Орден Чертополоха

Никогда не любил колдовать палочкой. Тебя словно ограничивают. Жалкий кусок дерева сковывает твои силы. Маг не должен настолько сильно зависеть от действия какого-то пера феникса или волоса единорога в его палочке. Ненавижу ограничения. Могущественный волшебник способен колдовать одной только силой мысли. По-настоящему сильная магия не имеет ни начала, ни конца, так считала великая Ровена Равенкло, и уж в чём, а в уме ей было не отказать. Почти всю неделю Минерва буквально не вылезала из библиотеки. Она перелопатила всю известную ей литературу о заклинаниях, даже снова тайно побывала в запретной секции, но так ничего и не нашла о заклинании Реамбре. Можно было спросить о нем у Флитвика или Дамблдора, но что-то её останавливало. С чего бы ей не доверять преподавателю по защите от тёмных искусств? При этом не одна Минерва в эти дни с особым старанием грызла гранит науки. За Августой тоже был замечен небывалый энтузиазм. В один из вечеров та битый час корпела в библиотеке за домашними заданиями, а неподалёку от неё уже притаились поклонники с курса помладше, которые надеялись на малейший знак внимания с её стороны. Августа вообще имела большой успех у противоположного пола и не упускала возможности этим воспользоваться. — Ну, кто-нибудь поможет мне отнести библиотекарю все эти книги? — кокетливо обронила она и улыбнулась ожидавшим её обращения мальчишкам. Августа была в своем репертуаре. Сразу трое ребят с готовностью подхватили тяжёлые фолианты и отнесли их мадам Мельцер. — Августа, ты с таким усердием читаешь об инферналах и прочей нечисти, — заметила Помона. — Это оказалось очень увлекательно! — откликнулась та и почему-то с раздражением взглянула на Помону, уже собиравшую со стола свои справочники по травологии. Августа явно с нетерпение ждала, когда Помона наконец уйдёт. Ей определенно хотелось остаться с Минервой наедине и о чем-то с ней посекретничать. — Наконец-то Спраут ушла! — с облегчением вздохнула Августа. — Она в последнее время очень навязчива, ты не находишь? Минерва пожала плечами. Её-то всё устраивало в поведении Помоны, а вот Августа всегда как будто малость недолюбливала хаффлпаффку, заявляя, что та немного не от мира сего со своей повальной страстью к магическим растениям. — Только и может, что говорить об этих своих капризных мандрагорах и поющих фиалках. Она бы, наверное, поселилась в теплицах, если бы Бири ей это позволил. Надоело! С ней невозможно поговорить ни о чём другом. Парни ее, например, совсем не интересуют... Так-так, кто бы сомневался, что речь опять зайдёт о каком-нибудь новом симпатичном мальчике. Минерва выдавила из себя улыбку. — Ладно, кто тебе приглянулся на этот раз? — Минерва, ты не поверишь! — Уж постараюсь. — Мне нравится Том Риддл! — Августа застыла на месте, с нетерпением ожидая её реакции. — Учитель? — А ты знаешь другого Тома Риддла? — Нет, — постаралась ответить как можно более равнодушным тоном Минерва. — Просто он преподаватель. — И что с того? — Ну как же? Это… неэтично... — Минерва запнулась, пытаясь подобрать наилучшее объяснение. — А при чем тут этика? — возразила Августа. — Ну да, он преподаватель. Но и мы ведь тоже уже не маленькие, в следующем году заканчиваем школу. А Риддл молод. Подумай только, Минерва, он старше нас всего на девять лет! Моя тётушка Элизабет всегда утверждала, что это идеальная разница в возрасте между мужчиной и женщиной. А ещё он такой красивый! Наши ровесники в сравнении с ним просто глупые прыщавые мальчишки! Том такой взрослый, такой сильный… Представляешь, каково оказаться в его объятиях? Да о подобном и помыслить недопустимо! — Но он же учитель! — Минерва упорно стояла на своём. — Так нельзя! — Да что ты заладила «учитель», «учитель»! — Августа начала горячиться. — И что с того? Я же не замуж вознамерилась за него выйти. Лишь хочу ему понравиться. Хочу, чтобы он всегда смотрел на меня, любовался мной, поведал мне о своих странствиях в поисках разгадок тайн тёмной магии… Это ведь так романтично! Подруга, верно, сошла с ума! Минерва отказывалась верить в услышанное. Ах, милый Дэвид, если бы ты только знал, какой у тебя нарисовался соперник! — А может, он тебе самой нравится? — Вот еще! — Минерва начинала терять терпение. — Как тебе такое в голову могло взбрести? — Тогда порадуйся за меня! — уговаривала Августа. — Кажется, я наконец-то влюбилась! — Поздравляю! — Минерва фыркнула и принялась поспешно собирать со стола учебники и конспекты. — Вот и прекрасно! — Августа почти с любовью прижала к груди книгу по темной магии. — На последнем уроке, как ты помнишь, я предприняла первый шаг и правильно ответила на вопрос Риддла об инферналах. Надеюсь, так я привлекла к себе его внимание. Как считаешь, я могу заинтересовать его как девушка? Минерве стало совсем не по себе от этого разговора. Роман между преподавателем и студенткой? Предосудительно, неэтично, аморально? Она не знала, как к этому относиться. Минерва уже не слушала Августу, а просто буравила взглядом лежащий перед ней журнал «Трансфигурация сегодня». Была не была. Она проговорила про себя заветное заклинание Реамбре, а за ним Акцио. Журнал взлетел со стола, и Минерва опомниться не успела, как он уже врезался своим жёстким корешком в её раскрытую ладонь. Она сомкнула пальцы на мягкой обложке. — Ого! — посерьёзнев, воскликнула Августа, а вместе с ней на Минерву с восхищением уставились немногочисленные школьники. — У тебя получилось! * * * Минерва, войдя в кабинет трансфигурации, вежливо поздоровалась с присутствовавшими там учителями. В просторной комнате собрались Дамблдор, Слагхорн, Флитвик и Риддл. Кажется, до её прихода они что-то увлечённо обсуждали. — Проходите, мисс Макгонагалл, не стесняйтесь, — пригласил её Слагхорн и широко улыбнулся. — Профессор Дамблдор любезно сообщил нам, что ваша заявка принята на рассмотрение Министерством… Минерва готовилась ко дню, когда под патронажем Дамблдора ей надобно будет презентовать перед комиссией Министерства магии свои умения в трансфигурации. Она планировала стать зарегистрированным анимагом. Сегодня же Минерва должна была продемонстрировать свою анимагическую форму нескольким учителям — это счёл необходимым Дамблдор. — Новый анимаг — это всегда очень занятно, — присоединился к разговору профессор Флитвик, маг средних лет, один из самых любимых преподавателей у студентов. — Мисс Макгонагалл, мы все в нетерпении! Она внимательно оглядела учителей. Прежде её превращения видел только Дамблдор, теперь же ей предстояло показать результат своих многолетних трудов остальным преподавателям. Слагхорн и Флитвик снова ободряюще улыбнулись, а Дамблдор кивнул ей. За столом поодаль почти неподвижно сидел Риддл, напоминая затаившуюся змею. Он подпёр рукой щеку, взгляд его — нескромный и оценивающий — скользнул по Минерве снизу вверх. Минерва вдруг поняла, что не желает показывать Риддлу свое превращение. Процесс преобразования все ещё оставался для неё чем-то интимным. Она не испытывала смущения перед Дамблдором, который много лет являлся её наставником, ему можно было доверять. Ее отношение к Слагхорну и Флитвику также было ровным — эти педагоги всегда к ней хорошо относились. Но Минерва осознавала, что ей необходимо уметь превращаться в любой ситуации, даже самой критичной. Присутствие же при её преобразованиях неприятного молодого учителя должно было стать для неё своего рода испытанием, и это нужно было воспринимать как норму. Минерва, прикрыв глаза, начала привычно шептать заклинания и водить в воздухе палочкой. При этом она продолжала ощущать на себе пристальный взгляд профессора Риддла. В этот раз Минерва оказалась взволнована до предела. Она почувствовала, как всё её тело сильнее обычного начало обволакивать тепло магии, даже щёки покрылись румянцем. Для анимагии требовалось вдохновение, и у неё его всегда имелось в избытке. Преобразование вышло ощутимо более плавным, рост уменьшался постепенно, зрение становилось острым, совсем как у настоящих кошек. Да, сегодня все получилось, и весьма успешно! — Талант и красота идут рука об руку! — Слагхорн с восхищением захлопал в ладоши. — Браво, мисс Макгонагалл! Вы по-настоящему талантливая волшебница! Ваши превращения завораживают! — Мне всегда казалось, что вы смогли бы прекрасно учиться на Равенкло, ведь вам не занимать тяги к академическим знаниям, — похвалил Флитвик. — Профессор Дамблдор, не в обиду вам было сказано. Он с виноватым видом оглянулся на Дамблдора. — Ну что вы! А наша старательная ученица и могла учиться на Равенкло, — улыбнувшись, сообщил тот и подмигнул Минерве. — Распределяющая шляпа мне как-то обмолвилась, что с мисс Макгонагалл она испытала затруднение и не сразу смогла выбрать между Гриффиндором и Равенкло. — Надо же! — Флитвик добродушно рассмеялся. — У меня была похожая история! Шляпа тоже долго не могла выбрать между Гриффиндором и Равенкло, но в итоге определила меня на Равенкло. Забавно получается, мисс Макгонагалл! Риддл тихонько кашлянул. — Коллеги, прошу меня извинить, но придётся мне вас покинуть. Пора на урок. Благодарю за столь приятное и живое общение, — учтиво обратился он к присутствующим, затем поднялся со своего места. Пройдя же мимо учителей, Риддл приостановился рядом с Минервой, уже вернувшей себе человеческий облик. — Спасибо за вашу презентацию! Вы знаете, что вам надо делать дальше. Учитесь превращаться без использования палочки — облегчите себе жизнь, — так, чтобы было слышно только ей, произнес он и ушёл. Минерва успела заметить, как внимательно рассматривал их Дамблдор. — Ах, а Том всё также сдержан и серьёзен! — заметил Слагхорн. — Как и в школьные годы. * * * Сегодня я послал сообщение. Надеюсь, я сделал верный выбор, и чаяния мои оправдаются. С лёгкой подачи Августы однокурсники вскоре узнали, что Минерва овладела беспалочковой магией. Все пребывали в шоке, ведь она оказалась единственной на курсе, кто справился с волшебством столь высокого уровня. Даже у Дэвида до сих пор ничего не получалось, а вот у неё вышло. И для этого не понадобились месяцы тренировок, как это обычно бывало. Разумеется, все начали расспрашивать Минерву о том, как ей удалось совладать со столь сложной магией. Но она не решалась рассказать о заклинании Реамбре и сама не понимала почему. Возможно, потому что она так до сих пор и не нашла ни малейшей информации о нём. А тем, в чём Минерва не была уверена, она не решилась бы поделиться с остальными. Но её заботило и кое-что еще. Минерва несколько дней подряд откладывала в сторону раздобытый в запретной секции сборник статей Николаса Фламеля. В один из вечеров она наконец нашла время и настрой его просмотреть. И буквально провалилась в чтение. «Однажды Николас Фламель поведал, что бывал в гостях у Джона Ноттингемского, где его потчевали самыми лакомыми яствами того времени. Граф Сен-Жермен счел, что Фламель скармливает ему очередную свою байку, и тогда обратился с расспросами к слуге знаменитого алхимика: «Молю, развейте мои сомнения! Ведь ваш хозяин, верно, шутит? В то, что он умеет изготавливать золото, я ещё могу поверить, но у меня в голове не укладывается, что господину Фламелю может быть уже несколько сотен лет, и что он состоял в дружбе с самим Джоном Ноттингемским». На что получил спокойный ответ от моложавого на вид слуги: «Боюсь, мне это неизвестно. Я состою на службе у господина Фламеля всего только сто пять лет». Это была выдержка из рассуждений Франсуа Фурнье, волшебника девятнадцатого века. Книжка, которую достала Минерва, не вышла из-под пера Николаса Фламеля, она лишь представляла собой сборник статей разных учёных о великом алхимике. Книга оказалась настолько увлекательной, что Минерва читала её даже во время приёмов пищи, переставая замечать всё вокруг. Интересно, почему Риддл так настаивал на том, чтобы она прочла этот сборник? Вряд ли лишь для общего развития. Минерва и раньше знала о Николасе Фламеле, как-никак поговаривали, что он совместно с Дамблдором занимался экспериментами в области алхимии. Но, самое главное, он создал философский камень, с помощью которого можно было превращать обычные металлы в золото, а также обрести бессмертие. Но зачем это ей? Зачем это Риддлу? Сборник статей был полон различных рецептов изготовления Эликсира бессмертия. Риддла интересовал процесс его создания? Его волновали вопросы вечной жизни? И он желал заинтересовать этим учеников? — Минерва, котенька, расскажи уже, как тебе удалось совладать с беспалочковой магией! Поделись, наконец, своим секретом! — за ужином принялся упрашивать ее Руперт. — Век буду тебе благодарен! — Да, помоги страждущему, а то ведь ему грозит остаться на второй год из-за несданного зачета у злого профессора Риддла! — присоединилась к его просьбам вечно язвительная Августа. — Прекрати! Что-что, а зачет по этому дурацкому предмету я получу! — Руперт зло сверкнул на неё глазами. — Да ну? Ты же не поладил с Риддлом! Тебе с ним светят крупные проблемы! — К чёрту Риддла! Я отлично знаю свои права как студента Хогвартса, и я ими воспользуюсь. — Руперт, даже не думай об этом! — Минерва погрозила ему пальцем, догадавшись о том, что он задумал. — Отчего же? Я не обязан сдавать зачет именно Риддлу. Ученик, уверенный в своих знаниях, имеет право сдать предмет любому другому преподавателю… — Тебе не сносить головы! Риддл уничтожит тебя за такое! — Августа покачала головой. — И ты настолько уверен в своих знаниях? — Эй, подруга! — возмутился Руперт. — С Флитвиком не обязательно знать наизусть всю школьную программу. Он всё и так поставит. Он добрый. — Да-да, отправишься сдавать Флитвику, на большее-то у тебя мозгов не хватит, грязнокровка! — вставил свои пять кнатов мимо проходивший слизеринец Ричард Паркинсон. — Риддлу смогут сдать только лучшие! С этими словами он достал палочку и ловко применил невербальное заклинание: не успел Руперт и глазом моргнуть, как ему на голову перевернулось блюдо с макаронами. — Смотри и учись! — с вызовом кинул Паркинсон Руперту, принявшемуся поспешно стряхивать макароны с одежды и волос. — Говорят, ты до сих пор не освоил невербалку. А Риддл лучший! Минерва вспомнила, что последние недели Паркинсон и другие слизеринцы просто прохода не давали Риддлу, постоянно его окружая и интересуясь его мнением по тому или иному вопросу. Они пребывали в неописуемом восторге от нового учителя и хвастались тем, как много действительно стоящего он рассказывает им на уроках о тёмной магии. Паркинсон не раз сообщал, что Риддл весьма щедро начисляет слизеринцам баллы за отличную учёбу, а самым одарённым ученикам даже даёт почитать книги из личной библиотеки. Словом, со своим родным факультетом профессор Риддл был невероятно лоялен. — А ну сейчас же прекратили! — Минерва резко встала и грозно посмотрела на в край обнаглевшего слизеринца. — Зато у вас на Слизерине пока ещё никто не освоил беспалочковую магию, правда? — в разговор вдруг вмешался Дэвид. — В то время как у нас это уже получилось у Минервы. Паркинсон прикусил язык и с недовольным видом проследовал к столу своего факультета. Покончив с ужином, Минерва отправилась в гриффиндорскую башню. По дороге ей встретился профессор Риддл. Он неспешно спускался по Парадной лестнице, смотрел лишь себе под ноги и, казалось, был глубоко погружён в свои мысли. Минерва, подивившись подобной погружённости в себя, собралась уже было вежливо приветствовать преподавателя. — Добрый вечер, мисс Макгонагалл! — Риддл обратился к ней раньше, медленно подняв на неё глаза. — Здравствуйте, профессор! Тут Минерва поняла, что Риддл всё это время искоса поглядывал на неё. От этого ей стало малость не по себе, и она замедлила шаг. Риддл же невозмутимо продолжил свой путь.

Дорога до гостиной Гриффиндора вышла до странности долгой и утомительной. Назвав пароль Полной Даме, Минерва очутилась в родной факультетской гостиной с её умиротворяющей атмосферой. Бросив на стул сумку с книгами, Минерва рухнула в ближайшее кресло. Она, конечно, и раньше уставала к вечеру, но сейчас просто валилась с ног. Отдохнув, Минерва потянулась к сумке и попыталась за раз извлечь из неё все учебники. Ей это почти удалось, как вдруг из кипы книг выскользнул сборник статей о Николасе Фламеле. Книга упала на пол и раскрылась на уже прочитанной ранее странице. Минерва собиралась было закрыть сборник, как вдруг её внимание привлекла непонятно откуда возникшая мелкая надпись в правом верхнем углу страницы. Надев очки, Минерва внимательно пригляделась к переливающейся серебром надписи, гласившей: «Люмос+Реамбре к вашей жертве». Минерва сняла очки и протёрла глаза руками, полагая, что под вечер зрение её подвело. Ещё сегодня утром она прочла данную страницу книги и никаких серебряных надписей на ней не заметила. Минерва снова надела очки и осмотрела страницу. Надпись оставалась на месте. Тогда Минерва мысленно перебрала события дня, начиная с занятия по зельеварению и заканчивая встречей с профессором Риддлом у Парадной лестницы. Всё сводилось лишь к последней. Но ведь Риддл и пальцем не прикоснулся к Минерве, а уж оставить запись в книге, которая находилась в её сумке, и вовсе не мог. Или все же мог?

Минерва хорошо знала почерки своих однокурсников и большинства учителей. Надпись же, сделанная незнакомым каллиграфическим почерком, упоминала знакомое ей и Риддлу заклинание Реамбре. Получалось, что надпись в книге мог оставить только Риддл. Минерву не сильно заботило, как именно ему это удалось. Риддл чуть ли не читал её мысли, так что её мало чем уже можно было удивить. Но для чего он это сделал? Минерва позволила собственной фантазии хорошенько разгуляться. И приняла как данность, что Риддл неким образом сделал пометку в сборнике Фламеля. «Люмос+Реамбре» звучало интересно и загадочно, и отправитель данного сообщения, разумеется, рассчитывал, что ученица испробует комбинацию заклинаний на практике. Словосочетание «к вашей жертве», правда, смущало. Люмос — это более чем безобидное заклинание, способное зажечь на кончике волшебной палочки свет. Это не магия обороны или нападения, а лишь элементарное вспомогательное заклинание для повседневной жизни. Но что стоило ожидать от сочетания «Люмос+Реамбре»? Прежде Минерве представлялось, что Реамбре — это заклинание, помогающее волшебнику сосредоточиться. Выходит, «Люмос+Реамбре»... Сосредоточиться, чтобы зажечь свет на кончике волшебной палочки? Получалась полная бессмыслица! Минерва захлопнула сборник Фламеля и принялась за домашнее задание по зельеварению. Однако весь оставшийся вечер ей не давала покоя мысль о новом сообщении профессора Риддла. Минерва то и дело прокручивала в голове непонятную комбинацию заклинаний, которая могла нести с собой… опасность? На задворках сознания уже разгорались искорки невесть каких опасений.