Выбирай

— Сколько им нужно? Я жду подтверждения уже три дня, Дэн! Три! Арсений прислушался к какофонии голосов за стенкой, отпил горячий латте, заодно успел посочувствовать невидимому «Дэну», с которым ругался Зинченко последние минут пять. На массаж что ли его сводить, промелькнуло в голове, чтоб расслабился, а то вечно зажатый, напряженный, нервный. Идея подарка на следующий день рождения родилась мгновенно. — После съемок трансфер до вокзала, билеты сбросила тебе на почту, на МРТ запись подтвердила, — отчиталась Настя, плюхнувшись рядом, и шумно выдохнула. — Это после того раза еще, да? Арсений скорчил недовольное лицо, вспомнив недавний пул историй. Он получился непростым, а его попытка соорудить башню из стульев и залезть на дверь закончилась не слишком удачно. Стулья зашатались, и если бы не подбежавший Дима, приземление могло обернуться гораздо более серьезными последствиями. Но спина по-прежнему предательски ноет. — Надеюсь, ничего серьезного. — Еще бы. У тебя четыре спектакля через неделю, две фотосессии, один корпоратив и куча… — Ой, ты мне напоминаешь мой календарь с постоянными уведомлениями, фу-фу-фу. — Арсений замахал ладонью и еще больше скривился. — Да я ж ничего… — Настя договорить не успела, потому что в кабинет бодрой походкой влетел Дима, за ним семенила Софа — правда, так же быстро испарилась с поля зрения — и в хвосте плелся Антон. Арсения в этот момент совершенно неожиданно обдало жаром и бросило в пот. Он зачем-то вспомнил недавнюю нелепую попытку в поцелуй. Господи. Вот надо ж было вляпаться в неприятную историю. — Че-то ты слишком бодрый, Димон. Неужели спал больше трех часов в кои-то веки. — Не, — улыбнулся тот, — я вообще не спал. — Звучит удручающе. — Ну бля, как есть. — Кофе? — Арсений милостиво подвинул к нему свой латте, но Дима помотал головой. Бесформенная куча темно-серой одежды на другом конце дивана вдруг зашевелилась, выудила из кармана телефон и принялась что-то печатать. Арсений лениво проводил движение взглядом — спустя пару секунд телефон коротко завибрировал. «Он ничего не говорил?». Если бы умение выразительно закатывать глаза делало бы людей первоклассными актерами списка А, то он бы уже с малых лет штурмовал голливудские блокбастеры наряду с шедеврами артхаусного кинематографа. «Нет» — на мгновение стиснув зубы, отписался Арсений, демонстративно убрав телефон подальше. И ведь находятся же люди, думающие, что именно он себя изводит переживаниями о чем-либо, неважно даже о чем, в то время как его жизнь напоминает бег с препятствиями, не более. И он эту дистанцию выдерживает, на его взгляд, вполне достойно. Разбег — прыжок — полет. Вдох-выдох, и оставляешь «барьер» позади. Главное, не оглядываться назад и не жалеть ни о чем, иначе следующее препятствие надолго выбьет из колеи. А вот сидящий напротив Антон таким как раз не был. Для него, по мнению Арсения, застрять на страницах книги, зачеркивая собственные мысли, переписывая заново, находить нужные метафоры и так по кругу, было в порядке вещей. Зацикливаться на какой-то проблеме и раздражаться попусту, впрочем, так же быстро и отходить. Только после этого можно было «перелистнуть страницу». Превосходным подтверждением этого стал второй час съемок «Громкого вопроса», когда даже у обычно дружелюбного Антона не заладилось общение с гостем, и его раздражение плавно перетекло на всех остальных. Сережа был непривычно дерганым; у Арсения не клеилась игра, каким бы вовлеченным он ни был; и только Дима двигался на флегматично-созерцательном вайбе. Арсений даже немного завидовал. — Шаст, обычно роль ехидной суки достается мне, ты решил отнять мой кусок хлеба? В перерыве перед суперигрой, когда гость отлучился покурить вместе с Димой, Арсений легко пнул его под столом и подмигнул. Хмурый взгляд исподлобья в ответ к шуткам, очевидно, не располагал. — Так и вел бы себя соответствующе, — огрызнулся Антон, периодически отвлекаясь на чьи-то сообщения. — Из чего нам собирать выпуск? Тупых шуток для дегенератов, моего недовольного ебала или твоих чересчур наигранных реакций? Блядь, ты серьезно оценил шутку про дрессировщика?! Поз вон вообще хуйней страдает весь мотор, этот сидит рисует, как обычно, ему и одному заебись. Охуенный выпуск, Арс! — Ну, кхм, я не считаю эти шутки дегенератскими, — больше себе под нос пробормотал Арсений, поправляя карточку, не поднимая глаз. Задело. Опять. — А, ну да, «голубой Виталик», ха-ха-ха. Судя по тону, Антон даже не улыбнулся. Арсений продолжал пристально рассматривать стол, маркер, карточки с вопросами и ерзал на стуле, искренне досадуя, потому что заебали эти задержки. Когда вернулся Сережа, постепенно стала подтягиваться и съемочная группа. Осталось немного. Две минуты, подарок, рассос. До следующего гостя. — Арс, — позвал Антон. — Арс! — Все, еще раз проверка звука, и начинаем. Шаст? Они надели наушники. В голове Арсения отбивала заводной ритм барабанная дробь, звучал привычный всем трек, а потом он посмотрел на Антона и разом все смолкло. Что он сказал? Чертовы наушники. Но. Ни у кого из съемочной группы наушников не было. Просто показалось, не более. Арсений с достоинством выдержал пристальный, тяжелый взгляд, после чего обернулся на Стаса. Тот коротко улыбнулся и кивнул. Ну, значит, нормально все. Арсений даже улыбнулся в ответ и незаметно выдохнул. Хотя, может, и вполне заметно, раз Сережа толкнул его под столом коленом и встревоженно нахмурил брови. Арсений с улыбкой отмахнулся. Все нормально. Нормально до момента, как вновь заиграла музыка. Непонятная взволнованность и сумбур в голове мешали сосредоточиться — Антон, объяснявший первым, смотрел на него с искренней надеждой; Арсений ни слова не понимал. Гость раздраженно отстукивал по столу, привлекая к себе внимание, рядом пыхтел Сережа, активно жестикулируя, а Антон продолжал настойчиво объяснять вопрос. Не выдержав, Арсений жестом показал, что не готов, и ткнул в сторону гостя. Три — два — один. Антон расстроенно откинулся на спинку стула. — Классно вдвоем поиграли, козлы вонючие? — тут же набычился Сережа. — Ну ты же у нас куда больше знаешь про театр Шекспира, сидит он тут, блядь, выебывается! — Антон раздраженно отбросил карточку. — А, Глобус? — осторожно предположил Арсений, на что получил нечитаемый взгляд в ответ. Да и поебать, действительно. Будь на месте монтажеров сам Арс, он бы всю игру вырезал, а вместо выпуска транслировал бы рандомные полезные факты. Ну мало ли. — Я курить, — бросил Дима, как только потушили свет и стали разбирать декорации. Сережа о чем-то усиленно продолжал спорить с Максом, пока Арсений занимался своеобразной медитацией посреди хаоса. Не то чтобы фоновый шум его не отвлекал, но по-настоящему он «пришел в себя», когда Стас очень настойчиво и в то же время вкрадчиво поинтересовался: — Арс, скажи, что на следующей неделе у тебя не планируется никаких тренировок, прошу. Насчет съемок мы расписание составили, все графики подогнали, так что если ты вклинишься с тренировками куда-то вот примерно в конец месяца, то я буду бесконечно тебе признателен. — Стас, ну это же так не работает, ты серьезно? Предлагаешь мне одну неделю побегать, а потом два месяца штаны протирать или что? — Ладно, скажем продюсерам, что Арсения не будет на техничках, потому что он бегает. Думаю, я даже сам за собой дверь закрою после этих слов, еще и выпну из офиса напоследок. Крыть было нечем: съемки не должны сдвигаться из-за подобных вещей, тем более к марафону он больше не готовился. Арсений горестно вздохнул и выразительно посмотрел на Стаса, который мгновенно преобразился, широко улыбнулся и даже потрепал по укладке: — Арс, я тебя обожаю! С этими словами он унесся из кабинета, прихватив с собой сломавшуюся во время съемок лампу. Арсений размял шею и плечи, бросил взгляд на уткнувшегося в телефон Антона. — Эй, слышь, коллега! — не получив реакции, Арсений метнул в него маркер. — Ты вроде лететь куда-то собрался. Поделишься? — Ну… Мы хотели в Амстердам на пару дней. Вроде. — Вы с… А, вы снова вместе? Не знал. — Арс! — укоризненный тон Антона лишь подзадорил. Раньше бы Арсения это повеселило. Метания Антона, его открытость в выражении эмоций и искреннее негодование, когда кто-то начинал ворошить его личную жизнь, — все это было забавным и, как порой Арсению казалось, немного наивным. Но сейчас он почти восхитился выбором Антона: никаких тебе подводных камней, все просто, узнаваемо и удобно. Кто вообще находит выход из зоны комфорта каким-то воодушевляющим и полезным занятием? Каждый день и так сплошной стресс и трата нервных клеток, куда ж еще больше? Где-то, конечно, глубоко внутри болезненно сжалось и напряглось, но это так, не стоило внимания. — Еду привезли! — окликнул всех Шевелев, просунув голову в дверной проем. Лицо Антона аж просветлело. Зачем только Арсений на него до сих пор пялился, вопрос открытый. — Арс, в чем дело? — Ты о чем, Шаст? Они вышли в коридор, и пока мимо с важным видом продефилировал Макс, вслед за которым шли Марк с Денисом, держа в руках кучу разных проводов, Антон уже достал сигареты. — Погнали покурим. Арсений недовольно прокряхтел, но Антон уже закинул руку ему на плечо и легонько подтолкнул в сторону «курилки». — Прохладно вообще-то. — Арсений зябко поежился, потому что кроме тонкой фланелевой рубашки и таких же штанов вместе с тапочками на нем не было ничего. Антон же, разодетый как капуста, в лонгслив, футболку и рубашку, чувствовал себя вполне сносно. — Я так понимаю, ты не курить сюда пришел? Он кивнул на сигарету, которую тот вертел в руках и даже не делал вид, что собирается прикуривать. Антон только хмыкнул, после чего посмотрел на него исподлобья и сказал: — Я хотел извиниться. — Ой, блядь, да ты заебал! — простонал Арсений, шлепнув ладонью по лбу. — Шаст, ты с чего вдруг решил, что я принцесса из хрусталя и любое твое слово меня обижает? Ну не понравился тебе гость, ебан-бобан, несите следующего, все равно на монтаже все клево сделают! — Я вообще про гостя не говорил, Арсений! — Ебать, как официально. — Ты дашь мне сказать? Арсений пнул носком кроссовка валявшийся на полу деревянный брусочек и шумно вздохнул. — Я думал насчет того, что произошло в гримерке, и решил извиниться. Правда, сейчас понимаю, что тебе это реально нахуй не надо. Ну было и было. Антон повернулся к нему, с хмурым взглядом и явной обидой на лице. — Да. Как и все до этого. Было и было. — Так просто? — Именно так, да. Я не намерен усложнять эту ебучую жизнь, потому что она и так сама преподносит сюрпризы, далеко не всегда приятные. Возводить в абсолют такой пустяк, ну Шаст… — Мы целовались, Арс, это пустяк?! Антон выглядел не просто возмущенным: его задело. И вот это уже вывело из себя самого Арсения: — Я бы не был так самоуверен, чтобы называть это «поцелуем». Стоило втянуть тебя в некий «прикол» и попросить помочь, как все по пизде пошло… Знал бы об этом сейчас, ни за что бы к тебе не подошел. Глаза Антона аж потемнели от еле сдерживаемых эмоций, и почему-то обычно несущественная разница в росте стала вдруг необыкновенно ощутимой. Арсений чуть отшагнул в сторону, но Антон все равно стоял слишком близко. — Да. Надо было сразу к оператору своему бежать, а не изображать из себя кисейную барышню, — процедил Антон. — И ты почему-то замечательно упускаешь те факты, которые тебе неудобны. — Я весь внимание. — Пошел ты, Арс. Антон оттолкнул его плечом и хлопнул дверью, заходя обратно. Арсений едва слышно выдохнул и как будто даже внутренне расслабился. Пальцы слегка дрожали. Кто бы и что ни говорил, он не любил конфликты. Что уж говорить о конфликтах с пацанами. С Антоном. Какие вообще факты он имел в виду?

***

— Дим, а Шаст че с Иркой опять сошелся? Флегматичный настрой удавалось сохранять с большим трудом, потому что с самого начала Арсения выбесили абсолютно все своим безразличием к тому, что второй ведущий шоу в назначенное время не объявился, и всем вокруг как будто все было заранее известно, все детали согласованы и приняты. Арсу, к примеру, сказать решили за полчаса до появления в ебучем офисе. Отпустил Настю в отпуск и вот тебе на: рабочие чаты перегружены, с почтой он и через полгода не разберется, а в собственной группе так и висел последний опубликованный пост, датированный пятью днями ранее. — Дим. — Я ебу? Может, и сошлись. — Ха. Так я и знал. — Вчера вон в гей-клуб вместе наведались, — фыркнул Дима, с наслаждением вытянув ноги под журнальным столом. — Благо, хватило ума не выкладывать в сторис. В голове Арсения, словно пластинка, резко затормозили, взбултыхнулись и нестройными рядами потекли мысли дальше. — А ты с какой целью интересуешься? — Дима приоткрыл один глаз. — С той, что он должен был прибыть в Москву еще два дня назад, а сегодня готовиться к съемкам шиш, но, как видишь, нихуя. Подумал, может у них снова бурный роман, счастливые ж часов не наблюдают. — Ага. Роман. Дима снова прикрыл глаза и растянул губы в ехидной усмешке. Стоило ли что-то уточнять? Ну, наверное, нет, поэтому Арсений просто скрестил руки на груди и последовал его примеру: вытянул ноги, удобно откинулся на спинку дивана и довольно вздохнул. Все равно ждать еще долго: Позов должен был разобраться с рекламой, а потом можно и по пиву. «В общих чертах: рожденные в Воронеже не отличаются особой толерантностью к представителям сексуальных меньшинств в силу впитанного с молоком матери менталитета. Я задумался: а если бы мы все выросли вместе, и ты бы предложил мне такое в том возрасте, согласился бы я или сразу дернул бы тебя на стрелку за гаражами? Но я уже не в том возрасте, поэтому мы не узнаем. Короче. Я с парнем поцеловался. Прям в губы». От этого сообщения у Арсения аж зубы свело. Очевидно, что Антон был пьян. А когда он пьян, тушите свет, потому что раскрепощенный Антон Шастун та еще зараза, которую невозможно игнорировать. «Расширяешь собственные границы дозволенного? Я восхищен». Ответа не было три минуты, и нет, Арсений не долбоеб, чтобы высчитывать секунды, ему достаточно взглянуть на время сообщений. Но лучше бы не смотрел. «Это не было похоже на наш с тобой поцелуй. Гораздо лучше. Я почти проникся». «Почти?» «Я по-прежнему не считаю себя геем». Потому что ты долбоеб, хотелось написать сразу же. Арсений медленно набрал другое: «Ты самый натуральный натурал, которого я знаю. Хочешь подскажу, как еще можно укрепить свою репутацию среди коллег?» Ответа не было так долго, что Арсений успел соорудить себе чашку кофе, перекинулся парой слов с визажисткой, которая увела Диму к себе, и плюхнулся обратно на диван, нетерпеливо дергая ногой под столом. Эти чертовы привычки слишком заразны. «У нас рейс задерживают. Но я сегодня прилетаю». Арсений растянул губы в ленивой ухмылке. «Ко мне?» «Ира хочет сразу домой». Вот это уже вызвало тихий смех, потому что, ну какая ты непоколебимая сука Антон Шастун! «))». Когда Диму, наконец, отпустили, Арсений решительно не мог оторваться от чертовой игры с чертовыми падающими фруктами. Если кто-нибудь когда-нибудь собирал три арбуза одновременно, покажите ему этого человека, Арсений с радостью пожмет тому руку. — Как мило, — прокомментировал Дима, — поехали? В душном пабе было темно, но немноголюдно для шести часов вечера четверга. Это не помешало им разместиться в самом дальнем углу под красивым стендом с экипировкой футбольных команд, куда тут же прибежала милая официантка с толстенной папкой меню. — Странновато для паба. — Арсений повертел эту папку, рассмотрел со всех сторон и положил обратно. — Здесь половину составляет только алкогольное меню. Поэтому так много. — Или меню для алкоголиков. — Или так, — благодушно согласился Дима, перелистывая страницы. — Моя тема, я в этом шарю. Арсений со смешком легонько пнул его под столом. — Я могу показаться бестактным, но, бля, вы с Шастом реально… Мм. — Дима почесал затылок, усиленно подбирая нужные выражения, но Арсений все за него сделал: — Спим? Нет. И не планировали. Со стороны может казаться странным, но вот эта вся хуйня фанатская она уже и к вам в головы пролезла, это даже пугает. — Я понимаю, разгоны и прочее, и я только за здоровый безопасный фансервис, но мы же тоже не долбоебы. — Мы? — Барбарисыч уже давно заявил, что рано или поздно кто-то из вас трахнет другого, вопрос времени только. Арсений громко засмеялся, заерзав на месте. Ну Сережа, ну каков засранец, а. — И какие ставки? Губы Димы расплылись в хитрой ухмылке. — Я за то, что ты его, а Серж наоборот. — Жаль, что вы оба в пролете! — торжественно закончил Арсений и оттарабанил для верности ладонями по столу. — В любом случае постарайся, чтоб я выиграл в итоге, — с усмешкой ответил Дима, даже не став уворачиваться от прилетевшей в лицо салфетки. — Уже решили, что будете заказывать?

***

В три часа семнадцать минут, когда за окнами вовсю горели фонари, дул сильный ветер, раскачивая голые ветви деревьев, а до звонка будильника оставалось ровно два часа и сорок три минуты, Арсений натягивал пижамные штаны и футболку, морщась от противной трели звонка. В глаза лезли перепутанные пряди, поэтому к ванной он подошел практически на ощупь. — Да нормально ж все, — сам себе пробормотал под нос, проверив, что никого он, слава господу, не затопил. За дверью не унимались. Оставался второй вариант: он занял чье-то парковочное место или что-то в этом роде. — Ебать. Спать надо ночью, алё. Быстро ополоснув лицо и брызнув на всякий случай мятный спрей, — до полноценной чистки зубов вот совсем ему дела не было в столь ранний час — он отправился открывать. — Вы адресом ошиблись, — прогундел он, глядя на посетителя, и взмахнул рукой. — Нахуй — это туда. — Я ж говорил, что это классный мем с Гэри Олдманом, — с ликующей улыбкой отозвался Антон, уже расстегивая куртку и на ходу стягивая ботинки. Арсений приложился лбом к двери и так и стоял, пока шуршание за спиной не прекратилось, а запах духов Антона не ударил прямо в нос. Под звонкое «Апчхи!» он и захлопнул дверь. — Будь здоров. — Спасибо. Ты че в дьюти фри искупался? — Нет. В золотом яблоке. Арсений фыркнул и снова попытался разлепить глаза, щурясь на непривычно бодрого Антона. — Ты принял что-то? Вопрос остался без ответа. Антон просто продолжал на него смотреть и едва заметно улыбаться. Если бы в глазах можно было прочитать восторг и желание одновременно, Арсений бы это ни с чем не перепутал. И сейчас он тоже не перепутал. Как жаль, что спать ему хотелось больше. — Ой, ну и в пизду, я спать. — Он широко зевнул, почесал затылок и направился в спальню. — В холодильнике есть сырники. — И я их обязательно заточу, как только ты поможешь мне решить один вопрос, — отозвался Антон. Арсений подавил очередной зевок и обернулся. — Я же тебе помог с твоим «приколом», да? У меня, типа, есть свой. Поцелуешь меня? Только так, чтобы по-настоящему. Не как в прошлый раз. В груди Арсения вновь что-то загорелось, мешая дышать. Он смутно соображал, что это может быть очередной тупой розыгрыш, но… Он сжал одну руку в кулак. Даже кончики пальцев похолодели в моменте. — Арс? Они долго смотрели друг на друга, не решаясь нарушить повисшую тишину. Вид у Антона уже не был таким же решительным, с каким он ворвался в квартиру. — Ты принял что-то, — уже без вопроса в голосе заключил Арсений. — Учти, я не нанимался в твои няньки, так что максимум, который я могу сообразить, это вызов скорой. А поскольку я очень великодушный и щедрый, то даже частной скорой. — Блядь. Ты серьезно? — видя, что Арсений не собирался отвечать, Антон выдохнул: — Поцелуешь меня? По-настоящему. Пожалуйста. С недельной щетиной и всклокоченными кудрями Антон был далек от образа соблазнительного мачо, но и стандарты красоты, по мнению Арса, имели свои недостатки. Он сам в три ночи вряд ли походил на Аполлона в его прайм-эре или как там это сейчас говорится, да и вообще, а судьи кто? Арсений тяжело сглотнул. Оторвать настороженный взгляд от Антона в этом его растянутом худи было совершенно невозможно, но он постарался. Закрыв за собой дверь в ванную, Арсений на автомате снова потянулся за освежителем дыхания и только после медленно вернулся обратно. Остановился, с вызовом вздернул подбородок и молча искал ответы на многочисленные вопросы, беснующиеся в голове. А потом быстрым шагом преодолел расстояние между ними и мягко подтолкнул Антона к стенке. И как же мощно было плевать на то, как все это выглядело со стороны. — Я думал, ты спать поше… И ни слова больше. Как-то так гармонично они вписались друг в друга, так удобно Арсений зарылся пальцами в отросшую шевелюру, а Антон так привычно положил ладони на спину, будто для них это все не впервые. Прижаться губами друг к другу оказалось слишком легко, наклонить его за голову и зажмуриться. На большее Арсений не рассчитывал. Но он зачем-то вспомнил слова «гораздо лучше», и его накрыло. Он крепче сжал пальцами волосы, заставляя Антона склониться ближе; прикусил за нижнюю губу и еще раз; облизал, неловко столкнувшись языками, и прижался к нему вплотную. В тишине квартиры слышно было только их частое дыхание — Арс негромко выдохнул, как вдруг его резко оттолкнули, чтобы, несмотря на вялые протесты, аккуратно прижать спиной к стене. Антон даже сейчас оставался… собой. Арсений не успел придумать реакцию, как его вновь поцеловали, без стеснения проталкивая язык в рот, и он просто позволил вести себя дальше. Позволил забраться влажными ладонями под футболку, чтобы прижаться пахом друг к другу и в полной мере ощутить чужое возбуждение. — Шаст… Че там по натуральности? — тихо выдохнул он, когда Антон все-таки отстранился, хоть и продолжал дышать ему в рот. — Не пошатнулась? — От желания поцеловать тебя? — Только поцеловать? Арсений постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но у него буквально кожа горела, а из груди рвался невольный стон, когда Антон вместо ответа прижался губами к месту под ухом и поцеловал, невесомо спускаясь по шее вниз. Вернувшись обратно, он на какое-то время замер и только после прошептал прямо в кожу: — Пиздец. Арс. Мы не должны были оказываться в этой точке. — Тем не менее… Арсений не договорил, оттолкнув Антона, прочистил горло и поправил, наконец, футболку. Ее длины ожидаемо не хватило, чтобы скрыть внушительный стояк. — Это же несерьезно? — Антон уставился на него поплывшим взглядом, словно ребенок, ожидающий одобрения родителей. В груди Арсения так неприятно заныло, как не было уже очень давно. Но он же не злодей, чтобы портить чьи-то планы и рушить надежды на счастливую семейную жизнь, так что он мягко улыбнулся и сказал: — Нет. В конце концов, не буду я с тобой трахаться не по любви. В глазах Антона читалось некоторое облегчение и в то же время замешательство. Запутавшийся в себе, своих чувствах, неуверенный как будто уже ни в чем — это все было знакомо. Арсений ласково потрепал его по щеке и отошел на приличное расстояние, потому что, как бы то ни было, сексы сексами, а сон по расписанию. Но напоследок он обернулся и спросил: — Лучше все-таки, чем с тем парнем? И, пожалуйста, не извиняйся за это. Все в порядке, Антон.