Сборник драбблов по баббл (не слишком ли много "б")

Игнат никогда не нравился Косте. Потом Косте не нравился Олег, потому что он него несло порохом и металлом. Когда Игорь привёл домой Серёжу, Костя немного поморщился, но промолчал. Про этого он уже слышал по новостям. Костя, если честно, в филантропов не верил, у каждого из них должно было быть что-то настолько тяжелое за спиной, что с этим жить никак — только компенсировать. Про Серёжу он так и подумал, и с каждой встречей убеждался сильнее. Потом был Валя, потом — Ира. Эта парочка пронеслась мимо Кости одним потоком. В его молодости таких называли неформалами, а сейчас они «в ногу со временем, свободные граждане». Костя от таких знакомств только к Игорю сильнее приглядывался: не проколол ли он себе чего. Не набил ли, помимо синяков, краской непонятные узоры на теле. Что ещё занятно — эти двое верили в мистику, как верующие — в бога. Разве что вместо храмов и икон у них были руны, тайные знаки и обереги на каждый день. Что-то Игорь находил в этих людях. А что — Костя не мог понять. Просто в толк взять: как его Игорька могут привлекать... настолько разные, настолько своеобразные, настолько странные люди... и все разом? Костя не понимал. Просто отказывался переваривать. Его одинокая квартирка и одну даму сердца не вместила, а Игорь, вон, на знакомство приводит потоки, как по горячей базе. Ему этих людей выгружает... кто? — Тебе никто не нравится, — заметил Игорь справедливо после очередного хмурого «хм» на «приятно познакомиться». Ну а как никто? Как никто? А Юля? Такая рыжая, она такая... — Какая? «Отчаянная и карьеристка до мозга костей»? Рыбак рыбака, Игорь. Ты не знал? Но Костя ведь ей ничего плохого не говорил. Даже улыбнулся натянуто разок, когда она предложила ему интервью. — Тебе казалось, что она меня за первый интересный репортаж бросит. Она, видите ли, тоже не особо надёжна. Ты так и сказал. Ну, может, и сказал. Костя на это пожал плечами. Если нужно — он и повторит! Только Игорь бы лучше так печально не опускал плечи. Косте, право, немного стыдно. — Какая разница, что я думаю? Главное, что тебе она нравятся. Ты ко мне в этих вопросах никогда не прислушивался. С Игнатом, вон, до сих пор водишься. — И буду водиться. И с Олегом буду. И с Серёжей. И со списком имён. Порой Косте даже казалось, что это ему назло. Либо сам Игорь мстит за все те вечера, что они не проводили вместе, либо сама судьба, чтобы Косте мало не показалось: чтобы понял, что когда-то себя не уберёг, а теперь и сына... Игорь тепло недополучил, теперь переполучает. Костя не завидовал, совсем нет. Это даже не отцовская ревность. Он хотел бы, чтобы рядом с Игорем был человек с большой буквы. Человек, который не будет иметь за спиной войну. Человек, у которого не будет сто и одна маска на лице. Человек, в котором нельзя ошибиться. Костя неспроста же все эти мысли взял. Подошёл бы Игорь и спросил: а почему? Костя бы напомнил ему имя. Напомнил, почему по ранению он теперь на пенсии. Но Игорь не спрашивал, а только приводил. Костя только щурил глаза и пытался считать все вредные привычки. У него хорошо получалось. И чем лучше выходило, тем больше обижался Игорь. Когда он привёл Диму, то с порога сказал «вредных привычек нет». Поэтому к Диме Костя присматривался вдвойне. Тщательно проводил анализ его одежды (плохо счищенная кошачья шерсть была бы недостатком, будь у кого-то из них аллергия, но увы, прицепиться к этому не позволяла совесть). Это даже напоминало азартную игру: найди как можно больше недостатков. Всего десять? Ты можешь больше, Кость. Игорь смотрел этим взглядом «ну, что ещё?» Некоторые отказывались приходить в гости. Игорь их понимал. Были вещи, которые он бы предпочёл о любимых не знать. Просто догадываться на уровне бессознательном, а не прокручивать в голове, какие зверства Олег мог видеть и творить. Не прокручивать в голове, почему же Серёжа при виде детей отводит стыдливо взгляд. — Это твой новый? — Костя не отличался тактичностью вот совершенно. Дима растерянно похлопал перед ним глазами. Первой мыслью Костя о нём подумал: слишком простой. Для Игоря такой человек, наверное, «невзрачен». Скромен. Неумело заботлив. Не счищает кошачью шерсть. Но Дима ответил первый: — Я его напарник, вообще-то. Не партнёр. Или как там у них принято это называть. Игорь закатил глаза. Его отношения не были чем-то доселе новым. Да, в процентном соотношении, видимо, полигамные пары уступают в распространённости по региону, но… кто вообще считал? Кто подводил статистику? — Ну, а ещё я его друг. Друг? Костя хмыкнул недовольно, но Диму этим не смутил. «Будешь чай, его друг?» — Ну, можно. Костя налил им чай. Костя пригласил Диму за стол. В сравнении с остальными, Дима не оставлял после себя послевкусие тайны и опасности. Дима просто был. Дима просто с ним говорил. — Сейчас мода у молодёжи такая пошла? Свободные отношения? Отношения втроём, вчетвером… Как-то он это называет ещё. — Полигамия. Но такое и у животных встречается. Так что это не так уж и ново. Да, реже, но вполне нормально и объяснимо. Диме не хватало только поправить очки. Костя повёл плечами: как такое Дима мог бы объяснить? Но вместо этого спросил: — А ты что? Тоже за полигамность? Дима засмеялся и потянул это «не». — Я хотел бы одного человека. Желательно на всю жизнь. Но как сложится. Для аналогии из животного мира, Дима бы привёл лебедей или пингвинов. Крепкие союзы до самой смерти. А Костя бы сказал «ага». Вот и нашлись минусы: романтичность, оторванность от реальности. С другой стороны… ну вот у него не получилось, не значит же, что у других не получится. Костя заблуждаться не намерен был, и судил сразу строго: ошибки в жизни были и у него. Если брать совсем уж дикость, то Костя бы себя в качестве друга Игорю бы не пожелал. Он как отец справился средне, а как друг был бы ничуть не лучше. Пропустил бы все важные дни рождения. Не послушал бы о первом поцелуе. Не посмеялся бы над первыми плохими словами. Как друг, как отец — ничего, кроме нарицательных слов, не изменилось бы. После разговора с Димой стало немного спокойнее в плане, что друзей Игорь всё же выбирать способен. И тот ужас, что он приводил до этого, крест не ставит на его социально-адаптивном уровне. Не потерян парень, не потерян. А вместе с тем, стало интереснее приглядываться к другим. Может, повезёт ещё? Но, если честно, не везло. Каждую новую встречу с Димой, Костя находил повод выпить чай. «Как он там с работой, справляется? А то сам мне ничего толком не говорит». И Дима делился с ним подробностями погони. Делился тем, как Игорь вечно повторял «думай, Игорь, думай». — Вам это тоже кажется забавным? Костя улыбался по другой причине, но объяснить её никак для других не мог: это было что-то совсем уж личное. А потом Дима как-то сам заговорил о других. О том, что видел Игната. Видел Олега. Видел Серёжу и Юлю в машине. Он видел всех этих людей, которые заставляли у Кости дёргаться глаз. Ненадёжные. Ненадёжные. Ненадёжные. Как вообще такой умный парень, как Игорь, мог выбрать их? А как Костя, поддавшись эмоциям, смог задать этот вопрос вслух? Порой он и сам делал глупые вещи. Но Дима не смутился. С привычным ему спокойствием, он сказал, что эти люди его любят, а это первоочерёдное. Потом уже идёт то, что так они становятся лучше. Это ведь фундамент взаимоотношений. И, на его взгляд, эти стабильные, пусть и непонятные для них двоих, связи, Игоря хорошо изменили. Он больше стал думать о себе, потому что знал, что иначе будет переживать не один человек. Он больше стал интересоваться другими, потому что ему нужно столько запомнить, столько выделить! И самое главное — Игорь стал счастливее. А не это ли главное, Кость? Костя захмыкал и взгляд опустил в свою кружку. Вот и попили чай, подумал он. А Дима, заметив его понурость, с улыбкой всё же заметил: «но да, кое-какие странности всё же есть». И пока Костя не стал активно находить чужие недостатки, Дима никуда не уходил. Дима ведь тоже умел и смотреть с прищуром, и внимательно слушать. Когда Игорь привёл Диму ещё раз, а сам сбежал в магазин за едой, Дима решил, что это нужное время. Дима спросил: — Почему так важна надёжность? Костя сказал, что это глупый вопрос. Дим, ну ты же умный парень… Дима переспросил: — На каждого его партнёра вы поставили метку «ненадёжный». Повторений других не было, всё сводилось к тому, что они именно такие. Я подумал, что это связано с чем-то. Были нехорошие случаи? В чём Дима ошибся, так это в том, что он решил, что это связано с Игорем и его прошлым. Но Костя померк и чай налил так, словно уже этой кружкой пытался Диму из дома прогнать. К остальным диминым минусам стоило бы ещё приписать нетактичность, привычку лезть не в своё дело, оленьи глаза и вежливое «можете не отвечать». Какие минусы Костя примечал до этого? Надо хоть записывать, а то голова дырявая. — Всё в порядке? — Да, — Костя не опустился на стул, а завалился на него. Он, словно защищаясь, пытался принять положение развязное и доминирующее. Дима подумал, что это знак, и поэтому дальше продолжил молчать. Половину кружки они выпили вот так — играя во что-то нехорошее. А потом Костя сдался и сказал: — Да я же как лучше для него хочу. Чтобы он не как я… А Игорь так и не оценил. Водил до этого, водит и сейчас этих всех, как ему назло. Выбирает похуже. То военного, то лжеца, то лицемера, а то и всё в одном. Костя оттянул ворот футболки до трескающихся звуков. Ткань по шву не разошлась, но казалось, что да. И Дима увидел — глубокий шрам от пулевого. Как небольшая звезда, что оставила неизгладимый след. Поцелуй предательства. След от ошибки. Метка старых чувств. Всё то больное и плохое, что есть в людях — оно на нём. — Ненадёжным оказался товарищ, — сказал Костя. — И как-то мигом улетучилось всё это «люблю». Перед глазами у него была цель, было его наваждение. Было то, что дороже и меня, и чувств. Ни от брака, ни от второй попытки не вышло ничего долгого и светлого. Костя замолчал. Дима всё лучше начал понимать. И разве мог бы Дима со стопроцентной уверенностью сказать, что эта Юля не продаст Игоря за материал? Что эта Юля выберет спасти Игоря, а не свои записи? Мог ли Дима ему сказать, что вот зуб даю, но Олег Волков никогда после кошмара не сожмёт шею Игоря в своих руках? Никогда не забудется. Никогда не сорвётся. Вот мог бы Дима так сказать? А Серёжа? Где вероятность, что жизнь Игоря будет важнее той тайны, что Серёжа пытается сохранить? Или важнее славы? Важнее той же работы? И Костя мог бы так продолжать. Костя мог бы до бесконечности задавать имена и вопросы. Но Костя вместо этого решил отхлебнуть чай и взглянуть на Диму. — Мне жаль, — сказал Дима. За других говорить он не мог, только за себя, но в списке «плохишей» его имя не было обнаружено. — Хорошо, что ты — его напарник. Ты надёжный. — На правах надёжного человека, позвольте мне кое-что сказать? — Дима дождался кивка головы. Дима вобрал воздуха, а вместе с ним и смелость. — Ваши травмы — только ваши травмы. И к Игорю они не имеют никакого отношения. Само предательство, как факт, остаётся неизменным и существует. Но это не закономерность. Вы проецируете на Игоря свои чувства, вместо того чтобы подумать о его чувствах. Костя снова недовольно замолчал, но на этот раз ему понадобилось больше времени, чтобы вновь заговорить. — Ты знаешь, что чувствует он? Дима пожал плечами. Возможно? Но… — О своих чувствах пусть он говорит сам. Это будет честно. Ну, вот. Костя рад был бы ошибиться, но он снова прав — Дима исключение. Дима не зря понравился ему среди всех прочих важных для Игоря лиц. И что, если насчёт остальных Костя тоже прав? Костя ведь редко ошибался. Но мог… мог же ошибиться? Игорь вернулся домой с едой. Налил себе чай и спросил: — Вы чего притихли? Дима с Костей переглянулись и пожали синхронно плечами. Начать разговор было не так-то просто, но Костя начал с малого. И не сразу. Сначала прекратил смотреть на Олега с вызовом. Потом даже пожал ему руку (крепкая, черт возьми). Решив, что не справляется сам, он связался с Димой и сказал: говори. — О чём? — О этих его. Чем они хороши? Чем Игоря лучше делают? Ну, всё это. Дима поначалу растерялся, а после заметил «ну, тут без чая не обойтись». И как редко-язвительные разговоры перешли в хвалебное «они столько друг для друга делают»? Значит, это там Олег руку приложил, что Игорь продолжает знакомить своих с Костей. Что Игорь даёт ему из раза в раз шанс передумать и убедиться: Игорь умеет выбирать. Игорь чувствует. Он отдельная личность. Серёжа вытащил Игоря в отпуск и не дал ему словить выгорание. Это Серёжа при каждой новой царапине отправляет Игоря в больницу. Юля? Юля любит свою работу, но Игоря она любит не меньше. Помогает ему с информацией, порой рискуя собой и своей репутацией. Она за Игоря и его взгляды на правосудие — горой. И, может, Костя и согласен, что все эти люди что-то делают. Что они не идеальны, но вот Игнат? Что Игнат… Этот-то точно ненадёжный. — Игнат знает Игоря с детства. Они вместе росли. С чего всё должно поменяться? Игнат единственный, кто знает Игоря, как облупленного. Тут не о чем говорить. Никто из нас его так не знает, как он. Костя точно знал, что услышит. И Костя точно почувствовал, как сильно его одёрнули и встряхнули. Как точечно Дима решил сделать больно. Сознательно и намеренно. Но Костя, вопреки всему, не разозлился и просто кивнул. Это Игнат видел все победы с первых рядов. Это Игнат защищал Игоря, когда в школе узнали, что его отец — мент. Это Игнат… был рядом. Был нужен. И очень часто он был вместо него. Дима допил свой чай. — На этом всё? Ехидничать ему нравилось больше, чем устраивать мозговой штурм. Проще было говорить, насколько самовлюблённый Серёжа в своих ярких нарядах, чем говорить о том, насколько он несчастен в своих детских воспоминаниях. Настолько одинок-неодинок. — Спасибо, Дим. Я рад, что ты есть у Игоря. Дима усмехнулся. Ну да, конечно. — Разве только у Игоря? Костя дёрнул уголком губ вместо ответа. — Если захотите перемыть кости его парням или девушкам, то зовите, я всегда рад, — Дима улыбнулся, чтобы градус напряжения понизить в разговоре. Костя ответил: обязательно. Когда Игорь вернулся домой, Дима уже собирался уходить. Он даже не удивился гостям. Только хмыкнул. — Сейчас, наверное, брачный сезон, что моногамные змеи сошлись в одном логове и не выбираются из него? Долго будет это продолжаться? Дима ответил: столько, сколько будет нужно. — Садись уже есть, — сказал Костя. — Не стал добавлять перец в еду, в тебе и так слишком много остроты. Игорь усмехнулся. — Всё ясно с вами. Дверь за Димой закрылась через несколько минут. Костя вернулся к столу и осторожно спросил: — Как твои дела? Что на личном? А на личном без перемен и без осадков. Не задувает ветер. Нет морозов. И вообще — душа в душу. — Я рад. — Ага, — Игорь усмехнулся, потому что не поверил. Но это пока. Костя изначально знал, что там нужно время. Для начала заметил: у Серёжи проект новый, по новостям видел. Хороший очень. Потом сказал, что у Олега хороший музыкальный вкус. Вон та флэшка с музыкой, что в машине осталась… она ведь его? Игорь кивнул, и с каждым новым словом еда в горло лезла всё труднее и труднее. Игорь, конечно, понял, кто приложил руку. Но не понял, каким образом. — Что ты думаешь о Диме? Костя пожал плечами на этот вопрос. Их отношения не приблизились к уровню такой откровенности. Но они хотя бы… вот-вот. — Он ведь надёжный, да? Костя сказал: да. — Ему бы ты доверился? Костя и так… Как вышло? При этой мысли неприятно заныло в груди. Болью отозвалось пулевое. Вот она — цена доверия и чувств. Стоит только поверить, убедиться, что человек с большой буквы, а потом на фразу «ты не станешь этого делать, я же тебя знаю», получаешь пулевое. Ну что, много в итоге знаешь? Костя мимолётно коснулся пальцами футболки, в районе груди. Прямо по шраму. Вроде бы стало легче. Игорь тише добавил, будто делая ответный шаг: — Порой риски бывают оправданы. Без доверия нельзя. А ему… ты можешь ему доверять. Я за него ручаюсь.