Манифест

Последующие две недели Гермиона просто сходила с ума: навалилась уйма работы, которую необходимо было разобрать к концу этого месяца, иначе был шанс получить выговор и от Кингсли, и от непосредственного начальства. Скорее всего ещё и Робардс подключится к шансу её осадить. Драко целыми днями пропадал на будущем предприятии: Паркинсон помогал с оформлением помещения и с разрешениями в Министерстве. Ремонт и небольшая перестройка были в самом разгаре, а оттого пришло время Малфою перебирать поданные резюме зельеваров. Вечерами её затаскивала в себя Нора под волной всеобщего хаоса и подготовки к свадьбе. Анджелина сердечно благодарила за помощь, потому Гермиона просто не могла отказать этим измученным глазам. Кажется, что первый триместр у девушки проходил сложно: она очень похудела и была крайне переборчива в еде. Бедная Молли готова была принести будущей невестке всё, что угодно, лишь бы та поела хотя бы немножко. Работа в мэноре проходила тоже с долей напряжения: и Гермиона, и Драко были достаточно уставшими, чтобы вяло перелистывать книги, снова не находя даже стога сена, в котором пришлось бы искать иглу. Аврорат не давал ни единой зацепки, отношения между коллегами начинали натягиваться, каждый винил за глупое топтание на месте другого. Похитители снова притихли, пропав с радаров, сбивая все свои графики. В обед вторника она наткнулась на Гарри в холле Министерства, его сопровождал громкий гул таких же авроров, которые разбились на небольшие группки и одновременно что-то обсуждали. Мракоборцы были одеты по форме, а значит, что сейчас будет какая-то масштабная облава. Гермиона попыталась просочиться между ними, чтобы не быть погребённой под тяжёлыми военными сапогами, когда её резко схватили за руку. − Годрик, Гарри! – Поттер крепко сжимал её запястье, уводя куда-то в сторону. − Прости, у меня пара секунд. В общем, Джинни с мамой утром ходили по магазинам в поисках последних необходимых вещей. Молли увидела там какую-то невероятной красоты вазу, но отказалась покупать, потому что та стоила больших денег, − друг выдавал информацию скороговоркой, периодически оборачиваясь на своих коллег. – Джин договорилась с антикваром, я должен был забрать, потому что у неё поздняя тренировка. Продавец отложил её до вечера, чтобы Молли не видела подарок, но я не уверен, что успею, у нас здесь намечается одно очень громкое дело. − Это связано с музеями? – в надежде спросила Гермиона. − Нет, − Гарри достал из кармана записку с адресом. – К сожалению. Заберёшь? − О, да, конечно, без проблем, − она засунула бумажку в боковой карман рюкзака и помахала вслед убегающему парню. Некоторые авроры поигрывали мускулами в ожидании скорого рейда. Вчера, после ужина у Гермионы дома, Драко уговорил её на ещё одну вылазку в собственных целях. Она не знала, что именно это будет, но обстановку сменить хотелось буквально критически: Министерство, дом, мэнор, Нора. И везде ощущался один и тот же уровень накала и суеты. Потому в антикварную лавку она заскочила вместо обеда. Красивая большая позолоченная ваза в форме большой чаши отражала огонь маленькой свечки. Антиквар продолжал тщательно натирать ту, совершенно не обращая внимания на то, что Гермионе не мешало бы вернуться на работу. А перед этим вазу ещё стоит занести домой. − Этот металл любит полировку, − загадочно растягивал слова пожилой мужчина. − Если вы протрёте в ней дыру, боюсь, нам придётся отменить сделку купли-продажи, − неудачно пошутила Грейнджер, чем заслужила недовольный взгляд владельца лавки. Сделав пару последних штрихов тряпкой, он упаковал сосуд в большую коробку, которая весила больше, чем сама ваза, запаял ту заклинанием и вывел палочкой на лицевой стороне коробки эмблему своего магазина. Гермиона еле отбилась от кучи наставлений по уходу, утаскивая за собой неудобную тяжёлую коробку. Что ж, Гарри будет ей должен. Вечером девушка переминалась с ноги на ногу, растирая ладони в перчатках друг о друга. Шапка постоянно сползала на лоб, раздражая, а шарф в районе носа стал мокрым от её горячего дыхания. Грейнджер поправила рюкзак, лямка которого раздражающе сползала вниз по куртке, и обернулась на звук аппарации в заднем дворе сомнительного бара. Гермиона начинала слишком просто вестись на фразу «мне нужна будет твоя помощь». Будто в то утро, когда он прижал её замотанное в плед тело для лёгкого поцелуя в плечо, Малфой распустил какой-то канат в девичьем характере. И теперь все эти верёвочки переплетал в различные косы. Грейнджер просто оставалось молиться, чтобы ни одна из этих косичек не привязала её к нему обратным булинем. − Знаю, опоздал, − Драко отряхнул пальто и с ухмылкой уставился на Грейнджер. – Ты похожа на одного из тех эскимосов, которых мы видели в рекламе. − Ещё десять минут − и меня бы присыпало снегом, – недовольно буркнула Гермиона. – Салазар, – парень виновато нахмурился. – Правда, прости. Мама неожиданно захотела разобрать кое-какие рабочие дела. – У тебя на счету очередное наказание, Малфой, учти! – она взяла его за протянутую руку и подошла ближе, уткнувшись лбом в кашемировую ткань. Он прижал её к себе, другой рукой поправив под шапкой копну волос, чтобы та не прикрывала глаза, и утянул в двойную аппарацию. Раньше Гермиона не задумывалась, что всегда контролировала этот процесс и была ведущей, взваливая на себя ответственность за пассажира в парной трансгрессии. Сейчас же она просто выдыхала, а Драко управлял её телом достойным образом. Как бы двусмысленно не звучала эта фраза в голове девушки. Они приземлились на каком-то возвышении, среди кучи маленьких домов. На улице было уже довольно темно, а поднявшийся снег вынудил маглов попрятаться в тёплых домах. Недалеко гудел какой-то завод или фабрика, Гермиона не могла разобрать в слабом освещении уличных фонарей. Драко потянул её за руку вниз по тропе, проваливаясь в снег. – Трансгрессировать с тобой на какую-то поляну и добираться оттуда до магловских домов становится традицией, Драко. – И ты слепо доверяешь мне каждый раз, – ухмыльнулся тот, слегка наклонившись, чтобы она расслышала его в поднявшемся ветре. – Ты ночевал в моём доме, мне поздно думать о последствиях, – закатила глаза Гермиона, вылавливая под фонарём старый деревянный указатель на углу улицы. – Паучий тупик? – Да, – Драко перевёл глаза с одной стороны улицы на другую, крепче сжав руку девушки. – Не отпускай меня сейчас. Гермиона тяжело сглотнула, ступая на расстоянии согнутой руки, вцепившись в его ладонь. Здесь располагались довольно скудные домики, некоторые были слегка покосившимися, с отсутствующими рейками в зонах забора, замёрзшими сосульками, свисающими с крыш, или тоненькой расчищенной дорожкой, ведущей исключительно ко входной двери. А ещё воздух. Он был пропитан чем-то тягучим, вязким, болотным, словно… словно довольно долгое время здесь творили тёмную магию. – Драко, где мы? – Гермиона могла поклясться, что, если бы не перчатки, её влажная ладонь давно бы выскользнула с его хватки. – Ты знала, что Снейп был моим крёстным? – Малфой остановился у двери заброшенного с виду дома. Здесь дорожку никто не расчищал, сосульки висели даже над входом, а забор скрипел от каждого дуновения ветра. – Оу, эм… Что? – девушка шокировано заморгала, стараясь связать в кучу хотя бы пару слов. – Не знала. – Он дружил с Нарциссой, – Драко смотрел куда-то поверх её головы, будто высматривал посторонних. – Она знала, что он присмотрит за мной и без того, но взяла с него обещание в виде такой маленькой роли в моей жизни. – Бог мой… История приобрела совершенно другой оборот, – тихо прошептала Гермиона, наблюдая за тем, как с палочки Драко срывается золотое свечение, отпирающее старую дверь. – Гоменум ревелио, – в ответ на его заклинание ничего не произошло. Дом был совершенно пуст. – Другой оборот? Ты о чём? – голос парня раздался одновременно со скрипом старой половицы, на которую тот наступил. Он смахнул рукой нависшую паутину, чтобы не зацепить лицом, и зажёг взмахом палочки висящие на стенах канделябры. Гермиона не ответила, просто покачав головой, и сделала несколько шагов вслед за Драко. Доски под ногами явно были не первой свежести – заклинание, сохраняющее их в целостности, погибло вместе с хозяином, отчего термиты вдоволь наедались. Из помутневших окон не было видно улицу, лишь силуэты горящих фонарей. Запах сырости, пыли и плесени забивал ноздри – Грейнджер взмахнула палочкой, раскрывая все окна, чтобы впустить в этот старый дом морозного свежего воздуха. Трепыхающиеся огоньки в канделябрах вздрогнули последний раз и потухли от силы сквозняка. – Идём вслепую, Грейнджер? – Драко зажёг палочку и приподнял её над головой. – Здесь правда нечем дышать, – виновато прошептала Гермиона. Ей почему-то не хотелось говорить слишком громко, будто они могут потревожить что-то, что до сих пор обитает в этом доме. Драко не стал спорить, проходя дальше, в комнату. Дом Снейпа выглядел примерно так, каким она себе его и представляла: темно, грустно, одиноко. Девушка бы не удивилась, если бы в какой-то момент они наткнулись на подвал с оборудованной пыточной. Парадокс в том, что Гермиона ни разу не задумалась об этом в доме Драко: там всё ещё были оборудованные пыточные? Что произошло с подвалами, в которых сидели неверные Воландеморту? – Инсендио, – голос Драко и лёгкая вспышка огня в камине заставили её вздрогнуть. Он провёл рукой по полке, сметая пыль с книг и парочке колб с какими-то сухими веществами. Гермиона буквально боялась заговорить, просто наблюдая: Драко проходил вдоль стен и мебели так медленно, будто каждый угол этого дома навевал ему какие-то напоминания о детстве, будто он бывал здесь в гостях, как это и принято у крестных и крестников. Девушке было любопытно, какими были отношения Снейпа и Малфоя за пределами Хогвартса, оставался ли декан Слизерина и за стенами школы таким же холодным профессором. Во всяком случае, дом Снейпа напоминал дом человека, который предпочитал проводить время за книгами, а не в компании других людей: вдоль стен шли стеллажи с рукописями, учебниками, блокнотами, трубочками свитков и заметками, воткнутыми в торцы шкафа какими-то иголками. – Как думаешь, почему Снейп был двойным агентом? – Драко остановился у стеллажа, перебирая торцы книг. Гермиона наблюдала за тем, как ветер, бушующий в помещении, играл с отросшими прядями парня, отчего тот постоянно раздражённо зачёсывал их пальцами назад. – Ты не знаешь? – она провела пальцами по мягкому сидению дивана, впитав кожей засаленную пыль. – Тергео. Гермиона не устанет влюбляться в магию: пятна на диване рассосались, вобравшись в кончик её палочки, а подушки стали на пару тонов светлее. – О чём я не знаю? – Драко на секунду обернулся, чтобы понять, чем занята девушка, а когда увидел, что та пытается навести маломальский порядок, вновь вернулся к просмотру книг. Парочка из них уже зависла в воздухе рядом небольшой горкой. – Это он рассказал Воландеморту о пророчестве, – Гермиона взмахом палочки вновь закрыла все окна и зажгла канделябры. – О том самом пророчестве, из-за которого отец впервые оказался в Азкабане? – Драко отлевитировал стопку книг на всё ещё пыльный столик у дивана. – Да, – Гермиона сняла куртку, бросив её на соседнее кресло, и опустилась на диван, закинув локоть на спинку, чтобы видеть, чем занят парень. – То есть он помогал Ордену из-за чувства вины? – Малфой облокотился ладонями рядом с локтем Грейнджер, вглядываясь в её глаза. – Нет, – она тихо усмехнулась. – Он был предан Ордену из-за любви. – Из-за любви? – Драко скептично приподнял бровь, облокачиваясь на предплечья, тем самым оказавшись ещё ближе к лицу Гермионы. – Снейп? – она кивнула. – К кому? – К Лили Эванс, – Драко непонимающе нахмурился. – Лили Поттер. Снейп любил маму Гарри. – Что? – его глаза шокировано расширились, пытаясь высмотреть в зрачках Гермионы начало этой плохой шутки. – Они были знакомы задолго до поступления в Хогвартс, – девушка постучала ладонью по подушке. Пока Малфой обходил диван, снимая пальто, она продолжила рассказ. – Дом Эвансов где-то здесь, неподалёку. Они часто встречались, будучи детьми. Снейп наблюдал за маленькой волшебницей и её старшей сестрой маглой. Потом они оба поступили в Хогвартс, но Снейп попал на Слизерин, а Лили оказалась настоящей гриффиндоркой. Драко внимательно слушал, не перебивая, лишь притянул ноги Гермионы на свои колени, положив сверху свои ладони. Она бы никогда не подумала, что он окажется таким тактильным, но, чёрт, Малфой трогал её всегда: предплечье, бедро, спина, рука. Его ладонь всегда тянулась к её телу. – Снейп в детстве был забитым мальчиком с проблемами в семье, в Хогвартсе его тоже дразнили. И чем старше он становился, тем хуже были издёвки, – Гермиона нахмурилась, вспоминая все рассказы Гарри. – Особенно его допекали четыре парня с Гриффиндора… Джеймс Поттер, Ремус Люпин, Сириус Блэк и… – Хвост, – прошептал Драко. – Да, Питер Петтигрю. Уже тогда в качестве друзей Снейп выбрал себе плохих людей: Эйвери, Мальсибер… В какой-то момент стычка с Джеймсом и Сириусом набрала максимальные обороты, – Гермиона провела указательным пальцем по тыльной стороне ладони Драко, отслеживая его выпирающую вену касанием вплоть до предплечья. – Он её обидел. Оскорбил на глазах всей школы. Назвал… – Грязнокровкой, – озвучил Драко мысль, на которой девушка буквально споткнулась. Она так давно не слышала этого слова и не ожидала, что это окажется жалящим. Даже в школе она не реагировала на это оскорбление вот так, будто в детстве где-то в душе была согласна со сказанным. Сейчас же обида проскочила под кожей, как раскаленное лезвие, потому что в этот раз она точно уверена, что не заслужила такого обращения ни одним своим поступком. Драко начал поглаживать левой рукой её острое колено, пока правая покрывалась мурашками от прикосновения пальца. – Да. С того времени Лили отвернулась от него окончательно, но Снейп продолжал её любить. Тайно, будто это его самый грязный секрет. И когда он рассказал Реддлу о пророчестве… Когда понял, что натворил, то умолял Воландеморта не трогать Лили. Разумеется, не сработало. Тогда Снейп пошёл к Дамблдору, они придумали план, но Поттер доверился не тем людям – Хвост их предал. Джеймса Воландеморт убил сразу, когда тот закрывал собой проход к жене и ребёнку. А Лили отказалась отойти от колыбели, прикрыв его своей жизнью, и тем самым подарила Гарри лучшую защиту древней магии – любовь матери, – Драко следил за пальцем Гермионы, который продолжал повторять рисунки его вен, не перебивая. – После их смерти Дамблдор попросил Снейпа защитить Гарри, потому что Тёмный Лорд вернётся. Ради Лили. Чтобы смерть любимой женщины не стала напрасной. – Удивительно, – Малфой прокашлялся, сгоняя с голоса хрипы долгого молчания и впечатления. – Удивительно, как человек, который всем хотел казаться последней сволочью, уважал всего двух женщин в своей жизни настолько, чтобы спасать их сыновей. – То есть? – подняла глаза Гермиона. – В тот год, когда мне поручили убить Дамблдора, Нарцисса пришла попросить Снейпа о помощи, – Драко поднял руку, намотав на палец одну из кудряшек девушки. – Он дал Непреложный обет моей матери, что сделает всё возможное, чтобы спасти мне жизнь. Я не смог тогда… Я опускал палочку, потому Снейп и убил Дамблдора. – Снейп убил Дамблдора, потому что тот его об этом попросил, – Гермиона наблюдала за искрами непонимания в серых глазах. – На Дамблдоре было проклятье, ему оставалось совсем недолго. Он знал, что тебе поручили, Драко. Знал и хотел спасти твою душу. Он попросил Снейпа тебя опередить. Дамблдор всё знал… – Вот же старый… – Малфой негодующе сузил глаза, – паук! – Да, – усмехнулась Гермиона, потянувшись за поцелуем. – Паутина Дамблдора открылась под конец. – Грейнджер? – тихо шепнул Драко в её губы. – Я не хочу, чтобы ты осталась моим грязным секретом. Гермиона нервно сглотнула, потеряв возможность хотя бы как-то ответить на эту испуганную откровенность в губах Драко. В этом поцелуе была какая-то печальная ностальгия и надежда на что-то будущее: на то, что они не станут секретом друг друга, и однажды смогут действительно рассказать об этом людям. Героиня войны и бывший Пожиратель смерти. Эти отношения должны иметь крепкий фундамент, чтобы выстоять в волне обрушившихся обсуждений. Гермиона листала блокноты, исписанные высокими буквами с острыми закорючками, который часто видела на своих пергаментах по Зельеварению в школе. Драко периодически подкидывал на журнальный столик всё новые и новые книги, разделяя их на две колонки. – Я всё жду, что ты расскажешь, но ладно, я спрошу: что ты ищешь? – Всё, – пожал плечами Малфой. – Наверняка у Снейпа есть миллион рецептов, которые не видел мир. Я хочу их показать. Одних слов Поттера о том, что крёстный был на правильной стороне, недостаточно. – Ты хочешь… выпустить эти зелья под именем Снейпа? – Да, мы потом проработаем это с точки зрения маркетинга. Пока мне нужно просто разобраться с рецептами. Гермиона продолжала смотреть ему в спину со смешанными чувствами. Когда-то давно, в школе, она и Драко, и профессора Зельеварения считала заносчивыми ублюдками, которые кичатся тем, что находятся выше в каких-то рангах. А сейчас она знала, что Снейп пожертвовал своей жизнью во имя победы над Воландемортом, а Драко пытался сделать так, чтобы знания его крёстного продолжили приносить людям пользу. – Грейнджер? – Да? – Какой была моя кузина? – Драко задал этот вопрос так легко, продолжая листать какой-то блокнот, что на секунду Гермиона даже растерялась. – О… Она была абсолютно потрясающей. Вы чем-то похожи, наверное, дерзость – это особая черта Блэков. А ещё она была абсолютной неуклюжей, – улыбнулась девушка своим воспоминаниям. – Серьёзно, она спотыкалась о каждый угол. – Но говорили же, что она была одним из лучших авроров, – Малфой недоумённо обернулся. – Бывают в жизни парадоксы, согласна. – А… Какой её сын? – парень опустил глаза в блокнот, спасаясь от слишком откровенного взгляда Гермионы. Она пыталась по движениям его тела понять, что именно тот хочет услышать. – Он очень похож на мать. Он очень похож на Блэков. Тедди ещё помотает нервы Андромеде. – Никогда её не видел, – тихо сказал Драко, опуская блокнот на стопку таких же. – Она похожа на Беллатрису больше, чем всем нам того хотелось бы… *** Этот день был таким же сумасшедшим, как и все остальные. Гермиона очень надеялась, что после всех празднований она сможет просто спокойно выспаться в собственной кровати. Глаза за время работы пекли так, будто под веки насыпали мелко рубленного хрусталя, от чего перед взглядом расходились смазанные цветные полосы, как во время быстрого движения по ночной автостраде. – Эй, ты идёшь? – Анна запахивала на себе тёплую мантию, подняв глаза на подругу. – Нет, кое с чем надо ещё закончить, – Гермиона устало обвела взглядом стол и кивнула на прощание девушке. Ответить нескольким клиентам и подписать пару прошений на осмотр реликвий из Индии. А потом её ждёт очередной забег к Уизли, тёплая пенная ванна и крепкий сон в мягкой постели. Драко закатывал глаза каждый раз, когда она сбегала вечером в Нору, но никак не комментировал ситуацию. Гермиона покрутила затёкшей кистью и отложила перо, слегка капнув чернилами прямо на стол. Такая себе жирная точка в сегодняшнем рабочем дне. Гарри она не видела со вчерашнего утра, за вазой никто так и не зашёл – очевидно, и он, и Джинни вернулись домой слишком поздно и решили не беспокоить Гермиону. Эти двое едва ли не единственные, кто смог избежать суматошной подготовки к свадьбе, ссылаясь на ненормированные рабочие дни. Где-то в глубине души Грейнджер им даже завидовала. Анджелина – вот островок спокойствия в Норе, возле которого Гермиона старалась держаться. Казалось, что Флёр беспокоит свадьба гриффиндорки куда сильнее, чем ту саму. Единственное, что радовало, – головную боль не увеличит гомон толпы в Атриуме: в течение сорока минут после окончания рабочего дня все сбегали из Министерства, оставляя там лишь одиноких трудоголиков и охрану. Но не тут-то было: в холле толпились авроры, как и в то самое утро. – Ночной рейд? – улыбнулась Гермиона мимо проходящему мракоборцу. – С рейда, – тот лишь пожал плечами и свернул в сторону одной из групп. – Гермиона! – она обернулась на голос Гарри из толпы. – Ты забрала чашу? – Поттер пытался шептать, но шёпот прошёлся эхом по всему атриуму. – Да, Гарри, она надёжно хранится в моей квартире, – так же наиграно зашептала Гермиона. – Грейнджер? – оклик Кингсли вынудил обернуться в другую сторону. – Статистика готова? Мерлин, статистика обработанных артефактов! Вот, что она так и не успела сделать за сегодняшний день. Но девушка всё равно кивнула головой, надеясь, что успеет подбить цифры утром. – Завтра в девять совещание отдела в моём кабинете. Отчитаешься! Не успеет. Но Гермиона всё равно кивнула и, дождавшись, когда Бруствер отвернётся к Робардсу, шмыгнула обратно к лифтам. Она не думала, что настолько зло бросит свой рюкзак на стул Анны, но тот от силы толчка даже отъехал от стола. Гермиона бросила туда же мантию и с грохотом уселась за стол. Что ж, ещё двадцать минут работы с цифрами, окончательно разыгравшаяся мигрень, – и можно выдвигаться домой. На этот раз Атриум действительно был практически пуст. – Давно вы не задерживались допоздна, мисс Грейнджер, – охранник покачал головой, сложив руки на столе. – Я бы и сегодня не хотела задерживаться, – покачала головой девушка и вошла в камин. Странно, но в гостиной её не ждал ни голодный Живоглот, ни шебутная Галадриэль. Гермиона потянулась к каминной полке, опуская на неё палочку, и ощутила резкий толчок в спину. Рюкзак вывалился из рук, палочка свалилась с полки и покатилась в неизвестном направлении, Гермиона влетела в стену, зацепив бедром кочергу для камина. Общая какофония звуков надавила на голову настолько сильно, что девушке пришлось зажмуриться, чтобы побороть тошноту. Резкий рывок за волосы – и воздух покинул грудь от соприкосновения лопаток и деревянного напольного покрытия. Это не могло быть правдой, просто не могло. Но прямо сейчас перед глазами Гермиона видела серебряную маску Пожирателя смерти, который прижимал её коленом к полу, держа за шею. Его палочка упиралась куда-то в солнечное сплетение, как когда-то упирался нож Беллатрисы. Грейнджер снова была безоружна в руках воскресшего фанатика. – Где она? – девушка услышала отчаянное шипение сквозь тонкую щель в том месте, где губы маски должны были смыкаться. – Где чёртова чаша? Страх сковал возможность пошевелиться, а связки отказывались выдавать хотя бы звук. Даже малейший писк не вырывался из горла. Всё, что оставалось девушке – сумасшедше вращать глазами, анализируя обстановку. Гостиную перевернули вверх дном: диван буквально выпотрошили, книги валялись у полки, вывернутые наизнанку, подарок Молли был разбит рядом с разорванной коробкой, у левой руки валялась кочерга. Кочерга. Гермиона схватила железное орудие и плашмя ударила напавшего по уху. Тот отшатнулся, схватившись за висок и встряхивая головой, между его пальцами потекла лёгкая струйка крови. Красный цвет стал резким сигналом к действию. Девушка перевернулась на живот и резко отползла в сторону камина, надеясь сбежать хоть куда-то, вызвать Авроров и спасти свою жизнь. Но крепкая хватка на ноге дёрнула её обратно. Под локоть попал обломок чего-то, надавив на нервные окончания и пуская по руке болезненный ток. Она осознала прежде, чем её глаза сфокусировались на причине боли – палочка. Гарри. Из волшебной палочки, крепко зажатой в ладони, выскочила юркая выдра, сделавшая нервный круг по гостиной, и вылетела в закрытое окно. – Ах ты сука! Очередной рывок – и Гермиона вновь заскользила по паркету, сдирая кожу на лучевых косточках. Она перевернулась, пнув Пожирателя ногой, хватаясь за его руки. Под её хваткой мантия разорвалась, обнажая его руки. Гермиона вцепилась ногтями в вены, надавливая, пока её снова не приложили головой об пол. – Авроры… будут… *** Гермиона почувствовала рывок, который вернул в её сознание гул испуганных голосов. Она чувствовала, как по телу разливается чья-то магия, ощущала прикосновение чужой руки на своей ладони и постаралась открыть глаза. Над ней замер встревоженный целитель в мантии больницы Святого Мунго, за его плечом стоял такой же взволнованный Гарри, который и сжимал её пальцы. – Гермиона? Ты как? – Грейнджер зажмурилась, ощутив острую боль в затылке. – Голова болит, – тихо прошептала она в ответ. – Лёгкое сотрясение, – прокомментировал целитель. – Мы можем забрать вас в стационар, но… – Нет. Я останусь дома, – возразила Гермиона, вспоминая белые стены, в которых после войны провела слишком много времени, навещая раненых. Палаты больницы навевали на неё ужас и страх потери. Ощутить подобное снова не хотелось. – Тогда рекомендую приобрести вот эти настойки, – на журнальный столик опустился больничный лист с рецептурными препаратами. – На первое время обезболивающего я прихватил. – Спасибо, – девушка, покрепче ухватившись за руку друга, села, упираясь другой ладонью в диван. Гарри опустился рядом. – Что произошло? – Я… не знаю, – Гермиона снова зажмурилась, вспоминая происходящее. Годрик, она жива. – Он… где он? – Когда мы пришли, здесь никого не было, – за её спиной раздался голос Кингсли. – Только ты на полу. Целитель оставил последние рецепты на столе и, пожелав доброго здравия, вышел в камин. Грейнджер обвела взглядом гостиную, сжимая зубы от несправедливости – комната была буквально раскурочена: техника разбита, диван безнадёжно испорчен, книги разбросаны по всему периметру. Бедствие, которое она смогла окинуть взглядом лишь секундно, пока боролась за собственную жизнь, оказалось куда страшнее. – Кто здесь был, Гермиона? – Бруствер обошёл диван и остановился напротив. – Я не знаю, он… – перед глазами пронёсся образ металлической маски, которая застыла в считанных сантиметрах от её лица. – На нём была маска. – Какая маска? – этот тон Поттера она узнала, помнила с командировок: друг вошёл в роль мракоборца, допрашивая свидетеля. – Пожирателя. Гостиная погрузилась в тишину. Девушка заметила, как Гарри с Бруствером переглянулись, о чём-то немо совещаясь. Только сейчас она заметила движение на кухне: пара мракоборцев водили палочкой по пространству, считывая магию. Очевидно, она пролежала в отключке довольно долго, раз в её доме смогли оказаться и мракоборцы, и целитель. Внезапно камин издал шум и оттуда дружным шагом вышли встревоженные Забини и Малфой. – Салазар, Грейнджер, тебя вообще можно оставить без шанса на то, что кто-то тебя убьёт? – она испугалась грозного тона Драко, когда тот подлетел, приподнимая её подбородок и осматривая на предмет травм. Блейз замер за спинкой кресла, пожимая плечами в ответ на вопросительный взгляд Кингсли. – Откуда ты?.. – не успела договорить Гермиона. – Блейз. – Мы с Поттером были у Кингсли в тот момент, когда твой Патронус ворвался и навёл панического шума в кабинете. Они выбежали к тебе, а я подумал, что мне следует позвать Малфоя, – спокойно отчитался Забини. – Я в порядке, Драко, – она отодвинула подбородок, в который вцепился парень, сжав его слишком сильно. – Тебя осмотрели? Что произошло? Кто это был? – Лёгкое сотрясение, – спокойно ответил Поттер. – Лёгкое? – поразительно, как Малфой умел разговаривать, не расцепляя челюсти. – Да, считай, что она отделалась лёгким испугом, – остановил начинающуюся перебранку Кингсли, переводя взгляд на мракоборцев, которые как раз зашли в комнату. – Ничего, сэр, – отрицательно покачал головой мужчина, которого Гермиона встретила сегодня перед тем, как наткнуться на Бруствера. – Никакой посторонней магии. – Всё это он сделал руками? – обвёл рукой помещение Министр. – Очевидно. – Гермиона, ты ушла домой сорок минут назад, – повернулся к ней Кингсли. – Выдра ворвалась в кабинет десять минут назад. Что происходило в промежутке времени? Ты сразу пошла домой? – Нет, – отрицательно замотала головой Грейнджер, тут же зажмурившись от прострелившей боли в затылке. – Я вернулась в кабинет доделать статистику, которую ты просил. А когда пришла домой… Он напал со спины, я вышла из камина и тут же повернулась к полке, чтобы оставить вещи, – она нахмурилась, вспоминая подробности стычки, которые, как на зло, расплывались в памяти нечётким пятном. – Я… не помню, что было дальше. Помню, что он был в маске, помню, что он выбил из рук палочку и я… Я даже не помню, как смогла вызвать Патронус. – В какой маске? – напрягся Блейз. Отвечать вслух не требовалось, её внутренне напряжение перешло на Драко, который ругнулся и встал, подходя к окну. Обе руки в карманах сжались в кулак, Гермиона видела, как заходили его скулы, как напряглись плечи, вытянулась спина. Камин издал очередной шум, и оттуда выпрыгнуло два рыжих человека. Джинни паническим взглядом нашла Гарри и замерла, не зная, к кому из них подойти первой. Рон, минуя всех в гостиной, устремился прямо к Гермионе, упав перед ней на одно колено и сжав её ладони в своих. – Какого чёрта? Ты как? – он выглядел слишком испуганным, будто ему сообщили, что девушка как минимум при смерти. – Расслабься, Рон, всё обошлось, – постучал по его плечу Гарри. – Обошлось? Это ты называешь обошлось? Очевидно, она выглядела довольно плохо, раз Рон осматривал её с таким испугом, а Джинни даже боялась подойти. Гермиона перевела взгляд на телевизор, в разбитом стекле которого нашла своё отражение: разодранный свитер, кровь на ладонях и спутанная копна волос, падающая на лицо тяжёлым напоминанием случившегося. Руки девушки мелко задрожали, и пришлось закусить губу, сдерживая подступающее рыдание. – Так, мы с ребятами возвращаемся в Аврорат, попробуем зацепиться хотя бы за что-то, – голос Кингсли раздался будто из бочки, и девушке пришлось сильно сосредоточиться, чтобы не отключиться снова. – Грейнджер, возьми завтра выходной. Все в абсолютной тишине наблюдали, как мракоборцы вслед за Кингсли исчезают в её камине, а Джинни, воспользовавшись минутной паузой, проскользнула на кухню. – А они что здесь делают? – злой голос Рона вынудил Гермиону вынырнуть на поверхность сознания и перевести взгляд на Драко. Тот опирался поясницей на подоконник, скрестив руки на груди, и сверлил взглядом сцепленные ладони Грейнджер и Уизли. Неловкость вмешалась к общему состоянию усталости, и Гермиона вытащила свои ладони, пробежавшись ими по коленям. – Не сейчас, Рон, – непоколебимым голосом ответил Гарри. – Но… – Не сейчас, – снова отрезал друг, переводя взгляд на Джинни, которая вернулась в гостиную с чашкой ароматного чая. Гермиона дрожащими руками приняла напиток, вдыхая запах дарджилинга и жалея, что в нём нет молока. По поверхности подкрашенной воды проходила лёгкая рябь от дрожи рук девушки, в гостиной в очередной раз повисла напряжённая тишина. Рон, нахмурившись, отошёл к Гарри и скопировал позу Драко, буравя того взглядом. Малфой же не отводил глаз от того, как Гермиона дула на чашку, надеясь остудить чай. – Гермиона, извини, но… – начал Поттер. – Спрашивай, – кивнула головой девушка, надеясь не потерять сознания от гипервентиляции лёгких. Кажется, она слишком усердно пыталась остудить напиток. Драко, резко оторвавшись от подоконника, быстрым шагом ушёл на кухню. – Как он мог попасть в дом, Гермиона? – тихо спросил друг, не обратив внимания на поведение Малфоя. – Я не знаю, Гарри. Здесь слишком много чар, никто бы не прошёл без моего разрешения. – Тогда остаётся камин, – впервые подала голос Джинни. – Гарри прислал Патронус, Рон зашёл в гости ко мне на тренировку, и мы… тут же сорвались к тебе. – Кому открыт камин? – вернул к себе внимание Поттер. – Гриммо, Нора, – выдохнула Гермиона, делая глоток и морщась. – Министерство, – подал голос Драко, возвращаясь в комнату с маленьким молочником. Он остановился перед девушкой и добавил в её чашку немного холодного молока, делая напиток приятнее на вкус. Гермиона вновь провела взглядом парня к подоконнику, скользнула глазами по Забини, который облокотился локтями на спинку кресла, стараясь стать максимально незаметным, и вновь уставилась в чашку. – Мэнор, – парировал Рон. – Ты хочешь сказать, что я заявился к ней в дом, едва ли её не убил, сбежал в камин, прихватил Забини и вернулся? – иронично выгнул бровь Драко. – Рон, пожалуйста, прекрати, – устало прошептала Гермиона. – Ты сказала, что он был в маске Пожирателя… – начал было Гарри. – Ты смотри, какая складная история получается, – вновь перебил Рон. – Драко не Пожиратель, – резко ответила Гермиона, внезапно схватившись за голову. Перед глазами промелькнули её руки, которые цеплялись за предплечья нападавшего, оттаскивая их от себя. И она разодрала его рубашку. Предплечья. – У него не было метки, – подняла девушка глаза на Поттера. – Я разорвала ему лацканы рубашки. – Малфой, – обернулся Гарри. – А кто мог пройти через твой камин? – Пожиратели туда ведь вхожи, – вступил Рон, заставив Гарри закатить глаза. – Никто из Пожирателей в мой дом не вхож, – прошипел Драко, выделив слово «мой». – После ареста Люциуса хранителем мэнора стал я. Они физически не смогли бы отыскать поместье. – Кто может? – продолжал давить Поттер. – Никто, кроме меня, Нарциссы или близких друзей. – Кто из друзей? – на этот раз даже Джинни раздражённо выдохнула в ответ на голос родного брата. – Если подозреваете меня, то, чур, Поттер и Бруствер мои сообщники, – поднял руки Забини, после чего запнулся о злобный взгляд лучшего друга. – Ну что? Этому разговору необходимо снизить градус. – Кто ещё? – спросил Гарри. – Паркинсон? Нотт? – вновь вступил Рон. – Их нет в стране, – вновь сжал челюсти Драко. – Вчера воспользовались порт-ключом. – Гойл? – Отвали, Уизли. – Защищаешь дружка? – Рон сделал шаг по направлению к Малфою. – Я не понял, – вновь обратил на себя внимание Блейз. – Версию с Министерством мы отметаем сразу? Там проходной двор. Джинни попыталась что-то возразить, но Гермиона, вылив на руки немного тёплого чая из-за дрожи, резко поставила чашку на стол и поднялась. Голоса стихли, а все взгляды устремились на неё. Грейнджер наблюдала, как тёплая жидкость смывает засохшую кровь с её кисти, образуя красные ручейки, стремящиеся к локтю. – Когда закончите, выйдите, пожалуйста, через дверь, – девушка схватила палочку, которая лежала на журнальном столике, взмахнула ею в сторону камина, запечатывая тот, и поднялась наверх. Гермиона, обхватив колени, сидела в тёплой ванне, пытаясь остановить тремор во всём теле. Казалось, её дрожащие руки перенесли эту инфекцию по венам, передавая неконтролируемые подёргивания в остальные части тела. Даже жилка на лбу ощутила всеобщую панику организма и пульсировала, разгоняя головную боль в каждый свободный уголок черепа. Голоса внизу давно стихли, и девушка думала, что все ушли, пока в косяк двери легко не постучали. – Я могу войти? – тихий и спокойный голос Драко стал якорем, за который девушка зацепилась, останавливая подступающие рыдания. – Да, – в голосе были хрипы, будто Гермиона несколько часов к ряду кричала. Она не обернулась на лёгкий сквозняк, прошедший по спине, когда парень открыл дверь, лишь сильнее прижала к груди колени, крепче обхватив их руками. Драко не видел её обнажённой с той самой ночи, и девушка не хотела, чтобы следующий раз был таким. Но в то же время она ощущала странную необходимость в его присутствии. – Подвинься, – Драко слегка коснулся её плеча рукой. Только сейчас Гермиона заметила груду одежды, образовавшуюся на полу. Она скользнула немного вперёд, уступая парню место. Уровень воды в ванной поднялся, вымещаемый ещё одним телом, по бокам от Гермионы появились бледные колени парня, когда он сел сзади и притянул её ближе к своей груди. Драко слегка наклонил голову, оставляя лёгкий поцелуй на её обнажённом плече – и это стало спусковым механизмом к истерике. Ей казалось, что она давно пережила этот страх – остаться совершенно безоружной перед нападавшими. Сны перестали её мучить, уступая место спокойной ночи. А на самом деле оказалось, что рядом просто не было никакого триггера. Изо дня в день находясь в доме, который когда-то был штаб-квартирой Пожирателей, она попыталась стереть в памяти все ужасы, которые они сотворили. В доме, где она начала чувствовать себя в безопасности. В доме, в котором испытала одни из самых приятных эмоций за последнее время. Слёзы стекали в воду, пока Гермиона продолжала всхлипывать, сосредотачиваясь на движениях Драко. Он массировал ей голову, распределяя шампунь по волосам, счищая всю грязь произошедшего пышной мыльной пеной. Парень каждый раз, когда чистой водой омывал её плечи, оставлял те самые лёгкие поцелуи, от которых хотелось плакать ещё сильнее. Он провёл пенной мочалкой по рукам девушки, по шее, по груди, животу, смывая весь кошмар, который она снова пережила. В какой-то момент Гермиона поняла, что руки Драко, крепко обхватившие её чистое тело, раскачивали их из стороны в сторону. Судя по всему, они просидели в ванной довольно долго: кожа на пальцах сморщилась, вода остыла, пар исчез из комнаты, а на плечах девушки поселились мурашки. – Давай, милая. Нужно выходить. Милая. Она помнит, как услышала это слово впервые. Тогда он говорил это игриво, щурясь от желания, прижимая её к себе. Парадокс в том, что сейчас на парне нет никакой одежды, в отличие от той ночи. Но всё, что испытывает Гермиона – сумасшедшую усталость. Драко промакивал полотенцем её волосы, пока девушка шатко стояла на месте: перед лицом Гермионы то и дело возникала грязная уродливая клякса в виде змеи, выползающей и черепа – метка, которая ставила на нём знак плохого. Но у неё не было сил реагировать даже на это. Её инстинкт буквально вопил в ужасе, подкидывая в сознание яркие изображения Чёрной метки на руках или в небе. Но она просто позволила своим коленям ослабнуть, когда Драко укутал её в полотенце и отнёс в кровать. Гермиона ощутила пуховое одеяло, укрывшее тело, и твёрдую грудь, на которую опустилась её голова. Она резко обернулась, пытаясь найти глазами Гарри или Рона, но Гермиону тут же одернули назад, волосы больно потянули за собой кожу. Девушка могла поклясться, что в руках у Сивого остался приличный клок её волос. Она снова рванула в сторону, но ей в шею упёрлось что-то острое, сейчас хватка была слабее, но такой же безжалостной. Гермиона устала кричать, ей больно и страшно, хотелось просто умереть. Умереть и прекратить эти страшные пытки. Она открыла глаза: вот они, напротив – Рон и Гарри, которые направили волшебные палочки на Беллатрису, а Добби щёлкнул пальцами так громко, будто рог взрывопотама проделал огромную дыру в каменной стене поместья. Она резко раскрыла глаза, сев в кровати: за окном в свете фонаря лил дождь, как из ведра, в углу небольшая свеча пускала свои блики на сидящего в ногах девушки парня. − Я… Я не успел поставить заглушку, прости, − Гермиона видела, как подпрыгнул его кадык от нервного глотка, и только сейчас поняла, что не слышит шум дождя. – Последний раскат грома тебя разбудил, пока я нашёл палочку. − Ты спал вообще? – Гермиона слегка отодвинулась, кутаясь в одеяло, чтобы уступить Драко место в кровати. Во сне она умудрилась свернуться в клубок по диагонали. − Не спалось, − Малфой даже не поворачивал голову, упираясь локтями в колени. – Я не знал, стоит ли тебя будить… − Кошмар приснился, − сипло ответила Грейнджер, нахмурившись. − Я знаю. Я имею ввиду, я знаю, что конкретно тебе снилось, − выдохнул Драко, ещё глубже повесив голову. – Ты говорила. Вернее… кричала. Я помню этот день так, будто он был вчера. Я… я не мог ничего сделать. − Я знаю. − Я правда не мог. − Я знаю, Драко. В таком случае там бы оказалось несколько трупов, − Гермиона подползла к его бедру, положив щёку на матрас. − А ты… ты когда-нибудь?.. − Использовал ли я Круциатус? – приподнял бровь Драко. – А как ты думаешь? − Думаю, что да, − Гермионе не хотелось быть лицемерной. Она знала, что Гарри выстрелил этим заклинанием в Кэрроу, и даже не винила его, потому что эта психопатка заслужила. Но ещё она понимала, что у Гарри был выбор, что он сделал это осознанно и не потому, что над его головой в ту секунду висел меч, который грозился оборвать нить его жизни. Но ещё она хотела услышать, что у Драко выбора не было, что у него были все эти отягчающие мотивы. − Правильно думаешь, − казалось, Малфой за секунду ожесточился, глядя ровно перед собой в окно. – И я получал от этого удовольствие, − Гермиона сглотнула, крепко закусив нижнюю губу. – Уже в тот момент я был уверен, что скоро умру, потому хотел отомстить. Отомстить всем этим мразям, которые чувствовали себя в моём доме хозяевами, которые раздавали указания моей маме и за моим столом презирали моего отца. − Пожиратели? Ты пытал Пожирателей? − Не скажу, что я вызвался, − горькая ухмылка воспоминаний скользнула по его губам. – Впервые Воландеморт заставил это сделать, когда вы сбежали от Роули в каком-то кафе. А потом он посчитал это забавным: самый младший Пожиратель пытает всех его давних и преданных слуг. Каждый из них чувствовал себя униженным, а оттого не давал мне потом нормальной жизни. Дома меня не трогали из-за Беллы, когда её не было – я предпочитал отсиживаться в комнате, куда никто из них попасть не мог, в Хогвартсе – Снейп. − А… кто-то, кроме Пожирателей, был? – Гермиона не понимала, зачем задавала вопрос, потому что ответ на него явно боялась услышать. − Был. Но у меня не получилось, − Драко поджал губы, явно вспоминая эту историю. – Белла тогда брала с собой только меня, потому что знала, что ничего у меня не получится. Не хотела, чтобы остальные Пожиратели видели, что её племянник «такой же слабак, как и его папаша», − исходя из интонации, которой закончилась фраза, он цитировал тётку. − Ты не слабак. Просто ты не хотел причинять боль невинным, − тихо прошептала Гермиона, заглядывая ему в глаза снизу вверх. − Сделай мне одолжение, − тихо выдохнул парень, опустив ей на щеку прохладную ладонь. – Не оправдывай моё прошлое. Даже в сумраке комнаты Гермиона видела то, что имел ввиду Драко: он виноват. Он виноват во многих принятых решениях, и то, что он понимал это, заставило её выдохнуть. Она так боялась находить какие-то оправдания его действиям и тут же рушить их в своей голове его последующими поступками. Хотелось просто переступить всё то, что было между ними когда-то, и никогда в жизни больше не повторять таких ошибок. − Выпей это, − Драко кивнул на прикроватную тумбочку, где стояла набольшая склянка. – Поттер показал мне лист с лекарствами от целителя. Хуки принесла всё необходимое. И немного привела в порядок всё, что здесь… − Я потом её поблагодарю, − перебила его девушка, откупоривая склянку. Ей не хотелось слышать никаких напоминаний о том вечере. – Что за крики были внизу, когда я ушла? − Уизли гнали в дверь, а он лез в окно, − Драко следил, как маленькими глотками Гермиона выпила обезболивающее лекарство. − Мерлин, Рон… − она дрожащей рукой поставила на тумбу баночку. − Поттер его утащил. − Как? – Гермиона отодвинулась к подушкам, похлопав по месту рядом с собой ладонью. − Сказал, что теперь ты – совершенно не его забота, − Драко лёг рядом, поворачивая Гермиону к себе спиной и крепко её обнимая. – Почему вы расстались, Грейнджер? − Перепутали дружбу с любовью, − тихо прошептала Гермиона, в эту же секунду проваливаясь в сон. Малфой должен был предупредить, что в склянке зелье сна без сновидений, должен был сказать, что главной её задачей было – выспаться. Не должен был обманывать и говорить, что это обезболивающее. Но в инструкции целителя чётко было сказано: «Применять в момент беспокойных ночей и повышенной тревожности». Кошмары были? Были. Тревожность была? Была. Об остальном они поговорят, когда Грейнджер доберётся до врачебных рекомендаций сама. А пока… − Спокойной ночи, Гермиона, − он оставил целомудренный поцелуй в макушку и ощутил, как она ещё крепче вжала свою спину в его грудь.