Когда мы встретимся в будущем.

            — Он сказал, что ему не понравился ты и твой кабинет, — Крис, опираясь поясницей о высокий стол, делает глоток какой-то витаминной смеси в пластиковом пакете, — Видимо, те девчонки из отдела по разработке оцинкованного скелета не на то смотрят, прежде чем вешаются на тебя.              — Я его мнение не спрашивал, — прерывает Грэй, перелистывая страницу в отчете.              — А знаешь, почему ты со своим кабинетом ему не понравился?              — Не знаю.              — Но может хочешь узнать?              — Нет.       Форда этот ответ, конечно же, не устраивает (да и не волнует). И поэтому блондин, отдавая свой напиток в руки Грэя со взглядом «Держи, тебе для хорошего настроения нужнее, да и все равно именно ты за него платил», продолжает:             — Ему всего полчаса назад доступно объяснили, что вся жизнь на этой проклятой планете вертится вокруг деревьев, которых осталось критически мало, и тут он увидел у тебя в кабинете личный уголок сада. Я бы на его месте отреагировал так же.       Мерфи, действительно делая глоток питательной смеси, невольно морщится от горького привкуса во рту и молчит.       Они стоят в столовой, опираясь о стол, и ждут, когда хоть кто-нибудь из них двоих первым признает очевидное.       Крис ждет, когда Грэй признает, что волнуется о новом репликанте. Скорее всего, боится, что уже завтра Итана утилизируют, как только он ответит что-нибудь резкое тренеру Хиллу.       Но Форд и сам знает, что Майкл действительно может убивать. Из милитаристов и ученых он единственный, кто имеет на это право.       Грэй же ждет, когда Форд перестанет рушить их «дружбу» и создавать неприятности им обоим. Но, в отличие от желания Криса, у желания Мерфи нет шансов.       Брюнет снова выпивает горькую, но на удивление бодрящую жижу, а коллега продолжает:              — Может, действительно пожертвуешь свои деньги куда-нибудь? Тебе одному их и за три жизни при всем желании не потратить.             — Это его слова? — внезапно с интересом отзывается Мерфи, возвращая купленный напиток Форду. Блондин утвердительно кивает и, забирая из чужих рук пластиковый пакетик, продолжает:              — Ага. Предложил не спрашивая твоего разрешения раздать деньги твоей семьи нуждающимся.              — Какая сентиментальная кукла попалась.       Такой вывод делает один из проходящих мимо парней-милитаристов, подслушавший разговор двух ученых.       Мерфи, не желая смиряться с чужими словами, переводит холодный взгляд прямо на спину уходящего «охранника», но Форд внезапно поднимает свободную руку, придерживая друга за локоть. Останавливает.              — Забудь про него. Это же милитаристы, местные домашние крысы. Должны были питаться в этом городе объедками, но были принесены Создателем в лабораторию, и с тех пор даже пожирнели от местного отношения к себе.              — Пытаешь остановить меня рассказами про крыс? — успокаиваясь, уточняет Грэй, и удивленно приподнимает одну из бровей, совсем как недавно делал это в его кабинете Тейлор.              — Нет, — отрицательно покачивает головой блондин, — Просто хочу сказать, что владелец этой кампании Альфред Гамильтон может не соглашаться с правдой сколько угодно, но это — милитаристы, а мы создаем репликантов, несущих насилие и смерть. Рано или поздно милитаристы и глава их военной части Коулман возглавят это место, и тогда все наши знания и изобретения станут еще большим оружием массового уничтожения, чем сейчас. С этим лучше просто смириться заранее.             — Или?              — Нет никакого «или», старик. Сам знаешь, Создатель не из тех, кто дает нам, своим лабораторным мозгам, выбор.       Крис усмехается, пытаясь сделать из своего размышления шутку, но Мерфи знает, что блондину тоже это все осточертело.       Они шли сюда не затем, чтобы стать учеными с чужими личностями, чьи знания будет нагло использовать тот самый много улыбающийся человек, которого все видели только однажды: в свой самый несчастный день.       «Возомнил себя Богом», — хмыкает про себя Грэй, а сам знает, что Форд поддерживает его подобные мысли. Поддерживает, но ничего не может с этим сделать: в кампании платят слишком хорошо и кормят слишком вкусным сыром из мышеловки. Никто не хочет отсюда уходить, да и никого отсюда не выпустят.       Крис, допивая последний глоток витаминной смеси, выкидывает пакетик в ближайшую мусорку под ногами и, доставая из кармана какой-то тюбик с мазью, протягивает его Мерфи:              — На твои «смертельно опасные» ранения начинают обращать внимание. Обработай раны этой мазью, затянутся сами по себе уже через два часа, словно ничего и не было.             — Спасибо, но я сделаю это позже.              — Решил оставить на память? — издевается.              — Нет, — Мерфи забирает мазь, — Решил снова проверить номер семьсот один на адекватность, а заодно и на милосердие. Итана отправят ко мне через час.       Блондин на это ничего не отвечает, видимо, воспринимая ответ друга как-то по-своему. И только, уходя, хлопает Мерфи по плечу, усмехаясь:              — Спаси наше творение от утилизации, Грэй. Вся надежда на тебя.             — Я постараюсь.                                            * * *       Из кабинета Грэя через панорамные окна виден весь город, а на такие высоты запрещено подниматься даже флайкарам.       Тейлор случайно зависает, вглядываясь в меньшие по размеру высотки вдалеке, и ловит себя на мыслях, что людям из других зданий здесь явно ничего не видно. А сам Итан пытается вспомнить, видел ли он где-нибудь еще в этом здании окна, или только бесконечные белые стены, темное покрытие под ногами и серый потолок.       На столе перед репликантом дымится чашка с только что приготовленным чаем. Но шатен, оставаясь один в кабинете, аккуратно отъезжает на стуле назад и замечает, что Грэй в соседней комнате все еще стоит с закатанными рукавами белой рубашки возле столешницы.       Вода закипает в стеклянном чайнике, который по всем привычным законам физики уже давно должен был осколками разлететься в стороны из-за нагрева. Но Грэй, словно бариста, находит в шкафу еще одну чашку для себя и переливает в нее новую порцию чая. В комнатах появляется приятный аромат апельсина и мяты.       Итан, замечая движение брюнета в сторону выхода, возвращается на свое место так быстро, что даже не успевает заметить тарелку с чем-то вкусным в чужой руке.       Мерфи появляется на своем рабочем месте уже через минуту, оставляя угощение рядом с чужой чашкой чая, и, сдержанно улыбаясь, устраивается в кресле напротив, по другую сторону стола.              — Кажется, мы с тобой не с того начали. Позволь мне исправиться, — ученый кивает в сторону куска торта с тремя буквами «hbd» перед Тейлором, — Угощайся. За пределами моего кабинета тебе такое никто больше не предложит.       Тейлор, с подозрением рассматривая белый с черными размывами треугольник, не собирается скрывать свои мысли и настроение:              — Вы что, пытаетесь приручить меня с помощью еды?              — А у меня получается?       Итану любопытно и действительно хочется попробовать то, чем угощает странный парень напротив. Потому что та желеобразная серая смесь, которую ему уже успели предложить вместо завтрака, выглядит и пахнет совершенно не так вкусно, как эта сладость на тарелке.       Но репликант заставляет себя отвернуться и от теплого чая, и от чужого праздничного торта, потому что все это принадлежит не ему. А Грэй думает, что причина отказа шатена от еды именно в нем, и частично оказывается прав.              — Я здесь работаю не потому, что мне нравится все происходящее, — решает уточнить и без того очевидное, — Просто творениям тоже нужно хоть какое-нибудь «убежище». И им в этом здании являюсь я.              — Хотите сказать, что Вы здесь для того, чтобы помочь репликантам?              — Не «помочь». Помочь вам никто не сможет. Но в моих силах продлить вашу жизнь в стенах этой тюрьмы еще на два или даже три месяца. Все лучше, чем утилизация.       Комнаты на несколько минут погружаются в мертвую тишину, потому что Тейлор подсознательно чувствует, о чем пойдет речь дальше. И оказывается прав:              — Тебе ведь объясняли основные правила этого места. Но, в отличие от других репликантов, ты их не понял. Давай я объясню все еще раз? Постараюсь, чтобы это было не так занудно, как в той комнате два на два метра.              — Хорошо, — аккуратно соглашается шатен, — Я хочу Вас выслушать.       Грэй вежливо кивает в знак благодарности и, снова сдержанно улыбаясь, продолжает:              — Не стоит расстраиваться из-за правды, но репликанты вроде тебя являются чем-то средним между животным и человеком. Чтобы ты не думал, что так было решено просто «потому что», знай, что есть ряд доказательств. Например, период детства у людей длится довольно долго. У животных он длится намного меньше, в то время как у репликантов и вовсе отсутствует, ведь вы сразу рождаетесь в возрасте от двадцати лет. Кроме того, целеполагание и целеустремленность характерны только для человека. Животные и репликанты ориентируются инстинктами и желанием выжить в созданных условиях. Также животным и репликантам нет никакого дела до нравственности, культуры и религии…              — Но в этом мы не далеко ушли от современных людей, я прав?       Мерфи останавливается и снова замечает, что Итан не хочет его слушать, ведь весь этот бред репликанту уже пытались объяснить в той темной комнате. Шатен надеялся, что ученый скажет хоть что-нибудь новое, но ошибся.       Только вот Тейлор все равно уверен в своей правоте. Мерфи говорит шатену слушать каждое его слово как психолога, но Итан словно видит душащие провода на чужой шее.       Они износились, уже давно нарезают чужую кожу, пережимают, перекрывая доступ к кислороду. Провода поскрипывают и словно ошейник держат в этой лаборатории каждого, кто однажды совершил непростительную ошибку.              — Кажется, ты еще не готов к этому разговору, — терпеливо заключает брюнет, — Тогда просто запомни три основных правила. Первое: не груби людям в форме и особенно высокому рыжеволосому парню с красным цветом в одежде. Это тренер Хилл и он имеет право убить тебя даже если ты просто ему не понравишься. Второе: никому не доверяй. Несмотря на общность происхождения всех репликантов, некоторые из вас поддерживают тесные связи с хозяевами этого места. Я не могу гарантировать тебе надежность хоть кого-нибудь из других творений. И третье: никогда не заходи в подвал лаборатории. Репликантам дают ограниченные знания об этом месте. Поверь, частично они правы: если будешь меньше знать, тогда будут шансы прожить дольше.              — Я не хочу жить так, как Вы.              — Думаю, не жить вовсе еще хуже.       Разговор прерывает будильник Грэя, оповещающий о конце рабочего дня. Брюнет поднимается со своего места и, дождавшись, когда Итан поднимется следом, уточняет:              — Сам до своей комнаты дойдешь или попросить проводить тебя?              — Мне конвой не нужен, — прямо отвечает репликант.       Мерфи на это несколько секунд молчит, отвлекаясь на свой телефон, и после снова продолжает:              — Комендантский час для репликантов начинается в полночь. После этого оба здания обходят группы милитаристов, так что лучше будь в своей комнате еще до отбоя. Я сейчас уезжаю из лаборатории домой, поэтому ближайшие несколько часов меня здесь не будет. Оставайся и попробуй торт с чаем, ведь на обед у вас снова будет та питательная, но абсолютно отвратительная на вкус жижа. Пропуск я отправил на твой ошейник. Когда закончишь, то просто уйдешь. Дверь закроется за тобой на замок автоматически.       Тейлор, удивленный подобным вниманием, не стесняется спросить:              — Вы со всеми репликантами так нянчитесь?              — Только с теми, чей характер не оставляет и шанса выжить без чужой помощи.       Мерфи, обходя стол, забирает свой пиджак со спинки стула Итана и направляется к выходу. Даже не прощается, из-за чего шатену внезапно становится почти так же неприятно, как и от привкуса предложенной на завтрак еды.       Но дверь за Грэем закрывается, а Тейлор так и продолжает молчать, оставаясь один на один с куском торта на тарелке и чаем.