшей в беззаботную беседу. Гермиона с удовольствием ела запеченный картофель с мясом и внимательно слушала Нарциссу, элегантно сидевшую за столом. Миссис Малфой смотрела на свою подругу, придерживая кончиками пальцев ножку бокала с вином. Они с Кэтрин не имели сестринской близости, но часто устраивали встречи, обсуждая семейные заботы и политику.              — Кадмус успел мне рассказать, что вы договорились о помолвке, — Кэтрин многозначительно посмотрела на Драко и Гермиону. — Я была рада узнать, что вы наконец смогли найти компромисс. Наши поздравления вашему роду и мисс Грейнджер.              Люциус с трудом удержал бесстрастное выражение лица, хотя уголки его губ недовольно дрогнули.              Нарцисса продолжала улыбаться, приподняв бокал, и сказала:              — Благодарю, дорогая. Теперь мы можем вздохнуть с облегчением и готовиться к празднованию. Еще с малых лет Драко мы чувствовали, что это будет совсем непросто. Так и получилось — никто не стал исключением.              — Ты абсолютно права, — охотно согласилась Кэтрин. — У нас с Кадмусом все было непросто, а теперь настала очередь сына, но, думаю, мы скоро сможем поделиться хорошими новостями, — она посмотрела на Эридана. — Да, дорогой?              Чтобы их обоих Салазар покарал за такое отношение к родной крови. Эридан, собрав все свое терпение, растянул уважительную улыбку и односложно ответил:              — Конечно.              — Не представляю, насколько непростой у вас выбор, но я уверена — он будет верным, — ответила Нарцисса.              Эридан оказался последним звеном в цепочке новостей. Как всегда. Даже Драко не соизволил поделиться с ним хорошей новостью. Хотя чему он удивлялся? Их беседы всегда были немногословны. Он не знал, о чем говорить, кроме формальностей или коротких реплик по делу. А периодические вечерние посиделки в башне были не слишком щедры на беседы, чтобы распробовать их в полной мере. Даже сейчас он сидел и молчал, как глизень, а ведь никто не запрещал говорить параллельно с родителями. Встреча не была официальной или торжественной, где все молча смотрят в рот его отцу.              Обед все не заканчивался — Эридан готов был поставить свою так и не проявившуюся темную магию на то, что он тянулся целую вечность. В желудке еда стояла колом вместе с вином, а на душе оставалось терпкое послевкусие — еще более мерзкое, чем на языке. Эридан никак не менялся в лице и продолжал угрюмо смотреть куда-то позади них. Чем дольше он прожигал взглядом дыру в пустой тарелке, тем неуютнее ему становилось.              В какой-то момент он заметил, как Гермиона безмолвно спросила у него: «Все ли хорошо?». На что получила от него едва заметный кивок. От дальнейших попыток Гермиону отвлекло заявление Люциуса:              — Кэтрин, мы просто обязаны показать тебе вино, которое нам удалось выкупить на прошлой неделе. Мой старый знакомый, один из известных коллекционеров, смог заполучить несколько бутылок. С большим трудом удалось уговорить его продать их.              — Как я могла забыть, — ахнула миссис Малфой. — Ты обязана его попробовать, мы заготовили одну бутылку для вас.              — Что ж вы сразу не сказали, — на общей волне хорошего настроения и задора, миссис Мракс широко улыбнулась.              Эридан с недоумением наблюдал, как родители вышли из-за стола. Нарцисса подхватила под руку Кэтрин и направилась к ближайшей двери.              — Я оставил его в соседнем зале, — сказал Люциус и, обернувшись к столу, добавил: — Драко, если вы захотите отлучиться, пожалуйста, вернитесь к десерту. Не сидеть же весь день на одном месте.              — Конечно, отец, — согласно склонил голову он, и, заполучив одобрение отца, проводил его взглядом.              Кэтрин оказалась между Люциусом и Нарциссой.              — И я ему говорю: «Эммануэль, как же ты поделишься со мной его изысканным вкусом, если не дашь попробовать?», — с насмешкой развел руками Люциус, а затем открыл дверь и пропустил дам вперед. Кэтрин сдержанно посмеялась, а Нарцисса дополнила его слова, но расслышать их уже не удалось.              Драко взял бокал в руки и отпил еще немного вина. Его не волновало, что все эти жалкие десять секунд, пока по горлу текло красное полусухое, на него пристально смотрел Мракс в ожидании хоть одного слова.                    — Я бы воспользовался шансом, иначе мы будем сидеть здесь до самого вечера, — с насмешкой сказал Драко, но никто не сдвинулся с места.                    Эридан продолжал неприкрыто пялиться, теребя пальцами салфетку. Он, с присущей ему серьезностью, словно чего-то выжидал. И наконец нашел подходящее время.                    — И когда вы успели?                    Драко, успевший отодвинуть стул и подняться, на секунду остановился. Успели что? Он удержал себя, чтобы не закатить глаза. Конечно, о чем еще он мог спрашивать — о помолвке.                    — Пару дней всего прошло. Можно сказать, что ты узнал одним из первых.              Драко выпрямился, расправил плечи и подошел к Гермионе, которая последовала его примеру. Мнение Мракса не имело значения. Они ничего не изменят ни сегодня, ни когда-либо еще.                    — Пойдем, пока они не вернулись, — Драко задумался на секунду. — Хотя, если мой отец нашел редкое выдержанное вино, это надолго, — с насмешкой сказал он и вспомнил, что их побеги со светских вечеров ничем не отличались от того времени, когда он еще не поступил в Дурмстранг. Развлечения только были другими.              Эридан наконец отодвинул стул, шаркнув ножками по полу.              — Что ж, — весело начал он, хотя выражение его лица говорило об обратном, — поздравляю вас.                    Драко благодарно кивнул, стараясь не обращать внимания на неоднозначную реакцию Эридана, который будто противился обсуждению предстоящей помолвки.              Они молча прошли в соседнюю комнату, предназначенную для уютных вечеров возле большого камина. Обычно сюда приводили самых близких друзей семьи, и Драко не скрывал желания показать Гермионе как можно больше в Мэноре. В камине горел огонь, поддерживаемый свежими подброшенными дровами. По приказу матери домовики продолжали следить за праздничным столом, ближайшими каминами и, конечно же, цветами — все должно было быть идеально.              Эридан прошел в дальнюю часть комнаты, ближе к окнам, за которыми разыгралась метель. Гермиона, аккуратно подтянув юбку платья, села в дальнее от камина кресло, и взглянула сначала на Эридана, заметно отстранившегося от них, затем на Драко, стоявшего подле нее.              Затянувшаяся тишина усиливала напряжение. Эридан переминался с ноги на ногу и наблюдал за заснеженным горизонтом, не обращая на них с Драко внимания.              — Как Фалакс? — неожиданно спросил он.              Она все еще смотрела на его затылок и чувствовала себя крайне неуютно. Ей нужно было не только ответить на вопрос, но и как-то намекнуть, что пора бы забрать дракона себе или хотя бы оповестить Кадмуса об опасной игрушке. Она глубоко, прерывисто вздохнула. Не волноваться не получалось.              Их отношения — не ее проблема. Не ее проблема. Не ее.              — Он хорошо освоился... — Она проглотила ком в горле. — И охотится в прилегающем лесу, но даже так ему не хватает свободы, и, мне кажется, он скучает по тебе.              — Вот как, — тихо и спокойно сказал Эридан. — Я бы хотел его увидеть.              Тогда мог бы написать письмо, и вы легко бы встретились в тот же день.              Гермиона прикусила нижнюю губу, облокотившись о спинку кресла. Она косо взглянула на Драко, который не знал, что ей предстоит переступить через собственное волнение и сказать то, что должно.              Это не ее проблема. Еще один вдох, выдох.              — Ты должен поговорить с отцом, и, возможно, забрать его к себе, — говорила она так, словно стояла перед самим Кадмусом. — Мы не можем больше держать дракона в тайне. Да, мы дали ему свободу и оставили в целости башню, но вопрос остался нерешенным.              Эридан, немного озадаченный услышанным, наконец повернулся. Он не постеснялся оставить руки в карманах, словно был хозяином Мэнора или самим Министром, и тон у него был соответствующий.              — Почему не можете?              Опешила не только Гермиона, приоткрыв рот и не найдя нужных слов, но и Драко, застывший каменным изваянием по пути к соседнему креслу.              — Ты же сам понимаешь: если твой отец узнает, что мы скрывали его, одна Нерида ведает, что он сделает.              — До этого вас ничего не смущало? — вскинул бровь Эридан, повернувшись к ним всем телом. Он невольно сделал шаг вперед. — К тому же, это касается только меня.              Она услышала протяжный тяжелый вздох. У Драко заходили желваки, губы вытянулись в линию. Он готов был съесть Эридана с потрохами и не оставить ни кусочка.              — Вот именно. Сделай так, чтобы это не касалось никого, кроме тебя.              Слова разошлись по комнате раскатом грома. Гермиона напряглась, пытаясь заглянуть за широкую спину Драко, чтобы увидеть реакцию Эридана, но пришлось довольствоваться лишь сжатыми в кулак пальцами. Тот определенно начал нервничать.              — Драко… — невольно вырвалось у нее.              Его мимолетный, неукоснительный взгляд заставил ее прижаться спиной к креслу и замолчать.              — Нет, я буду говорить как есть, — еще серьезнее добавил он. — Дракон, безусловно, уникален, и я готов помочь, но без детских капризов. Если тебя не устраивает ее ответ, тогда я поставлю условие: ты заберешь эту тварь и не будешь подставлять мою невесту. Ты меня услышал?              У Эридана подскочил кадык. Атмосфера в зале приближалась к взрывоопасному уровню.              — Прекрати этот собственнический фарс, — выпалил он и подошел ближе.              Оставалось всего несколько шагов между ними, и этого жалкого расстояния было недостаточно, чтобы остановить надвигающуюся катастрофу. Гермиона сильнее сжала пальцы на мягкой обивке и прикусила язык, чтобы не ляпнуть лишнего.              — Именно по этой причине ты втянул нас в эту ситуацию, но, в отличие от тебя, я не избегаю ответственности! Сначала ты скрываешь его появление от Дамблдора и собственного отца, заставляя нас врать всем, пока лежишь со множественными ожогами! После не хочешь отдавать его в заповедник. Пользуешься ее мягким сердцем! — Драко указал на нее, не обернувшись. — И желанием помочь, несмотря на все риски, которые до сих пор нас преследуют. А теперь спрашиваешь, почему она не может продолжать? В самом деле?              Эридан нахмурился.              — Хорошо, — примирительно сказал он. — Я и без того собирался с ним поговорить, но, как вы видите, мой отец крайне занятой волшебник. На это нужно время.              Пауза затянулась. Говорить больше не хотелось. Еще хуже ощущалась тишина, сопровождаемая треском дров в камине. Но хотя бы одной проблемой на плечах Гермионы стало меньше, если, конечно, Эридан действительно поговорит с Кадмусом. Она украдкой смотрела на Драко, который с полным умиротворением сидел в кресле и наблюдал за пламенем. Он тоже хорош — сказал за нее все, что крутилось в голове. Не дал шанса справиться самостоятельно вдобавок подтвердил все еще крепкие устои их мира и мизерный вес ее слов.              По закону подлости выяснение отношений произошло в самый неподходящий день и испортило без того шаткое настроение.              Вечер прошел приемлемо. Осязаемое напряжение в воздухе так и не растворилось, а лишь на мгновение было оттеснено, когда домовик появился посреди комнаты, чтобы сообщить о подаче десерта. Пока все пили чай и лениво разбирали чайными ложками пудинг, Нарцисса и Кэтрин продолжали обсуждать планы на следующий год. Люциус периодически вставлял свое слово, и они были настолько увлечены уютом и теплом праздника, что не заметили, как сгущаются тучи над второй половиной стола.              Еще через час пришло облегчение: в камине исчезли Мраксы, а за ними наступила и очередь Гермионы вернуться домой. Она попрощалась с Люциусом и Нарциссой. Миссис Малфой, в свою очередь, не отпустила ее, пока эльфы не уложили в коробочку порцию десерта для Джона. А еще полной неожиданностью, хотя и стоило бы догадаться, оказалось то, что Драко в последний момент переступил порог камина и переместился вместе с ней.              Гермиона с трудом держала осанку, борясь с желанием округлить спину и расслабить закоченевшие мышцы. Хотелось избавиться от длинной юбки и, конечно же, туфель. Казалось, еще несколько минут, и ее отекшие стопы вместе с пальцами, вжатыми в совсем не мягкую кожу, лопнут от давления. Она, стиснув зубы, прошла вперед, позволяя Драко вынырнуть из камина. Несмотря на один из самых высоких каминов в их поместье, ему приходилось каждый раз пригибать голову. Он выпрямился во весь рост и смахнул с плеч остатки золы.              — Драко, не стоило, — она сделала еще шаг и повернулась к нему, держа в руках коробку. — Я бы не расщепилась от перемещения по каминной сети.              Он подошел к ней вплотную и с изумлением посмотрел в ответ.              — Я так похож на беспокойную многодетную мать? — с насмешкой спросил Драко, и она едва заметно улыбнулась. Плотный непроглядный туман отступил — появились первые проблески солнца.              — Совсем нет, — ее улыбка стала шире.              Драко коснулся ее предплечья и медленно провел ладонью вверх, к плечу. Он рассматривал едва заметный перелив ткани, который неумолимо притягивал взгляд.              — Забыл предупредить тебя, что через пару дней в колонке «Ежедневного пророка», посвященной светской жизни, появится новость о нашем статусе отношений, — Драко старался говорить спокойно и медленно.              Гермиона совершенно не ожидала его слов. Она крепче сжала пальцами коробку и прикусила щеку. Их отношения скоро станут общеизвестным фактом, сенсацией желтой прессы или, если так можно сказать, грязной сплетней.              — Так принято, — сухо констатировал он. — Как только решение становится окончательным, о нем объявляют во всеуслышание… Коллективная ответственность, общественное давление. Я так понимаю, ты с этим не сталкивалась?              Еще бы. Гермиона хмыкнула. Удивление сменило беспокойство, подобно мечущемуся под потолком пикси, что бьется о каждую поверхность и не может найти выход. Она недовольно промычала.              — Общественное давление… Где его нет? — почти шепотом спросила Гермиона и получила вполне исчерпывающий молчаливый взгляд. — Ладно, впервые слышу о том, что моя личная жизнь должна стать достоянием всей магической Британии.              — Это не стоит волнений. Я просто не хотел, чтобы через несколько дней твое утро превратилось в неприятный сюрприз, — Драко крепче сжал пальцы на ее плече, наклонился к губам и шепотом добавил: — Подумаешь, у Ноттов завтрак встанет поперек горла.              Гермиона продолжала улыбаться. Сердце быстро стучало, по коже словно проходился колкий мороз. Она потянулась навстречу и оставила невесомый поцелуй, который подхватил Драко. Кроткий, нежный и совершенно непохожий ни на один предыдущий.              — И по поводу Мракса, — с полным нежеланием начал Драко.              Нерида, кто тянул его за язык в такой момент?              — Если потребуется, я сам доложу мистеру Мраксу, — он еще раз провел пальцами по ее плечу вверх-вниз и отстранился. — Наслаждайся последними днями отдыха. Кто знает, когда он предоставится нам в следующий раз…                     ***              На этот раз в Министерство они отправились втроем. Оставался последний день перед учебой, и на тот выпала тренировка с Кристофером. Драко встретился с Гермионой, затем они дождались Эридана на углу улицы, попутно обсуждая предстоящий день. Их удивлению не было границ. Как и каким образом Эридан стал еще одной переменной в расписании их тренировок — настоящая загадка.              В атриуме все было по-прежнему — множество волшебников, суматоха и шум, которым не видно конца. Эридан шел за ними молча, оглядываясь по сторонам. Постоянно щурился, держал идеальную осанку и казался крайне напряженным.              Гермиона пару раз оборачивалась, натыкаясь на пустой взгляд, и тут же одергивала себя. Эридан с каждым разом вызывал все больше вопросов. Что с ним происходило? Какие проблемы навалились на него? Почему он ни с кем не делился своими переживаниями? Как она уже подумала — вопросов было крайне много.              В лифте тишина стала ощутимо давить. Их спас сигнал, оповестивший о прибытии на второй уровень. Эридан бросил неразборчиво и сухо, что найдет их позже, а затем направился в сторону кабинетов, где сидели мистер Грейнджер и его отец.              Кадмус вновь хотел его видеть, и, учитывая тот факт, что Эридан так и не нашел в себе силы поговорить о Фалаксе, незакрытый вопрос сильно тяготил, вызывая приступы тревоги. Навязчивые мысли лезли в голову, словно стая гиен, пришедших растаскать падаль. Именно таким ощущалось его положение.              Последний разговор закончился уступкой со стороны отца — и едва ли теперь ему повезет получить ее во второй раз. Он шел не просто с просьбой, а за дорогостоящим одолжением.              Дверь кабинета, которую он видел всего пару раз, оставалась единственной преградой. Вдох-выдох. У него больше не было возможности отсрочить неизбежное. Эридан постучал и толкнул дверь вперед.              — Здравствуй, Эридан, — не поднимая головы, дежурно бросил отец. Он сидел за рабочим столом и внимательно читал ежедневный отчет.              Салазар, они когда-нибудь заменят эту нескончаемую колдографию? Эридан успел подойти к столу, а отец так и не поднял головы.              — Ты хотел меня видеть, — как выученное заклинание, произнес он. Каждый раз одно и то же. Каждый раз.              Хоть бы посмотрел на него с отцовской заботой или сделал вид, что ему не все равно… Но в этом был весь Кадмус. Никаких притворств и подыгрываний.              Наконец отец соизволил поднять голову, требовательно всматриваясь в сына и смаргивая усталость.              — У тебя было время подумать о будущих перспективах, — его низкий тембр отбивался нервным стуком сердца по ребрам. — Сегодня первая встреча с Кристофером. Твой комплект формы лежит в комнате отдыха, — добавил он так, словно предлагал ребенку долгожданную сладость.              — Спасибо, отец, — как же тяжело дались ему эти слова.              Эридан не скупился на благодарность перед отцом, но еще ни разу не чувствовал того, о чем говорил. Приятного тепла, смешанного с желанием что-то дать взамен. Конечно, ему неоткуда было знать, как именно ощущается благодарность, он мог лишь предполагать, какой она могла быть. Возможно, все заключалось в культуре ответа, и все говорили так из необходимости.              — Изменилось ли твое решение относительно предложенного мною варианта? — с интересом спросил отец. Он отложил в сторону все бумаги и, упершись ладонями в стол, откинулся на спинку мягкого кресла.              Наступила самая колючая и жгучая часть разговора. Эридан поднял руки и положил их поверх спинки стула. Пальцы впились в тканевую обивку, но тут же разжались. Он не имел права потерять контроль на первом вопросе.              — Нет, я все еще настаиваю на своем присутствии здесь. И у меня есть еще один достаточно весомый аргумент, который может значительно повлиять на репутацию семьи.              — Что же?              — Дракон, — как нечто само собой разумеющееся сказал Эридан. — Дамблдор передал мне яйцо дракона в начале учебного года. Лесничий не справлялся со всеми обязанностями, и я вызвался взять ответственность на себя. Два месяца назад он появился на свет.              Сначала отец испытующе молчал, затем хмыкнул на выдохе, и нестерпимый взгляд сменился снисходительным. Не тем, когда, вопреки всем огрехам, относятся с пониманием. Нет. Его взгляд был с червоточиной.              — Скажи мне, сын, — гневно произнес Кадмус, сведя брови, — как расценивать твою ложь? Как я могу доверять твоим словам после такого?              Он оттолкнулся, поднимаясь с кресла. Теперь отец стоял перед ним во всей красе парадной аврорской формы. Эридан сглотнул, но ком, стоявший в горле, остался на месте.              — Я не врал тебе, — надломленным голосом произнес он.              Удивление отца перешло в еще большую раздражительность. Он уперся ладонями в стол и наклонился вперед.              — Тогда кто напал на тебя в башне? Ожоги от письма… Или от дракона? — Кадмус с прищуром ждал правдивого ответа, постукивая пальцами по столешнице и отмеряя секунды ожидания.              Как он?.. Эридан готов был ударить себя ладонью по лбу. Салазар, как же глупо было с его стороны упомянуть время появления Фалакса!              — Дракон только вылупился в тот день, и я не знал, что он относится к виду, который… — он не успел договорить.              — Зачем соврал?!              Кадмус хлопнул ладонью по столу. Казалось, что вместе с этим ударом содрогнулась вся комната, но Эридан не терял попыток довести мысль до конца.              — Я не мог рисковать одним из самых редких видов драконов. Его могли отправить в Запретный лес или в любое другое небезопасное место, — Эридан уверял себя, что все еще говорит твердо и уверенно. Но чем больше он слышал нервные скачки в собственном голосе, тем сильнее терял контроль.              — И что же мне мешает отправить эту тварь туда сейчас? — с едким интересом спросил отец.              Эридан чувствовал, как терял все столпы, на которых стояла его уверенность.              — У меня все под контролем. Он больше не причинит никому вреда. Это отличная возможность выйти на браконьеров. К тому же, — его нервы окончательно вышли из-под контроля, и дрожь стала отчетлива слышна в голосе, — к тому же, можно получить дополнительные голоса, ведь всем нравятся редкие магические твари, даже если они крайне опасны. Можно открыть новый заповедник — прямо здесь, на острове.              Кадмус сдержанно выдохнул, мотнув головой. Он медленно опустился в кресло и переплел пальцы.              — Ты понимаешь, что я был в шаге от того, чтобы сместить с поста этого старого маразматика? Твоя ложь лишила нас важного шага. Этот дракон мог дать куда больше пользы, чем дорогостоящий в содержании зверинец! — он говорил громко, но достаточно спокойно, чем еще сильнее заковывал в ужас.              Эридан не выдержал. Оттолкнулся руками, вскинув их в раздраженном жесте и прошел к шкафу с архивными папками.              — Он еще может принести достаточно пользы! — он говорил будто не своим голосом: тихим, надломленным и совершенно уязвимым. В этом ему не приходилось себя обманывать. С первых минут, когда яйцо оказалось в его руках, он точно знал, что не готов с ним расстаться, что оно слишком ценно.              — Где он находится сейчас? — отец сбавил градус накала.              — В поместье Грейнджеров.              Эридан не смог повернуться к нему и заглянуть в глаза.              — Он останется под присмотром Джона.              — Но отец… — Эридан невольно повернулся к отцу.              — Нет, — перебил его тот. — Вот к чему приводит твоя ложь. Ты хочешь доверительных отношений, хочешь, чтобы я шел тебе навстречу, а взамен обманываешь, таишь. Так не пойдет, сын.              На мгновение в его глазах Эридан увидел то, чего не видел за всю свою жизнь. Отец был расстроен его поступком. Он перевел взгляд на стол, где лежали оставленные листы. Горечь и неверие настигли Кадмуса, и, чтобы скрыть эмоции и дать себе время подумать, вернулся к работе.              — Тебя ждут на тренировке, — совсем тихо добавил он.              Камень, лежавший на душе Эридана все это время, стал тяжелее втрое. Он давился отчаянием, стыдом и непониманием. В какой момент он успел оступиться? Как сделать все так, чтобы отец был доволен им? Как наладить их общение?              — Отец, — так же тихо попытался дозваться Эридан, но Кадмус не поднял головы. Он активно делал записи, громко царапая пером по пергаменту.              К горлу подступила горечь, а на глазах готовы были выступить слезы. Эридан резко развернулся и вышел прочь.                     ***              В зале было непривычно тихо. Гермиона не могла поверить своим глазам и постоянно косилась на Эридана. Он был как масляное пятно на поверхности противовоспалительного зелья. Состав не портил, но являлся признаком неидеального смешивания.              Он переступал с ноги на ногу, даже не догадываясь, что находится в их неспокойной и бушующей обители. Какое-то неприятное или инородное ощущение не покидало. Гермиона сглотнула, когда наконец поняла, как сильно он в аврорской тренировочной форме напоминал собственного отца.              Этот взгляд и сведенные в линию губы, напряженность, подстегиваемая долгим ожиданием, — полная копия. Он был из тех, кому нужно подавать все и сразу, а Кристофер всегда делал ровно противоположное.              И сейчас он, вероятно, испытывал их. Гермиона никогда бы не поверила, что Кристофер не знал о новом ученике. Он знал все и всегда, когда дело касалось его. Признаться честно, от одной мысли об их встрече у нее волосы вставали дыбом.              — И как это понимать? — недовольно сказал Мракс, повернувшись к Малфою.              — Так, как скажу я, — донеслось со стороны входа низким угрожающим тоном.              Эридан обернулся, а на лице Гермионы проскользнула едкая ухмылка, исчезнувшая, как только она встретилась взглядом с Драко. И несмотря на то, что ему определенно понравилась ее реакция, она почувствовала себя застигнутой врасплох.              — Добрый день, мистер Мракс, — Кристофер неспешно шел к ним. — Заявление вашего отца о вашем участии меня удивило, но отказывать я не стал.              — Вы всегда опаздываете? — колюче спросил Эридан, вытянув нос вверх.              В ту же секунду в зале стало так тихо, что можно было услышать шорох мышей под полом. Кристофер никак не отреагировал — не после одиннадцати лет преподавания в Дурмстранге. Он остановился в нескольких шагах от них и положил ладонь на рукоять палочки, которая покоилась в набедренной кобуре.              — Вы думаете, что справитесь с заявленной нагрузкой на протяжении девяноста минут? — расплылся в ухмылке Айс. — Уверяю, что могу выйти отсюда через полчаса, а от вас мокрого места не останется.              — Вы не посмеете, — Эридан прикусил язык, как только увидел, что вместо смятения глаза Айса загорелись еще большим воодушевлением.              Следующее, что он увидел, — яркая вспышка, несущаяся прямо на него, от которой, казалось, воздух вокруг замерзал, превращаясь в мелкую мерцающую пыль.              По шее прошла резкая боль от удушения воротником водолазки. Эридан встретился плечом с полом и едва не ушиб голову. В глазах поплыло, как после трансгрессии. Он оттянул ворот, закашлявшись, оттолкнулся второй рукой и сел. Эридан заскрипел зубами вместе с половицами под ботинками Драко, стоявшего прямо над ним.              — Молодец, Драко, — спокойно сказал Кристофер.              Драко снисходительно посмотрел на Эридана, сдержав цоканье языком, которым обычно сопровождал глупые действия сокурсников, и отошел в сторону. Айс недовольно покачал головой, подходя ближе.              — В этом зале я устанавливаю правила, и никто, ни один волшебник, не может мне перечить.              Когда Эридан поднялся в полный рост, Айс с силой сжал ладонь и хлопнул его по плечу.              — Следовало бы тебя наказать, но сегодняшней тренировки будет достаточно, — голос Кристофера опустился до угрожающе низкого. Он отпустил его, посмотрел на Драко с Гермионой, и, кажется, даже немного расслабился.              — Перейдем к делу. Вы сегодня работаете в паре. Следите за точностью действий. Драко, ты должен уметь мыслить стратегически не только в дипломатии, но и во время боя. Гермиона, ты должна научиться противостоять открытому нападению, — он практически повернулся к Эридану, когда вспомнил еще один момент. — Сначала спарринг, потом отработка разрешенной магии.              Айс, успевший засмотреться на этих двоих, немного нахмурился, сведя брови к переносице, и его тут же отвлек шорох ткани сбоку. Он повернулся к Эридану, который продолжал стоять в ожидании, но уже не задирал нос так высоко. Мракс определенно понял, что за слова могут настигнуть последствия. Во всяком случае, он нашел эту границу.              — Двадцать кругов по периметру, — грозно произнес Кристофер, на что получил неприкрытое удивление. — Повторять не буду.              И Эридан, который все еще был не в силах отпустить скопившиеся эмоции и напряжение, направился к крайней линии зала и побежал. Конечно, не дадут же ему с первой минуты пойти в бой. Наверное, и на темную магию надеяться не приходилось, но он все равно был рад, что смог выбить для себя тренировки с ними. Только вот радость не могла пробиться через омут горечи, в котором он захлебывался уже час. На подкорке сознания Эридан все еще видел склонившийся над столом силуэт отца, его последний взгляд и сдержанный тон. Еще немного, и Кадмус мог бы сорваться на него или, наверное, вовсе отречься.              Драко сделал первый выпад, встретившись с блоком Гермионы. Они отпрянули друг от друга и начали обходить по окружности, не позволяя сопернику оказаться за спиной. Эридан косо поглядывал на них, стараясь не забывать дышать. Айс тоже был погружен в наблюдение за их боем. Казалось, что они были главными актерами на сцене, и ничто вокруг не имело значения.              Шел двадцатый круг его монотонного мучения. Эридан продолжал следить за тренировкой этих двоих, несмотря на периодические замечания со стороны Кристофера в его адрес. Как он мог смотреть перед собой, когда в центре зала происходило такое?               Гермиона уступала Драко в физической подготовке, особенно в бою при прямом столкновении. У нее не было возможности ускользнуть, спрятаться или напасть из-за угла. Приходилось одномоментно реагировать и уворачиваться. Сложнее всего оказалось освобождение из захвата. Если Драко удавалось зацепить ее — большая часть попыток Гермионы проваливалась. Он либо садился сверху, выворачивая ей руки за спину, либо применял удушающий прием.              Абсолютно никаких шансов.              Эридан остановился на том месте, с которого начал, и выжидающе посмотрел на Айса. Тот не торопился давать ему новое задание, продолжая следить за очередным раундом, но определенно почувствовал взгляд на своей спине и через мгновение обернулся.              — Бей всей боевой магией, которую знаешь, — сухо констатировал он. — От простого к сложному.              Эридан ждал, что его снова отправят заниматься ерундой, лишь бы он не мешал процессу, но пристальное внимание Айса его немного воодушевило и даже заставило занервничать. Он вытянул палочку, расправил плечи, разминаясь, и подготовился к атаке.              Действовал так, как сказал ему Кристофер. От простого к сложному заклинания летели одно за другим, хоть их и было не так много, как хотелось бы Эридану. Палочка гудела и дребезжала в его руках, концентрируя и выплескивая магию.              — Отличная постановка руки и высокая точность, — неожиданно сказал Айс, задумчиво наклонив голову. — Но часть заклинаний можешь вычеркнуть — они тебе никак не помогут, если придется бороться за жизнь.              Эридан на мгновение замер, повернув голову.              — Жизнь? — так странно было произнести это вслух, что получилось совсем тихо.              — Когда ты с кем-то сражаешься, не должно быть полумер или случайностей. Как и не бывает случая, когда нападающий не хочет причинить вреда. Он может оставить тебя в живых или калекой, — строго говорил Айс, вытянув палочку параллельно его руке.              С кончика сорвалось заклинание, которое рвануло со скоростью света в тренировочный манекен и разнесло его в щепки. Осколки полетели в разные стороны. Эридан резко отвернулся, прикрывая лицо, но спустя несколько секунд мучительного ожидания ничего не почувствовал. Опустил руку, заглядывая вперед, и вернулся в прежнюю стойку, заметив, что вдоль линии, где они стояли, лежит ряд острых кусков дерева.              — И еще... — Айс вышел вперед, чтобы тот мог видеть его. — Никогда не отворачивайся от своего противника. В следующий раз барьера может не быть. Нужно парировать атаку, выставлять блоки и уворачиваться, но никогда — никогда! — не отворачиваться.              Эридан сдержанно кивнул, стараясь переварить услышанное. Он все еще не мог поверить, что манекен не был зачарован на восстановление или против ударов. Все, что он выпускал из своего древка, либо вовсе не имело эффекта, либо наносило минимальные повреждения.              — Кто учил тебя заклинаниям? — строже спросил Айс.              — Отец, — сказал Эридан как само собой разумеющееся. В голову сразу же ударили воспоминания из детства, в которых было так много боли и неприятных моментов. Сколько же ему пришлось настрадаться, прежде чем получилось добиться нужного результата.              Кристофер задумчиво хмыкнул, сделав на два шага в сторону, затем повернулся и неторопливо вернулся на прежнее место.              — Значит, будем делать упор на выносливость и умение вести дуэль, — сказал он, вынося свой вердикт.              — С кем я буду драться? — нетерпеливо спросил Мракс, заглядывая в белесые глаза.              — С ними.              Эридан проследил за протянутой рукой, которая указывала на ряд манекенов в нескольких десятках футов от них, и подавился невысказанными словами. Что ж, если ему так говорит Айс — значит, так нужно. Он медленно кивнул.              — Приступай.               Хотя до смирения Эридану было еще очень и очень далеко.