Веский аргумент

      Вадим понятия не имел, как варят настоящий натуральный кофе в бандуре под названием «турка», поэтому отодвинул подальше от себя хитросделанное приспособление и пошарился по шкафчикам в поисках растворимого. В его семье он даже такое редко видит, но сейчас похер, какой кофе пить, главное, чтоб был горячий и вернул хоть какие-то силы Серёге, а самому Вадиму — адекватность мыслей.       Исаев не считал себя каким-то уж совсем извращенцем, но вид полуголого Королёва пробудил в нём звериные инстинкты. В принципе, он уже давно осознал, что от драк с хачами и вида крови получает такое же равнозначное удовольствие, как от курева или жирной столовской хавки, но здесь он определённо почувствовал себя маньяком. Вид покалеченного, далеко не чужого ему Королёва вызывал такой тайфун эмоций, что хотелось выть: от банального желания помочь и позаботиться до задрожавшего где-то на подкорке очевидного возбуждения.       Не спалиться бы, а то нахуй после такого пойдёт уж точно не Серый.       Чайник, сахар, вазочка с печеньями, поднос, который он нашёл на непривычно уютной кухне не с первого раза — всё это хотя бы немного отвлекало от идиотских мыслей. Даже когда он со всем этим добром вернулся в комнату и обнаружил Серёжу уже в другой позе, — чуть присевшим в постели, — постарался стряхнуть неуместные мысли из башки, двигая ногой стул к смятой кровати.       — О, как это мило, — деланным писклявым голосом, как у девчонки, сказал Королёв, осматривая одноклассника с ног до головы, и заржал, чуть запрокидывая голову. — Кто бы из класса увидел тебя такой домохозяйкой, обстебал бы с ног до головы.       — Но не увидит же никто, и ты никому не спизданёшь, не так ли? — Вадим поставил поднос на стул, немного прищурился для устрашения и хотел было снова сесть на ковёр, но Серёга, слегка морщась от болезненных ощущений, сгрёб одной рукой простынь в сторону и уверенным кивком предложил сесть рядом.       — Я чё, лох какой-то, по-твоему? Ясен хер, не скажу никому, — фыркнул парень и отпил напиток, спустя небольшую паузу кидая на Исаева взгляд поверх кружки и добавляя: — Ты, наверно, всё ещё в обиде на меня?       — Да уже нет, — отмахнулся Вадик, чувствуя невиданную ранее неловкость от того, что полуголый Серёжа был к нему слишком близко. — Но так-то правда, блять, почему ничего не сказал? Ещё и звонки игнорил весь день, как будто я для тебя пустое место.       — Я тебя же не первый день знаю, — серьёзно и честно сказал Королёв, качая головой. — Ты же сразу побежишь искать того, в кого я въебался, чтоб рыло ему начистить. И пофигу, что ты его в глаза не видел, всё равно неизвестно куда подорвался бы. Нахуй это нам надо, верно?       — Я за своих любого мудака урою, и ты это знаешь, — Исаев с трудном подобрал нужные слова, лишь бы не ляпнуть лишнего. — Так что не делай так больше, лады?       — А то что? — не без смешка и напускной издёвки спросил Серый, демонстративно щурясь и хитро улыбаясь краями губ.       — Пизды отхватишь, — Вадим беззлобно хмыкнул и допил остатки кофе.       — Первый раз, что ли? — Королёв уже не сдержал смеха от услышанного и махнул рукой. — Мы с тобой чуть ли не с третьего класса систематично дерёмся, тоже мне, угроза. Лучше давай ты мне поможешь кое в чём.       Вадик вопросительно посмотрел на друга, водружая пустую кружку обратно на поднос. Сергей завёл руку куда-то за подушку, что-то нашаривая под ней, и через мгновение протянул однокласснику большой, немного гнутый тюбик с неизвестной мазью:       — Спину мне обработаешь? А то я задолбался уже на животе спать. Так хоть легче будет.       Брови Исаева сдвинулись, а лицо будто бы окаменело от услышанного. Смущение резко трансформировалось в страх, откуда-то изнутри в организме проснулась мелкая дрожь, волной пробежавшая по телу, — он испуганно посмотрел на Королёва и отрицательно мотнул головой. Только этого, блять, ему не хватало.       — Мать только завтра явится, а отец с физичкой, поди, зажигает. Так что просить больше некого, — Серёжа пожал плечами, пытаясь сразу сбросить с себя накатившую злость от собственных ранящих предположений. Постарался мирно и расслабленно улыбнуться, видя то, как Исаеву явно не понравилось это предложение, и мягко предложил: — Если хочешь, можешь свет вырубить, какие проблемы. Завтра всё равно в школу выпнут, а так хоть посплю по-человечески… Ну чё ты, не поможешь братану, что ли, в трудной ситуации?       В упрашивающем голосе Королёва прозвучали нотки упрёка вперемешку с сарказмом, и это словно вернуло уже было готового свалить из хаты поплывшего от просьбы Вадима в реальность. И правда, что он так очкует? Хули он даёт Серёге повод думать, что тот — ссыкло? В конце концов, если станет дурно, он просто остановится и уйдёт нахер отсюда, а если нет, то другого шанса у него точно уже не будет. Лучше сделать, получить в морду и пожалеть, чем не сделать и дальше изображать из себя преданного кореша.       — Помогу, чё уж там, — Исаев кивнул, забирая тюбик, и дотянулся свободной рукой до выключателя, погружая в полутьму понтово обставленную комнату одноклассника. — Рожей в подушку, чтоб я тебя не видел.       Серый цокнул, и, развернувшись, спрятал лицо и устроился поудобней, откидывая одеяло к стене. При таком скудном, лунном освещении усыпанная фиолетово-синими пятнами спина Королёва ещё больше расстраивала Вадика, и он, тихо выдохнув, молча отвинтил крышку и выдавил часть геля между лопаток.       Сердце врезалось с особым стуком куда-то в рёбра, а в горле пересохло, стоило сделать первые два-три движения руками, стараясь размазывать мазь равномерно и не спеша, чтобы не причинить лишней ненужной боли. Хотелось надеяться, что Серёга не чувствует дрожь в руках, не слышит, как Исаев сбивчиво дышал, мысленно думая о том, как ему потом придётся прятать стояк в штанах и вообще объяснять его появление. С каждым движением делалось всё дурнее и как-то до абсурда подбрасывало изнутри, — разумеется, в своей больной и далеко не умной голове Вадим представлял себе картинки куда грязнее уже не первый год, а здесь откровенно боялся сделать что-то не так. На деле это уединение вдвоём, где нет ничего, кроме едва слышного мычания Серого и монотонных движений, обернулось для него трепетом, который всегда был ему чужд.       Можно было бы реально поднять жопу и свалить, роняя тапки, пока мозг ещё хоть что-то соображал, но…       — Знаешь, Серёг, я… — в надежде привлечь внимание Исаев закрыл рот, убирая руки, а когда Королёв чуть развернулся и повернул голову, с непониманием глядя на друга, подался вперёд и припечатался своими губами в его, сухо и грубо, не сразу решаясь немного углубить поцелуй и выжидая в качестве ответной реакции тычок в ухо.       Королёв, как показалось тому, растерялся от происходящего, а может, боль в искалеченном теле помешала ему среагировать и отпихнуть от себя Вадима, и даже когда их языки соприкоснулись друг с другом несколько раз, ничего не сделал. Сука, да такой реакции можно было бы радоваться и напирать дальше, но Исаева напрягла эта покорность и бездействие. Через силу останавливаясь, он виновато склонил голову и опустил взгляд, боясь увидеть в этих потёмках глаза, полные ненависти от того, что сделал.       — Ты меня сегодня прям удивляешь, — но в чуть хрипловатом голосе Королёва не было ничего похожего, он только хмыкнул от такого поступка и вновь принял полусидячее положение, отчего ожидавший любого удара Вадик резко отстранился. — Как мне это понимать?       — Да никак, блять. Перестрессовал за тебя, вот и хуйню натворил. Забудь, короче, сейчас встану и уйду, — Вадим понял, что человек, которого он знает с первого класса, сейчас не кинется на него с кулаками, но точно выскажет матом всё, что думает, и будет сто раз прав. Но встать с чужой кровати не удалось, — Королёв вытянул менее пострадавшую в аварии руку и одним резким движением притянул к себе Исаева за рубашку, едва тот было подорвался к выходу из комнаты.       — Тебя никто не отпускал, — дыхание Серёги обожгло щёку, его лицо снова оказалось слишком близко, и от этого снова стало дурно. — Не делай из меня долбоёба, я прекрасно понимаю, зачем ты это сделал. У тебя всё на роже было написано.       — Охуенное у тебя в темноте зрение, конечно, — съязвил безо всякой злобы Исаев, осознавая, что осуждения почему-то не будет. — Даже если так, то что ты понял? Поделишься? Или завтра всему классу в красках расскажешь?       — Обойдёшься. Но если тебе так интересно, то я не против, — прямо сказал Королёв смягчённым тоном и тут же бросил: — И учти: если ты сам кому-то про это пизданёшь, я тебе все конечности сломаю и забуду о том, какие мы были друзья, понял?       — Я чё, лох какой-то, по-твоему? — машинально повторил ранее сказанную одноклассником фразу Исаев, но тут же напрягся и недоумённо спросил: — То есть как это ты не против?       — Может, пока хватит уже ебучих вопросов, Вадик? — собственное имя, сказанное чуть более тихим голосом, отозвалось в голове чем-то приятным. Исаев даже не заметил, как длинные пальцы Серёги схватились за пуговицы, и сам он чуть теснее придвинулся к нему. — Помнишь, на чём остановился, или дальше будешь сидеть и тупить?       Исаев, не веря своим ушам, глубоко вдохнул, как перед прыжком в холодную воду, и искренне надеясь, что это не глюки, поцеловал снова, уже чуть наглее, прижимаясь лбом ко лбу. Казалось, — одно неуместное движение, и всё кончится, не успев начаться, но Королёв отвечал ему с напором не меньше, чем был у того, и это стало последней каплей в чаше многолетнего терпения. Руки сами по себе вцепились в обросший лёгкими кудрями затылок, а когда рубашка наконец свалилась на пол, Вадим окончательно подмял под себя Серого и навалился на него, медленно, но уверенно запуская руку в чужие шорты и обхватывая подрагивающими пальцами крепкий стояк.

***

      … Через час Исаев выпросил сигарету у незнакомого мимопроходящего мужика, с наслаждением выпуская дым кольцом и кидая последний взгляд на тёмные окна квартиры Королёва.       И как теперь им друг другу в глаза смотреть после всего этого? Охуеть, просто охуеть.