Последний Молебен

      Пшекеш стоял напротив окна, вглядываясь в брезжущий рассвет. Над городом навис туман, который принимал причудливые формы, обманывая зрение. Вышедшие на улицу люди казались забытыми приведениями, их силуэты быстро исчезали в молочной мгле, словно их проглатывала громадная пасть. С улицы в комнату проникал запах мокрого камня, погода в последние дни играла с ними злую шутку: то проливные дожди, то внезапный снег, то непроглядные туманы, словно отрезали город от внешнего мира.       Но Владу не надо было видеть, чтобы знать: если пойти вперёд и направо — можно добраться до дома Судьи; если же идти прямо, не сворачивая, и пройти Голытьбу — выйдешь к городскому кладбищу, где принял обязанности на себя сын почившего смотрителя. «Молодой… Справится ли? Мёртвых упокоить несложно, да… Сложно успокоить живых».       — Так что у меня будет за работёнка?       Влад обернулся на звонкий голос. За столом сидели саан и эшу. Они терпеливо ожидали, когда Хозяин, наконец, соизволит заговорить с ними. Однако молодая ведьма оказалась не столь терпеливой, как её друг. Пшекеш занял место во главе стола, и трое слуг поставили перед ним и гостями наполненные едой тарелки. От сочного мяса исходил аппетитный аромат, картошка с поджаристыми боками была пропитана маслом.       — Угощайтесь, — Влад указал на еду. — Или вам следовало подать сырое с кровью? У нас есть, только скажите!       — Не стоит, благодарю, — в тон вежливости хозяина, ответил Альвин и взял столовые приборы.       — Чего ради такая честь? Разве мы не пленники? — Ифа старалась не смотреть на кушанья, в то время как запах сводил с ума, превращая её упрямство в голодную пытку.       — Помилуйте, байрин! — засмеялся Влад и потянулся к бокалу, который почти до краёв наполнил вином молодой слуга. — Я позвал Вас на работу, а не в рабство!       — Да ну? А как же те двое надзирателей, которых Вы приставили ко мне?       Пшекеш отпил глоток вина и долго смаковал ягодный вкус. Он не торопился отвечать, поэтому Ифа решила, что тот испытывал её терпение.       — Они не для Вас, а за Вас. Они присматривают за Вами, ради Вашей безопасности. Поймите, девочка моя, сейчас очень тяжёлое время, я бы даже сказал — опасное! И лишние люди, чтобы прикрыть спину, не помешают.       Служанка в чёрном платье, поверх которого был надет кружевной фартук, бесшумно прошла в комнату и водрузила на стол гранёный кувшин со свежевыжатым соком. Женщина старалась не поднимать головы, однако любопытство взяло своё: она бросила беглый взгляд на гостей Хозяина и едва не прикусила язык.       — Что же касается работы… — Влад дождался, когда слуги покинут комнату и не останется лишних ушей. — То справится с подобным под силу только Вам, саан.       Ифа сцепила руки в замок и положила на них голову, демонстрируя внимание. «Чем же ты меня удивишь?» — подумалось ей. К еде она так и не притронулась.       — Как Вам известно, мы переживаем не лучшие времена, — Пшекеш отодвинул опустевший бокал и облокотился о спинку стула. — Болезнь, убийства и прочие проблемы, которые приводят к гибели город. Но больше всего на нас давит Столица.       — Столица? — удивился Альвин. — С чего бы высшему руководству понадобился этот город?       — Очень много сопутствующих причин… Да… Много причин. Их не столько волнует Мор, сколько остановка производств. Наш город славился лучшим мехом. Рабочие жили в ныне заброшенном районе, что прозвали Дивый Кутук.       Ифа нахмурилась. Ей вспомнились грязные и вонючие дети, которых спасло ночью лишь чудо, и имя ему было – Бирюк. Если бы не старый друг – вряд ли бы от того уголка города осталось хоть что-нибудь. Впрочем, Ифа не жалела, даже наоборот, почему-то была довольна бескровным решением проблемы.       — Основное производство встало. Из-за летних дождей погибла бо́льшая часть урожая, — Влад сжал кулак до побеления костяшек. — А потом наш город окончательно отрезали от мира. Прекратилась торговля. Жителям запрещено покидать город… Я уже молчу про заражённые районы!       — Но чего же Вы хотите от меня?       — Хочу, чтобы ты возродила магов.       Ифа выпрямилась, разом забыв обо всех мыслях. Альвин с интересом посмотрел на вёльву, ожидая её слов.       — У Вас… большой аппетит, — откашлявшись, ответила Ифа. — Но Вы же понимаете, что об этом станет известно Инквизиции?       Пшекеш тихо рассмеялся, а его усы, как будто чувствуя настроение хозяина, приподнялись.       — Разумеется, девочка моя, разумеется! Поэтому надо поспешить, — он потянулся к графину и налил в бокал ещё немного сока. — И не только им. К тебе потянутся и другие ведающие. Возьмём хотя бы твоего друга, Бирюка.       — Он не имеет никакого отношения к Силам!       — Зато он помнит правила Рода, — Влад сделал глоток и прикрыл глаза от кисловатого вкуса. — Вы станете оплотом старой веры, а потому серьёзной угрозой и силой, с помощью которой мы сможем уровнять шансы со Столицей. А потом, быть может, и вовсе сотрём её и Инквизицию!       — Но разве вы не поддерживаете стремления инквизиторов? Я слышал, многие города заключили с ними союз.       — Вы правы, — кивнул Влад, глядя на Альвина. — Но даже если мы улыбаемся в лицо, это не означает, что нам человек нравится. Так же и здесь, — Пшекеш поднялся и подошёл к окну. Туман немного рассеялся и стал виден бедный район. Люди ходили по улочкам, открылись лавки, возле которых уже собралась небольшая очередь. — Не всех устраивает Инквизиция, — это факт — но кто-то и впрямь решил, что новые учения пойдут миру на пользу.       — Вы понимаете, что понадобится определённое количество… — вёльва задумалась, вспоминая нужное слово. — Средств. Как человеческих, так и материальных. Ко всему прочему, нельзя обучить магии абсолютно всех людей. Ещё мне нужно место, где нас никто не потревожит, и оно должно отвечать определённым критериям.       — Да, мне известно, что лучше всего для этого подходят дети, поэтому Дивый Кутук поступает в Ваше распоряжение. Можете делать с этими детьми всё, что пожелаете, главное — предоставьте мне результаты, — Влад закурил. — Деньги… Деньги мы найдём. Место? Найдите его сами и укажите на него. Если понадобится — я дам его Вам. Я Вас ни в чём не ограничиваю. Однако имейте в виду, что мне требуются отчёты. Передавайте их с Ферром, если так удобно.       Ифа едва удержалась от того, чтобы не наброситься на вкуснейшую за последние дни еду. Она прикусила губу с внутренней стороны, стараясь напустить равнодушный вид, и переживала, что голодная дрожь её выдаст.       — Это всё, что Вы хотели нам сказать?..       Пшекеш провёл пальцами по усам и взглянул на часы.       — Да… Пожалуй, что так.       — Тогда могу я Вас просить прямо сейчас? — прожевав кусок, спросила ведьма. Она терпеливо дождалась кивка. — Мне понадобятся помощники, как только я найду место. Нужны будут дворянские дети, сможете организовать?

⊶⊰ ･ᛟ･⊱⊷

      Точность – вежливость королей, но обязанность для их подданных. Локо Бакл любил использовать первую часть фразы, по умолчанию подразумевая вторую. Он никогда не опаздывал сам и не прощал тех, кто отнимал у него драгоценное время. Как назвать человека, который попросил об услуге, а потом сам же не пришел на встречу, он не знал.       Идиот – это ещё мягко сказано!       Каждый вечер, бродя по поражённым хворью районам, Бакл проверял наличие мёртвых на главных улицах с помощью трости, на конце которой имелась тонкая маленькая игла. Материал для экспериментов валялся на каждом шагу, однако ему были необходимы образцы из мёртвого организма, а понять, насколько уже человек мёртв, бывало весьма затруднительно. Мор косил всех, — это правда — но время смерти у всех было разным. А ещё он искал новое проявление симптомов: вчера обнаружилась женщина, у которой — помимо посинения ногтей — выпали абсолютно все волосы.       «Интереснейшая болезнь! Скорее бы найти ещё что-то новое!» — рассуждал Бакл, шагая по улице. Он ткнул иглой скрючевшегося возле ворот дома старика, и тот отозвался сдавленным стоном. Локо покачал головой, немного раздосадованный неудачей.       «Куча тел — и ни одного покойника!».       В домах трупов наверняка было больше, однако заходить одному было опасно. Чаще всего люди жили семьями, и отдавать тело умершего, но всё ещё любимого человека, на растерзание опытам, почему-то не были готовы… Локо совершенно не понимал их, ведь в этом мире нет ничего важнее науки!       Бакл завернул за угол. Впереди показались «Поджигатели» – группа людей, решившая бороться с заразой собственными силами. Он их ненавидел. Из-за этих нелюдей сгорали ценные образцы! Как бы далеко он уже продвинулся в исследованиях, если бы не было этих остолопов!       Зайдя во двор, доктор остановился. Неизвестный архитектор отличился: фонарь освещал тупик, окруженный с трёх сторон деревянным покосившимся забором. Хорошо освещал, надо сказать, ярко. Как стол в прозекторской. И труп, разложенный под фонарем, был виден во всех подробностях.       Вот только труп уже кто-то вскрывал.       Грудная клетка была вскрыта профессионально, да и скальпель убийца, сидящий спиной к Баклу, держал уверенно. Покойник был свежим. Приличная лужа под головой и виднеющаяся трахея свидетельствовали, что жизнь покинула его после повреждения шейных мышц, нанесенных небольшим отточенным предметом. Этим же самым предметом убийца и вырезал внутренние органы, после чего аккуратно взвешивал на ладони и упаковывал во внушительный карман на животе. Печень уже отсутствовала, селезёнка — тоже. Органы, на поверхностный взгляд, были без патологий, так что на чёрном рынке за них дали бы приличную сумму.       — Кхм-кхм!       Неизвестный замер.       — Подними руки так, чтобы я их видел! И медленно повернись!       Убийца поднял руки в окровавленных перчатках. Они буквально искупались в крови и подлежали только утилизации, никак иначе. Когда некто обернулся, брови Локо взлетели вверх, и если бы не маска, скрывающая всё лицо, то он наверняка бы устыдился собственной реакции.       Перед ним стояла женщина! Да не просто женщина, а образованная женщина!       «Святотатство!» — подумал Локо, а взгляд сам собой упал на труп за её спиной. Нет, глаза не обманывали, она действительно убила человека и вскрыла труп…       Раздалось утробное рычание. Бакл резко обернулся и увидел в тени домов два горящих красных глаза. Спину обдало холодом, он поднял трость, однако даже не мог представить, насколько должна быть громадной собака, чтобы издавать подобные устрашающие звуки! Доктор глянул через плечо, но женщина оставалась на месте. Её лицо было скрыто под повязкой, которая служила импровизированной маской, а потому он не мог видеть шевелящиеся губы, не слышал шёпота заклинания. Лишь минутой позже Бакл ощутил сильный толчок в спину, как будто его снёс бык, и влетел лицом в деревянный забор. Одна из перекладин не выдержала и отвалилась, рухнув лежащему на спину.       — Он мёртв? — спросил вышедший из тени Альвин. На вампире не было никаких защитных средств — лишь перчатки, чтобы не замарать руки в крови. — Ан нет, слышу сердце. Почему не насмерть?       — Для разнообразия можно взять органы из живого тела, — пожала плечами Ифа и вытерла скальпель об одежду мертвеца. Она взглянула на добычу и подумала, что неплохо было бы добавить ко всему имеющемуся мозг.       — От него так и разит кровью. Очень сильно, как от мясника, — Альвин отбросил доску и ногой перевернул человека, лицо которого скрывалось под примитивной маской в форме птичьего клюва. Левый глаз маски из красного стекла треснул. Вампир уловил слабый запах воска и внимательнее вгляделся в одежду — длинный плащ немного блестел. — Кажется, это врач.       — Неужели, — пробубнила Ифа, рассовывая остатки добычи по карманам. — По шляпе определил?       — Нет — по запаху воска.       — Да хоть Господь Бог! Мне нужен свежий мозг! А у этого, раз он ещё и врач, голова работает хорошо.       — Я тебе принёс украшения с трупов.       — Точно с трупов? — вёльва заглянула в мешочек. Кольца, бусы, браслеты, даже детские заколочки – всё это теперь принесёт ей прибыль, не только материальную. — А деньги нашёл?       Вампир кивнул и довольно хлопнул себя по карманам. Те отозвались приятным металлическим звоном.       — Отлично! Я тоже скоро закончу, и можно будет вернуться домой.       Ифа подошла к лежащему доктору и стянула с него шляпу. Голову скрывал платок и ремень птичьей маски. Вёльва подумала, что с помощью скальпеля она вполне бы могла разрезать ремень, а тонкая ткань помехой и вовсе стать не должна. Ведьма прикинула, как будет вскрывать голову, и взглянула на скальпель.       «Нужна пила», — подумалось ей.       — Найди пилу, — обратилась она к Альвину. Послышался тихий щелчок: один из ремней был разрезан. Ифа надавила лезвием на висок и едва успела сделать маленький надрез, как из дырки забора выскочила рука, схватившая её за плечо. — Твою ж мать!..       — Не трогай маму: она хорошая.       На крик вернулся успевший уйти вампир. Но, заметив, что опасности нет, облегчённо выдохнул. Раны, нанесённые копьями, всё ещё болели и мешали. Альвин чувствовал себя обессиленным, и это раздражало. Он смотрел на Ферра, ловко перескочившего через забор, и только фыркнул: он и получше сможет, когда полностью восстановится.       — Чего надо? — грубо спросила Ифа, рассерженная тем, что её прерывают во второй раз. Доставать органы — работа сложная и кропотливая. Важно не повредить материал!       — Саан, ты меня удивляешь, — без особого удивления сказал Ферр и натянул маску повыше. — Нас поставили защищать тебя, но в который раз получается наоборот! Мне платят не за то, чтобы я людей от тебя защищал!       — Найди другую работу, — фыркнула Ифа и поудобнее перехватила скальпель, дабы вернуться к прерванному занятию.       — Не трогай: это человек Хозяина.       — Пакость! — вёльва резко поднялась на ноги и посмотрела на Ферра со смесью злобы и обиды.       Свет фонаря над их головами замигал.       — Что ты собралась делать? Тебе вроде поручено другое.       — А не всё ли равно? — Ифа посильнее запахнулась в плащ, стараясь защититься от промозглого ветра. Её раздражал Ферр, но ещё больше раздражал его равнодушный взгляд, словно внутри, кроме органов, ничего и не осталось. Бездушная мясная оболочка. — Хозяину наябедничаешь?       — Возможно, — Ферр поднял бессознательного врача и перекинул его руку через плечо. Тот издал приглушённый стон, пальцы на руке едва дёрнулись. — Докладывать – моя обязанность.       Ифа закатила глаза.       — Ты кого угодно за деньги продашь?       — Да, — не думая, ответил Ферр, хотя ответ никого не удивил. — А разве ты другая? — он кивнул на вампира, в кармане которого звенели украденные деньги. — Я хотя бы не отбираю последний кусок хлеба у людей.       Они двинулись в сторону выхода из заражённого района. Помимо фонарей, повсюду горели высокие костры, бродили оставшиеся в городе доктора в птичьих масках. Однако Ифе казалось, что они приходили сюда не для того, чтобы оказать помощь лежащим на дороге и корчащимся от боли людям. В некоторых домах, окна которых были заколочены, между досками пробивался свет, говоря о том, что там всё ещё теплилась жизнь. Воздух здесь отяжелел от вони незахоронённых трупов и болезненных стонов. Альвин обратил внимание на сидящую под деревом женщину. Она была невероятно худа, словно на кости натянули кожу, а из-под грязного платка выбивались тёмные волосы. На ногах-спичках лежал истошно вопящий свёрток.       — Почему вы не забрали всех детей? — спросил вампир, с сочувствием глядя на женщину. Та тоже его заметила и с видимым усилием приподняла младенца.       — Мы эвакуировали всех, кого смогли, — ответил Ферр, глядя только вперёд.       Альвин подошёл к сопящей женщине, она с трудом вбирала в лёгкие воздух. Её глаза были красными из-за разорвавшихся капилляров, а пересохшие губы казались обескровленными. Возможно, когда-то она была красивой, однако сейчас напоминала иссохшийся живой труп.       — По-ожалейте… П-пожалейте…       Она укачивала на руках визжащее дитя, отдавая последние силы на слова. Её посетил страх: а вдруг этот человек её не услышит? Вдруг она говорила слишком тихо? Но громче уже не получалось, она чувствовала, как близко стояла смерть. Брызнули слёзы, и боль прошибла глаза, словно в них вонзили множество игл. И когда сил уже не осталось, она испугалась уронить дитя, однако почувствовала, как ребёнка подхватили чужие руки, и страх отступил. Теперь умирать было не страшно.       — Ты что делаешь? — мрачно спросил Ферр, глядя на несущего в одной руке кричащий свёрток. — Положи на место!       Однако вампир молча прошёл мимо, даже не удостоив его вниманием.       — Прикажи ему оставить ребёнка. Он принесёт в город заразу!       — А что ещё мне ему приказать? — недовольно сказала Ифа и прищурилась. — Он старый, а не тупой.       Они дошли до небольшого моста, соединяющего два района между собой. Ближе к Голытьбе стояли двое мужчин и горел костёр, но до них по-прежнему ещё было далековато: угадывались лишь силуэты, да неразборчивый бубнёж. Ферр всё ещё тащил врача и думал, что же сказать Пшекешу. Эти двое выглядят не как способные изменить ход истории, а наоборот, как способные разрушить всё, что успели возвести предки! Он заметил укачивающего свёрток вампира. Альвин походил на заботливого отца, которого оставили одного с малышом. Ребёнок всё ещё плакал, но в разы тише, и сквозь плач доносились исковерканные слова.       А потом случилось то, что Ферр не забудет никогда…       Вампир впился в тельце младенца, как оголодавший зверь — послышался оглушительный писк, а потом малыш затих. Из свёртка выпала тоненькая бледная ручка, и Ферр почувствовал, как из его хватки выпадает доктор.       «Монстр!» — пронеслось в голове Ферра и он обернулся на тихое мурлыканье. Ведьма довольно сверкала зелёными глазами.       — Ну? Он всё ещё несёт заразу в город?       Альвин вытер губы тыльной стороной ладони и взглянул на маленькое тельце в руках, а затем выбросил труп в реку. Вода принимает всё и забирает всех.       «Это лучше голодной смерти», — подумал вампир и взглянул на растёртую кровь на руке.       — А органы тебе зачем?       Ифа стянула маску и улыбнулась, глядя на Ферра, и он подумал, что так могла бы улыбаться лишь насытившаяся после охоты змея.       — Гадать буду! Хочешь посмотреть?