Сердце из лавы и света

Дом, в который вошел Хельге, был окружен красивым садом. Как и поляна, это был цветущий оазис посреди камней. Пройдя мимо качающихся на ветру люпинов пурпурного цвета, по мягкому ковру из мха Феликс подошел к деревянному дому, на коричневых решетках которого росли дриада, кальмия и бесстебельная смолевка. На террасе собрались люди и что-то бурно обсуждали. Но только до тех пор, пока он не услышал чей-то шепот. — Сын архитектора! — эту фразу сказала девушка с короткими темными кудрявыми волосами и веснушками, которая была не только на вечеринке с Хельге, но и тогда на поляне. Все разговоры внезапно утихли, и взгляды были направлены на Феликса. Они смотрели с подозрением. У него закрутило живот. Не нужно быть сильно умным, чтобы догадаться, что ему тут не рады. Ликс поздоровался и пошел в дом искать Хельге. Он стоял рядом со стройной высокой женщиной, которая помешивала что-то деревянной ложкой в огромном котле. Ее волосы были выкрашены точно в такой же ярко-красный цвет, как ее ботинки на шнуровке и шарф, повязанный на шее. Эти двое были увлечены разговором. Они подняли глаза, когда парень вошел. — Алло! Ты что, совсем с ума сошел? — возмутился Хельге. — Почему ты преследуешь меня? Я позвоню в полицию! То, чем ты занимаешься — незаконно. — Хельге! — возмутилась женщина. Она повернулась к Феликсу. — Мне очень жаль, мой сын иногда бывает очень груб. Чем мы можем тебе помочь? — она склонила голову и посмотрела на него так пристально, что Ликс начал беспокойно переступать с ноги на ногу. У него что-то на лице или Хельге уже успел рассказать о Феликсе? Тем временем все остальные переместились с крыльца в дом и пронзительно смотрели на Ликса. Он постарался выдохнуть и начал говорить: — Да. Я знаю, что вы все — эльфы. В понедельник вечером я видел некоторых из вас на поляне, — ну, что ж, по крайней мере все стали его внимательно слушать. Даже Хельге раскрыл рот от удивления. Почувствовав немного уверенности, он продолжил: — И я знаю, что бузинное дерево на самом деле — это Иггдрасиль, мировое древо, а также что его сердце было украдено восемнадцать лет назад, и с тех пор ворота между эльфийским и человеческим мирами закрыты, а вы заперты в этом мире. И поскольку я не хочу, чтобы в ближайшее время воцарилась вечная тьма, готов помочь спасти Иггдрасиль. Итак, он сделал это! Ликс надеется, дальше все пойдет по плану. Несколько секунд в комнате было настолько тихо, что он мог слышать дыхание каждого из присутствующих. — Что ты хочешь? — наконец нарушил тишину Хельге. Его попытки сделать вид, что он вообще не понимает, о чем Феликс здесь распинается, — явный знак, что он попал в яблочко своим заявлением. — Да у тебя с головой проблемы… — ворчал он. И снова его мать встала на сторону Ли. — Я Карен, — она представилась ему, прежде чем вежливо спросить: — Откуда ты все это знаешь? — Я… я ясновидящий, — ответил тот. Хельге фыркнул. — Ясно. Этот бесполезный карлик сказал тебе. Я только что видел их вместе. — Да, — сокрушенно признал Феликс. — И я не ясновидящий. Но у меня есть другие способности. Я могу заставить растения быстрее расти. К примеру, изгородь из шипов — моих рук дело, — он подумал, стоит ли упоминать свою власть над светом, но изгородь уже произвела желаемый эффект. — Это был ты? — воскликнул толстый мужчина, которого Ли когда-то встречал раньше. Если он правильно помнит, это он нес на голове птичье гнездо. Феликс кивнул. — Это невероятно! — сказала Карен, которая, видимо, была кем-то вроде лидера, и все остальные смотрели на Феликса с уважением, конечно, за исключением Хельге. — Это не были наши, и мы все время задавались вопросом, кому мы обязаны этой поддержкой. Как долго у тебя уже эти способности? — Я всегда умел помогать растениям цвести, но никогда так быстро. По-видимому, люди в Исландии нередко развивают сверхъестественные способности. По крайней мере, это то, что я слышал, — добавил Ликс, прежде чем она решила, что он грубит ей. — Он лжет, — Хельге все же вставил свое слово. Карен и мужчина, который выглядел в точности как Хельге, только старше и без пучка на голове, обменялись быстрыми взглядами, и Ликс подумал, хотят ли они возразить, но Карен просто кивнула. — Что ж. Ты можешь присоединиться к нам. Нам действительно помогут твои силы. — Да, конечно, — усмехнулся Хельге. — Почему бы нам не работать с сыном женщины, которая находится на стороне Хван Донхёна? Давайте их тоже сюда позовем, почему бы и нет? Карен проигнорировала его. — Что ты еще знаешь? — спросила она Феликса. — К сожалению, ничего. Вы все имеете представление, где может быть сердце? — Нет, — покачал головой отец Хельге. — Мы искали его восемнадцать лет. Я не думаю, что есть шанс найти его до Самайна. А потом дерево и вовсе срубят. — Не совсем. Хван не сделает этого до следующего дня. Он сказал моей матери, что срубит бузину во время церемонии. — Конечно, он это сказал. В конце концов, это указание нашего великого мэра, — презрительно прошипел Хельге. — Но нам необходимо успеть к Самайну. Только в эту ночь стены между мирами настолько тонкие, что топор или пила могут свалить Иггдрасиль. По крайней мере, пока в нем есть хоть немного жизни. И только на Самайн сердце может быть передано через нишу в дереве. Феликс слышал это, но так и не понял. — Разве вы не можете просто призвать сердце? Вы же эльфы. — Твои слова звучат хорошо, дорогой, — сказала Карен, — но мы эльфы и великаны, а не ведьмы или волшебники, — она с сожалением подняла руки. — Значит, вы не можете восстановить здоровье дерева и сделать его настолько крепким, чтобы его нельзя было срубить? Хельге нетерпеливо покачал головой. — Ты настолько наивный? Если бы мы могли, то давно бы сделали это. Мы не можем создать вокруг дерева эффективный защитный щит. Когда ты смотрел на нас на поляне, мы пытались. Но за пределами нашего мира магия слишком слаба для этого. — Так вы сдались? — Нет, — сказала женщина с короткими вьющимися волосами. — Но мы не знаем, что еще можно предпринять. Мы сделали поляну такой зеленой и цветущей, и каждый год до этого получали одобрение мэра на проведение фестиваля в Самайн, так у нас был предлог не упускать дерево из виду такой особенной для него ночью. Ага! На самом деле, Феликс давно задавался вопросом, почему Хван вообще так долго ждал разрешения. Ликс думал, что он был достаточно беспринципным, чтобы действовать и без него. Если бы он захотел срубить дерево в Самайн, эльфы в любом случае помешали бы ему. — Мы даже объединились с людьми, которые начали движение протеста, — продолжила она. — Но, к сожалению, наш жадный мэр на стороне Хвана, и все демонстрации и возражения ни к чему не привели. — Нам лучше подать заявку на получение эльфийского убежища, — грустно сказал толстый мужчина. — В Швеции довольно неплохо, я слышал от родственников. — У тебя их нет, — отрезал Хельге, и Ли был рад, что его гнев был направлен не на него, а на кого-то другого. Но только до его следующих слов: — Это бесполезно, чушь собачья. Когда Иггдрасиль падет, тьма будет царить не только здесь, но и во всем мире. Почему меня окружают одни идиоты? — он вылетел из дома. — Надеюсь, все будет не так уж плохо. В конце концов, мы не знаем, правдива ли эта легенда, — пробормотал мужчина, но он казался таким же напуганным, как и Феликс. Карен вздохнула. — К сожалению, я не знаю, что делать дальше. Мы не сможем спасти Иггдрасиль без сердца, но мы, по крайней мере, сможем немного отсрочить его смерть. А вот и Хан Джихён! — она кивнула в сторону улицы, где, помимо потрескивающего мотоцикла Джихён, к деревянному дому приближались другие машины. — Хан основала гражданскую инициативу, к которой мы присоединились. Но она не знает, что мы эльфы, поэтому, пожалуйста, не говори ей об этом. Люди… большинство из них больше не верят в нас, а те, кто делает вид, что верят, как Джихён, просто испугались бы. Лучше, если никто не узнает. Тем временем Джихён слезла с мотоцикла и подошла к пикапу, из которого мужчина с редеющими волосами и в кожаной куртке выгружал ящик. Вместе они занесли этот довольно тяжелый ящик в дом. Это была та коробка, которую Феликс получил от Хакона. Когда она увидела Ликса, выражение ее лица стало скептическим. — Все в порядке, — сказала Карен. — Мальчик на нашей стороне. Наручники достали? — С собой нет, — ответила Джихён, — но мы с Йоном вчера ездили в Рейкьявик, и я купила немного. Надеюсь, что хватит. Наручники? Феликс нахмурился. Для чего им наручники? — У Джихён возникла идея организовать сидячую забастовку. Мы сейчас к этому готовимся, — смиренно сказал отец Хельге. — Вы хотите приковать себя к дереву? — Феликс был в шоке. Вчера он в шутку предлагал эту идею Гюнтеру! В конце концов, они не смогут сидеть вокруг дерева вечно. — Да, — сказала Карен, которая выглядела не особо восторженной этой идеей. — Мы хотим отрепетировать возможную последовательность событий. Но сначала нужно поесть, — она взяла горшок с супом за ручки и отнесла к столу. Джихён пристально посмотрела на него. — Твоя мама знает, что ты с нами? Феликс отрицательно покачал головой. — Я думаю, это здорово, что ты на нашей стороне, — она так сильно хлопнула Ликса по плечу, что он чуть не упал. — Но если ты с нами, то не должен рассказывать маме о наших планах, — она посмотрела на Ликса так строго, что он даже не мог представить, что произойдет, если нарушить это обещание. Феликс прокашлялся. — Естественно. Я ничего не скажу. — Зачем он приехал сюда? Вместо того, чтобы вместе с Гюнтером обыскивать местный исторический музей в поисках информации о сердце бузины, теперь он был вовлечен в действие, которое не только было довольно странным, но и не особо эффективным. Не говоря уже о том, что Суён не простила бы его, если бы узнала, что он заключил союз с ее противниками. Чуть позже Феликс уже стоял у ствола могучего дерева, а Джихён вытащила толстую железную цепь из другого ящика, чтобы приковать их к дереву. Теперь Ликс понял, что было в мешке, который тогда ей принес почтальон Хакон. Другие мужчины и женщины сидели у их ног, крепко скрестив руки. Некоторые прятались за другими деревьями. Их приковали наручниками к ветвям. Двое мужчин взяли на себя роль полицейских. Сначала они с силой взломали ряд сидений перед ними, а затем пытались спилить цепь, которую Джихён обмотала вокруг его живота. — О нет, нет. Нужно сделать все гораздо лучше, — пробормотал толстый мужчина, сидевший на ветке над головой Феликса. — Будет лучше, — решительно сказала Джихён. — У нас есть еще немного времени, и мы спасем эльфийский мир, — ее взгляд устремился вдаль. К дереву подошел белокурый бородатый мужчина. Это был библиотекарь Лаурин. Теперь он снова был в оливково-зеленой куртке, которую дал Феликсу в тот вечер, чтобы он не замерз. — Лаурин! Как хорошо, что ты пришел!

***

Лаурин не мог спокойно добраться до них, так как его постоянно кто-то останавливал и отвлекал на разговор. Его появление здесь было сенсацией. Но Юна упоминала, что он почти не появлялся в деревне и предпочитал оставаться в одиночестве. — Что он здесь делает? — проворчал Хельге. Мда, похоже, он тот еще нытик. Его отец, кажется, тоже был удивлен. — Я скажу ему, что здесь ему не рады. — Ты будешь молчать! — его жена расстегнула наручники и спрыгнула с дерева. — Мы должны радоваться, что он на нашей стороне. Чем нас больше — тем лучше. Но не только Хельге и его отец смотрели на Лаурина с сомнением. Очевидно, его появление вызвало двоякую реакцию у всех. Он шел в их сторону. Когда его взгляд встретился с Феликсом, на его лице промелькнуло изумленное выражение. — Если вам все еще нужны союзники, то я с вами, — сказал он матери Хельге. Кажется, уважение Ли потихоньку улетучивалось. — Почему ты все-таки передумал? — спросила Карен. — Кое-какие события заставили меня передумать, — ответил он. — Твоя мать знает, что ты здесь? — он задал Ликсу тот же вопрос, что и Джихён. Он покачал головой. — Нет, и я думаю, так даже лучше. Но это не из-за того, что здесь все о ней думают. Моя прямая обязанность — защитить маму, — внезапно Феликс почувствовал подступающий к горлу ком. — Она не из тех безжалостных архитекторов, которые заинтересованы лишь в прибыли. Мама всегда говорила мне, что планы хорошего архитектора должны приспосабливаться к природе, а не наоборот, и она хотела поговорить с местным советом, чтобы сохранить дерево, но… — ему не дали договорить. — Я знаю, — мягко сказал Лаурин, и хотя Ликсу стало интересно, откуда он мог знать, в конце концов, он даже не знал Суён лично, парень все равно был рад его словам.

***

Когда все наконец-то начали расходиться, а для этого потребовалось несколько часов, Феликс отправился на поиски библиотекаря. Ему не удалось поговорить с ним один на один, так как его все время приковывали наручниками к дереву. Теперь Ликс действительно хотел узнать, почему он все-таки решил присоединиться. Пока он бесцельно бродил по огромному саду, он случайно услышал разговор между родителями Хельге, которые сидели рядом друг с другом на скамейке. — Это бесполезно, — сказал отец Хельге своей жене. — Я не могу поверить, что мы во все это ввязались, так еще и проводим все собрания у нас. Сидячая забастовка… — он издал презрительное шипение, но Феликс была полностью с ним согласен. — Неудивительно, что большинство эльфов отказываются присоединяться к нам. Это так же бессмысленно, как и поступок нашего сына: сломать экскаватор — это огромный риск. Так-так, звучит интересно! Значит, Хельге сказал своим родителям, что это он сломал экскаватор? Видимо, парень добивался славы за счет других. Сломанный экскаватор — это же дело рук Хёнджина… — Другие вообще ничего не предприняли, — сказала Карен. — А живую изгородь, которой мы обязаны мальчишке, уже давно вырубили. Может быть, сидячая забастовка даст нам еще немного времени. — Ты ему веришь? — спросил отец Хельге. — Может быть, он просто шпионит за нами. — Нет, определенно нет. Интересно, откуда у него такой дар? Он, конечно, странный, но кажется довольно искренним. Феликс почувствовал, как уши покраснели. Странный… Как там говорится? Подслушивающий становится свидетелем собственного позора. Феликс собирался незаметно ускользнуть, когда отец Хельге внезапно сжал кулаки и сказал: — Стоит поблагодарить Лаурина. — Он сделал это не специально, — похлопала Карен по руке. — Он был молод, он был влюблен… Ее муж пренебрежительно выдохнул. — Такой поступок не заслуживает оправданий. Он не должен был приводить ее к нам. Именно он испортил всем нам жизнь, — его голос был жестким. — Давай вернемся внутрь. Ликс нырнул в кусты и, затаив дыхание, ждал, пока они уйдут. Что же натворил молодой и влюбленный Лаурин, заставив родителей Хельге обвинять его во всех несчастьях? Видимо, он тоже был эльфом. Было ли это как-то связано с кражей сердца дерева? Но если это было так, другие эльфы наверняка уже вернули бы его. С каждым днем ситуация становилась все более загадочной.

***

Феликс нашел Лаурина рядом с заросшим травой прудом, где едва виднелась мутная коричневая вода. Он держал в руке лягушку и поглаживал ее зеленую головку. При виде парня его лицо засияло. — Ты искал меня? — спросил он, наклонившись, и позволил животному выпрыгнуть из своих рук. Хоть кто-то рад его видеть. Правда, ему уже за сорок… Феликс кивнул. — Я слышал ваш разговор с мамой сегодня утром. — Что именно ты слышал? — он внимательно посмотрел на Ликса своими темно-голубыми глазами. — Что ты хотел поговорить с мамой об ограблении. Зачем? — Я просто хотел еще раз предупредить, что вам лучше не гулять по улицам одним после наступления темноты, — сказал он, но Феликс увидел, что вопрос немного смутил его. — А почему ты пытался избавиться от Хвана? — Ли продолжил свой допрос. Он вздохнул. — Он мне не нравится. Так что я, вероятно, немного остро отреагировал. — Думаю, у вас с Хваном это взаимно, — лучше не упоминать тот факт, что Донхён описал маме Лаурина как частого гостя в полиции. В конце концов, Феликс сам был в участке всего несколько дней назад… — Почему ты решил присоединиться к движению Джихён? Если твоя мама узнает об этом, будут неприятности, — он плавно сменил тему. — И что она сделает? Посадит меня под домашний арест или сократит деньги на карманные расходы? Скоро мне исполнится восемнадцать, — вызывающе ответил тот. — Тебе нравится в Исландии? Феликс кивнул. — Да. Даже если люди считают, что я в любой момент могу пойти к маме и Хвану и сдать их. Но мне кажется, что сидячая забастовка — полная чушь. Это не поможет. Я действительно поражаюсь, насколько они преданы своему делу. В Германии я член группы, которая работает над тем, чтобы наш город стал зеленее. Мы сажали цветы по всему городу и даже экспериментировали со смесью мха, которую можно использовать для украшения серых стен. — Звучит здорово. Он кивнул. — Тогда почему я слышу «но» в твоем голосе? Ликс опустил голову. — Боюсь, я не подхожу им. Сначала я гордился тем, что мне позволили присоединиться. Но в какой-то момент я спросил, почему мы называем себя Зеленые Дьяволы? Зеленые Ангелы было бы намного лучше, в конце концов, мы делаем что-то хорошее. Но они просто смеялись надо мной. И когда с моим другом Чонином мы выступили против заселения пустующего завода на севере из-за того, что там обитает редкий вид ящериц, никто не поддержал нас, — носком ботинка Феликс рисовал круги на земле. — Я думаю, в отличие от людей здесь, в Исландии, они не хотят ничего добиваться, они просто хотят внимания… — Иногда нужно время, чтобы понять, какой дорогой ты идешь. И какие люди тебе подходят, а какие нет. Важно то, что в конце концов ты добиваешься того, чего хочешь. — А ты добился того, чего хотел? Он покачал головой. — Нет, но думаю, что я на правильном пути. Они улыбнулись друг другу, и на душе сразу стало тепло. Он хороший человек. Феликсу комфортно рядом с ним, несмотря на то, что он почти не знал его и то, какие истории слышал о нем. Внезапно взгляд библиотекаря остановился на точке за его правым плечом. — Посмотри, кто решил к нам заглянуть! — прошептал он. Маленькая бело-коричневая мордочка выглянула из-под двух камней, покрытых мхом. — Лиса! — Да, это песец! — Но она не белая. — Песцы белые только зимой. Летом они темнее. Сейчас она меняет свою шубку. Лиса подняла голову, и взгляд ее черных мраморных глаз беспокойно метался взад и вперед. Она медленно кралась вперед, всегда ставя одну лапу перед другой, как будто ждала разрешения подойти ближе. Лаурин протянул руку. — Осторожно! — Ликс хотел его предупредить. Когда лисы становились доверчивыми, это означало, что у них бешенство. Он узнал об этом на уроке биологии. Но Лаурин уже поглаживал мех животного. — Не бойся, — ответил он. Немного побаиваясь, Феликс все-таки опустился на колени, а лиса подтолкнула его своей острой мордочкой. Он никогда не гладил лис, а эта малышка была невероятно красивой. Он нежно прикоснулся к ее шее. Мех оказался намного мягче, чем Ликс думал, — он был словно шелк. Его пальцы утонули в нем, и показалось, что шерсть внезапно изменила цвет и стала темнее, будто солнце освещает ее и заставляет поверить, что сейчас лето. Но когда он вынул руку, мех снова стал серо-белым. Животное посмотрело на Феликса своими умными глазами, а затем из его горла донеслись очень странные звуки. Будто это была смесь из низкого лая, болтовни и жалостливого вопля. Лаурин завороженно смотрел на них. Ли заметил удивление в его глазах, радость и почти что-то вроде гордости, чего он сам не понимал. — Похоже, она пытается что-то сказать, — произнес он с улыбкой. — Думаешь? — Феликс взял лисицу за голову обеими руками. — Ты хорошо ладишь с животными. Песцы обычно очень пугливы. — Я люблю животных. И растения. Поэтому хочу изучать биологию. Но я немного боюсь, что из-за моего аттестата у меня не получится реализовать мечту. С математикой все плохо, — лисица прижалась к его ногам, как кошка. — У меня тоже всегда были проблемы с числами. Мне больше нравились слова. — Наверное, поэтому ты работаешь в библиотеке. Когда я был там, заметил, что ты читаешь старую книгу. О чем она? — тело лисы напряглось под его руками, ее голова дернулась вверх, и она убежала прочь. Феликс поднял взгляд. Перед ними стоял Хельге. — Тебе пора идти, — сказал он. — Мои родители хотят оцепить территорию. — Разве вы не живете здесь? Он раздраженно покачал головой. — Мы используем этот дом как дачу. — Ты можешь отвезти Феликса домой? — спросил Лаурин. — Скоро стемнеет. Ликс посмотрел на небо. Лаурин был прав. Небо стало пурпурным, и птиц уже не было слышно. Он и не подумал о том, как будет возвращаться домой. Хельге не выглядел очень воодушевленным, но, к его облегчению, согласился. Незадолго до того, как Ли сел в машину, Лаурин снова подошел к нему. — Обещай мне, что ты не будешь гулять один после наступления темноты. Сейчас это слишком опасно. И убедись, что ваши двери и окна плотно заперты. Сказать это своей маме! Не забудь, — он посмотрел на Феликса так пристально, что у того пошли мурашки по коже. — Во время Самайна появляется много странных персонажей.

***

Как Феликс и ожидал, поездка домой прошла в тишине. Хельге по-прежнему не был его фанатом, а он не мог выбросить из головы предупреждение Лаурина и подслушанный разговор родителей Хельге. Только когда они почти достигли Киркьювика, Феликс осмелился заговорить с ним. — Я случайно услышал разговор твоих родителей, пока гулял по вашему саду, — признался он. — Они обсуждали, что Лаурин виноват в том, что дерево срубят. Ты знаешь почему? Хельге очень удивился. — Ты говоришь на исландском? — в его голосе прозвучал враждебный тон. — С чего ты взял? — Ты подслушивал моих родителей… — он резко ударил по тормозам и остановил машину на обочине дороги. — Нет! Я просто проходил мимо и случайно услышала. — Но ты их понял. — Да, почему я не должен был их понять? — он что, сошел с ума? — Потому что друг с другом они говорят на исландском. Почему ты не сказал нам, что говоришь по-исландски? Почему ты говоришь со всеми только на английском? — Хельге крепче сжал руль. — Я понял, что с тобой что-то не так, когда увидел тебя на вечеринке. Ты на стороне Хвана. — Нет, точно нет, — этот парень был параноиком. — И как я могу внезапно заговорить по-исландски? Я никогда не был здесь раньше, а исландский язык — не так уж и распространен в мире, и его изучают не во всех школах. Хельге фыркнул. — Я всегда думал, что у таких парней, как ты, маленький рост, — пробормотал он. «Я же все слышу, эй!» — Ты с ума сошел? Какое отношение мой рост имеет к моему полу? К тому же у меня средний рост! — Я знал это! — злобно ухмыльнулся Хельге. — А? Что ты знал? — Что ты говоришь по-исландски! Ты только что себя сдал. — То есть ты только что оскорбил мой рост на своем языке? Хельге ухмылялся так, что Ликс мог увидеть даже его коренные зубы. Феликс задумался. Честно говоря, ему иногда казалось странным, что здесь, в Исландии, все говорят по-английски. Он не мог вспомнить ни одной фразы, которую он бы не понял. — Иди-ка сюда! Я тебе кое-что покажу! — Хельге вышел из машины и подошел к своему багажнику. — Что это значит? — он постучал по наклейке на двери багажника. Феликс поморщился. — Увеличение груди с помощью рук. Всего 1 евро. За подробной информацией к водителю. Ха-ха, очень забавно! — его одержимость женской грудью действительно настораживала. — Я сразу понял, что ты умственно отсталый. Ты не знал, что женская грудь растет до двадцати лет? Хельге просто выжидающе смотрел на него, и тогда Феликс понял, что он имел в виду. — Стой, это на исландском, верно? Он кивнул. — Я определенно хочу, чтобы девушки, которые едут за мной, узнали о такой новаторской штуке. — Но у вас здесь много туристов. Может быть, вы не хотите ограничиваться своими соотечественниками, вы хотите быть интернациональным. В конце концов, выбор у вас есть, — возразил Ликс, и в то же время его постепенно осенило, что английское слово, обозначающее «водитель» — это «driver», а не «Ökumaðurinn». Боже мой! Несколько мгновений Феликс стоял, застыв, прежде чем закрыл лицо руками и простонал что-то нечленораздельное. — Я могу говорить и понимать исландский. Просто так. Насколько это круто? Хельге посмотрел на Феликса, покачивая головой. — Ты отвратительный актер. Ты действительно думаешь, что я куплюсь на этот трюк? Давай, я отвезу тебя домой. — Не надо, я долечу, — воскликнул он. — Чего? — Шучу, — к сожалению, пока что Феликс не может летать. Пока не может. Но кто знал, что еще его ждет? В конце концов, он не сразу выучил исландский. И, возможно, польский, финский и китайский были для него такими же легкими. Растения делали то, что он хотел, пугливые песцы позволяли их гладить, он мог управлять светом. Не было никаких могущественных эльфов, которые могли бы предотвратить гибель бузинного дерева — группа людей, с которыми Феликс только что познакомился, была совершенно лишена воображения. Но теперь у них есть он — чудо-парень. Ликс сжал кулак и торжествующе поднял его в воздух. Да!!! Эта страна сделала из него супергероя! — Он к тебе? — прорычал Хельге, когда они подъехали к домику на его развалюхе. — Кто? — он был так занят своими фантазиями о новой жизни, что не обращал никакого внимания на то, что его окружало. — Он! Тебе что, дать очки? Ой! Теперь Феликс заметил, кто прислонился к ограде из ивы и гладил Халли по голове. — Итак, ты общаешься с Хёнджином. Или вы друзья. Или вы вообще встречаетесь? — глаза Хельге превратились в щелочки, а его голос стал настолько холодным, будто снова наступил ледниковый период. — Я знал, что тебе нельзя доверять, — он затормозил перед домом так резко, что шины завизжали от соприкосновения с дорогой, и Хёнджин повернулся к ним. Их взгляды встретились через лобовое стекло. — Мы ЧТО??? Не начинай, — ответил Ликс, в то время как сердце сделало несколько двойных сальто подряд. — Я с ним не общаюсь и у меня с ним ничего нет. Я уверен, он просто хочет рассказать мне кое-что о моей матери. Она сегодня на собраниях весь день. — У тебя что, нет мобильного телефона, чтобы все это обсудить? — Есть, и в отличие от твоего, он работает, — небрежно парировал Ликс. А он действительно крут! Феликс не только был лингвистическим гением и владыкой света, теперь он мог также называть себя «Мистер отвечу на все придирки новой». Хёнджину стоит посмотреть на него в такой прекрасной форме. Даже не взглянув на Хельге, он грациозно вышел из машины. Но что-то пошло не так, он споткнулся и упал на коленки в грязь. Вот вам и супергерой… — Ты ничего не сломал? — спросил Хельге. Он не казался сильно обеспокоенным. — Не-а. Но я все равно могу подать в суд на твою машину за моральный ущерб. На твоем месте я бы постарался как можно быстрее уехать отсюда. — Он поднялся, стараясь не смотреть на Хвана. Неловко-то как! — Хорошо, но ни слова ему о нашем деле, — Хельге нагнулся над пассажирским сиденьем к дверной ручке, — я слежу за тобой. Феликс помахал рукой, словно хотел отпугнуть надоедливую муху. — Да, да, я знаю. В противном случае ты натравишь на меня свою семью. Дверь машины закрылась, Хельге уехал, и Ликс сосредоточился на следующей задаче — пройти мимо Хёнджина. Он, должно быть, поменялся ногами с Пиноккио, слишком уж деревянными были его конечности. — Где ты был весь день? — рявкнул он ему вместо приветствия. Хоть Феликс и был рад, что он не упомянул о его грациозном выходе из машины, ему показалось, что он вылил на него ведро воды. Сначала Хельге, теперь он… — Какое тебе дело? — ему надоело все время оправдываться. — Ты был с Хельге. — Да, и? — Я тебя искал. — Мм… что надо? — спросил он с решительным безразличием, но боялся, что голос выдаст его. — Я хотел тебя увидеть, — сказал он без всякого смущения. В самом деле? Сначала Феликс пришел в восторг от этих слов, но потом он сменился гневом. Хёнджин, должно быть, очень уверен в себе… Вчера он исчез, взявшись за руки с этой Элин, после того как целовал Феликса минут десять как голодный зверь. — Отстань, — сказал он, — Юна уже сказала мне, что все подростки вешаются тебе на шею при виде твоего смазливого личика. Но я не игрушка на вечер, знаешь ли. Хёнджин схватил большими пальцами пряжку ремня своих черных джинсов и посмотрел на Ликса долгим томным взглядом. — Я знаю… Какая же надменная задница! Юна была права, когда предупреждала Феликса о его отношении к партнёрам. — Хорошо, — сказал Феликс. — Хорошо, что ты это понимаешь. Потому что наш вчерашний поцелуй … он ничего не значил. Я слишком много выпил на вечеринке, а «черная смерть» и вовсе меня добила. Но мне даже не стыдно, — снисходительно добавил Феликс после минуты размышлений, — потому что то пойло было достойным, — но что бы Феликс ни говорил, он все равно его не слушал. — Окей, — удивился Хёнджин. — Это радует. — Прекрасно. Тогда все улажено. — Ликс вынул из кармана куртки ключи и пошел к дому. — Стой! — Что-то еще? — он был рад, наконец, взять над ним верх. К счастью, его грациозное приземление в лужу лишило Ликса супергеройских способностей только на время. — Я бы хотел как-нибудь встретиться, — ответил Хван, и внезапно он показался немного смущенным. — Просто так, чтобы поговорить. Я… вчерашний вечер был милым. Северное сияние и… поездка на мотоцикле… — уголки его рта дернулись. — Не хочешь ли ты выпить со мной сегодня вечером? — его глаза встретились с Феликсом, и, к сожалению, этого было достаточно, чтобы разрушить его тщательно выстроенную защитную стену. Хван манипулировал, и он точно знал, что нужно сделать, чтобы уломать кого-то, но выпить… Хорошая ли это идея? Но, конечно, Феликс не мог себе позволить так легко согласиться. Несмотря на то, что решение было уже давно принято, он притворился, будто тщательно обдумывал его приглашение, прежде чем воскликнул от скуки: — Хорошо. Мы можем выпить. Но на сегодня у меня уже есть планы. Как насчет завтра? — Ликс потер щеку рукой. Хёнджин пожал плечами. — Я свободен, — он вынул пачку сигарет из кожаной куртки, достал оттуда одну и закурил. Очевидно, он вернулся к своему обычному хладнокровию. — Не хочешь куда-нибудь съездить? — спросил он после долгой затяжки. — Съездить? — это было немного больше, чем просто пойти выпить. — Э… куда? Круто, Феликс! Очень уверенно! Он мысленно закатил глаза. — Ты когда-нибудь был в Йекюльсаурлоуне? — Йекюль что? Это остров? — Нет, ледяная лагуна. Туристы всегда в восторге, — тон Хёнджина звучал немного пренебрежительно, и Ликс сразу же начал жалеть о том, что согласился с ним встретиться. — Там действительно красиво, — добавил он, глядя на его хмурое лицо. — Там можно увидеть китов? — Не-а. К счастью, нет. Киты обитают на севере или юго-западе страны. Здесь разве что, если заблудятся. Но есть тюлени. Жалко! Похоже, киты ему не очень нравились, но Феликс любил китов. Тюлени тоже были милыми. И он действительно ничего такого раньше не видел. Сейчас он рассматривал Хёнджина в качестве бесплатного шофера и гида. Гид с самыми красивыми в мире карими глазами, который слишком хорошо целуется… Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы сдержать глубокий вздох. — Могу я заехать за тобой завтра в десять утра? — Хёнджин выбросил сигарету и сунул в рот пластинку жевательной резинки. — Так рано? Я думал, ты вообще не способен просыпаться раньше двенадцати, — поддразнил Ликс. — Если оно того стоит, то можно проснуться и пораньше. Он что, флиртует? Этот парень был похож на исландскую погоду. Никогда не знаешь, чего ожидать дальше. — Тогда до завтра. И не опаздывай, у меня есть планы на день. — С Хельге? Ха! Ему было не все равно. Феликс уже хотел убежать в дом, чтобы отметить сие событие, но Хван удержал его снова. — Ликс! Ах! А ему нравилось, как звучит свое имя из его уст. — Что еще? — он старался звучать максимально раздраженным. — У тебя что-то на лице, — он протянул свою руку. Феликс сглотнул. Конечно же, он сейчас заправит прядь его волос за ухо, притянет к себе и поцелует. Но он не мог этого допустить, не так ли? — Что? — он притворился глупым. Его голос был хриплым. Очень хриплым. О боже! Феликс звучал так, будто лет сорок курил как паровоз. — Грязь! Выглядишь так, будто хорошо поплескался в грязевой ванне.