К звёздам.

*** — Вика! Ещё раз! Плотнее группировку! Мимо меня проносится восьмилетняя малышка, заходя на недавно выученный прыжок. Вижу на её светлом личике небывалую сосредоточенность. Разгоняется, отталкивается, прыгает… и раскрывается в воздухе, совершая лишь один оборот. — Ну! Зачем! Ты хорошую скорость взяла. Можешь же! Вика, посапывая, начинает новый разгон, но уже через секунду плюхается на лёд. Раздосадованно вскидывает руки, глядя на меня исподлобья: — Не могу! — Можешь! — в азартном порыве я перепрыгиваю через бортик, готовая ринуться на помощь к деморализованному бойцу, — Вижу, что можешь, просто не даёшь себе! — О господи… Что здесь происходит?! Чувствую, как меня кто-то перехватывает сзади. Разворачиваюсь, откидывая волосы в сторону, и вижу Женю. Он то ли смеётся, то ли морщится, крепко сжимая мой локоть. — Маш, отстань от девочки. Кто тебя вообще к детям подпустил? — Семененко, у нас тренировка. Что ты хочешь? — Что я хочу? — щурится, отпуская меня, — Закрыть практику, зачёты по всем предметам, олимпийское золото, миллион долларов, и хорошую погоду на всё лето. Я хмыкаю. — А что-нибудь попроще? И что-нибудь конкретно от меня? Женя молчит, несколько секунд разглядывая стайку юных фигуристок на льду. — Пошли со мной. Шеф собирает, — снова оборачивается на меня, грозно поднимая палец, — И не приближайся к детям больше никогда! — Эй! У меня вообще-то сейчас две девочки, Вика и Настя, дупель приземлили. Впервые. А теперь мы учим тройной сальхов. Женя переводит недоверчивый взгляд на детей. — Да ну? — Не веришь? Я жестом подзываю ещё одну миниатюрную девочку с рыжими кудряшками. — Насть! А покажи двойной аксель. Гордо кивнув, та быстро разгоняется и заходит на прыжок. Скручивает и докручивает. Выезд всё ещё шаткий — верный показатель того, что прыжок совсем свежий. Я гордо вскидываю руки, оборачиваясь на Женю. — Ну? Тот довольно хмыкает, скрещивая руки на груди. — Нууу… Не ожидал! Ладно, Мария Андреевна, вы молодец. Больно ударяю Женю локтём под рёбра. — Как ты меня назвал? — А что, может тебе пора привыкать к новой должности? — Ни в коем случае. Сейчас дети услышат и начнётся… И действительно, не успела я договорить, как девочки, побросав свои попытки натренировать элементы, съезжаются в нашу сторону с широкими улыбками. — Мария Андреевна лучшая!!! Я закатываю глаза. — Началось! Просто Маша, запомнили? Мне не 40 лет. Еще раз кто-нибудь меня назовёт по имени-отчеству — заставлю отжиматься. Но малышню это только раззадоривает. Маленькие девочки, облепляя меня со всех сторон, продолжают щебетать. — Мария Андреевна! Мария Андреевна! Я снова закатываю глаза, вырываясь из их цепких объятий. — Так, разошлись все, и десять кругов перебежек. Сначала назад, потом… Женя меня перебивает: — Вернее, все уходим со льда и идём за мороженым. Сегодня первый солнечный день за весь июнь. Скажите родителям, что это Евгений Станиславович задание дал! Девочки, радостно смеясь, направляются к калитке дружной толпой. Я хочу возмутиться, но Женя вновь меня останавливает. — Маш. К шефу. Прямо сейчас. Тяжело выдыхаю. Смотрю, как ученицы покидают лёд. И потом всё-таки перепрыгиваю назад через бортик. Прошло два месяца с моего возвращения из Канады. Жизнь шла своим чередом. Я успела закончить школу. Сходила на последний звонок. Попрощалась с одноклассниками, которых видела от силы пару раз за четверть. И даже сдала несколько ЕГЭ. В нервном ожидании результатов ещё больше ушла в спорт — тут результаты как-то мгновенно выдаются, после каждой тренировки. Набралась смелости. Принесла малое золото чемпионата мира домой. Повесила рядом с бронзой чемпионата России и золотом этапа Гран-При во Франции. Вот и всё. Итог сезона — три маленькие медальки. А разговоров-то было… Мы с хореографами поставили мне короткую программу. Вернее, нашли музыку и только начали придумывать движения. Но у меня в голове уже начал складываться образ, который мне очень и очень нравился. И сейчас, между моими подготовками к оставшимся экзаменам, идеями для новых программ и ожиданием отпуска, каток «Юбилейного» наполняется привычной летней активностью — летние лагеря, мастер-классы, тренировки и детские подкатки, в которые меня, а также Женю и еще пару ребят, активно втянули. Илье я не писала. Не то, чтобы я держала на него какое-то зло. Просто… Не о чем было говорить. И зачем поддерживать связь с человеком, который так далеко? И к тому же… Он ведь тоже не пытался хоть как-то со мной связаться, верно? Не то чтобы мне хотелось. И не то чтобы я бы ему ответила. Но всё равно — отсутствие его действий оставляло на душе горький осадок. Но я и не думала об Илье больше. Старалась. Погрузилась с головой в ежедневную рутину — тренировки, учёба, сон, учёба, тренировки… Плотный график — лучшее решение от посторонних мыслей. И мне это нравилось. Спокойно проводя часы на льду, разбирая каждый элемент, нарабатывая прыжки, думая о будущем сезоне, веселясь с новыми подопечными и проводя долгие часы с репетиторами, я чувствовала себя на своём месте. Догоняю Женю. — А что случилось? Что-то срочное? Сменив коньки на кроссовки, я присоединяюсь к другу, который бодро марширует по длинному коридору в сторону кабинета Алексея Николаевича. — Я откуда знаю? У меня приказ — собрать всю группу у него. А зачем — непонятно. Из одной из дверей к нам навстречу выходит святая троица — Андрей Лазукин, Глеб Лутфуллин и Матвей Ветлугин. Последний широко раскидывает руки. — Ну что? — Что? — Женя вскидывает голову. — Вы что-то знаете? — Откуда? Нас тоже только что позвали. — Да ну вас. Машка-то по-любому что-то от Лизы слышала. Я удивлённо поднимаю брови. — Ты думаешь, что это про Лизу? — А про кого ещё? Других инфоповодов не предвидится. — Ну, не факт, — Глеб пожимает плечами, — Может быть Жека с Машей доросли до сборов в Мексике. Семененко тут же трясёт головой: — Не-не-не, скорее рак на горе свистнет. — Скорее тебя выгонят из «Звёздного льда» за прогулы, — Андрей включается в беседу. — Эй! Скорее тебя выгонят за тупые шутки. — Боже мой, мальчишки… — я тяжело вздыхаю, — Пойдём уже разбираться, в чем дело. *** Дверь в кабинет главного тренера широко открыта. Алексей Николаевич заваривает чай, стоя в дальнем углу. Оглядывается и коротко кивает нам, приглашая войти. Несколько собравшихся уже расположились по периметру. Вижу Лизу, которая, придвинув стул к подоконнику, увлеченно разглядывает что-то за окном. Хватаю последнюю свободную табуретку и сажусь рядом. Она даже не замечает моего появления. Тренер, наполнив кружку, медленно направляется к своему месту. Я незаметно пинаю Лизу. Та, вздрогнув, наконец-то отвлекается от своих мыслей и переводит спокойно-вопросительный взгляд на меня. Спрашиваю одними губами: — Ты что-то знаешь? Так хмурится и трясёт головой. Выглядит неубедительно, и я подозрительно щурюсь. Лиза склоняется ко мне и еле слышно шепчет: — Я сама только… — Чего? Я не слышу и наклоняюсь ближе. Лиза, активно жестикулируя, старается шептать как можно более раздельно. — Я. Сама. Только. Пришла! — Так! Девочки, я прошу вас, минутку внимания! Тренер, усевшись, обводит нас суровым взглядом. Нас тут же прорывает, и мы едва сдерживаем смех. Я почтительно склоняю голову, то ли давая понять, что я вся внимание, то ли пытаясь снова не рассмеяться. Мишин только переводит взгляд с меня на Лизу и обратно, и тяжело вздыхает. Умеем мы профессионально сорвать серьёзный момент. — Дорогие мои, спасибо, что уделили время. Не буду вас долго держать. У всех, наверное, есть догадки, зачем я вас собрал сегодня. — Есть конечно, — Лиза, откашлявшись в попытках справиться с улыбкой, садится поудобнее, — Новый состав групп, верно? — Нет. — Как нет? — Лиза удивлённо улыбается, — Жене скоро двадцать один, Матвею — двадцать, Маше почти восемнадцать, а мы их ещё в средней группе держим и на сборы не возим. — Группы пока что остаются прежними. Но одна из новостей, действительно, касается сборов за границей. Глеб многозначительно обводит нас взглядом. Мол «я же вам говорил». — Итак, сборы. Должен вам сообщить, уважаемые спортсмены, что в этом году мы никуда не поедем. Новость бьёт прямо в солнечное сплетение. И я как будто бы ощущаю, как вся комната коллективно вздрагивает и начинает переглядываться в полной растерянности. Через несколько долгих мгновений Лиза первая формулирует вопрос. — Аааэээ… Это как? А Мексика? — Никакой Мексики в этом году не будет. Как и Швейцарии. А всему виной — перераспределение времени и финансов на один проект, над которым я давно работаю… Воцаряется всеобщее молчание. Оглянувшись, я вижу вокруг невероятно растерянные лица друзей. — Проект? Мой голос посреди звенящей тишины звучит робко и неуверенно. Шеф с улыбкой кивает — он, кажется, только и ждал этого вопроса. — У меня была давняя мечта, которая всё никак не могла найти воплощение. А именно — собрать в межсезонье весь мир фигурного катания. Начиная от перспективных новисов и звёзд дисциплин и заканчивая именитыми хореографами и выдающимися тренерами. Со всего мира. Долго меня убеждали, что это невозможно. Но я понимал — стоит собрать пару имён мирового масштаба, и остальные подтянутся. Так и случилось. А место проведения, как говорится, изменить нельзя… — Да вы что… — Лиза восторженно цокает языком и откидывается на спинку стула, явно догадываясь, о чём идёт речь. — Да, да — наш родной Санкт-Петербург. Дворец спорта «Юбилейный». Я оглядываюсь, замечая, как на лицах сокомандников медленно расцветают улыбки осознания. — Я надеюсь, вы теперь поймёте, почему уделял вам так мало внимания в последнее время — и почему не делился планами до их окончательного подтверждения. Всё могло сорваться. Матвей вскакивает со стула. — Алексей Николаевич, такой задумке мы сорваться не дадим!!! — О каких-то целях, программе тренировок и об окончательном составе говорить ещё рано. Но уже могу вас заверить, что штаб тренеров и хореографов у нас будет, мягко сказать, нескромный. Вот, взгляните… Тренер поднимает со стола лист бумаги, гордо встряхивая им, и передаёт в руки Матвею. Я успеваю заметить, что это распечатка электронного письма с каким-то списком. Матвей начинает читать. А потом медленно опускается на стул. — Ламбьель? Арутюнян? У нас на катке? Сегодня же не первое апреля… — Чего??? — Лиза тут же перехватывает листок из его рук. Вчитывается, и с каждой новой строчкой глаза её округляются всё больше, — Шеф, как вы это устроили? Мишин лишь с довольной улыбкой продолжает: — И, естественно, их ученики потянутся за ними. Ну назову вам хотя бы пару имён… — начинает загибать пальцы, — Из Италии приедет моя любимица Каролина Костнер. С ней Даниель Грассль, Маттео Риццо и Лара Наки Гутман. Из Японии — Маи Михара, Сота Ямамото и Кадзуки Томоно. Каори Сакамото тоже обещала присоединиться, хоть и всего на пару дней. Из Канады — Мадлен Скиаз и Киган Мессинг. Из США — целая компания, многие с тренерами. Брэди Тэннелл, Мия Калин, Изабо Левито, Илья Малинин, Джимми Ма. Сейчас мы ведём переговоры с Ченом, но не хочу пока вас зря обнадёживать. Из Кореи будут… Я больше не слушаю. Чувствую, как сердце начинает колотиться где-то в ушах. Щёки краснеют, а дышать становится всё труднее. Прихожу в себя только когда Лиза пинает меня, слегка хихикнув. Я фокусирую на ней взгляд и тут же вспыхиваю, незаметно для остальных тряся головой. Подруга поджимает губы и закатывает глаза. Я пинаю её в ответ. Хорошо, что тренер не замечает. — ...ваша помощь в организации понадобится. Но также хочу, чтобы вы использовали каждую возможность набраться опыта и учиться у лучших. Вопросы есть? — Хм, да, есть… — Женя робко прочищает горло. — Алексей Николаевич, а когда же ждать гостей? Следом за ним кабинет прямо взрывается вопросами. — Так это нам целую олимпийскую деревню строить? — Или разбить палаточный лагерь вокруг катка? — А как вы это вообще устроили? — Надолго приедут? — Банкет будет? Мишин звонко ударяет рукой по столу. — Так! Слишком много вопросов. Чуть позже вышлю вам официальное письмо с разъяснениями. А теперь — марш назад на тренировки! Не дай бог кто-то из вас опозорит наш штаб перед всем миром, да ещё и на родном катке. Тихо смеясь и уже начиная шумное обсуждение случившегося, мы все встаём и направляемся к выходу. — Мария! А ты задержись, пожалуйста.