Орден Чертополоха

Одним промозглым осенним вечером я таки показал Флитвику и Дамблдору воспоминание о полете Минервы над Даннетом. Увиденное очень впечатлило Флитвика. — Недолго девчонка буксовала на этапе левитации! Видать, не зря она — дочка священника! — воскликнул он, полный восхищения. — А вот вы, Том, выглядели в тот знаменательный час несколько потерянным. И одновременно очень удивленным, точно сами не ожидали, что у студентки все получится... Наверное, было все же очень непросто достичь необходимого состояния? Флитвик выразительно посмотрел на меня, но я лишь загадочно улыбнулся. Одному мне и было известно, чего стоило Минерве обрести нужное для полета чувство религиозного трепета. Никто не знал, сколь высокую цену за успех заплатил я сам. Разумеется, все подробности моим коллегам знать не следовало. Я, немного подумав, ответил: — Не могу сказать, что возникли какие-то особые проблемы, все же Минерва девушка верующая. Как вы сами заметили, она дочь священнослужителя... Дамблдор пристально меня разглядывал, прежде чем сказал: — Да, ее вера, кажется, не имеет границ. Хорошая работа, Том. Некоторым секретам лучше уйти с их хранителями в могилу, и Дамблдор как будто четко это понимал. Флитвик тоже не стал настаивать на подробностях, просто похвалил меня и заявил, что я хорошо знаю свое дело, и что мой кумир Ахмет Челеби мне даже позавидовал бы. — Вам стоит со всей скрупулезностью описать свой опыт в монографии, которую надо будет немедленно издать! — убежденно заявил он мне с горящими глазами. — Да хотя бы просто написать статью и отправить в «Проблемы чароведения», ни больше не меньше! Прям с пылу с жару! Чего смеетесь, Том? У меня как раз в ноябрьском номере этого издания должна выйти статья о явлении левитации в Англии во второй половине девятнадцатого века. Если подсуетитесь, то сможете опубликоваться в том же номере. Это был бы достойный старт вашей научной карьеры!    Флитвик принялся чуть ли не с пеной у рта расписывать, какие блестящие перспективы откроются передо мной, если я опубликуюсь в солидном научном журнале. Я же ответил решительным «нет». — Что же вы так сходу отказываетесь, Том? — Дамблдор будто бы в недоумении приподнял бровь. Я лишь отрицательно покачал головой. Тогда он после недолгих раздумий добавил: — В школьные годы вы не были столь категоричны. Помню активного, перспективного юношу. Не вы ли когда-то отправляли в различные научные издания каверзные вопросы и вдумчивые комментарии к опубликованным материалам? То-то весело тогда было работникам издательств возиться с таким вот пытливым семикурсником! Не только к ЖАБА успешно готовился, но и со светилами науки спорил. Гораций нарадоваться на вас не мог. Сейчас-то вы чего кукситесь? — Я не куксюсь! — бросил я и тут же понял, как по-детски капризно прозвучал мой ответ. Дамблдор смерил меня насмешливым взглядом. Мое воспоминание в виде тонких серебряных нитей блестело на дне старинного школьного думосбора. Сколько занятных и не очень мыслей разных директоров и учителей повидала на своем веку эта полезная вещица? Наверное, огромное количество. Неглубокая каменная чаша с вырезанными на ободке саксонскими рунами притягивала к себе взгляды, как магнит. Когда-то этому сосуду могли поверять свои мысли Основатели Хогвартса. — Давайте, Том, времени у вас на подготовку статейки практически в обрез — чуть более двух недель — однако постараемся отправить ее вместе с моей, — объявил Флитвик и потер ладони в предвкушении. — Жду на своем столе вашу работу не позднее конца сентября! Ишь ты, раскомандовался! Ни дать ни взять главный гоблин Гринготтса! Подозревал я, что рано или поздно дурная кровь взыграет и в этом приличном с виду равенкловце! Я же в очередной раз покачал головой, зная, что ничего писать и тем более отправлять не стану. Амброуз Тернер явился за своим удостоверением анимага в назначенный день и выглядел взволнованным. Ему не терпелось поскорее получить заветную корочку. — И все? Такое крохотное? — с легким разочарованием спросил он и повертел в руках малюсенькую тоненькую карточку, которую можно было без труда поместить в бумажник или сунуть в любой, даже самый неглубокий карман. И потерять ее было легко. — А вы ожидали получить целый диплом об окончании магического колледжа? — с насмешкой отозвалась Амбридж и указала ему строчку в толстой тетради, где он должен был расписаться в получении удостоверения. — Компактное и почти ничего не весит. Разве не удобно? Помните, оно всегда должно быть с вами. Предъявляете при первом же требовании. — Ну что вы! Я вполне доволен! С гордостью покажу его родителям, друзьям и, конечно же, моей дорогой наставнице! — Тернер перевел взгляд на Минерву. — Кстати, я рассказал вашей прабабушке, что вы тоже зарегистрированный анимаг. Так вот, она заявила, что весьма обрадована тем фактом, что на ее правнучке природа уж точно не отдохнула. Какое милое замечание! Значит, с правнучкой порядок? А что же насчет внучки Изабель? На ней природа таки отдохнула? Минерва постаралась отогнать едкие мысли. Тернер, верно, просто не совсем удачно выразился, не хотел сказать ничего дурного, а она все превратно истолковала. — И еще, мисс Макгонагалл, а вы намерены участвовать в Международном симпозиуме анимагов, который должен состояться следующим летом? — продолжил меж тем Тернер. — Я обязательно там буду, а вот ваша прабабушка еще не решила, поедет ли, но я постараюсь ее уговорить приехать хотя бы в качестве слушательницы... Он подмигнул Минерве. — Пока не могу ответить точно, — призналась Минерва. — Конечно, хотелось бы поучаствовать. Но тут уж как сложится с загруженностью на работе. Но, вообще-то, она ведь уже зарегистрированный анимаг, пора бы ей побывать на встрече анимагов со всего мира, тем более что в следующем году мероприятие будет проводиться в Британии. Амбридж «по секрету» поделилась информацией, что вполне возможно местом проведения окажется Хогвартс — этого наверняка добьется Дамблдор как влиятельная фигура в научном мире. Тернер все не сводил глаз с Минервы, точно в ней заключалось для него что-то особенно интересное. И будто набирался решимости о чем-то попросить. Наконец, суетливо спрятав в свой портфель удостоверение анимага, он весело и вместе с тем немного нервно обратился к Минерве: — Мисс Макгонагалл, у меня еще какой к вам вопрос... Даже не вопрос, скорее просьба творца... Не сочтите за дерзость, но я бы хотел попросить вас попозировать мне для новой картины! Минерва в недоумении приподняла бровь, Амбридж же и вовсе широко раскрыла глаза от удивления. — Я поясню, — быстро добавил Тернер. — У вас, как бы это верно выразиться, подходящий для моей задумки типаж. Я и не надеялся когда-нибудь написать портрет анимага, но вот случай свел меня с вами, и мне кажется, что это подарок судьбы. В течение последних двух недель я вспоминал ваше лицо, ваши жесты и самое главное — ваш взгляд и пришел к выводу, что вы однозначно та модель, которая мне нужна! Минерва растерялась от такого предложения. Наотрез отказаться было бы, наверное, грубо, тем более что мистер Тернер относился к ней хорошо. И проявлял к ней особый интерес — выходит, ей это не показалось в прошлую встречу. Еще тогда он смотрел на нее несколько иначе, чем на Марчбэнкс и Амбридж. Даже становилось немного не по себе от этих его странных взглядов. Теперь было понятно, почему Тернер так беззастенчиво ее разглядывал — присматривал себе подходящую натурщицу. Вот только ей предложенное им было совсем ни к чему... Да, ни к чему, повторила она про себя, увидев реакцию Амбридж на столь необычный поворот в разговоре. А реакция была ошеломляющая: с обычно розового лица Амбридж сейчас сошли все краски, толстые губы ее задрожали, а пухлые короткие пальцы так крепко сжали перо, что еще немного и оно могло переломиться пополам. Амбридж откровенно позавидовала. Вот только Минерва не могла понять чему. Тому, что молодой художник предложил стать его натурщицей именно новенькой чопорной коллеге, а не игривой, амбициозной и пышущей здоровьем Амбридж? — Весьма польщена, мистер Тернер, но все же вряд ли я та, кто вам нужен, — смущенно проговорила Минерва. — Прошу меня извинить, я вынуждена вам отказать. Тернер стушевался, решив, что, вероятно, выбрал неподходящий момент для столь необычного предложения. Повисла неловкая тишина, и Минерва пробормотала: — Послушайте, я ведь министерская работница и только... Ну какая из меня модель? Сказала так, как будто работа в Министерстве магии определяла все ее существо, все интересы. Ее ответ явно неприятно поразил художника, а Амбридж выглядела теперь еще несчастнее — она явно не считала себя «только лишь министерской работницей». — Как какая? — вдруг неожиданно твердо спросил Тернер. — Художнику виднее, кто ему подходит, поверьте. И при чем тут ваш нынешний род занятий? Вы та самая, кто мне нужен, я это практически сразу понял... Минерва принялась помогать Амбридж собирать со стола бумаги. На коллегу было жалко смотреть: ее глаза потухли, руки тряслись, сама она вся ссутулилась, что сделало ее на вид еще более полной и неуклюжей. — Боюсь, у нас закончилось время, нам пора с мисс Амбридж. Да и вам, полагаю, тоже, мистер Тернер, — как можно более нейтральным тоном постаралась произнести Минерва. — Поскорее обрадуйте семью и друзей новостью о том, что получили долгожданное удостоверение. Мои родители в свое время устроили для меня небольшой праздник по этому случаю, вот и вас, думаю, ожидает что-то подобное... Тернер кивнул, больше не смея ее упрашивать. *** — Макферлен! — послышался из соседнего кабинета резкий голос начальницы. — Она зовет тебя! — пояснила Амбридж и гаденько осклабилась. После истории с приглашением Тернера она пребывала в мстительном настроении. Минерва же теперь старалась лишний раз не раздражать ни ее, ни вечно всем недовольную мадам Мелифлуа. — Знаю, — кратко бросила она и без промедления отправилась в кабинет начальницы. То, что мадам Мелифлуа назвала ее по фамилии лучшего ловца Британии Хамиша Макферлена, должно было, наверное, ей польстить, но вряд ли начальница имела в виду того самого квиддичного игрока. Просто взяла шотландскую фамилию с потолка, да и все. — Моя фамилия — Макгонагалл, мадам, — в очередной поправила Минерва, когда та отвлеклась от великого множества бумаг перед собой и подняла на нее свои серые глаза. Мадам Мелифлуа никак не могла запомнить фамилию Минервы и называла ее то «Маккензи», то «Макдональд», то еще как-нибудь, считая, что все «маки» одним миром мазаны и нет надобности их различать. Это изрядно раздражало. Ко всему прочему Амбридж однажды ехидно пояснила, что начальница начнет называть новенькую правильно лишь тогда, когда та докажет, что хоть чего-то стоит как работница. — Как это мило с вашей стороны постоянно меня поправлять, Макгре... гонагалл, — с ядовитой улыбкой ответила мадам Мелифлуа. — Вы в принципе не способны сдерживаться и не поправлять все и всех на каждом шагу? В этот раз Минерва поджала губы, предпочтя проглотить шпильку. Также она стойко выдержала извечно колючий взгляд начальницы. Араминта Мелифлуа внешне немного напоминала свою кузину Валбургу Блэк, но только оказалась старше той лет на пять и не сияла теми же красотой и изяществом, а была худосочной и угловатой, и, в отличие от родственницы, в глазах ее в гневе читалась не открытая горячая ярость, а что-то затаенное, более мрачное, чего следовало особенно опасаться. — Вы уже закончили приводить в порядок реестр анимагов, раз уж обнаружили в нем мелкие ошибки? — язвительно поинтересовалась мадам Мелифлуа. — Теперь он в полном порядке. Исправлены все неточности в описаниях анимагических форм волшебников, сами убедитесь. А вот Харпер и О’Нил... — Не желаю о них больше слышать! — холодно отрезала Мелифлуа. — Что вы с ними возитесь как с первогодками в Хогвартсе? Ей-богу, исполнение обязанностей школьной старосты не пошло вам на пользу — вы превратились в няньку! Заканчивайте с этими двумя бездельниками вашу занятную переписку! Вылетят с работы из этого своего магазина или схлопочут штраф за нарушение Статута — так им и надо! Вы их предупредили, чем чреваты злоупотребления на рабочем месте — этого достаточно. Сами виноваты, что полезли работать у маглов, так что теперь пускай не жалуются! И без них дел по горло! В этот момент рядом с креслом начальницы раздался щелчок и появился домовик с серебряным подносом, на котором помещались чайник со свежезаваренным чаем, чашка и небольшая тарелка, заполненная легкими закусками. Пришло время хозяйке пить чай. В отличие от большинства сотрудников, питавшихся в кафетерии Министерства магии, мадам Мелифлуа предпочитала обедать в своем просторном и, однако же, по-спартански обставленном кабинете. Вместе с чернью, то есть рядовыми сотрудниками, она считала ниже своего достоинства трапезничать и могла отправиться на ужин в дорогой ресторан в Косом переулке лишь с кем-то из глав других отделов. На работе прибегала к услугам только своего домового эльфа, который переносился из фамильного особняка по первому зову хозяйки, а той вечно требовались то пилочка для ногтей, то Умиротворяющий бальзам, то еще какая-нибудь мелочь. Минерва, пообещав в точности исполнить все указания начальницы, вернулась на свое рабочее место. От мадам Мелифлуа она всегда выходила как после сдачи небольшого, но сложного экзамена. Таким уж тяжелым и сложным человеком являлась Араминта. Она возглавляла лишь один из множества секторов Министерства, однако важности у нее имелось столько, сколько не было у самого министра магии. Сотрудники объясняли это тем, что Араминта была урожденная Блэк, а почти все Блэки считали себя пупами земли, были заносчивы и важничали, даже если занимали не самые значимые должности. Однако работа под руководством этой женщины делалась правильно и в срок, держала Мелифлуа свой Сектор в тонусе, за что, вероятно, ее и ценил Элфинстоун Урхарт. Вместе с тем Минерва понимала, что начальница была права насчет Харпера и О’Нила. Пару дней назад эти двое вновь использовали магию в книжном магазине на глазах у коллег-маглов, за что получили от Минервы еще одно предупреждение. Вот только в ответ на министерское извещение О’Нил прислал целое письмо на три страницы, исписанное мелким корявым почерком. В письме работник жаловался на то, что в магазине «Фойлз», где он вкалывал вот уже второй месяц, платят мизерную зарплату, а хозяйка книжного — стерва, имеющая самые странные представления о том, как надо вести книжный бизнес. С огромным количеством работы не управиться даже до поздней ночи, а потому они с приятелем просто вынуждены иногда прибегать к использованию магии. Данное письмо весьма тронуло Минерву, ей стало жаль ребят и остальных сотрудников магазина, теперь она была в курсе, как несладко приходилось работникам в «Фойлзе». Вот только жалость к нарушителям общественного порядка, похоже, сыграла с ней злую шутку, поскольку у нее фактически завязалась переписка с О’Нилом. Переписка бесполезная и отнимающая драгоценное время, как посчитала та же Амбридж. Так в очередном послании О’Нил вдруг почему-то написал: «Ты же из Шотландии? Скажи, ты рыженькая? Я люблю рыженьких — настоящие ведьмы! И ты случаем не родственница того самого Макгонагалла? Я ведь родом из Данди, знаю все его стишки. Не хочешь встретиться в «Дырявом котле»? Я бы тебе их прочитал!» Это уже не шло ни в какие ворота. Амбридж, прочитав послание, вспыхнула от негодования. — Вот нахал! Говорила же я тебе послать его ко всем мантикорам! Араминта права! На твоем месте я бы вообще отправила этому обнаглевшему Пэдди хороший громовещатель, чтобы на весь магазин крик был слышен! — выдала она, гневно сверкая глазами, после чего почему-то захихикала как дурочка. От души посмеялся над запиской наглого ирландца и Септимус Уизли, глава соседнего Сектора по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов. Уходя с работы, он всегда заглядывал ко всем коллегам и прощался, желая отличного вечера. Был Септимус рыжеволосым волшебником лет сорока, высоким и худощавым, с добродушной улыбкой, всегда одетым в простые, но хорошо сшитые мантии. Он сразу понравился Минерве своим добрым отношением к окружающим и веселым нравом. Производил впечатление человека, который горел своей работой и оберегал своих немногочисленных подчиненных чуть ли не как мать родная. И, кажется, испытывал искреннюю симпатию к маглам. Его работой Урхарт также был весьма доволен. — И все-таки, Минерва, ты родственница того самого Макгонагалла? — отсмеявшись, повторил мистер Уизли вопрос из послания О’Нила. — А вы знаете этого поэта? — спросила Минерва, с удовлетворением отметив, что Амбридж покинула кабинет, так как ее вызвала к себе мадам Мелифлуа. В отсутствие коллеги и дышать становилось легче, настолько Долорес была неприятной девушкой. — Немного, — кивнул мистер Уизли. — Нравится у него один стишок, и младшенькому сыну моему Артуру тоже нравится. Иногда просит прочитать ему перед сном этот стих! Сейчас расскажу... Он пристроился на стуле Амбридж и сморщил лоб, припоминая. Затем начал рассказывать: Хвала и слава Джеймсу Скримджеру — Человек уж больно хорош. А кто с этим не согласен, Таких немного найдёшь. Потому что он довольствует Бедный убогий народ, И тем, кто сидит без работы, Завсегда работу найдёт. Ко всем ихним жалобам Он внимательным ухом склоняется, И всегда готов тем пособить, Кто к нему обращается... Уизли запнулся. — А вот дальше, милая, я боюсь что-нибудь перепутать... — признался он, и тогда Минерва за него продолжила: Нет ему дела до вашей веры И вашего ремесла. Непременно помочь постарается, Коли в угол нужда загнала. Человек он богобоязненный, И вера в сердце крепка. А тот, кто страх Божий имеет, Неизменно стоит за бедняка. — Ай да славный этот Скримджер! Ну просто соль земли! — воскликнул Уизли, с удовольствием дослушав Минерву. — Моя жена Седрелла, правда, не любит автора сего творения, говорит, мол, бездарные, напыщенные стишки у него, и поэт он худший во всей Британии, графоман. А вот мне он всегда нравился этой своей искренностью, стихи его чудо как трогательны, как по мне. — Он мой дальний родственник, — наконец пояснила Минерва. — У отца в библиотеке хранится несколько тетрадок с его опусами, иногда любим с моим другом Дугалом их почитать и от души посмеяться. Бывают же на свете люди, с которыми невероятно легко и хорошо, и к таковым, несомненно, относился Септимус Уизли! — Ну как, Тернер сегодня приходил за удостоверением? — поинтересовался он. — Я пропустил этот момент, ибо был на заседании. — Приходил, — немного смущенно ответила Минерва, вспомнив, как окончилась встреча с художником. — Ты чего покраснела? — удивленно спросил Уизли. — Что-то не то ляпнул при встрече наш мистер Тернер? Есть у него такое, признаю... Ну такой вот он парень, немного не от мира сего. Даже мою жену однажды малость смутил, рассыпавшись в бесчисленных благодарностях, а она всего-то рекомендовала его как портретиста Блэкам. Но что взять с этих творческих личностей? — Предложил он мне попозировать ему для какой-то картины, — тихонько поделилась Минерва, про себя надеясь, что Амбридж еще нескоро вернется в кабинет. — Ну а ты чего? Согласилась? — Разумеется, отказалась. — Отчего же? Минерва пожала плечами. Помолчав немного, все же рассказала в подробностях, как обстояло дело. Мистер Уизли, внимательно выслушав ее, уже с серьезным видом высказался: — Зря отказалась! Девчонка ты видная, красивая, но даже не в этом дело. Что-то важное разглядел в тебе Амброуз, нужное для давно задуманной картины. Вдохновила ты его. У них, у художников, ведь свое особое видение, не такое, как у нас, простых обывателей. А видение у Амброуза еще какое, он способен улавливать самую суть вещей. Может отлично передать характер человека, заглянуть в его душу. Ты неспроста его заинтересовала. У него имеется заказ написать портрет двоюродной племянницы моей жены. Вэлли — дама с характером и фактурной внешностью. Уверен, Тернер создаст отличный портрет. Видела его иллюстрации в детских книжках? Видела. Когда готовила доклад об этом новом анимаге, то обнаружила, что Амброуз Тернер был автором красочных иллюстраций в сборнике сказок Барда Биддля, который Том купил Роберту. Иллюстрации были хороши, пугающе хороши. Особенно точно художник передавал в своих творениях глубокую задумчивость персонажей, их грусть, смятение души и даже ужас. На одной из картинок волшебница из сказки про волосатое сердце колдуна оказалась изображена страдающей женщиной, перед которой ее возлюбленный — злой колдун — явил свое истинное безобразное лицо. При взгляде на волшебницу сердце охватывала щемящая тоска, настолько эмоции героини были мастерски переданы. Может, умение художника изображать подобные сложные и жуткие сюжеты на самом деле и смутило Минерву? Что же такое он разглядел в ней? — Держу пари, этот молодой художник еще однажды прославится и откроет персональную выставку, и одной из картин на ней мог бы как раз стать твой портрет, — добавил напоследок мистер Уизли. — Так что подумай еще насчет картины, милая Минерва. *** Минерва повертела в руках билет на квиддич. В обычные дни он переливался всеми цветами радуги, но сегодня внезапно обрел яркий салатовый цвет. Ведь именно сегодня, в предпоследний день октября, должна была состояться финальная в этом сезоне игра Британско-ирландской квиддичной лиги. Играть предстояло «Стоунхейвенским сорокам» против «Кенмарских коршунов». Сбылось-таки пожелание Роланды о том, чтобы в финал вышли именно эти две команды. То-то, наверное, босс Руперта сейчас радуется за своего школьного друга — капитана «Коршунов». Минерва же, как и все шотландцы, болела за несомненного фаворита последних лет — «Стоунхейвенских сорок». Их она впервые увидела на квиддичном матче, на который однажды ходила с друзьями еще в школьные годы. «Сороки» сразу стали ее любимчиками: быстрые как ветер, с мгновенной реакцией, они играли невероятно слаженно и словно читали мысли друг друга. Среди болельщиков даже гуляла шутка, что все «Сороки» были легилиментами, настолько ярко они демонстрировали на поле великолепную командную игру. А их Хамиш Макферлен последние лет пять и вовсе входил в десятку лучших ловцов мира. — У меня муж болел за «Коршунов», считал, что есть у этой команды необходимые дерзость и отвага. Особенно они стали хорошо играть, когда в сороковых к ним пришел новый вратарь Дэннис О’Хара... — предалась воспоминаниям Арабелла, провожая Минерву на матч. — Даррен! — поправила Минерва. В отличие от покойного супруга миссис Фигг явно не особенно хорошо разбиралась в квиддичных командах. — А тебе ну совсем не интересен квиддич? Арабелла отрицательно цокнула языком. — Не-а, мне больше нравились гонки гиппогрифов. Арчи иногда водил меня на них при условии, что и я схожу с ним на его любимый квиддич. Так и жили уступками, — сказала она с грустной улыбкой. — Что есть брак как не череда уступок, всевозможных компромиссов? Ну а тебе желаю хорошо провести время, как следует развеяться. А не то министерская работа выжмет из тебя последние соки. Говоришь, что уже ночами тебе снятся какие-то бланки. Так нельзя! Минерва взглянула на наручные часы — уже пришло время переместиться на стадион — и быстро накинула на плечи теплую мантию. Арабелла протянула ей ее новенькую шляпу. — Надень! А то она уже скоро у тебя пылиться начнет. Хватит беречь для особого случая! Том зря тебе купил ее, что ли? Сегодня подходящий день, чтобы наконец выгулять такой красивый головной убор. На людей посмотреть и себя показать! — продолжала напутствовать она, поправляя на Минерве шляпу. Минерва решила не пользоваться порталом — до места с ближайшим портключом еще необходимо было добраться — а трансгрессировать в указанный лес в Дартмуре. Рядом с этим лесом на пустоши и располагался стадион. Так далеко она еще ни разу самостоятельно не аппарировала, только с Томом. Но пора уже было и самой попробовать. Вон как легко Тому давалась трансгрессия на далекие расстояния! И ей бы так же не помешало. Перемещение далось непросто, а все потому, что Минерва немного нервничала. Как бы не повредить себе что-нибудь в процессе! Однако все в целом прошло благополучно, только ноготь на мизинце левой руки и поломался. Очутившись в лесу, Минерва неожиданно быстро обнаружила целую толпу людей. То тут, то там при помощи трансгрессии появлялись волшебники самых разных возрастов. Некоторые из них нарядились в формы команд, за которые они болели, но большинство все же были одеты в обычные теплые мантии. Осенняя прохлада брала свое, и Минерва дополнительно утеплила себя согревающими чарами. Минерва присоединилась к толпе болельщиков, последовавших за организаторами мероприятия. Люди вокруг были приятно возбуждены, переговаривались друг с другом, шутили, спорили, какая команда одержит победу. У Минервы при виде счастливых лиц поднялось настроение. Как же давно она не была на квиддичном матче именно как зрительница! Сейчас же ей несказанно повезло оказаться на финале игры, где должна была показать высший класс ее любимая команда. Она в очередной раз мысленно поблагодарила Руперта и, разумеется, Альфарда Блэка. Наконец организаторы вывели болельщиков на ту самую пустошь, где располагался стадион. Здоровенный, с высоченными золоченными стенами... От одного внушительного вида этого гигантского сооружения захватывало дух. Минерва прикинула, сколь много работы пришлось выполнить в последние полгода сотрудникам Отдела магических игр и спорта и Отдела транспорта, чтобы правильно организовать такое большое мероприятие, и не только финальную игру, а целую серию игр, проводившихся с промежутками в пару-тройку дней. Минерве предстояло побывать лишь на заключительном, самом важном состязании. — Элегантная шляпка, загонщица! — вдруг прозвучал у самого ее уха знакомый бархатный голос. Она обернулась и увидела его обладателя — Альфарда Блэка, а вместе с ним всех своих друзей: Дэвида под ручку с Августой, веселого Руперта, чуть подмерзших Помону и Джозефа и еще одного молодого мужчину, которого представили как старшего по заклинаниям в штате «Блэк стар» Хью Райта. Уж не родственник ли этот Хью тому самому Боумену Райту, изобретателю снитча? Вся эта славная компания, как Минерва чуть позднее узнала, воспользовалась одним общим лондонским порталом. — А мне про мою шляпку ты ничего не сказал! — Августа обиженно надула губки. Ее шерстяной клош цвета фуксии, вне всякого сомнения, был ей к лицу. — Побоялся вызвать недовольство твоего жениха. Он же у тебя жуткий ревнивец, — объяснил Альфард и переглянулся с Дэвидом. — Ты как всегда неотразима, царственная Августа, и ты это знаешь! — Знаю! — кокетливо согласилась Августа, аккуратно поправив выбившийся из шляпки светлый локон. Перед тем как они отправились искать свои места на стадионе Альфард извлек из кармана серебряный мешочек и вытащил из него горсть разноцветных значков: строгих черно-белых с изображением сорок и блестящих ярко-зеленых с желтыми коршунами. — В этот раз у нас вроде как птичий рынок, — усмехнулся он, протягивая друзьям значки. — Разбирайте! Надеюсь, абсолютно все сегодня поддержат «Коршунов»! Августа заявила, что вообще ничего не знает о командах-соперниках, но ей всегда больше нравились птицы из семейства ястребиных, потому она намерена болеть за «Коршунов». Дэвид из чувства солидарности выбрал ту же команду, что и его невеста. Альфард также демонстративно закрепил у себя на груди зеленый значок, а Минерве убежденно протянул черно-белый. — Угадал твою любимую команду? Минерва поблагодарила его за милую вещицу и также закрепила ее на своей темно-зеленой мантии. Еще Альфард раздал каждому по омниноклю. На одном из входов на стадион волшебник из Министерства проверил их билеты, с улыбкой отметив, что первоклассные места в верхней ложе их уже ждут. Друзья принялись подниматься по устланным ярко-пурпурным коврами лестницам к своим местам. Людей было видимо-невидимо, в один момент некоторые подростки начали расталкивать всех вокруг, желая поскорее добраться до своих кресел. Тут-то как раз и толкнули Альфарда, и он случайно задел невысокую девушку. Та повернулась уже разозленная. — Что за урод только что… Роланда Хуч осеклась, увидев Альфарда. Уродом его уж точно нельзя было назвать, и она в мгновение ока это поняла. Альфард был весьма хорош собой, его мантия глубокого коричневого цвета явно была сшита на заказ и прекрасно на нем сидела, ветерок трепал его непослушные волосы, легкая небрежность во всем образе ему невероятно шла. — Простите! — попытался он извиниться. — Смотри, куда прешь! — Роланда явно не желала принимать извинения и ткнула Альфарда локтем в бок. При этом покраснела до корней своих растрепанных светлых волос. — Я же сказал: простите! — уже с легким раздражением бросил Альфард, потирая ушибленный бок. — Вот чего вы толкаетесь, сэр? — Какой я тебе сэр? — еще больше взвилась Роланда. — Не видишь, что ли, что я девчонка? Вы только на него поглядите! Мало того что ведет себя как дракон в посудной лавке, так еще и слепой! Прежде чем Альфард успел что-то ответить, Роланда зло сверкнула своими янтарными глазами и устремилась к своему месту, попутно растолкав нескольких мальчишек. Каково же было ее изумление, когда Альфард вместе с остальными двинулся в ее сторону и с гордым видом присел подле Руперта. Тогда до Роланды стало доходить, кому она только что нагрубила. Руперт же усмехнулся и затем шепнул ей на ухо: — Зря ты так с ним, Рол! Он же мой босс. Потрясный мужик на самом деле. Мячи, которыми будут сегодня играть игроки, произведены его фирмой. И билеты на лучшие места получены благодаря ему. Минерва не помнила, чтобы ранее Роланда выглядела настолько пристыженной. Казалось, несдержанная подруга готова была сейчас провалиться сквозь землю. Она отрывисто бросила Альфарду извинение и всю игру избегала смотреть в его сторону. В течение следующего получаса ложа заполнялась не самыми последними людьми волшебного мира. Минерва узнала среди них глав департаментов и секторов, каждый из них хоть и старался выглядеть деловито, однако держался более расслаблено, чем на работе. Весьма расслабленной выглядела и Вильгельмина Тафт, также почтившая всех своим присутствием. Рассказывали, что хоть она приходила и не на каждый матч, но обычно посещала все финальные игры, улыбалась и как будто искренне болела за победителя. Удивительным образом ее фаворитами всегда оказывались впоследствии выигрывающие команды. Прошли к своим местам и глава Отдела магических происшествий и катастроф Йэн Паркинсон и его сын Ричард. Ричард, поздоровавшись с бывшими однокурсниками, с неудовольствием отметил и присутствие в ложе своего заклятого школьного врага Руперта, не подал ему руку для рукопожатия, а украдкой показал ему неприличный жест. Руперт порывался привычно ответить ему бранью, а то и кулаком, однако Альфард удержал его от глупости, мягко и в то же время крепко сжав его локоть. Элфинстоуна Урхарта Минерва среди прибывших так и не увидела — видимо, он совсем занятой человек, а может, квиддич его не интересовал. Араминту Мелифлуа и Септимуса Уизли она тоже не встретила — их также, наверное, занимали куда более важные дела. Альфард здоровался то с одним, то с другим новоприбывшим волшебником — одни были его работниками, не упустившими шанс побывать за счет фирмы на матче, другие же оказались друзьями и родственниками Блэков, которых Альфард знал с младых лет. Когда игра готова была вот-вот начаться, то к удовольствию зрителей из-за серых облаков внезапно выглянуло солнце и осветило стадион. Появление солнца радостно отметил комментатор, увеличивший громкость своего голоса при помощи заклинания Сонорус. Он бодро приветствовал болельщиков на решающем состязании Британско-ирландской квиддичной лиги, где сегодня должен будет победить сильнейший, и да придаст игрокам солнце энергии и задора. В комментаторе Минерва узнала сотрудника Отдела магических игр и спорта Ориона Блэка. В последнюю встречу у Лонгботтомов он выглядел погруженным в себя, увлеченным едой и старающимся изо всех сил не обращать внимание на капризы жены, сейчас же он вел себя гораздо живее, точно очнулся ото сна. Вероятно, его возлюбленной супруги не было в числе зрителей, и, может, именно поэтому Орион сегодня и выглядел раскованным и воодушевленным.  Он с явным удовольствием предложил зрителям взглянуть на талисманы обеих команд. Все взгляды тут же устремились на арену, которая на несколько минут превратилась в некое подобие морского берега, усеянного отшлифованной морской водой галькой. Там же виднелись и громадные темные валуны, на которых возлежала целая дюжина бурых тюленей. Появление тюленей ожидаемо привело зрителей в умиление. Еще больший восторг у всех вызвал момент, когда эти тюлени обернулись юными девами с длинными спутанными черными волосами. Селки, узнала Минерва, тщательно прикрывали свои стройные белые тела тюленьими шкурами от шей до самых пяток, поскольку это являлось обязательном требованием Министерства магии. «Сороки» хоть и неохотно, но согласились выполнить данное условие. Морские девы не отличались особой красотой, кто-то даже назвал бы их страхолюдинами, однако они обладали настолько нежными и чарующими голосами, что когда запели, слушатели вслушивались в каждое пропетое слово. Становилось понятно, почему тот или иной молодой магл, хоть раз в жизни встретив селки, мог пожелать сразу же жениться на ней. Не только вейловская красота была способна моментально пленить мужчину. Селки пели, и Минерва наслаждалась их печальной песней о далеком морском береге, о свежем соленом ветре, о свободе, о трудном жизненном выборе. Похожие песни она слышала и раньше, когда мифические девы иногда приплывали и пели их в Даннет Хэд. Минерва помнила историю, как один рыбак из их деревни однажды, придя домой, заявил, что намерен женится на сладкоголосой девице — на селки, спевшей ему печальнейшую песню в его жизни. Кто-то в деревне воспринял его слова всерьез, а кто-то откровенно посмеялся. Шотландских русалок неожиданно быстро сменили на арене веселые, ушлые лепреконы — талисманы «Коршунов». Их выступление развеяло грусть после песен селки и закончилось грандиозным фейерверком и дождем из золотых монеток. Вроде все были наслышаны про бестолковость лепреконского золота, а все равно часть зрителей кинулась его собирать. Руперт громко рассмеялся при виде болельщиков, рыскавших под собственными креслами в надежде отыскать все упавшие фальшивые галлеоны. Минерва заметила, что он то и дело о чем-то переговаривался с Альфардом, и тот всегда со сдержанной улыбкой ему отвечал. С трудом верилось, что эти двое являлись начальником и подчиненным, настолько неформальные у них сложились отношения. — Кажется, они нашли друг друга, — отметила Августа, проследив направление взгляда Минервы. — Закадычные друзья через пару месяцев знакомства! Эти «закадычные друзья» горячо обсуждали абсолютно все происходившее на игровом поле: и как зрелищно появились обе команды, и как ловко охотник «Сорок» перехватил квоффл у соперников. — «Сороки», конечно, северные красавцы, мало кто может составить им конкуренцию, но только взгляните на «Коршунов»! Даррен О’Хара буквально вдохнул в эту команду жизнь своими новаторскими приемчиками! — восторженно комментировал Орион. Вдруг он схватился за голову и поморщился от досады. — Эх! Все видели только что блестящий гол в ворота «Коршунов»? Даррен, я же тебя не перехвалил? Ну-ка соберись! Счет 30:20 в пользу «Сорок»! Минерва слушала одновременно и комментарии Ориона, и жаркие обсуждения Руперта с Альфардом и уже не могла разобрать, кто говорил более интересно. Странно, что Альфард не пошел работать в Отдел магических игр и спорта, ведь это было бы даже проще, чем открывать собственную фирму. Так ей, во всяком случае, казалось. Минерва любовалась «Сороками», не могла не гордиться своими талантливыми земляками. Она всерьез задумалась о том, что разговоры о легилименции игроков — сущая правда. Превосходство этой команды на поле было неоспоримо: охотники осуществляли быстрые и точные передачи, загонщики, играючи, отбивали коварные бладжеры. Вся команда напоминала один слаженный механизм, бесперебойно работавший подобно швейцарским часам. Альфард же при каждом успешном ведении квоффла уже ирландцами сразу привлекал внимание друзей. — Смотри! «Голова ястреба» в действии! Кили, Маллет и Трой повели! Да смотри же! — указал он зазевавшейся Помоне. «Коршуны» играли достойно — как никак на кону был кубок Лиги. Дэвид, наблюдая игру, даже с легкой иронией отметил, что «Коршуны» немногим уступают «Сорокам», голы, мол, забивают регулярно и без особого напряга, вон Орион уже объявил счет девяносто у ирландцев против ста у всеми любимых шотландцев. Команде О’Хара как будто не хватает самой малости для победы...  Как обычно и бывает, в какой-то момент все внимание болельщиков переключилось с охотников и вратарей на ловцов. Риан Моран считался вроде бы неплохим ловцом, однако всех в первую очередь интересовал именно Хамиш Макферлен — лучший ловец, который, по весьма смелым прогнозам Альфарда, рано или поздно должен будет стать капитаном команды. Минерва заметила, как буквально пожирала глазами Макферлена Роланда, что было неудивительно, ведь он являлся для той примером для подражания. Вообще, Роланда, кажется, была единственным человеком в ложе, кто не пользовался омниноклем. Перед началом игры Руперт предложил ей полезную вещицу, но Роланда без раздумий отказалась, мол, зачем ей эта штука, если она и так все отлично видит, зрение-то у нее стопроцентное. Зрители сидели как на иголках в ожидании схватки Макферлена с Мораном. Ловцы уже третий раз проносились в опасной близости от зрительских трибун, и всякий раз болельщики возбужденно кричали: «Ну что? Макферлен схватил снитч?» Омнинокли были призваны облегчить наблюдение за игрой, однако она шла на такой бешеной скорости, а снитч был настолько крохотным, что зрители зачастую лишь гадали по поведению ловцов, узрели ли те заветный золотой мячик или нет. Макферлен явно вел игру, а Моран за ним еле поспевал. Игра наконец достигла пика и имела завершение самым прекрасным для большинства болельщиков образом. Разгоряченные зрители в очередной раз устремили взгляды на ловцов, ведь комментатор сообщил, что Моран, судя по всему, заметил снитч. Впервые инициативу перехватил ирландский ловец. Он с бешеной скоростью устремился в сторону трибун, куда, похоже, и направился коварный золотой шарик. — Посторонись! — крикнул Моран, и болельщики пригнулись, прикрыв головы руками. За ним хвостом верно следовал Макферлен. Снитч считался самым непредсказуемым мячом в квиддичном наборе, как не раз повторял мистер Хопкинс на школьных тренировках. «Вот уж чью траекторию полета невозможно предсказать, именно такого эффекта добивался его создатель Боумен Райт, — с лукавой улыбкой говорил он. — Перехитришь и поймаешь самый хитрый мячик — принесешь наибольшее количество очков команде. Молодец, ты — бог!» Сегодня снитч выделывал на бешеной скорости такие резкие и неожиданные повороты, что в один момент его перестали видеть как Моран, так и Макферлен. Моран теперь выглядел растерянным. Еще бы, добыча ушла из-под самого его носа! Все самое важное произошло затем так быстро, что Минерва еще потом специально разок прокрутила запечатленное на омнинокле, чтобы убедиться, что глаза ее не обманули. — Дамы и господа, снитч пойман! — громогласно объявил Орион. — Не зрительницей, нет! Счет 250:100! Селки, бросьте свои шкурки и спляшите, ваши «Сороки» победили! Все болеющие за шотландцев повскакивали со своих кресел и устремили внимательные взгляды на отлетевшего от трибун к одному из квиддичных колец Макферлену. Он с победным воплем вознес вверх кулак, разжал его, и из него выпорхнул крылатый мячик. — Что, что там было? — спросила изумленная Помона. Пока она пыталась разобраться во всех тонкостях игры, просматривая ее ход в замедленном режиме на омнинокле, матч уже закончился, и она даже не поняла, как именно. — Ты все пропустила, глупышка! — крикнул ей возбуждённый до предела Руперт и, развернувшись, показал-таки сидевшему на пару рядов выше Ричарду Паркинсону неприличный жест — сделал то, о чем, видимо, мечтал на протяжении всей игры. — Да что же такое произошло? — не понимала Помона. — Моран потерял из виду снитч, когда тот сделал слишком крутой поворот. Снитч же продолжал парить вблизи трибун, все зрители, естественно, держались за свои омнинокли. Все, кроме Хуч, что, вероятно, привлекло внимание Макферлена. И не зря, ведь она-то явно не упустила снитч из виду. Макферлен же прям не сводил глаз с Хуч, а она в один момент возьми и пригнись, поскольку снитч пролетел у самой ее головы. Тогда-то шотландец его и поймал, прям над ее головой, — быстро пояснил ей Джозеф, ведь он-то как раз не упустил не единой детали игры — двухлетний опыт комментатора школьных матчей не прошел даром. — Ну и зрение у нашей Рол! Зрители вокруг снитч даже с омниноклем разглядеть не смогли. А Макферлен не промах, многие ловцы часто ориентируются на соперников, первыми заметившими снитч, он же — на глазастую зрительницу. — Хью, я продолжаю настаивать, что снитчу надо добавить скорости еще на ноль целых три десятых... — между тем, положив на колени омнинокль, с досадой пробормотал Альфард сидевшему рядом Хью Райту. Говорил коллеге о снитче, а сам при этом не сводил глаз с Роланды. — Смотри, Ал, распрощаемся с идеальной маневренностью, — явно уже не в первый раз предупредил его Хью. — А слыхали, как Марферлен подлетел к Рол и крикнул ей: «Спасибо, детка»? — спросил Руперт. — Слыхали! — хихикнула Августа. — А я — нет, — с досадой в голосе сказал Хью. — Серьезно? — Серьезно, то ведь самый смак был! — бросил Руперт. — Прочисти уши от ушной серы, приятель! Глядите, О’Хара готов рвать и метать! На ирландского капитана стало жалко смотреть, казалось, за проигрыш он намеревался надрать задницы если не всем игрокам своей команды, то ловцу уж точно. Впервые дойти до финала и рассчитывать сразу же выиграть было, конечно, очень самонадеянно, но разве можно было чего-то иного ожидать от трудяги и фаната своего дела Даррена О’Хара? Селки на радостях неожиданно зажигательно станцевали, а в один миг как по команде приподняли свои «тюленьи» юбки до колен, чем вызывали бурные овации. Минерва представила, как победители получат нагоняй от министерских работников за подобные вольности талисмана. Однако Орион Блэк показал селки поднятый вверх большой палец. Интересно, как бы это понравилось его жене? Пришло время расходиться, и толпа болельщиков разделилась на отдельные группы, каждая из которых намеревалась воспользоваться одним из множества порталов, разбросанных в округе министерскими работниками. Альфард отвел своих «подопечных» в сторонку от всеобщего шума и гама и достал из кармана серебряный перстень, украшенный громадным черным опалом. Альфард пояснил, что его брат Сигнус, работающий в Отделе магического транспорта, заготовил для родственника и его спутников персональный портал для переноса со стадиона прямиком в Косой переулок. Друзьям пришлось сильно потесниться, чтобы все смогли одномоментно коснуться перстня. Еще минуту назад все топтались по сырой мягкой земле, теперь же почувствовали под ногами знакомые многовековые булыжники Косого переулка. Они очутились в самом начале главной волшебной улицы Британии, вот рядом высился помпезный банк Гринготтс, в окошках которого виднелись зажженные люстры. Дальше по улице располагались многочисленные торговые лавки, в которые лениво захаживали потенциальные покупатели. Лучше места для прибытия было не придумать, и друзья решили отправиться в «Дырявый котел» пропустить по стакану пива. — Помираю с голоду! — признался Руперт. — Я, наверное, в пабе сейчас закажу себе и свиное жаркое, и пирог с фазаном... У всех потекли слюнки при упоминании фирменных блюд «Дырявого котла», каждый, направляясь в сторону торговых рядов, уже придумывал, что закажет себе на ужин. Вот они уже прошли рядом с Гринготтсом, и Минерва бросила взгляд на небольшой, чуть покосившийся домик, располагавшийся напротив банка. Здание это принадлежало редакции авторитетного научного журнала «Проблемы чароведения». Дверь редакции как раз распахнулась, и в свете только что зажегшегося фонаря Минерва разглядела выходившего человека. На нем были привычная строгая черная мантия почти до пола, широкополая шляпа, весь его вид излучал уверенность. Том Риддл собственной персоной. Какая неожиданная встреча! Все взгляды оказались моментально прикованы к нему. — Да это же Риддл... — зашептались между собой его бывшие ученики, затем хором приветствовали его: — Здравствуйте, профессор! — Добрый вечер, класс, — как в старые добрые времена сдержанно ответил Том, внимательно оглядев каждого, точно считал, все ли на месте. Взгляд его задержался на Минерве. «Что ты здесь делаешь?» — спрашивали ее горящие любопытством глаза. Он не писал ей, что на выходных будет в Лондоне, да еще заглянет в редакцию научного журнала. Его губы лишь тронула снисходительная улыбка. Том пожал всем желающим руки. От глаз Минервы не ускользнуло, что Альфард как-то неохотно протянул ему руку, точно не особенно обрадовался встрече с однокурсником. — Какими судьбами в столице, профессор? И как вы могли пропустить финальную игру Британско-ирландской квиддичной лиги? — тут же шутливо бросил ему упрек Руперт. — Идемте выпьете с нами за победу Шотландии! — Было много работы с выпускными классами. В следующий раз не пропущу, мистер Финниган. А за победу Шотландии выпью с превеликим удовольствием, — спокойно согласился Том и снова глянул на Минерву, теперь уже насмешливо. А ведь она его даже не предупредила, что в выходной день отправится на квиддичный матч. Разве это было бы интересно Тому? Он всегда пренебрежительно высказывался о данном виде спорта и на школьные квиддичные матчи ходил лишь из приличия. — Не меняешься ты с годами, Том, — чуть устало протянул Альфард. — И в школьные годы, пока мы все разгоряченные брели с матча, ты с заумным видом выходил от декана или даже директора, а за пазухой у тебя всегда был ежедневник, в котором стояла галочка напротив очередной выполненной сверхважной миссии. Староста и отличник — это состояние души. — Я тоже рад тебя видеть, Альфард, — с вежливой улыбкой ответил ему Том. Наверное, точно также он отвечал однокурснику все семь лет учебы. Пока они добирались до «Дырявого котла», прохожие, увидев на их мантиях значки квиддичных команд, то и дело спрашивали, кто сегодня выиграл. Им отвечали, на ходу делясь подробностями. В самом же пабе бармен Том, пока его прытко пишущее перо фиксировало их заказ в блокноте, спросил: — Ну, кто выиграл-то? — «Сороки», — с некоторым сожалением сообщил Руперт и переглянулся с Хью и Альфардом. — Мы втроем до конца верили в победу «Коршунов», но увы и ах... — Опять, — скучающе отозвался тот. — Каждый год одно и то же. Никакой интриги. Всех разносят в пух и прах. Просто не на что смотреть! А я еще думал, идти мне на матч или не идти. Хорошо, что не пошел. — А вот в этом ты не прав, приятель. Взглянуть было на что! — возразил ему Руперт и принялся во всех красках рассказывать бармену про прошедший матч. Когда им принесли еду и напитки, Альфард вдруг аккуратно придвинул Минерве бокал с огневиски. Минерва удивленно вскинула брови, ведь она не заказывала себе данный напиток, и тогда Альфард пояснил: — Выпей, тебе не помешает, ведь работаешь ты с Араминтой. — А с чего бы мне пить именно крепкий алкоголь? — Минерва продолжала непонимающе разглядывать бокал с огненным напитком. — Как с чего? Моя одиозная кузина тебя еще не доконала? — А что, должна была? В ответ он тихо рассмеялся. — Видать, у тебя стальные нервы. Кузину не переваривает весь ее Сектор, министерские вообще поражаются, как Урхарт ее столько лет терпит. Ну да, бывшая однокурсница, хоть знает, что от нее ожидать и уже привык к ней. Моя сестрица Вэлли всю жизнь с ней дружит и одновременно страшно ей завидует. Так же хотела бы закусить удила в делах, да кишка тонка и слишком ленива для того, чтобы каждый день таскаться в офис, может только дома эльфов строить в ряд да муженька. А о тебе Араминта даже на одной из домашних посиделок заикнулась. Сказала, мол, завелась у них в отделе кошка по кличке Макдугалл. Я даже не сразу понял о ком речь. Минерва улыбнулась краешками губ. Как «по-доброму» Альфард отзывался о своих родственниках. Чем угодно сквозило от его слов, но только не любовью и теплом. — Выпей. Расслабишься. Тебе это нужно не только из-за Араминты, — настаивал он, поглядывая на сидевшего рядом с ней Риддла. — Напиток слишком крепкий, — в свою очередь предупредил Том, которому не особенно понравилось, что старый знакомый взялся угощать его возлюбленную выпивкой. — Новичка может сшибить с ног. Советую сделать лишь маленький глоточек. Друзья рядом весело обсуждали прошедший матч, однако нежданное напряжение повисло в воздухе между Минервой, Томом и Альфардом. Минерва почувствовала себя как между молотом и наковальней, и ей это не понравилось. Чтоб их, этих слизеринцев! Ведут какие-то свои мерзкие игры! Она решительно отодвинула от себя бокал с опасной янтарной жидкостью и хлебнула из кружки сливочного пива, которое и заказала себе изначально. А вот Августа не отказалась от бокала огневиски, что совсем не обрадовало Дэвида. Он попытался отговорить ее от пробы столь крепкого напитка, но его просьбы только разозлили Августу, и она отчасти ему назло решительно придвинула к себе «неженский напиток», как Дэвид имел неосторожность его назвать. Алкоголь не сшиб ее с ног, однако развязал ей язык. Августа вдруг с умилением принялась рассказывать, что ее начальница миссис Тагвуд наконец завела с ней разговор о чудодейственных мазях на основе шиповниковой розы из Черной страны, о том, что эти мази могла бы выпускать их фирма. Правда, такое внимание к новенькой заметно расстроило одного из зельеваров лаборатории, который, по его заверениям, и раньше говорил о той розе начальнице. В довершение опьяневшая Августа брякнула, что было бы неплохо написать бывшему однокурснику Милтону Булстроуду — он как раз родом из упомянутых мест, и он же в свое время и подкинул ей информацию о волшебной розе. Дэвид не желал слушать о своем бывшем сопернике на любовном поприще и, желая перевести разговор на другую тему, живо поинтересовался у Роланды, как ей работается в магазине «Все для квиддича». — Сойдет! — ответила Роланда, которая оказалась рада поговорить о чем угодно, но только не о том, что Хамиш Макферлен назвал ее деткой. — Товара каждый день поступает столько, что едва с коллегами успеваем разбирать. Все новейшие модели «Чистомета» и «Пороха» приходят в первую очередь к нам. А еще у нас имеется отличная мастерская, ее работники могут устранить любые заводские дефекты всей продаваемой продукции. Так что если у кого вышла из строя метла, то не стесняйтесь и заходите к нам — все бесплатно починят как моим друзьям. Тогда Минерва сказала, что хотела бы принести им свою старенькую «Комету» на осмотр. Уже через год метла может понадобиться брату Роберту — вдруг он захочет играть в квиддич и вообще летать, надо, чтобы метла была готова к использованию и не имела неисправностей. Альфард вполуха слушал рассказ Роланды о ее работе в спортивном магазине, предпочитая тихонько обсуждать с Хью и Рупертом тонкости производства снитчей. Он остался не до конца доволен производством их фирмой именно этого мячика, считая, что снитчу в будущем можно будет добавить еще скорости и при этом вписаться в установленные на сегодняшний день международные стандарты касательно скорости снитчей. Это может помочь фирме выйти на мировой рынок производства квиддичных мячей. Когда же все вдоволь наелись, напились и наговорились, Руперт предложил прогуляться по вечерним магловским улицам. За исключением Хью все дружно поддержали его предложение. Хью же заторопился домой, где его уже заждались жена и дети. Почти все решившие отправиться на прогулку с разной степенью успеха превратили свои мантии в магловские пальто, и только Альфард вежливо обратился к Минерве с просьбой помочь ему трансфигурировать его мантию. — Я совсем ничего не смыслю в магловской моде, не хотелось бы стать главным посмешищем на Чаринг-Кросс-Роуд, — объяснил он спокойно. — И вообще, волшебник я посредственный и особенно туго дела у меня обстоят с трансфигурацией. Могу довериться только палочке профессионала. — А у кого из присутствующих здесь не туго с трансфигурацией? — с усмешкой спросил Руперт, и все понимающе рассмеялись. Он указал на Тома и Минерву со словами: — На самом деле полный порядок с ней тут только у двух человек. У меня вот после превращения опять торчат нитки из куртки. Мне тоже, Минерва, поможешь по старой дружбе, а? Минерва одного не поняла: почему Альфард не обратился с просьбой к Тому, своему однокурснику-полукровке, который не только отлично владел трансфигурацией, но и прекрасно разбирался в магловской моде. Однако не стала возражать и молча превратила мантию Альфарда в модное магловское пальто той же расцветки, что была и мантия. И заметила, как иронически поглядывал Том на бывшего однокурсника. Флегматичный Альфард позволил Минерве поправить воротник своего пальто с таким видом, точно она была помощницей, которой он всецело доверял уже много лет. Видимо, и правда ощущение себя центром Вселенной, вокруг которого вертится все остальное, было в той или иной мере присуще всякому Блэку. Вечер выдался на удивление теплым, так что веселая компания, покинув волшебный паб и оказавшись на магловской улице, с удовольствием двинулась на север к Тотэнхэм-Корт-Роуд. Они шли прогулочным шагом и с интересом разглядывали встречавшиеся по дороге книжные лавки. Чаринг-Кросс-Роуд славилась своими книжными магазинами, их здесь было как грибов после дождя, можно было встретить и специализированные антикварные лавочки со старинными редкими фолиантами, и ультрасовременные универсальные магазины в несколько этажей, где можно было найти любые книжные новинки и бестселлеры. Именно здесь располагался крупный и едва ли не самый известный в городе книжный магазин «Фойлз», в котором, как знала Минерва, работали два мага Харпер и О’Нил.

Друзья, перекидываясь шутками, как раз неспешно проходили мимо этого гиганта книжной индустрии. Все окна внушительного здания горели ярким светом, в них можно было рассмотреть стеллажи, плотно заставленные самыми разными фолиантами. У «Фойлза» Минерва приостановилась — какая-та тревога охватила ее при взгляде на большую, красиво оформленную витрину. Может, просто не удавалось выбросить из головы подробности дела Харпера и О’Нила. Это плохо, ведь миссис Фигг столько раз твердила ей, что все рабочие дела необходимо оставлять на рабочем же месте. Однако сейчас взгляд Минервы зацепился за одну книжку. Нет, таковых было несколько. Штук десять насчитала. Увесистые тома в зеленых кожаных обложках, на которых тонкими золотыми буквами с завитушками было вытеснено... Минерва прищурилась, пытаясь лучше рассмотреть название, с ужасом подумала, что ей померещилось. Такие книги она недавно видела во «Флориш и Блоттс», предусмотрительно запертыми в большие железные клетки. Продавец еще всякий раз тяжело вздыхал, если кто-то из покупателей просил достать ему экземпляр этой книги. — Да это же... — пробормотала Минерва, чувствуя, как у нее все холодеет внутри. — «Чудовищные книги о чудовищах», — подсказал Том, также задержавшийся у витрины книжного магазина. Его рука уже сжимала волшебную палочку, он сам точно готовился произнести заклинание. Магазин-то магловский! Что эти опасные волшебные книги здесь делали? Не успела Минерва об этом подумать, как самое ужасное, что она ожидала, начало происходить у них на глазах: чудовищные книги как по команде взмыли в воздух, быстро перелистались и ринулись прямиком на случайных зрителей. А очевидцев было, кроме Минервы ее друзей, еще с десяток мимо проходивших маглов. Когда книги с легкостью разбили толстенное стекло витрины, Минерва успела лишь ойкнуть. Боковым зрением она с изумлением отметила, что, за исключением друзей, ни один магл почему-то не обернулся на громкий звук разбившегося стекла и последовавшего за ним звериного рева и чавканья безумных волшебных книг. Минерва взглянула на Тома, и тот только кивнул в ответ, подтвердив ее догадку, что он вовремя успел применить маглоотталкивающие чары. Так что маглы как шли себе по шумной улице по своим делам, так и продолжили идти, упорно не замечая происходящего в «Фойлзе». Книги, выскочив из витрины магазина на улицу, зашуршали желтыми страницами и запрыгали по тротуару в разные стороны. Однако Дэвид, как и его учитель, не растерялся и, взмахнув волшебной палочкой, выкрикнул заклинание — все десять разбушевавшийся учебников замерли на месте, а затем с грохотом попадали на тротуар, перетянутые прочными кожаными ремнями. Они попытались брыкаться и рычать, и Руперт, с опаской поглядывая на них, не выдержал: — Этих чудищ следует отстегать этими же ремнями! — Нет, их надо погладить по корешку, а не бить, — тихо поправила Помона и ласково коснулась рукой одной из зеленых книг. Том одобрительно кивнул ей. — Вот теперь и выяснилось, кто у нас действительно просматривал дополнительные пособия по Уходу за магическими существами, а кто нет, — менторским тоном прокомментировал он. Казалось, Том готов был присудить Помоне баллы за правильный ответ, а у Руперта их отнять. Снова как в старые добрые времена. «Чудовищную книгу о чудовищах» профессор Кеттлберн рекомендовал изучить лишь в качестве дополнительной литературы, и именно в этом учебнике Минерва нашла много полезной информации для своего эссе по гиппогрифам. Только ученики профессора Риддла при помощи простых движений рук утихомирили строптивые книги, как дверь «Фойлза» распахнулась и на улицу вылетело не меньше дюжины корнуэльских пикси. Августа взвизгнула от неожиданности. Том же удивленно взглянул на нее, затем на всех остальных, ожидая от них решительных действий. Однако все замерли в растерянности. Минерва только и успела подумать о том, что пикси были явно куда опаснее чудовищных книг, ведь запросто могли схватить любого мимо проходящего магла и закинуть его на крышу самого высокого здания в округе. — И что это мы все застыли как истуканы? — холодно осведомился Том. — Будете позориться? Материал второго курса! Абсолютно все знания у вас выветрились за лето? Такие все из себя взрослые выпускники почувствовали себя как никогда ранее уязвленными и живо схватились за палочки. И вот уже каждый при помощи замораживающих чар заставил замереть разбушевавшихся маленьких тварей. Почти каждый. К удивлению Минервы, Альфард был единственным, кто не схватился судорожно за палочку, когда же пикси к нему подлетел, он лишь поднял замершую книжку о чудищах и с одного удара пришиб ею пикси — живность камнем упала на тротуар. Данное точное попадание в цель выглядело необычно, ведь пикси, как правило, были увертливы. Или Альфард действительно был весьма талантливым квиддичным вратарем? — Еще в детстве так делали с сестрой, когда палочки нельзя было даже брать в руки, а с домашними вредителями совладать требовалось, — с невозмутимым видом, даже несколько скучающе пояснил он. — А вообще, много шума из ничего. Уж не знаю, что стряслось в этом магазине, но министерским вряд ли составит труда разобраться с этим происшествием. Подобные инциденты случаются по сто раз на дню. У Роланды приоткрылся рот от удивления, и в этот момент ее пикси расколдовался и готов уже был снова ей докучать. Роланда вовремя спохватилась и повторила заклинание — пикси снова замер на месте. Минерва же подумала, что чистокровному магу все волшебное, наверное, всегда будет казаться чем-то совершенно обыденным. А еще ее удивило, что Альфард уж очень отстраненно держался ото всего происшедшего, точно его это не касалось, а вокруг достаточно людей, которые и сами со всем разберутся. Следующие несколько минут ребята по подсказкам Минервы трансфигурировали из уличных мусорных баков большие железные клетки, в которые поместили пикси и чудовищные книги. Том привычно отпустил едкие комментарии при виде плохо закрывающейся дверцы клетки, которую получилось с огромным трудом наколдовать у Руперта и Роланды. Когда Том отошел в сторонку, чтобы обновить вокруг маглоотталкивающие чары, Руперт недовольно шепнул Джозефу: — И как только Минерва выдерживает этого типа? Я прям вспотел за последние десять минут в его компании! — Он хмыкнул, глядя на то, как Том с видом собственника поправил шляпку на голове Минервы. — Ж-у-у-уть! — Любовь творит чудеса, — изрек Джозеф и как будто подумал о чем-то своем. И было о чем: он сам из гордеца, холодного красавца, которому девушки в школе прохода не давали, под влиянием любви к скромнице Помоне заметно преобразился, стал проще и приятнее в общении. Руперт то и дело спрашивал Джозефа, а чего это он их, своих друзей, на собственные спектакли не зовет, и на это тот отвечал, что звать-то пока не на что. В школьных постановках Джозеф почти всегда играл главные роли, сейчас же ему доверяли лишь роли статистов. Однако на его спектакли точно ходила Помона, и ему как будто этого было пока достаточно. Когда друзья управились с клетками и пикси, из магазина вышла небольшая группа магов в особенных форменных темно-синих мантиях. Это были члены обычного патруля органов магического правопорядка. Они вывели на улицу виновников происшествия — тех самых книжников Харпера и О’Нила. За ними проследовали и трое обливиаторов, среди которых Минерва узнала круглолицего коренастого Корнелиуса Фаджа. Он выглядел довольным, ведь, как как выяснилось, ему и его коллегам пришлось слегка подчистить память всего пятнадцати маглам. Сотрудники Отдела магического правопорядка пристально наблюдали последние недели за злостными нарушителями и сегодня сумели предотвратить реализацию одного веселого плана: Харпер и О’Нил намеревались перед увольнением устроить в ненавистном магловском магазине грандиозную заварушку с магическим фейерверком и отпущенными на волю пикси, докси и чудовищными книгами. Кое-что ребятам, правда, удалось осуществить, и последствия пришлось расхлебывать Тому и его спутникам, оказавшимся в нужном месте и в нужное время. Минерва с иронией подумала, что ей так и не удалось последовать совету Арабеллы Фигг и оставить рабочие заботы на рабочем месте. — Сводили на практику учеников, а, профессор? —  деловито спросил у Тома Фадж и постучал ногтем по клетке, заполненной пикси. Том кивнул. — Благодарим за содействие! — А ты все-таки не рыжая, так я и думал, — с усмешкой пробормотал О’Нил, остановившись рядом с насупившейся Минервой. — Я надеялся, что мы все-таки встретимся в «Дырявом котле» и я прочту тебе кое-что из шедевров твоего даровитого магловского родственничка. Но, видимо, придется здесь и сейчас... Он, глядя на нее своими ярко-синими глазами, принялся декламировать стихи: Благословенны те, которые Душою добрые до бедняков. Будет им награждение свыше — По Писанью указ таков. И я верую, что мистеру Скримджеру Грядёт небесное награждение За все его хлопоты о бедных, За труды и великие досаждения. Альфард захлопал в ладоши, к нему присоединились остальные. У Минервы предательски заслезились глаза, и она украдкой утерла слезинки. — Пошли уже, любитель Макгонагаллов! — О’Нила дернул за руку патрульный, приготовившийся с коллегами аппарировать. — На сегодня представлений достаточно!