Бабочки не мстят

      Четвёртая неделя. Вторник.              Джэджун напряжённо вглядывался в распечатанное письмо на нескольких страницах. Это был ответ на уведомление об одностороннем расторжении договора поставки с итальянцами. Ким уже начал было думать, что он перестал понимать хангуго или итальянцам помогал какой-то совершенно необразованный переводчик, так как текст совсем казался непонятным. А суммы, предъявленные в оплату компенсации, так и вовсе представлялись мистическими. Минут через десять с начала изучения этого документа до директора стало доходить, что всё он понимает правильно, что всё это не чья-то глупая шутка и что он не спит. Ноги похолодели, а руки вспотели и задрожали от наваливающейся злости и паники. Он уже даже не старался держать себя в руках, так как катастрофические последствия, что несли эти несколько бумаг, грозовой тучей стремительно надвигались, и действовать нужно было уже несколько дней назад, а не сейчас.              — Сочан, ко мне, быстро, — прорычал Джэджун в селектор, а сам в это время залез в почтовый ящик фабрики, в раздел «отправленные».              Несомненно, что итальянцы не могли спутать чьё-то левое уведомление с их. Значит, точно было отправлено, но кем и когда? Когда девушка спешно подошла к директору, Ким уже читал раскрытое на экране уведомление, составленное непонятно кем. Причина расторжения контракта — нарушение сроков поставки?! Подписано — самим Мином?! Когда? Почему?              — Когда был составлен этот документ? — быстро и грозно спросил директор Сочан, показывая ей на экран. — Кто сказал, что сроки нарушаются? Кто это придумал? — с каждым словом его тон становился всё громче, а мышцы лица напрягались всё сильнее.              Девушка прищурила глаза, нахмурила брови, видимо, понимая не больше начальника. Быстро пробежала взглядом по тексту уведомления и с удивлением пожала плечом.              — Впервые вижу этот документ, — бесстрашно ответила она. — Вероятно, это произошло в обход меня, когда вы были в отъезде. Тогда господин Мин тут всем руководил, а ему помогал господин Пак. Да тут ещё такая паника с подставными счетами была, помните? Неудивительно, что нас никто даже не известил об этом уведомлении.              Джэджун уставился на неё как на глупую девочку, от которой он ожидал вполне внятного объяснения, почему небо голубое, а получил фантазийную сказку. Бесполезно, что-либо требовать, если она даже не понимает всю абсурдность этого уведомления, а также последствий.              — Соедини меня с Мином… Господином… Быстро. Звони ему, — хлопнул ладонью по столешнице и прикрикнул Джэджун, снова беря в руки ответ итальянцев. — Выясни, кто отправил уведомление, проверьте камеры слежения на то время, когда было отправлено письмо. — Он поднял нервный взгляд на девушку, что сейчас замерла, ожидая ещё указаний господина. — Быстро, — гаркнул тот, и Сочан, вздрогнув и отмерев, поспешила к своему столу, отводя взгляд.              Джэджуну вдруг пришла мысль, что это может быть очередной подставой, что кто-то, скорее всего, уже нашёл доступ к их системе и творил что хочет. Зачем Мину расторгать договор, да ещё по таким надуманным причинам, терять при этом кучу денег, а также время, которое неумолимо приближало конкурс? Ещё вчера Джэджун запланировал проверить доставку машин, корабль уже должен был разгрузиться, но извещение пока не присылали. А теперь оказывается, что поставщик отозвал свою посылку, и сейчас, скорее всего, эти контейнеры начнут загружать на обратный рейс.              Мин был дико раздражён ещё до оглашения возникшей проблемы, нервно рыкнул в трубку, словно его отвлекли от очень важного дела, но, когда Джэджун всё-таки набрался смелости и рассказал о присланном письме, телефон, кажется, затрещал от крика хозяина, и, скорее всего, в офис он послал бы Пака Хэсу, а не юриста, если бы тот был на своём месте, чтобы тот «ласково» разобрался со всем офисом. Джэджун только мысленно помолился, что именно в это время Пак оказался запертым в гараже, иначе следующей жертвой Мина стал бы точно Ким. Напряжение росло с каждой минутой, уже стало понятно, что хозяин не посылал никакого отказа, поэтому сейчас подготавливалось срочное письмо для итальянцев с кучей извинений, предложений и просьб. Деньги, вероятно, некоторые всё-таки будут потеряны за весь этот кипиш, как и время, но главное, чтобы машины не ушли.              Созвали срочное совещание с директорами всех отделов. Не меньшее напряжение было и в компании провайдера. Только недавно они перепроверили всю систему, поменяли все пароли, усложнили их, прочистили и отсканировали все компьютеры, чтобы исключить повторное вторжение. Не получилось. Прошла неделя — новая кибератака. Уже становилось понятно, что кто-то целенаправленно подставлял фабрику, данные воровались не для использования на стороне, а для дискредитации. Конечно, во времена таких технологий, как сейчас, обязательно существовали люди, которые каждой клеточкой своего мозга проживали в виртуальной сети и гуляли там, как по парку. Но Мин не новичок в бизнесе, да и немалые финансы он имел, чтобы купить себе отдельную корпоративную почту и снабдить всю систему IRM и FDE, и конечно же, со многими сотрудниками, что имели глубокий доступ к фабричной сети, были заключёны договоры о неразглашении коммерческой тайны.              Мин, не терпящий поражений, особенно в боях с неизвестными врагами, сейчас рвал и метал молнии, лютым взглядом перерезая горла сидящим за столом людям. Он платил им не за то, чтобы сейчас сидеть и разбираться во всём самому.              — Какого чёрта происходит на фабрике? — рыкнул он, пока ещё спокойно, но жёстко, напоминая, что он здесь хозяин. Рядом с ним сидел Пак, заинтересованно изучавший письмо итальянцев. — Почему непонятно кто беспрепятственно шарит по системе, как будто у него есть все пароли от программ? Доступ к личной информации по «Автотекс Италия» имели только три человека: руководитель отдела снабжения, главный экономист, гендиректор. — Перечисляя каждую должность, Мин одаривал этого человека колючим взглядом и делал небольшую паузу, видимо, ожидая признания в этот момент. Но все молча смотрели в стол. Экономист же, занявший это место совсем недавно, съёжился от страха и, как будто, спрятался в своих худеньких плечах. — Проверку начнут с ваших компьютеров.              Он замолчал, снова давая шанс кому-либо оправдаться, признать свою вину добровольно прямо сейчас, пока не стало совсем уж поздно.              — Уведомление было отправлено в те дни, когда вы, господин Мин, присутствовали на рабочем месте, — высказался Джэджун. — В то время пароли ещё не были сменены, и, скорее всего, это дело рук тех же людей, которые провели аферу со счетами. Неизвестно, какую ещё информацию им удалось в то время заполучить, а также — что они с ней собираются делать.              Джэджун, который ещё вчера вечером позорно пресмыкался на четвереньках перед хозяином, как шлюха, сейчас, как гендиректор, держал спину прямо, занимаясь делами и забывая своё истинное положение.              — Хотите сказать, что во время моей работы здесь кто-то залез в компьютер, воспользовался электронной подписью и отправил незаметно для меня уведомление? — угрожающе зашипел Мин, чуть наклоняясь вперёд. — И оказывается, это по моему недосмотру произошла вот эта хрень?              — Я хочу сказать, что хакер воспользовался случаем, пока вы были здесь и подстроил это, чтобы… — он запнулся, не зная что сказать, так как мотивы хакера в этом были не ясны. — Наверное, чтобы вас же и подставить.              Джэджун дышал с тяжестью, мозг работал очень плохо, но на лице уверенно держал маску хладнокровия.              — И зачем же им подставлять меня передо мной? — спросил с усмешкой Мин, уже прицеливаясь прищуром в Джэджуна, который, как ему казалось, пытался сейчас всю вину сбросить на него, и тем самым нарывался на суровое наказание.              В этот момент в разговор вмешался Пак, который обычно очень редко открывал рот при других сотрудниках.              — Думаю, чтобы простые служащие не пострадали, — отвечая, предположил он, откладывая бумаги в сторону. — Исключали возможность подозрения кого-то из их пособников. — Кивнул на директоров. — Вероятно, таким образом прикрывают себя, так как являются соучастниками. Понятно, что действовали знающие люди… — он вдруг замолчал и посмотрел сквозь Мина, задумавшись над чем-то.              — Инсайдерская утечка? — уточнил Мин, и тут же посмотрел на сидящих за столом, выискивая, кто мог бы так себе же поднасрать. Кто-то продался? Сделали ли это те, кто имел доступ к информации, по какой-то глупости подставляя себя, или это рядом находящиеся, что подсмотрели или подслушали, выкрали, влезли?              — Мы недавно давали Гуну право почитать договор с Автотекс, — додумал наконец свои мысли Пак. — Он читал просто условия, но так же мог заучить данные компании. Хотя… Это очень сложно, даже для его мозгов.              Джэджун вздрогнул, когда услышал про эйчара, бросил быстрый взгляд на юриста и снова вернулся к созерцанию столешницы. Если вся эта ситуация и так держала в напряжении, то сейчас упоминание о Саймоне, как о подозреваемом, заставили натянутые нервы стонать.              — Думаешь, это он может быть? — удивился Мин, но мозг его тоже стал обрабатывать эту идею. Он даже стал покачивать головой, видимо, находя немало поводов для подозрений.              — Вообще, эти атаки и произошли как раз, пока он был здесь… — Пак хотел продолжить свои изыскания, но как-то встрепенулся и замолчал, как будто только что заметил присутствующих. — В общем, это надо будет тщательно проверить. — Он наклонился к уху Мина и что-то сказал.              — В общем так, — громко сказал Мин, обращаясь к директорату. — Сейчас начнутся тотальные проверки, никто не имеет права что-то скрывать от провайдеров, даже свою личную почту. Никакие полученные данные не выйдут за пределы фабрики, никакого разглашения личной информации не будет, поэтому скрывать не надо. Если кто-то будет противиться, автоматически попадёт под подозрение. — Он замолчал, проверяя, есть ли возражения, со злостью осматривая людей. — Ответное письмо подготовили?              Джэджун достал подготовленные бумаги из своей папки и продвинул их Мину. Тот по традиции не глядя передал их Паку.              — Хорошо, на сегодня всё, можете приступать к работе.              После совещания Мин и Пак обосновались в кабинете Джэджуна. Несмотря на то, что директор был первым в числе подозреваемых, так как только он имел доверительный доступ к электронной подписи Мина, сейчас эти двое не скрывали уже свой разговор, обсуждая предположение, что эйчар засланный, прямо при Киме. Мин, как обычно, сел за главный стол, а Пак и Джэджун напротив друг друга за примыкающий.              — Если хорошенько вдуматься, то действительно много совпадений получается, — вслух размышлял Мин. — Джэджун, консультант просил у тебя контракт с итальянцами?              Ким застыл, пытаясь вспомнить то время более детально. Саймон этого не просил, лишь узнавал про персонал и продукцию, про работу в цехах и условия стерилизации продукции. Про условия договора не было и речи.              — Нет, он таким не интересовался, — наконец ответил Джэджун, уверенный, что этой информацией защищал Гуна, совершенно не подозревая, что Саймон когда-то сказал Мину совсем другое.              Но Пак, находящийся напротив него, гадко усмехнулся и скосил глаза на Мина, мол, я же говорил. Неприятное царапание в груди заставило Кима побледнеть от этой усмешки, словно он сейчас не защищал эйчара, а сдавал с потрохами, укладывая прямо на язык этой жабы.              — Он занимался только своими делами, — пояснил Джэджун, думая, что его, возможно, не поняли. — То, что иногда он интересовался этим контрактом не является удивительным, ведь из-за этого договора мы его и позвали.              — Он ведь несколько дней работал в твоём кабинете, — продолжал допрос Мин. — Не замечал, чтобы он лез к твоему компьютеру? Может, спрашивал, какими программами мы пользуемся, а может, интересовался той сделкой с пелёнками?              — Н-нет, — сейчас уже не так уверенно отвечает директор, понимая, что они уже окончательно прицепились именно к Гуну и просто так не отпустят.              — Та поставка была важной для фабрики и ходила по устам многих служащих, так что он мог узнать и у других. К тому же, как мы знаем, Гун ухаживал за Су на корпоративе, — настаивал Пак. — Они могли быть в паре. Тогда не удивительно, что у него был образец подписи.              — Ладно, тогда нужны были деньги, украли, разобрались. А сейчас-то, что он выигрывает? Мстит за её смерть? — сам же себе раздражённо ответил Мин.              — Может, это человек Чона, его ведь ещё никто не проверял…              Джэджун всё больше холодел, а выдыхаемый воздух при этом наоборот нагревался сильнее, всё явственней тряслись его кисти, и он спрятал их под стол, зажал между коленей. Его мозг лихорадочно искал оправдания Гуну, чтобы отвести подозрения Мина от него. Если тот задумает проверить эйчара, это может вылиться и в пытки, если так и не добьётся нужного ответа.              — Может, его перекупить? — предложил Мин. — Тогда он нам сдаст Чона, того уже надо бы приструнить… Блять, где этот Хэсу, какого хера он свалил в такой момент? — стукнул по столу кулаком так, что подставка под канцелярку подпрыгнула.              — Почему вы решили, что это Гун был хакером? — осмелился спросить Джэджун. — Может, кто-то другой решил заполучить нашу фабрику? — глянул пристально на Пака, но тот выдержал взгляд. — Может, дело не в деньгах или мести, просто кто-то сливал информацию и устраивал саботажи, чтобы мы обанкротились, и можно было с лёгкостью перекупить нашу фабрику. Вероятно, так же как и Чонову.              — Тогда можно перекупить сливщика, а потом наказать, как следует, — не отрицал это предположение Мин и тут же задумчиво добавил: — Но я не слышал, чтобы на Чона были совершены такие атаки.              — Это, если ему нужны деньги, — дополнил Ким. — А если что-то необычное? — многозначительно уставился на Мина, а тот приподнял брови, спрашивая, что именно. — Например, — Джэджун медленно скосил взгляд в сторону Пака, — государственные награды. — Хозяин слегка усмехнулся на этот пример, а у Пака чуть глаза не выпали. — Это гораздо больше, чем деньги, что могут обесцениться завтра. А награда даёт уважение, льготы, место в парламенте. Медали, например, перейдут потомкам и прославят род на долгие годы.              — Ну да, — вынужден был согласиться Мин. — Такого я точно дать не смогу. Думаешь, кто-то из правительства планирует всё заграбастать?              — Это полная чушь, — вставил своё слово Пак, не спускающий глаз с Джэджуна. — Нет никакого резона так рисковать, чтобы получить какую-то медальку. Эти заслуги тоже могут быть временными: сегодня действующие, а завтра их закопают в землю.              — Есть такой порок у людей — тщеславие, — парировал Джэджун. — У кого он развит чересчур сильно, тем не нужны деньги, не нужна недвижимость и рабы, нужно лишь признание обществом его способностей и важности, и это станет для него окончательным счастьем.              — Значит, перекуп не стоит пока предлагать, — заключил Мин. — Будем щипать Гуна, чтобы раскрыл своих пособников, не он первый, но надо сделать так, чтобы стал последним. Дождёмся ещё результатов проверки, а пока просто отследим.              — Кого? — с тревогой спросил Джэджун. — Гуна? Я же сказал, что он совсем не интересовался контрактом…              — А нам он сказал, что просил тебя предоставить ему документы, и ты согласился, просто не успел. — Мин поднялся из кресла, заканчивая разговор, но потом добавил: — Он читал его, тёрся около Су, был свободен в передвижениях и контактах, он единственный, которого мы ещё не проверили. А эта ложь мне уже не нравится… Пусть пока работает, мы будем наблюдать, а потом посмотрим…              Мин ушёл, а Пак с довольной и хищной улыбкой последовал за ним, победно глядя на гендиректора. Джэджун, нервно оглядываясь на камеры, направился в туалет. Конечно, в первую очередь он набрал номер Цзюня, чтобы предупредить его, но тот, как назло, именно сейчас не отвечал. Чем дальше тем больше начинало потряхивать, уже и лёгкие дрожали от озноба и переживаний. Позвонив ещё раз через двадцать минут и не получив ответа, Джэджун скинул сообщение с просьбой обязательно перезвонить. А через минуту добавил: очень срочно.              Вернувшись за свой стол, невидящим взглядом смотрел вперёд, ни одна извилина не знала, за что уцепиться, чтобы начать решать навалившиеся проблемы. Сам Джэджун нисколько не сомневался в невиновности Саймона и даже подозревал в этих махинациях Пака, только вот Мин не станет верить Киму, если ему на ухо в это время юрист напевал совсем другое.              Острым ударом по перепонкам раздался голос Сочан в селекторе, как будто тот с боем пробивался до сознания директора.              — Господин Ким, к вам в кабинет просится мужчина, но имя своё назвать не желает. Сейчас он на проходной ждёт.              — Что ему нужно? — хмуро поинтересовался Джэджун, в это время прикидывая варианты ответа от девушки.              — Сказал, что это личная тема, поэтому скажет только вам.              Ким ещё больше исказил лицо в задумчивости. Мог ли потенциальный убийца внаглую явиться прямо в офис? «Доброжелателей» у Кима немало, особенно в последние дни, на что они пойдут, чтобы запугать его, унизить, а то и убить? В такие моменты Джэджун был даже рад, что рядом с ним пасутся мушкетёры, всё-таки не так уж они бесполезны, могут и защитить от посторонних, если уж не от своих.              — Пусть пройдёт… И кто-нибудь из охраны тоже пусть зайдёт в кабинет. — Всё-таки побаивался, а точнее, был предусмотрителен.              Через некоторое время в кабинет постучались и вошёл мужчина, в годах, но с бодрыми и чёткими движениями, высокий, и с хорошей выправкой плеч. Волосы его были практически седы, хотя он не казался уж таким стариком, одет по простому: тёмно-синие джинсы и утеплённая бежевая куртка. Войдя в кабинет, он оценивающим взглядом прошёлся по охраннику, что стоял у дверей, а потом бросил быстрые на потолок и углы кабинета.              — Добрый день, господин Ким, — поприветствовал мужчина без единого намёка на улыбку, подходя к столу директора.              — Добрый, — коротко и сухо ответил Джэджун, не узнавая этого человека. — Кто вы?              — Моя фамилия вам известна, но я с вами ещё не знаком, лишь заочно, — мужчина смотрел пристально, даже настырно, как будто пришёл получить победу. — Гун… — чуть понизив голос, добавил он.              Глаза Джэджуна резко метнулись по фигуре, стоявшей перед ним, а глаза прищурились. Саймон? Нет ни малейшего сходства с ним, разве что нос похож, особенно этот глубокий фильтрум, который частенько заманивал джэджуновский язык, ну и рост. Может, это и не близко родной человек? Он может и наврать. Но ведь точно знает, что говорить, чтобы его не выкинули из кабинета тотчас же.              Джэджун посмотрел на охранника и приказал ему выйти, а после жестом руки пригласил мужчину сесть.              — Кем вы приходитесь Саймону? — сразу же поинтересовался Ким, когда тот уселся. — Только не вздумайте врать, у нас есть личные данные на всех людей, которые у нас работали и работают сейчас. Даже если они присланы со стороны.              — Меня зовут Гун Ли, господин Ким, я являюсь отцом Саймона. — Мужчина нисколько не смутился от такого грозного тона, а вот Джэджун немного напрягся. Что, если Саймон обидится, узнав, что Ким так разговаривал с ним? Ну, а как он должен с ним разговаривать? Он же гендиректор, начальник Цзюня, а не друг. — Он мне всё рассказал про ваши отношения, поэтому я решил поговорить с вами.              И вот тут Джэджун вообще нервно заёрзал на кресле, а лицо предательски покраснело, сильно контрастируя со светлыми волосами.              — Интересно, и что он вам такого нарассказывал, что вы решили поговорить именно со мной? — невесело усмехнулся Джэджун, стараясь не думать о худшем.              — Я знаю, что у вас был секс, — абсолютно хладнокровно, не дрогнув и мускулом, выпалил Гун, а директор тут же перестал стараться и сглотнул. Как-то сразу и горло пересохло и пальцы задёргались, а глаза растерялись, как при головокружении. Только сейчас Джэджун понял, что этот мужчина пришёл не побеждать, его глаза смотрели с укоризной, недовольством взрослого человека детскими глупыми шалостями. Он пришёл наказать.              — Эм… Хм, и что? — Джэджун задумчиво почесал свою бровь и поправил папки, лежащие на столе, подгоняя их углы к равнению. — Вы хотите об этом поговорить? — Не пристало ему робеть и ёжиться, они взрослые люди, что страшного произошло? Не виноватый он, Саймон сам пришёл…              — По большей части, — сухо ответил Гун. — Я думаю, что вы знаете о предстоящей свадьбе Саймона. Уже утвердили список гостей, пошит праздничный ханбок, место для празднования выбрали, молодые даже запланировали, куда поедут в свадебное путешествие…              Джэджун, даже если и слышал, что ему сейчас говорили, то уже не понимал слов. Конечно, всё это не новость для него, возможно, таких деталей он не знал, но мог бы и сам о них догадаться, и всё равно каждое слово дребезгом хрусталя отдавалось в черепной коробке, а осколки резали все попадающиеся вены и артерии.              — Зачем вы мне всё это рассказываете, раз я и так это знаю? — не выдержав, перебил Джэджун, ужесточая свой тон и подгоняя к сути. — Ведь не пригласить же меня на торжество вы пришли.              Гун отвёл глаза и причмокнул языком.              — Я хочу сказать, что вы являетесь на данный момент проблемой. Поймите, отношения ваши несерьёзные, носящие больше развлекательный характер, чем ответственные планы на будущее. А свадьба при этом может разрушиться со дня на день, да ещё и жизнь Саймона, если его невеста бросит. Они и так уже поругались вчера, и неявной причиной этому являлись вы.              Сейчас пришла очередь Джэджуна прятать взгляд, спрятал бы и тело, будь это возможным. Верить ли? Вчера Сэми ничего такого не упоминал, но вообще-то, он про дом всегда молчал, так как Джэджун сам немало болтал, а потом просто уснул, даже не пожелав спокойной ночи гостю. Замечательный гостеприимный хозяин!              — Лучше прекратить это всё сейчас, господин Ким, — продолжил Гун, не дождавшись хоть какого-либо ответа от директора. Он заметил смятение того и решил не прекращать атак. — Это будет лучше для вас обоих. Если Санне всё-таки надоест терпеть эту ложь, она бросит Цзюня, а винить в этом он будет лишь вас. Санна очень умная и проницательная девушка и уже догадывается обо всём, но пока отказывается в это верить. Вы хоть представляете, какой это позор ляжет на её плечи, если о такой измене узнают её родители, друзья или коллеги? Это же стыдоба…              «Позор… Позор… Это действительно позор. Для меня. Похоже, не стыда не совести во мне не осталось, раз докатился до такого. Жалко ли её?.. Нет, нисколько. Даже, скорее, она раздражает. Совсем чуть-чуть, толику. Потому что имеет все права на Саймона, а я — никаких. А ведь он… Мой?»              — Почему бы вам не поговорить об этом с сыном, а не со мной? Всё-таки я не силой тащу Саймона к себе в постель, — Джэджун продолжал выдерживать строгий и повышенный тон, а затем с силой поджал губы, как будто боялся, что если расслабится, то проиграет этот спор.              — И я обязательно это сделаю, — тут же ответил непоколебимо Гун. — Думаю, он послушает отчий наказ и слёзные просьбы невесты. Ей и так пришлось сегодня принимать успокоительные после вчерашнего скандала. Но было бы кстати, если и с вашей стороны произошли бы ответные реакции, чтобы немного умаслить совесть. Насколько я знаю, вам с самого начала было известно, что Цзюнь скоро женится, и начинать такие непотребности было неразумно со стороны взрослых людей…              — Хватит, — резко оборвал Ким собеседника, сжав кулаки. — Я понял вас уже. Понял, что вам это не нужно, что вы хотите сохранить благочестивое положение вашего сына, только я думаю, что этот взрослый человек сам вправе решать, что ему делать. — Джэджун сделал паузу, чтобы настроить более спокойный тон. — Я подумаю над вашим предложением, но ничего не обещаю. Если сам Цзюнь решится отказаться от этих встреч, я удерживать не буду. Придя сюда, вы показали, что ваша ситуация сложна. Скорее всего, потому что вы лучше моего знаете, насколько Саймон упрям и слушать вас не станет. Вы хотите надавить на мою совесть, но при этом отмечаете факт, что я уже знал про невесту Саймона и всё равно потащил его в постель, это отметает все надежды, что она у меня есть. Вы говорите про разумность, но я никого не предавал и… Никому не изменял. — Джэджун запнулся на этом утверждении, но понадеялся, что Цзюнь не рассказывал о его положении в лапах Мина. — Надеюсь, мою позицию вы тоже поняли, поэтому, думаю, что разговор можно прекратить на этом… Извините, но у меня много дел.              Дышать становилось всё труднее, ещё сложнее было держать себя в руках, но, так как Джэджун всё равно не знал, что бы он сделал, если бы сорвался — накинулся бы на Гун Ли или жалко разревелся от стыда, а может, и то, и другое — он просто пытался прекратить этот бессмысленный разговор. Вот если бы Цзюнь это сказал ему, Джэджун, наверное, без лишних расспросов отступился и сделал бы, как тот попросит, но слушать посторонних людей, пусть и отца Саймона, не хотелось. Ему хватает в жизни указчиков и без этого.              Всё, вроде бы, правильно, и достойно его характера, но, как только Гун ушёл, оставив напоследок фразу, что он сожалеет об их недоговорённости, Джэджун, замерев на пару секунд, догонял остатки напряжения до взрыва, а после схватил первое, что попалось под руку и швырнул в стену, обрывая провода. Селектор не разлетелся, но пара деталей всё-таки отвалились, видимо, папки на стеллаже, куда он попал, смягчили удар. Ким, посмотрев на свою глупость, ещё сильнее разозлился, вскочил и ударил кулаками по столешнице.              — Господин? Что случилось?              В кабинет вбежал охранник, хватаясь в это время за кобуру на поясе, а за ним следовал и второй.              — Ну, давай ещё стрелять тут начни, — прикрикнул Джэджун, направляясь к двери. — Начни с меня, ведь вы для этого поставлены рядом со мной, вы же не охранять меня собрались, а убить по первому приказу. Ну же… — Джэджун схватился за борт пиджака охранника и отвернул его, схватился за оружие, но мушкетёр успел ухватить его за запястье прежде, чем тот вытащил пистолет. — Что, боишься, что я вас застрелю? — Мушкетёр молча, но упорно держался за его запястье, не позволяя вытащить оружие, а Джэджун в ответ пилил гневным командным взглядом.              Со стороны подбежала всполошенная Сочан и тоже схватилась за руку директора, но уже, чтобы погладить её.              — Господин Ким, успокойтесь, пожалуйста, — звонко и беспокойно затараторила она, проходясь ладонью от его плеча до запястья. — Отпустите пистолет, он всё равно вам не даст его. Хотите чаю? С травками. Пойдёмте, в кафе сделают всё, что вы скажете…              Джэджун, пару раз ещё дёрнув рукой и поняв, что не получится забрать, отпустился от пистолета, и тут же хватка на его запястье расслабилась. Бесполезно пропыхтев, напрягая глаза, он перевел свой гнев на девушку, что самопожертвовала ради успокоения душевного директора.              — Какой чай? — крикнул он. — Какой может быть сейчас чай? Где провайдеры? Где эти чёртовы защитники сети? — он вышел из кабинета, зло расталкивая очередных мушкетёров, и направился в сторону лифта. — Расслабились тут, никто ничего не делает.              — Они проверяют отдел снабжения, — семенила за ним Сочан. — Скоро будут у вас, а потом пойдут по остальным кабинетам. Так вам чай нести? — решила настоять на своём девушка, когда они остановились у лифта.              Джэджун, которому было пофиг, где провайдеры, которому вообще было уже похуй на рабочие моменты, воззрился на неё с возмущением.              — Ну что, всё ещё считаешь, что я душка? Всё ещё думаешь, что я милый? — гаркнул на секретаршу так, что та чуть не подпрыгнула.              — Н-нет, — смущённо ответила девушка, прижав руки к груди. — Сейчас вы похожи… Не на душку… — Ким раздражённо пыхнул и отвернулся, нажал на кнопку вызова лифта ударом. — Скорее, на ёжика, — робко предположила Сочан и пожалела, что позволила себе такую вольность.              — Какого, на хер, ёжика, — гавкнул Джэджун. — Пошла отсюда, вон, иди работай, а меня не доставай… Ёжик… А вы чего уставились? — прикрикнул на мушкетёров, которые послушно ждали рядом с ним. — Идите спасайте меня, только оставьте меня при этом в покое. Ты, — он ткнул пальцем в одного, — принеси чай из кафе. — Они зашли в кабину лифта.              — В моей инструкции не предполагается… — монотонно заговорил мушкетёр.              — Что? У тебя ещё и инструкция есть? И ты её даже читал? И что там предполагается, защищать или убивать людей? — гремел Джэджун.              — Я не прислуга, а…              — А кто? Конь в пальто? А что, если чай мне отравленный принесут? Кто в этом виноват будет? — не унимался Джэджун, оглашая лифт своим криком. Сейчас он абсолютно не думал о том, что всё это доложат Мину, а он поплатится за несоответствующее директорской должности поведение. — Вы же ничего за столько лет не сделали, чтобы защитить меня, так за что вы получаете деньги? За то, что украшаете мои двери своими статуями?              Когда лифт раскрылся, остановившись на самом верхнем этаже, старший охранник приостановил обвиняемого напарника и всё-таки отправил его за чаем. А Джэджун вышел на террасу. Она была обставлена для отдыха на свежем воздухе, сюда выходили покурить, чтобы не светиться у входа, где появляются важные посетители, а также прямо с документами зависали за столиками, так как звуки города помогали некоторым думать. Чтобы не мешал ветер, был сделан прозрачный тент в виде тоннеля. Джэджун не любил тут бывать, так как много людей желали здесь отдыхать либо работать, а он предпочитал одиночество, но сейчас ему нужен был свежий воздух.              — Уберите их всех, — капризно приказал директор, заметив троих сотрудников, двое из которых курили, весело переговариваясь, а один сидел с ноутбуком. — И пусть обед сюда поднимут, а не в банкетный зал.              Скорее всего, вот по таким не сдержанным всплескам Джэджуна охарактеризовали как эгоиста и зацикленного на себе молодого человека. Он и сам потом не рад был их последствиям, но они нужны ему были, подчас сильнее, чем марихуана. Завалившись на скамью, закинув руки под голову, Джэджун уставился в голубое небо, стараясь успокоить своё нехорошее настроение.              ***       — Ну, что ты думаешь? — мрачно спросил Джерим своего юриста, когда они расселись в машине.              — Думаю, что этого Гуна надо брать и хорошенько трясти, он точно к этому причастен, — невозмутимо ответил тот. — И Ким, кстати, тоже, иначе не стал бы так рьяно защищать его.              Мин смотрел несколько секунд на напряженное лицо юриста. Он сразу заметил, как тот ощетинился, когда Джэджун стал приводить какие-то примеры про государственные награды и ощутил это переглядывание между ними двумя. Его обманывали все, хитро переводя стрелки друг на друга, и уже казалось, что они не враги между собой, а заговорщики одной банды, что играют против Мина.              — Он всегда всех защищает, таков у него характер, — с некоторой теплотой в голосе заметил господин. — А Гуна так резко брать, не зная точно его подноготной, рискованно.              — Он может слиться, если Ким его предупредит о наших планах, тогда никакая подноготная не поможет, — предположил Пак, напрягая мозги Мина ещё больше. — И, если тот работает на Чона, его скроют от наших глаз.              — Этот Чон, мать его!.. — выругался Мин и покраснел в этот момент от злости. — Мо, что-нибудь узнали о Паке? — обратился он к охраннику сидящему на переднем месте пассажира, где раньше восседал Хэсу.              — За Чоном установлена слежка, — рапортует Мо. — Наши информаторы не видели никаких заложников или пленников у него. Но доложили, что тот продолжает вызывать своих людей со всех городов, как будто готовится к чему-то, поэтому я усилил охрану резиденции. Датчик Пака нашли у реки, машина не обнаружена. Квартира пуста уже несколько дней по словам соседа. В последний раз его видели в квартире господина Кима, и после отъезда он исчез. Проверили камеры, автомобиль отъехал в воскресенье днём.              Мин сердито выдохнул, прикрыл глаза и ухватился пальцами за переносицу.               — Проверили квартиру? Может, он что-то нарыл в расследовании? Какие идеи насчёт того, куда он пропал?              — В квартире чисто, сейчас проверяется его ноутбук. Для расследования он изымал несколько записей с видеокамер фабрики, в частности, из кабинета гендиректора. Пока что мы их не нашли, но проверка ещё ведётся. — Охранник монотонно перечислял информацию о том, что полный пиздец творится и никто ничего не может прояснить. Пак свалил, на фабрике — бордель, да ещё и противник Мина собирает свою армию. — Пак точно исчез не по своей воле. В полиции мы известили, чтобы сообщили нам, если найдут труп с его описанием, но в розыск не стали подавать.              Не верил Джерим, что Пака убили. Этот цербер одним взглядом загрызёт противника даже в пьяном виде, да и не подпускал к себе никого близко, наученный даже во сне быть начеку. Но при этом Мин знал по личному опыту, что сам Пак не менее ловких и сильных вылавливал, беря количеством и пользуясь новыми технологиями. Вылавливал, а потом вырезал им глаза. Традиция у него такая. Как-то раз Мин с усмешкой поинтересовался, откуда такой кинк приобрёл, на что тот ответил, что у японцев научился, те — фанатики и не такое выхлобучивали со своими врагами. Мол, именно в глазах таится душа, и если их съесть, то победишь человека полностью.              — Я думаю, что нам тоже нужно уже собирать людей, тем более что начались атаки на фабрику, — выразил беспокойство юрист. — Чон, даже если не причастен к этому, может воспользоваться хаосом и шатким положением, чтобы переманить к себе людей. А наших подозреваемых немного ограничить в свободе, чтобы не потворствовать обману, — сказал тихо, вкрадчиво, намекая на контрмеры.              Но Мин считал, что хватать Гуна было опасно, всё-таки у того есть свой директор, и наверняка есть семья, которые тут же поднимут панику, чем привлекут ненужное внимание к фабрике. А пытать своего малыша, требуя ответов, не было смысла. Если только шантажировать. Тот всегда мирился с болью, принимал её как правило судьбы, и был таким красивым мучеником, так сексуально страдал, что, казалось, он получал от неё не меньше удовольствия, чем сам Мин, который причинял её.              — Мо, распорядись, чтобы у Кима забрали личный телефон, а на рабочий пусть провайдеры поставят прослушку, или твои ребята пусть это сделают, — приказал Мин, устало выдыхая. — Доставьте мне полное досье на консультанта Гуна, а также на его родных и близких, установите слежку за ним… И начинай уже собирать парней. — Он всё-таки решил готовиться к войне, прекрасно помня, что Чон может начать неожиданно, без объявления. Возможно, именно поэтому убрали его главного охранника сейчас, который не допустил бы такого.              — Письмо я, конечно, просмотрю и отправлю, но что-то нужно делать с машинами. Нельзя допустить их отправки обратно, — сказал Пак, аккуратно меняя тему.              Мин стянул губы в одну линию, а после отдал указания.              — Позвони капитану порта, я хочу поговорить с ним и выяснить всё про свой груз. Назначь встречу на ближайшее время и попроси проследить, чтобы никуда пока не отправляли, с поставщиком, я думаю, мы всё-таки договоримся.              Пак кивнул и полез в карман за телефоном.              ***       — О, Бонхён, ты уверен, что мы приехали по нужному адресу? — изумилась Чжиён, прочитав вывеску салона красоты, перед которым остановилась их машина. — Хотя, что уж удивительного, Джэджун должен всегда выглядеть на отлично на такой высокой должности. Ну хорошо, веди дальше, — собравшись сказала она.              — Не волнуйся раньше времени, Чжиён, — ответил Бонхён. — Главное, помни, что всё это должно быть скрытно, так что не устраивай дотошных расспросов и громких восклицаний, охранники Джэджуна могут это услышать и заскочить в кабинет. А если увидят тебя, тогда дело будет провалено.              — От твоих слов я ещё больше волноваться начинаю. Что за тайны, что за шпионские штучки? — возмутилась женщина.              Но Бонхён невозмутимо вышел из машины и открыл перед ней услужливо дверь. У стойки ресепшен их уже встречала молодая девушка в медицинском халатике, а когда Бонхён представился, она мило улыбнулась и проводила их в нужный кабинет. Там их приветствовала мастер и пригласила сесть, вместо того, чтобы предложить по обыкновению шапочку. Мужчина взял сумку у Чжиён и встал по стойке смирно рядом с ней, когда та присела на кушетку.              — Меня зовут Джихва, — представилась девушка Чжиён, ярко краснея всем лицом и даже местами шеей. — Джэджун… То есть… господин Ким мне всё объяснил. Хотите чаю?              — Спасибо, Джихва, но, думаю, мы не задержим тебя надолго. Это ты передала письмо моей дочери? — Девушка робко кивнула. — Спасибо тебе, дорогая. — Такая смиренность у такой красивой молодой девушки очень понравилась Чжиён, и, конечно же, знакомство её сына с Джихвой порадовало, а также вселило надежду на что-то более интересное. Не зря же Джэджэ доверился ей в такой ответственный момент. — А давно ты знаешь Джэджуна?              — Я… Я знаю давно. Но познакомились мы только недавно, к сожелению, — всё так же смущенно сказала девушка.              Чжиён улыбнулась ей.       — Он тебе нравится? — догадливо спросила она.              — Да, очень… — пылко воскликнула девушка, но тут же опустила восхищенный взгляд. — То есть, я хочу сказать, что он очень приятный. И симпатичный.              — Не смущайся, мне приятно слышать комплименты моему сыну, так что я не буду укорять тебя, — успокоила заботой Чжиён. — Как хорошо вы знакомы?              Девушка не успевает ответить, так как в кабинет вошла администратор, а за ней и господин Ким. Чжиён расплылась в материнской трепетной улыбке, прижимая ладонь к грудной клетке.              — Сынок, как я рада тебя видеть, — промолвила она и встала. — Я так сильно соскучилась. И Мира тоже…              — Мама, — Джэджун с трогательной страстью обнял Чжиён и поцеловал в щёку. — Я тоже соскучился. Прости, что так долго не звонил… Я… Я скоро всё поменяю. Скоро мы будем жить вместе.              — Тогда зачем нам уезжать с Мирой? К чему такая спешность, я ничего не понимаю, — спросила Чжиён, поднимая покрасневшие глаза. — Когда твой отец в последний раз так сдёрнул нас с места, мы застряли в этом доме надолго, а он потерял в этом городе жизнь.              — Мама, но сейчас вам здесь оставаться опасно, — уверял сын. — Именно господин является эпицентром этой опасности, и пока есть шанс, нужно уехать, иначе вы и дальше будете в прислужных комнатах жить.              — Тогда почему ты с нами не едешь? Отец говорил, что его друг далеко не святой, и сбежал он от него в своё время, потому что желал отвязаться от этих делишек, но потом сам же вернулся с поклоном. Как я понимаю, ты сейчас замешан во всём этом? Так? — с тревогой спросила она.              Джэджун выдохнул и отвёл взгляд в сторону, размышляя над ответом. Мать сразу почувствовала, что права, что не зря опасалась за сына и зря радовалась его вполне законной работе, законному обучению, законной жизни. Поздно жалеть, похоже, что и Джэджун сейчас в опасности, как и муж когда-то.              — Я не касаюсь тёмных дел Мина, но если вы не уедете, он сможет заставить меня. Он использует вас в шантаже, поэтому прошу. — Джэджун посмотрел на Бонхёна. — Следуйте туда, куда скажет Бонхён, он защитит вас и будет держать со мной связь.              — Но, сынок, как я могу тебя оставить? Бросить и уехать неизвестно куда, — дрожащим голосом произнесла Чжиён, уже понимая, что дело очень серьёзно и плохо. — У Миры учёба, здесь её любимый человек, она просто отказывается его бросать, не зная даже, чем это обьяснить и надолго ли это.              — Мира… Она же… Мама, ты должна уговорить её, — Джэджун поглаживал успокаивающе плечи переживающей женщины, но при этом запинался в словах и нервно оглядывался на двери, опасаясь, что их услышат. — Мама, ты знаешь всю историю отца, знаешь, кто такой Мин, значит, должна понимать, что она будет под ударом шантажа в первую очередь. Объясни ей, что всё это чрезвычайно серьёзно, и капризы сейчас не ко времени.              Чжиён раскрыла влажные глаза, а охнувший рот прикрыла рукой.        — О боже, Мира!.. Разве он может ей навредить? — посмотрела на сына в ожидании неуверенного ответа, но он убеждённо покачал головой. — Как же так? Джэджун, ты сейчас предлагаешь мне выбрать между своими детьми? Ты понимаешь, что это невозможно?              — Мама, тебе не нужно никого сейчас выбирать, чтобы потерять другого, — продолжал утешать Джэджун. — Просто нужно действовать по плану, нужно изначально сделать всё правильно, чтобы подстраховаться, тогда и шансов будет больше.              — Я… — по лицу Чжиён скатились первые слёзы, а грудная клетка трещала от сдавленных всхлипов. — Нет… Каких шансов? На что? — Она с трудом разглядела, что ей подали стакан с водой.              Бонхён, не выдержав слёз (любимой) женщины, попросил у Джихвы воды, чтобы помочь ей. Девушка, наблюдавшая всю эту трогательную встречу, хоть и не понимая всех слов из-за тихого полушёпота, тоже вздрагивала плечами уже, а когда к ней подошёл охранник, то быстро спрятала взгляд.              — Мама, вот выпей, только успокойся. Соберись, нам нужно обо всём договориться, у меня мало времени. — Джэджун рассматривал лицо матери, пока та с усилием делала глотки сдавленным горлом. Его выдержка тоже начала сдавать, и брови уже морщились от мучительных самосистязаний. — Это ненадолго, месяца на три, я думаю.              Чжиён отдал стакан Бонхёну и с тихими рыданиями, не сдержавшись, уткнулась лицом в грудь сына, прикрываясь бортом его пиджака. Джэджун обнимал её за плечи, прижимал к себе, словно старался спрятать от этого мира, и уложл голову на мягкие волосы матери. Джихва в этот момент спряталась за ширмой и тихо попискивала там, а Бонхён стойко отворачивался к окну.               Чжиён пыталась не производить шума, старалась глубоко дышать, но плечи тряслись, а слёзы текли ручьями, смачивая тонкую рубашку сына. Она слышала в ответ бешеное сердцебиение в его груди и силу объятий, и от этого ещё больше хотелось взреветь. Дети были в опасности, и никто не мог помочь, а она сама ничего не могла сделать. Судьба уже забрала у неё дом, свою жизнь, мужа так рано, а сейчас ещё и детей под удар ставит. Ради чего всё это? Ради жизни в прислужницах? Она не допустит, чтобы и Мира осталась в этом доме. А Джэджун? Неужели потеряет ещё одного мужчину в своей жизни?..              Пробивающиеся всё чаще сквозь подступающие рыдания мысли, наконец перебили истерику. Чжиён медленно приходила в себя, Бонхён подал ей свой платок, и женщина вытерла лицо. Джэджун ослабил объятия, но не отстранился совсем, наклонился и поцеловал влажные скулы.              — Мама, я люблю вас обоих, я буду стараться, чтобы мы встретились как можно скорее. У меня есть люди, которые мне помогают, так что я не останусь один. Но вы должны развязать мне руки, чтобы я мог начать действовать.              — Что? Что ты будешь делать? — испуганно спросила Чжиён, поглаживая ладонью по мокрому месту на его груди. — Мне бы… — Она зажмурилась и помотала головой. — Наверное, мне не нужно этого знать. Да? — подняла взгляд вверх, чтобы прочитать в них намёк на ответ.              — Не думаю, что я смогу делать, как отец, — виновато ответил тот, намекая на криминальные разборки с применением оружия. — Просто нужно быть немного хитрее их, тогда удастся избежать столкновения лоб в лоб. Главное, чтобы вы были в безопасности. Мама, ты должна позаботиться о том, чтобы Мира уехала без концертов. Не дай бог, Мин заметит всё это движение… — Джэджун накрыл ладонь матери своею, передавая свою любовь и через это прикосновение. — Я надеюсь на тебя, мама.              Чжиён болезненно посмотрела на сына, посмотрела уже как на взрослого, сильного мужчину, который пытался их вытащить из ловушки, в которую они сами же и пришли. Взгляд прошёлся по сдвинутым бровям. Точно так же хмурился и её муж когда-то, был вот таким серьёзным и сосредоточенным, а ещё очень усталым и разбитым, когда возвращался с заданий Мина. Все эти моменты он молчал и старался не показывать своё напряжение, но она чуткая женщина, — подходила и так же молча, ненавязчиво успокаивала его ласковыми поглаживаниями. Вот и её сын подошёл к этой черте. Что Мин собирался спрашивать с него, что заставит делать? Ведь Джэджун и мухи не сможет обидеть, в детстве не трогал даже насекомых: не рвал крылья или лапки из любопытства, не запирал их и не прокалывал для коллекции. Особенно он восхищался бабочками. Да и зверей любил, никогда не пнёт пса, который рычал, защищая свою еду или территорию, не погонял забредших в их двор котов… А сейчас… Разве сможет Мин заставить его убивать? Нет, Чжиён свято верила, что её мальчик не пойдёт на такое, и на воровство рука не поднимется. Что ещё? В любом случае Джэджуну нужна сейчас её помощь, и она обязана это сделать, иначе точно потеряет его, а может, и дочь за одним.              — Хорошо, — соглашается с глубоким выдохом Чжиён. — Мы с Мирой сделаем всё, как надо. Завтра же уедем. Но, — ладонь женщины поджалась на рубашке, — ты должен пообещать мне… Обещай, что стоя на распутье, выберешь дорогу жизни, вернись ко мне при любом исходе.              — Мама, конечно, я обещаю. — Чжиён посмотрела в серо-голубые глаза, которые не дрогнули при обещании. — Вы — самые дорогие мне люди на земле, неужели думаешь, что я решусь оставить вас здесь одних?              Чжиён помотала головой и прижалась щекой к его груди, слушая сердечные удары.              — Мам, — немного погодя окликнул Джэджун, — дай нам переговорить с Бонхёном.              Чжиён устало улыбнулась и нехотя отошла от сына, тяжело осела на кушетку. Бонхён вновь услужливо предложил ей воды, после чего они с Джэджуном отошли к окну и стали о чём-то шептаться. Чжиён усиленно успокаивала себя, прошедший катарсис сбавил давление в груди, со слезами вышли лишние гормоны и сейчас мозг был спокойнее, хотя ситуация не изменилась. Женщина поникла плечами и смотрела на свои руки, сложенные на коленях в замок. Рядом тихо села Джихва. Она осторожно и медленно поднесла свою руку, Чжиён не шелохнулась, и тогда девушка накрыла своей ладонью её кулачки.              — Я бы хотела вам чем-нибудь помочь. Только скажите, — произнесла девушка, сочувственно заглядывая в глаза.              Чжиён набрала в лёгкие воздуха и выпрямилась, благодарно улыбнулась девушке.              — Мне жаль, что тебе приходится переживать, но тут и так много людей подвергаются риску, так что не стоит. Меня совесть замучает, если мы ещё и тебя втянем сюда, и так подставляем тебя, встречаясь здесь тайно. — Она посмотрела на мужчин — Джэджун хмуро рассматривал телефон Бонхёна, о чём-то сильно задумался, провёл рукой по волосам, нервно выдохнул и с досадой на лице отдал телефон охраннику.              — Вы могли бы пожить у меня. Так как никто не знает о нашей дружбе с господином Кимом, меня никто и проверять не будет, — не унималась Джихва.              Ей правда хотелось помочь, добрая душа увидела беду и рвалась расправиться с ней, не жалея себя, не разбирая своих и чужих, главное, чтобы у всех всё было хорошо. Чжиён приложила ладонь к её щеке и одарила теплым материнским взглядом.              — Ты замечательная девушка, Джихва, я вижу это. И я была бы счастлива продолжить наше знакомство, неимоверно счастлива, если бы ты стала избранницей моего сына, поверь, я нисколько не укоряю тебя за симпатию к нему и ничего против тебя не имею. Но сейчас не стоит нам так близко контактировать, а Джэджун, как видишь, даже нас сейчас отправляет. И он точно не согласится, да и Бонхён тоже, на то, чтобы мы остались в этом городе, у тебя.              Джихва опустила взгляд, прикрыв смущение ресницами. В этот момент к ним подошёл Джэджун.              — Мне нужно уже идти, мам. — Чжиён поднялась, и сын вновь укрыл её своими объятиями. — Будьте сильными и берегите себя. Поцелуй за меня Миру. Я вас люблю. — Джэджун провёл ладонями по спине матери и сжал объятия посильнее, после чего резко отпустил. — Джихва, — он повернулся к девушке, и та встала. — Ты замечательный друг, спасибо тебе за помощь, — Ким улыбнулся и поднял руку для пожатия, но Джихва, плюнув на все приличия, резко прижалась к нему, обняв за талию.              Джэджун ошарашенно посмотрел на чёрную макушку под своим подбородком, а потом на Чжиён, но та улыбкой показала, что это очень мило, а не критично. Ким неуверенно приобнял девушку в ответ, опасаясь переборщить, и похлопал ласково по спине.              — Я хочу, чтобы с тобой всё было в порядке. И я хочу помочь. Если что-то нужно, обязательно звони, не стесняйся, — тараторила девушка. — Ведь это долг дружбы — помогать друг другу.              — Я знаю, Джихва, что на тебя можно положиться. Ты очень добрая. — Джэджун попытался отстраниться, но девушка, наконец получившая доступ к телу этого мужчины, не спешила выпускать его из своих рук. — Мне уже пора, Джихва. К тому же, скоро у тебя следующий клиент придёт.              Девушка кивнула головой и, не поднимая глаз, отошла на шаг. Джэджун поцеловал Чжиён в обе щёки и вышел из кабинета. Материнские глаза неотрывно следили за каждым его шагом, а сердце вновь наполнялось жаждой разреветься.