К черту планы!

      Чимин никогда не отличался особым терпением и умением оставаться в стороне от ситуаций, которые его не касаются. Именно поэтому сейчас он, словно партизан из малобюджетного фильма, выглядывал из-за кустов, стоя на цыпочках на высоком камне, и наблюдал за происходящем в ресторане. Он должен был убедиться, что его лучший друг наконец-то обретет свое счастье. Ну или, как минимум, не доведет Чонгука до заикания и седых волос, а то с Тэхена станется, он и на тот свет сопроводить сможет, если захочет. Возможно, Чимин и слукавил, когда другу ангельский характер приписал, но даже у ангелочков бывают "особые" дни, а у некоторых, как у Тэхена,например, целые месяцы.       Юнги стоял рядом и тоже пристально следил, только не за парочкой, что о чем-то переговаривалась, уткнувшись в меню, а за своим омежкой, что так и норовил со своего каменного постамента свалиться и удариться. И Чимину то, в целом, к падениям не привыкать, он тот еще любитель полетать, особенно со стульев, но теперь же подобная перспектива альфу никак не прельщала. У Чимина под сердцем – малыш, поэтому эту задницу непоседливую беречь надо и следить, чтобы вместо полетов он спокойно ходил или стоял, ну или на крайний случай, вовремя его ловить, когда земное притяжение оказывается сильнее, а то сюрпризов Мину не надо. – Малыш, осторожнее, – предупредил Юнги, придерживая своего парня за талию. – Что ты там увидеть хочешь? Оставь их в покое, они не маленькие, справятся и без тебя.       Мин изначально сюда идти не хотел, у него в планах было устроиться в номере, который пришлось снять после Чиминового: "Они трахаться будут, а я должен слушать и завидовать? Нет уж!", и весь вечер и всю ночь гладить еще плоский животик и осознавать, что у него скоро появится ребенок. А вместо таких прекрасных моментов он торчит в кустах и молится, чтобы его никто не заметил. Он в Сеуле вообще-то уважаемый человек, владелец серьезного бизнеса, а занимается не пойми чем, черт возьми! – Не справятся. Знаю я их, только мы отвернемся, они сразу поцапаются. Нам возвращаться домой через несколько дней, а эти до сих пор не вместе, я должен все проконтролировать! – упрямо заявил Чимин, едва ли на месте не подпрыгивая, от чего пошатнулся и полетел прямиком в руки Юнги. – Пак Чимин! – прикрикнул альфа, глядя на испуганно хлопающие глазки своего возлюбленного. Он осторожно, но крепко придерживал его за талию, чтобы не допустить и малейшего соприкосновения с землей, а то в противном случае прибьет сначала себя, что посмел это допустить, а затем и Чимина за его неосторожность. – Если ты еще хоть мизинчиком ударишься, я закрою тебя в доме, застелю все полы подушками и не позволю и шагу без моего ведома ступить, понял? – Да понял, понял, поставь меня на место, – отмахнулся Чимин, начав выпутываться из крепких рук. Юнги лишь глаза закатил, не понимая, за что ему такое счастье привалило, и поставил младшего обратно на камень, теперь уже обнимая намного крепче. Чимин удобнее стал ногами и вернулся к своим наблюдениям, внезапно вскрикивая и привлекая внимание людей, сидящих за столиком неподалеку от тех самых кустов, служивших постом наблюдения. – Ну вот на секунду же отвлекся всего лишь, блин! Что он здесь забыл? – Кто он? – поинтересовался Юнги, высовывая голову и замечая заметно напрягшегося Чонгука, испуганного Тэхена и усмехающегося постороннего альфу, которого раньше никогда не видел. – Кто это такой? – Одна тварь, которая испортила Тэхену жизнь! – прошипел Чимин, неотрывно следя за разворачивающимися событиями. У него уже кулаки чесались подойти и врезать этому недоноску. Однажды он по его роже уже проехался, лишь чудом не получив в ответ, и сейчас снова горел желанием повторить свой подвиг. – Тот самый бывший, о котором ты говорил? Его истинный? – Именно! Пусти меня, – задергался Чимин и, пока Юнги не успел среагировать, выбрался из кольца его рук и понесся к ресторану. – Чимин, стой, задница ты неугомонная! – шикнул Мин и поспешил за своим парнем, пока тот не влез в неприятности. Пока Чимин родит, у альфы половина головы точно поседеет, плевать, что волосы и так пепельные, седина сквозь краску проступит!       Дживон смотрел вслед уходящим Чонгуку и Тэхену, не замечая ничего и никого вокруг, а зря, ведь стоило парочке скрыться из виду, как сзади на него налетела маленькая фурия ростом метр с кепкой и толкнула руками в спину, заставляя пошатнуться. – Мудак, козел, отброс общества, членовредитель! – рассыпался в оскорблениях Чимин, зло глядя на альфу и сжимая кулаки. – Ты какого хрена опять к Тэхену лезешь? Мало ты ему боли принес, еще хочешь? Да я тебя за это..! – омега уже было замахнулся, чтобы съездить по лицу ничего не понимающему альфе, но кулак так и застыл в воздухе, зацепившись за какую-то преграду. – Чимин, прекрати, – отозвалась та самая преграда, что и поймала кулак, так и не дав ему соприкоснуться со своей целью. – Ты в положении, забыл? Какого хрена лезешь на рожон? – Потому что он это заслужил! – уверенно заявил Пак, мысленно посылая проклятья в сторону Дживона. Он тут хотел за друга заступиться, а ему не дали! Но так все оставлять нельзя, надо срочно что-то придумать! – О, точно! Тогда ты ему врежь, Юнги-хён, у тебя удар покрепче будет! – Я? – глаза Юнги, кажется, на лоб полезли от услышанного. А его сюда каким боком приплели вообще? – Ты, – кивнул младший, подтверждая свои слова, – бей. – Твой? – бывший Тэ обратился к Мину, кивая в сторону Чимина. – Годы идут, а этот не меняется. Держи его под контролем, а то он буйным бывает.       Юнги нахмурил брови от услышанного и едва ли не зарычал, сжав кулаки. Это его сладкую булочку только что буйным назвали? Его малыша Чимин-и, который самый лучший на всем белом свете? Да, он порой ведет себя неадекватно, но так его может называть только Мин, и то, вкладывая в это слово больше любви, чем существует во вселенной! А каким-то там непонятным Дживонам даже смотреть в сторону этого омежки нельзя.       Чимин, видимо, был такого же мнения, а потому, не сводя взгляда с этого нахала, еще раз настойчиво повторил, четко разделяя слова: – Хён. Бей. – Ты же не станешь? – все еще обращаясь к Юнги, с усмешкой проговорил альфа. – Идти на поводу у омеги – это ведь ни…       Договорить ему было не судьба, ведь точным ударом парню прилетело в челюсть тяжелым кулаком. Мин даже особо не напрягался, а соперник отшатнулся так, будто в него едва ли не гирей кинули. – Это тебе было за моего омегу, а это – за Тэхена, – он повторил удар, направляя кулак на этот раз в нос и наблюдая, как и без того шатающийся альфа падает назад, взмахивая руками в воздухе в попытке за что-то ухватиться. – Мудак, – взвыл поверженный, касаясь своего носа, на что Юнги лишь пожал плечами. Чимин оглянулся вокруг, заметил на столике два бокала вина, которое друзья так и не допили, и, не долго думая, схватил их и вылил содержимое на голову Дживону. – А это тебе за мудака в адрес моего альфы! – он отставил бокалы и, взяв Юнги за руку, повел на выход. Чимин доволен, справедливость восторжествовала, бывший получил по заслугам! Оставалась лишь одна проблема… – Хён, а где Чонгук с Тэхеном? Я потерял их в темноте… – Вот и отлично, наконец-то они побудут наедине без твоего зоркого глаза, защитник ты мой, – усмехнулся Мин, потряхивая рукой, что пострадала в бою, и, притянув младшего за талию, прижался к его виску своими губами. Чимин у него ни капли не буйный, просто боевой, а еще чуточку беременный, и это вполне себе хорошая отмазка для всех его приключений. Ну, по крайней мере, Юнги на это очень надеялся, а то он точно поседеет.

***

      По дороге к отельному комплексу Мин успел прочитать своему омеге лекцию о правильном поведении во время беременности, раз десять повторив первый и самый главный пункт: не делать ничего, что может навредить малышу. На пятый раз Чимин стал закатывать глаза, на седьмой – проснулось желание придушить своего альфу, а на десятый – окончательно решил, что одного ребенка им в семье будет достаточно, ибо второй беременности он просто не выдержит. У него тут первая осознанно только вчера началась, успев уже изрядно утомить (исключительно из-за любимого альфы), а впереди еще больше полугода, как он их вообще переживет? И почему вообще природа распорядилась так, что только омеги детей вынашивают? Вот бы и альфа мог в положении побыть, авось меньше доставал. Нет, Юнги безусловно прав, беречь себя нужно, но не до такой же степени, ну!       В результате, пока они дошли до номера, куда Юнги успел заранее занести сумку с вещами, Чимин уже был не только на взводе, но еще и изрядно устал, желая просто упасть в объятия своего альфы, заткнуть его собственными губами, чтобы трепался поменьше, и наконец расслабиться. Еще и желательно перестать о Тэхене переживать, Чонгуку ведь можно доверять, правда? – Все, хён, я понял тебя, – повержено произнес Чимин, стаскивая с себя кофту, которую перед слежкой на него натянул старший. – Я буду осторожнее, не буду нервничать и обещаю никого не бить. – Я рад, что мы нашли общий язык, малыш, – улыбнулся Юнги, проворачивая в замке ключ и подходя со спины к своему омеге, чтобы обнять его и уложить руки на животе – его новая любимая привычка. – С тобой попробуй не найди, – буркнул Чимин, прижимаясь спиной к старшему и прикрывая в наслаждении глаза.       Как бы сильно он ни возмущался и не кусал своего альфу, он его любит – больше не страшно было в этом признаться. Он любит и любим, и это, как оказалось, самое невероятное чувство, что ему когда-либо приходилось испытывать за двадцать пять лет своей жизни. В том, что Юнги – его человек, он ни капли не сомневался, и плевать, что они не истинные, ведь главное – любовь, которой у них с альфой хоть отбавляй. Иначе не объяснить, почему после всех косяков и истерик Чимина, альфа продолжает смотреть на него с сердечками в глазах и едва ли не стекающей с клыков слюной. Да и младший такой же – Юнги нотации читает, бесит этим до ужаса, а Чимин лишь болванчиком кивает. Бесится, но кивает, потому что знает, что хён прав. Вот они – высокие чувства! Так еще и ко всему прочему у них теперь будет малыш, плод их любви, которого они не планировали, но которого оба уже очень ждут. Интересно, чем он будет пахнуть? Наверняка чем-то сладким и нежным, с нотками запахов родителей.       Кстати, о запахах…       Чимин резко распахнул глаза и принюхался. Брови стремительно поползли к переносице, хмурясь, и Чимин развернулся, принимаясь обнюхивать своего мужчину, который сейчас смотрел на него как на слегка полоумного. Или не слегка… – Малыш, ты чего? – Чем от тебя пахнет? – огорошил вопросом Чимин, морща носик и чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Точнее, кем? – В смысле кем? – Юнги притянул ворот рубашки, втягивая носом запах и не замечая ничего необычного. – Что не так с запахом? – От тебя пахнет кокосом! Что это за запах? – Эм… твой? От меня пахнет тобой, Чимин, – улыбнулся Юнги, желая вновь обнять своего возлюбленного, да только тот не дал, ловко уворачиваясь и отходя на шаг. Так, приплыли – странности во вкусовых предпочтениях закончились, теперь на запахи перешли. Интересно, что дальше? – Это я так пахну? – вспыхнул Чимин, сразу притягивая к носу ворот своей футболки и снова морща недовольно нос. – Ужасный запах! Какого хрена я так ужасно пахну? Это ты виноват! – Я? – кажется, пора заводить отдельный список всего того, в чем виноват Юнги, а то он уже такой большой, что забыть о чем-то можно на раз-два, а если учесть, что впереди еще не один месяц беременности, он своими недостатками не один блокнот испишет. – Чимин-а, ты отлично пахнешь. А запах тебе может не нравиться из-за беременности. Наш малыш пока ко всему привыкает, и это может продлиться некоторое время. Я читал, что… – Мне срочно нужно переодеться, – перебил Чимин, на ходу стаскивая с себя футболку и отбрасывая подальше от себя. Пахнет-то он кокосом, да, но это какой-то испорченный кокос, такое ему не нравится. – И тебе тоже, а еще и в душ сходить не помешает. Где сумка? – Позади тебя, – кивнул Юнги в сторону дивана, у которого стояла небольшая спортивная сумка. Чимин подхватил ее, поставив на спинку, и принялся перебирать вещи, спешно вытягивая все наружу и не забывая при этом нюхать все подряд. – Не то, и это не то, это вообще не футболка, – по-очереди откладывая все в сторону, Чимин пытался найти вчерашний день.       Юнги наблюдал за этой картиной со сложенными на груди руками и теплой улыбкой на губах. Все происходящее ему было до одного места, как говорится, чем бы дитя не тешилось, но все в момент изменилось стоило младшему открыть кармашек, в который футболка бы априори не поместилась… Только сейчас он вспомнил, что в сумке было то, что он заготовил чуть на попозже, но было уже слишком поздно, ведь Чимин, лупая огромными от удивления глазками уже доставал это что-то из сумки. – Чимин-а, отдай это мне, пожалуйста, – Юнги подошел ближе, надеясь отобрать у своего омеги небольшую бархатную коробочку, но тот снова оказался проворнее, буквально выскальзывая из рук и сразу же открывая ее. – Хён, что это такое? Это кольцо? Помолвочное кольцо? Для меня? – сыпал вопросами Чимин, глядя на аккуратное колечко из розового золота с россыпью бриллиантов на нем. – Ты делаешь мне предложение? Хочешь, чтобы я стал твоим мужем? – Малыш, это я тебя спрашивать должен. И не так ты о нем должен был узнать, – вздохнул Мин, осознавая, что романтика, которая была у него в планах, пошла коту под хвост. Хотя, когда у них планы вообще сбывались? Пора давно перестать их строить. – Давай ты отдашь мне кольцо, и я сделаю все правильно, а? – То есть ты… – Чимин-таки смог оторваться от блеска драгоценных камней и перевел на хёна полный слез взгляд. Юнги хотел уже было умилиться такому сентиментальному омежке, да только выпал в осадок, услышав продолжение фразы: – ты решил сделать мне предложение только из-за того, что я в положении? Это брак по залету? А не пошел бы ты, Мин Юнги?! – Чимин-а, истеричка ты моя любимая… ты нормальный, а? – Так я еще и ненормальный по-твоему?! – Господи, за что мне это… что за день сегодня такой? Луна в овне? Или овен в луне? – простонал альфа, откидывая голову назад и обращаясь к потолку, авось там ответы кто-то заранее написал. – Чимин, я это кольцо купил еще в Сеуле, за месяц до того, как мы сюда прилетели. И я бы в любом случае сделал тебе предложение, даже если бы ты не забеременел, потому что я люблю тебя и твое умение выносить мне мозг. – Да что ты?! Не верю ни единому слову! – обиженно сложил руки на груди Чимин, отдав все же кольцо в руки Юнги. – Я буду воспитывать ребенка один! – Ага, один, считай, что уже, – фыркнул Мин. – Хочешь доказательств? Без проблем, – он достал из заднего кармана бумажник и, порыскав в нем, нашел чек из ювелирного магазина. – Вот, смотри. Здесь есть дата и время покупки.       Чимин забрал продолговатую бумажку, первым делом заметив стоимость украшения и подохренев немного от количества нулей, и сразу принялся искать время проведения платежа. Ладно, да, старший не врал, он действительно купил кольцо еще задолго до того, как они прилетели в Грецию, но… тогда ведь они еще даже в любви друг другу не признавались, и этот чек… – Ты сохранил его, чтобы в случае чего вернуть кольцо, да? Не исключал такого варианта, что передумаешь? Планировал бросить меня? – по щеке Чимина все же скатилась слеза, а ручки, сжимающие чек, затряслись от нахлынувших эмоций. Да что ж такое-то, он и правда ведет себя как истеричка, такого и бросить не грех, и именно это хён и сделает, если не сегодня, так завтра точно… – Я надеюсь, это всего лишь влияние нашего малыша, и ты на самом деле так не думаешь, – вздохнул Юнги, поднимая руку и стирая с пухлых щечек влажные дорожки. – У нас сегодня вечер глупых вопросов или как, кокосик ты мой сладкий? Кто мне жаловался, что у него иногда пальчики отекают и колечки не налазят? Ты, разве не помнишь? Вот я и сохранил чек, чтобы в случае, если кольцо не подойдет, мы могли его обменять. И не планировал я тебя бросать, я на идиота что ли похож? Ты же мой, Чимин-а, мой любимый маленький омежка, в которого я влюбился еще в тот момент, когда ты мне на голову свалился. А теперь не порти мне момент и иди за мной.       Юнги взял всхлипывающего Чимина за руку и повел во вторую комнату, которую парень не сразу заметил. Дверь была закрыта, а потому он и не обратил на нее внимания, приняв изначально за ванную. Юнги встал позади омеги и прикрыл ему ладошкой глаза, лишь потом заводя внутрь. Чувствительным носом, что почему-то стал таковым с сегодняшнего дня, Пак уловил запах роз и убедился в этом, когда старший убрал ладонь и позволил взглянуть на спальню. Несмотря на то, что в комнате почти не было освещения, одни лишь пробивающиеся с улицы фонари и свет Луны, Чимин смог увидеть, что все было усыпано цветочными лепестками, в том числе и большая кровать, а на столике стоял красивый букет нежно розовых пионовидных роз. Юнги опустился на одно колено посреди всего этого великолепия и открыл коробочку. – Все то, что ты видишь в этой комнате, вовсе не для предложения, это было просто, чтобы тебя порадовать. Предложение я хотел сделать тебе чуть позже, заранее договорившись с парочкой, живущей с нами под одной крышей, чтобы помогли организовать сюрприз. И ты должен был быть одетым, а не светить тут передо мной своей идеальной фигурой, отвлекая от мыслей. – Я могу одеться, – выдавил из себя Чимин, утирая слезы. Истерики как не бывало, сам уже и не понимает, что на него нашло. Беременность, вроде, по рассказам, не болезнь, но Чимину не помешали бы таблеточки, от головы точно, а то он своего хёна точно доведет, как не до развода, так до психушки. – Вот стой теперь на месте как есть, и будешь потом рассказывать нашему ребенку, как сам себе сюрприз испортил. Так вот, о чем это я… – Мин сделал глубокий вдох, набирая побольше воздуха в легкие, и начал свою речь, которую вообще-то еще даже не начинал готовить. – Я делаю это в первый раз в жизни и очень надеюсь, что в последний, так что строго не суди. Первое и самое основное – я тебя люблю, и мне плевать на все твои загоны и истерики, вот люблю такого, какой есть. Второе – я не просто согласен терпеть все твои причуды, я тебе больше скажу, я хочу, чтобы они были в нашей жизни, потому что они делают мою жизнь ярче, и, в какой-то степени, моложе, ведь мне уже тридцать два, а с тобой я себя чувствую лет на двадцать. И третье – хочу, чтобы ты знал, что ради тебя я готов на все, что бы это ни значило. В тот день, когда мы впервые встретились, я уже знал, что ты станешь тем самым, и ни разу еще не пожалел об этой мысли. Ты – мой мир, моя Вселенная и мое сердцебиение. А потому я спрошу только один раз, потому что от нервов я забываю дышать и на второй раз у меня в легких просто воздуха не хватит. Так вот, согласен ли ты, Пак-вредная-но-любимая-задница-Чимин, стать моим мужем и поддерживать дальнейшую работу моего сердца, а то без этих тук-тук в ритме твоего имени я просто не выживу?       Речь Юнги закончилась одновременно с воздухом в легких, и Чимин в этот момент закончился тоже. Ожидал ли он подобных слов? Нет. Ожидал ли предложения в целом? Да, но не сейчас. Счастлив ли он? Да, да и еще раз да! Но только вместо того, чтобы кричать об этом своему альфе, он стоит тут по пояс голый, топчется босыми ногами по лепесткам роз, дрожит весь от пробираемой все тело дрожи и ревет, как ненормальный, потому что трогательно и приятно, черт возьми! И не виноват он, что и слова выговорить не может, это все альфа и его признания! – Любимый? – подал голос старший, когда немое восхищение порядком затянулось, а нервы отдавались покалываниями даже на кончиках волос, не говоря уже о самом теле. – Ты давай там либо соглашайся, либо отвергай меня, но главное переставай плакать, это вредит нашему малышу, а я только недавно рассказывал тебе о том, как важно его беречь. Могу повторить, если нужно. – Я все прослушал, хён… – всхлипнул омежка, принимаясь стирать бесконечные слезы. – Только твой последний вопрос слышал… – Ну, в целом, ты уловил самое главное, – нервно улыбнулся Юнги, доставая из коробочки кольцо и беря подрагивающую ладошку младшего в свою. – Речь свою не повторю, на нервах я уже ее забыл, но вот главный вопрос, который ты все же слышал, по-прежнему без ответа, и ты меня очень этим пугаешь. – Я согласен, хён, очень сильно согласен, – закивал младший, позволяя надеть себе на палец золотое колечко. – Извини, что я такой… я сам не знаю, что со мной сегодня… Это все из-за нашего малыша… – Не переживай, я справлюсь и с тобой, и с нашим малышом, – Юнги приблизился к теплому животику своего омежки, не скрытому лишней тканью, и прижался к нему своими губами, даря нежный поцелуй, а затем поднялся на ноги, притягивая младшего к себе и заглядывая в любимые глаза. – Я сильно тебя люблю, – проговорил Чимин, шморгая носом. – Я постараюсь сдерживать свои эмоции и не выводить тебя… – Не сдерживай ничего, милый, ведь я тоже тебя люблю, и люблю тебя настоящего. Это, кстати, было в речи, которую я тебе тут заливал, – засмеялся Мин, привлекая младшего еще ближе, и почти шепотом еще раз повторил, прежде чем коснуться самых любимых губ на свете: – Я люблю тебя, Мин Чимин.       Писки восхищения и восторга от пришедшего наконец в себя парня утонули в любовном поцелуе, в котором они оба утонули, растворяясь в чувствах. Они целовались нежно, неторопливо и тягуче сладко, позволяя всему произошедшему уложиться в голове. Еще позавчера они просто наслаждались компанией друг друга, весело проводя время и не особо задумываясь о будущем. Вчера внезапно узнали о том, что станут родителями, а сегодня уже обручились, пообещав быть друг для друга целым миром. События развивались довольно стремительно, но обоих, кажется, все это более, чем устраивало, а в таком случае, к чему сомнения и лишние вопросы?       Так и не включив свет, они улеглись в постель и еще долго негромко переговаривались, обсуждая их дальнейшее будущее. Юнги неустанно наглаживал животик, оставлял на нем теплые поцелуи, разговаривал с малышом, признаваясь, как сильно он уже его любит. Чимин от такого плавился и готов был вновь зареветь, но альфа это быстро пресекал, принимаясь зацеловывать и самого омегу, чтобы на слезы и лишние мысли просто не оставалось времени. Чимин абсолютно точно и совершенно верно счастлив, даже если его и считают немножко отбитым и неадекватным. А Юнги… Юнги давно уже на всю голову чиминутый, и этим все сказано.