Никому не нужны тараканы в башке

      Дорога до небольшого кафе, в котором они по итогу решили встретиться, показалась Саше вечной. Он несколько раз даже хотел развернуться и отказаться от своей затеи, сбежать, проще говоря. Да, действительно, побег был бы самым простым решением, но не тем, которое он принял. Саша хотел что-то доказать Рафаилу, доказать самому себе… И тот факт, что он совершенно не знал, о чём хотел на самом деле поговорить, отходил на задний план. Честным было признать, что момент, когда нужно было сказать всё то, о чём он думал, был упущен. И, к сожалению, очень давно. Но всё же нужно было куда-то деть его ранее бесхозные мысли и чувства. Да и… Если Рафаил согласился почти сразу, значит ему тоже есть, что сказать. Или хотя бы желание выслушать. Возможно, что-то изменится. Саша очень хотел верить в то, что всё не случайно, что, если он будет достаточно сильным, то в его жизни что-то изменится. Он безумно хотел найти в Верфском своего старого, близкого друга. Как бы не складывалась жизнь Саши, он слишком часто ощущал себя в одиночестве. Возможно, он эгоистично хотел заполнить пустоту в своей жизни с помощью Рафаила. Чтобы было как раньше. Может быть, даже лучше.       Он не сразу смог зайти в кафе, замирая с поднятой рукой. Если Рафаил уже там, то уйти не получится, поэтому Саша расценивал этот момент, как последнюю возможность сбежать от откровенного разговора. И от самого себя, и от Рафаила, и от прошлого, которому он так и не нашёл объяснения и места в своей душе. Он неожиданно ощутил себя слабым человеком. Непривычно было разбираться не в чужих, а в своих проблемах. Да и Рафаила он не мог рассматривать как человека за пределами «своих проблем». Саше хотелось считать себя причастным к жизни Верфского и он тщетно надеялся, что Рафаил нуждается в нём. Глубоко вздохнув, он открыл дверь и вошёл в кафе. Оглянувшись и найдя белую макушку Рафаила (довольно быстро и безошибочно, к слову), Саша сел напротив.       — Привет, — Саша улыбнулся лишь уголками губ, наблюдая за тем, как Верфской поднимает голову от меню. Очевидно было, что Рафаил тоже волновался насчёт этой встречи. Кажется, даже беспокоился о том, как лучше себя подать и как правильно выглядеть в их ситуации. Саша сразу заметил, что распущенные волосы слегка пушатся, словно от влаги, хотя на улице сегодня было сухо. Кроме того, лёгкие волны показывают, что изначально они были убраны, но Рафаил решил их распустить… Видимо, в последний момент, потому что Саша заметил резинку на его руке. Это казалось ему милым. Ему вообще, наверное, всё казалось милым, что было связано с Рафаилом. Привычка ли это, оставшаяся со школы, или особенность самого Верфского, но факт от этого не искажался.       — Привет, — он прокашлялся, словно долгое время молчал, что, в принципе, могло быть правдой. Саша до сих пор не знает, где работает Рафаил, и потому не может что-либо сказать и про то, как давно в последний раз он что-то говорил. Но, в любом случае, он ясно ощутил неловкость, которая повисла в воздухе. Они здоровались, словно совсем чужие люди, поэтому приветствие оставалось горечью на языке. Саша понимал, что, раз уж он пригласил, то должен взять на себя ответственность за начало сложного разговора, но он лишь долго смотрел в глаза напротив. Рафаил, очевидно, был уставшим: мешки под его глазами не уменьшились с одиннадцатого класса или того дня, когда он впервые привёл Рому. Саша даже хотел побеспокоиться о его сне, но он ясно понимал, что это ничего не даст. Вряд ли Рафаил станет прислушиваться к нему. Он не делал этого и в школе, когда Саша имел на это какое-то право, а теперь и подавно не будет, — О чём ты хотел поговорить? — кажется, долгие и пустые разговоры не особенно интересовали Рафаила. Саша лишь надеялся, что он не торопится домой, поскольку тогда тема их разговора могла бы не раскрыться полностью. Он поймал себя на том, что нервно трясёт коленом, что довольно быстро попытался остановить.       — Не пойми меня неправильно… — Саша начал с этих слов, словно специально отдаляя всё то, что планировал сказать и проговаривал в мыслях всё время по дороге в кафе. Но продолжить не успел, и слава богу! К ним подлетела милая официантка и, хитро стреляя глазками, спросила, готовы ли они сделать заказ. Было бы совершенно неловко, если бы эта девушка услышала их разговор. Кажется, ей очень понравился Рафаил, не хотелось бы портить впечатление, — Думаю, лучше сначала заказать. Ты выбрал? — Верфской кивнул, называя какой-то салат и кофе. Саша заказал Раф с солёной карамелью, мысленно смеясь со своего выбора. Сам Рафаил тоже посмотрел на него довольно многозначительным взглядом, словно не веря в то, что Саша действительно хотел этот кофе. В названии его вины нет.       Заказ был сделан, но Рафаил лишь устремил на Сашу испытывающий взгляд, намекая на то, что он ни слова не скажет, пока не получит объяснений. Яснее не было: говорить о чем-то отвлечённом он не собирается. Но почему-то Саша его уверенности не разделял. Удивительно, Рафаил излучал уверенность, хотя Саше казалось, что это не было его сильной чертой. Но, возможно, это была очень хорошо отыгранная маска. Подумав об этом, он подавил желание коснуться руки Рафаила, которая так удобно лежала рядом на столе.       — Я хотел поговорить о нас, — Саша опустил взгляд, заранее понимая, что он не выдержит сейчас реакции Рафаила. Изначально он хотел выразиться иначе, менее компрометирующе и более осознанно. Но это маленькое предложение выражало больше чувств, чем любые сложные слова, которые он мог бы произнести, пытаясь охарактеризовать тему. Саша изменился спустя столько лет. И теперь ему казалось, что в худшую сторону. Потому что так робеть перед Рафаилом было совершено нетипично для него в их прошлых отношениях. Тогда Саша с уверенностью начинал своё признание в любви, и без сомнений расстёгивал рубашку Рафаила…       — Никаких «нас» не было, — отрезал он, прерывая мысли Саши. Верфской нервно дёрнул рукой, чуть не роняя соль и перец, но вовремя поймал их. С опущенным взглядом Романов легко видел, как сильно у Рафаила дрожат руки. От злости? Или Саша переоценил его уверенность в себе и ситуации. Возможно, Рафаил был прав. «Их» действительно никогда не было. Ни парой, ни друзьями, ни даже хорошими знакомыми… Сколько бы Саша не убеждал себя в том, что это было не так, но они никогда толком не встречались за пределами школы и никогда не говорили о «них», чем бы «они» не были. И, наверное, Саша оказался теперь здесь, чтобы Рафаил окончательно развеял его сомнения и отобрал надежду. Возможно, отобрал бы у него возможность нянчиться со своими школьными чувствами, к которым у Саши неровно лежит душа.       — Тогда… о выпускном? Или том поцелуе. — он нахмурился, наконец-то поднимая взгляд. Рафаил, казалось, новой формулировке был ещё меньше рад: он весь покраснел, но Саша, по своему понимаю, не имел права расценивать это как смущение. Только как злость. Он бы понял, если бы Рафаил сейчас встал и ушел, если бы сказал, что говорить им не о чём, а надеяться обсудить это спустя столько лет — глупость. Понял бы, даже если бы Рафаил сказал, что он, Саша себе всё придумал. Но он сцепил руки в замок, кивая на его слова, намекая на то, что он ожидает продолжения, — Я… Вернее, меня очень беспокоил тот факт, что после выпускного ты сбежал и заблокировал меня. Я тебя чем-то обидел? — Саша намеренно упорно использовал прошедшее время, хотя это и звучало смешно. Стал бы он говорить об этом, если бы беспокойство только было? Точно нет. И судя по тому, как дрогнули губы Рафаила в коротком смешке, он тоже не особенно в это верил. Саша почувствовал, что у него горят уши, поэтому поспешил поправить волосы, чтобы хоть как-то это скрыть от внимания Рафаила. Он и без того во всей этой ситуации чувствовал себя неловким и смешным.       — Даже если и обидел, — Рафаил спокойно и будто бы совсем безразлично пожимает плечами, — Сейчас этого уже не исправить, — Он точно видел, что Рафаил рубит сук, на котором сидит. Смотрит заинтересованно, внимательно, но тему чуть ли не убивает одним выстрелом. Насколько же не соответствуют действия Верфского его мыслям. Так забавно и так по-детски. Казалось, что они действительно со своими школьными беспокойствами остались детьми. Саша не знал, чем мог тогда обидеть Рафаила, поэтому пытался тщательно вспомнить каждое своё действие тем вечером, пытаясь понять, что являлось неправильным. Верфской тогда не сопротивлялся поцелуям и прикосновениям Саши, даже сам уверено перенимал инициативу. С чего бы ему обижаться? Может, что-то из того, что Саша мог говорить обидело Рафаила? Вот что уж, а свои слова он не помнил…       Решив всё-таки взять роль ответственного взрослого (или психолога, как иронично подсказывают мысли) Саша слегка раздражённо трёт переносицу. В таких ситуациях надо больше говорить, чтобы тебя действительно услышали. Только не молчать в ступоре перед чужим нежеланием понимать ситуацию.       — Мне есть что сказать по этому поводу, — Он концентрирует взгляд на Рафаиле и старается оценить его реакцию на каждое произнесённое слово, — Это было несколько жестоко, — идя сюда, Саша хотел обидеться первым, но, видимо, он не очень хорошо умеет строить из себя жертву и приходить к подобным выводам. Рафаил на это слегка хмурится, но ни слова не произносит. Саша всё хочет увидеть раскаяние в его глазах, тщетно пытается поймать его взгляд, но Рафаил опускает голову, выстраивая своеобразную преграду.       — Ты не должен был винить себя тогда и не должен сейчас, — Рафаил выдыхает раздражённо, с какой-то непонятной эмоцией на кончике языка. Очевидно, он злится из-за необходимости обсуждать этот вопрос. Возможно, он яснее Саши понимает свою неправоту. Может быть, он и не обижался и сейчас впервые подумал о возможной обиде? Ничто бы не помешало Рафаилу сейчас соврать, но Саша надеялся на его благоразумие. Наверное, стоило вначале разговора обозначить, что говорить нужно только правду, но он не сеанс ведёт, а пытается разобраться в некогда своих личных проблемах. Причастность к жизни Рафаила всё ещё вызвало у него волнение. Верфской, кажется, хотел сказать ещё что-то, но никак не решался, то открывая, то закрывая рот, словно немой. Поэтому Саша решил продолжить.       — Близкий мне человек настолько разозлился на меня, что ударил и заблокировал. Я даже думал, грешным делом, когда ты через пару часов трубку не взял, — Саша издаёт невесёлый смешок, — что ты повесился где-нибудь, — Верфской вздрагивает, и Саша успевает заметить как в немом недоверии расширяются его глаза. Он, право, не специально отводит взгляд, вспоминая, насколько ужаснулся этой мысли, когда она впервые пришла в голову. Тошно было вспоминать тот страх. Саша боялся потерять Рафаила для себя, но знать, что Рафаила потерял весь мир, он бы не смог. Было это всё как-то несправедливо. Его тогда быстро успокоили одноклассники, сказав, что Верфской не отвечает только на его сообщения. На фоне своего страха, Саша даже чуть менее трагично воспринял эту новость.       — Что?.. — голос Рафаила дрогнул. Он, очевидно, не ожидал, что у его поступка могут быть такие последствия. Верфской не был из числа тех людей, о состоянии которых хотя бы интересовались, поэтому часто только Саша видел изменения в его поведении. И пусть сейчас Романов не так хорошо помнил, каким был Рафаил до выпускного, но он помнил своё состояние и легко проводил аналогию. А Верфскому и красный аттестат не дали из-за физкультуры… Наверное, тогда Саша мог бы помочь, если бы не был так сильно занят своей учёбой, недосыпом и паническими атаками. Скорее всего, он тогда беспокоился совсем не на пустом месте: Рафаилу и до выпускного было невесело.       — Представь, как я себя винил тогда. Просто так ведь людей из жизни не вычёркивают, насколько же плохим я, должно быть, был тебе приятелем… — Романов продолжает, намеренно игнорируя эмоции Рафаила на прошлую реплику. Фраза оказала нужное влияние, но сейчас точно было не время разговаривать о том насколько пугающим и упадническим было настроение Рафаила в последний год школы. Саша просто хотел понять, почему Рафаил в одиночку решил «их» судьбу, забирая у него хоть малейшую возможность решить общие проблемы. Возможно, сейчас он чуть-чуть ощущал раздражение, когда наконец проговаривал всё то, что гложило его ни больше, ни меньше, двадцать лет.       — Я… — Верфской, делает паузу, кажется, собирается с мыслями и уже более уверенно продолжает, — Твоей вины в этом точно не было. И обиды не было, — как Саша и предполагал, Рафаил соврал про обиду, подкинул тему, лишь бы не дать Саше возможности говорить слишком легко и слишком откровенно, — Но самое главное — будущего у нас не было, — с каждым словом голос Рафаила становился увереннее, а последнее звучало и вовсе, как неопровержимая аксиома. Значит, действительно один решил всё за двоих. Ещё десяток лет назад, Саша, верно, разозлился бы не на шутку: какое право имел Рафаил решать за него тоже? Да и сейчас он, кажется, злится.       «Будущего у нас не было,» — звучит набатом его голове («Так вот в чём причина,» — делает заметку мысленный психолог, — «Хорошая отправная точка»). Он должен добить эту тему, вытянуть ещё что-то важное, но с тоской рискует окунуться в мысли о том, что будущее, которое казалось Саше мечтой, сладкой и приятной, для Рафаила являлось чем-то невозможным ещё тогда.       — А может и было? — если в тон Саши и проскочила небольшая злость, то он скрыл её достаточно быстро. Он разочарован тем фактом, что, кажется, всегда это было нужно только ему одному. Он мог бы обеспечить Рафаилу хорошее будущее, но тот считал, что «их» не могло и не может быть. Рафаил замирает, сверля упрямым взглядом столешницу. Пусть и дальше сверлит, Саша выскажет всё, о чём он думает. Слишком уж наивно Верфской полагал, что один способен на негативные эмоции, лелея свою ненависть.       — Не было, — Рафаил упрямится как баран, не зря кудри белые вьются. И не продолжает, каждое слово из него приходится клешнями вытягивать, словно Саша на сеансе с подростком, у которого над душой мать сидит, которая, к тому же, насильно его к психологу привела. Хотя, если так подумать, ситуация кардинально и не отличается. Вряд-ли Рафаил сам захотел бы когда-нибудь с ним поговорить. Поэтому он здесь, пусть и по своей воле, но без особого азарта. Но даже понимая это, Саша не был готов так легко простить ему будущее. Ещё и официантка подошла. Беспокойно осмотрев их, она не стала ничего говорить, за что Саша точно оставит ей чаевые, и поспешила упорхать к другому столику. Хотя бы понимающая. Даже если она и догадалась о теме их разговора, то никак не стала вмешиваться. Весьма похвально.       Между ними повисает молчание. Саша растерянно помешивает раф, понимая, что у него теперь нет слов, которые звучали бы теперь уместно. Ему, к тому же, страшно снова начинать разговор первым, зная, насколько неприятной является эта тема. Он хмурит тонкие брови, понимая, что желание пить кофе совершенно пропало, хотя на языке и чувствуется неприятная горечь.       — Уже ничего не изменить, — Рафаил, в свою очередь, делает глоток и наконец-то прерывает тишину. Он не поднимает взгляда, из-за чего выглядит как щенок, которого ругают. Саше действительно жаль, что он был неосторожен, возможно, резок в словах. Но он был точно таким же человеком, как Рафаил. К слову, даже более ранимым. Потому он спешно вытер мокрые глаза, пока слёзы не начали стекать по щекам. Остатки гордости не позволяли ему настолько очевидно демонстрировать свою грусть.       — … А сейчас? — для Саши было вполне привычно думать о том, что Рафаил его ненавидит, но маленькое осознание того, что это было давно, отрезвляло. Наверное, он никогда всерьёз не задумывался о чужой к себе ненависти, и потому не воспринимал её всерьёз, позволяя себе так откровенно лезть к Рафаилу со своими чувствами. Ему, наверное, было проще говорить и думать о любви.       — Что сейчас? — кажется, Верфской в свою очередь уже успел забыть, о чём они говорили раньше. Или настолько погрузился в свои мысли, что не смог сразу связать слова Саши с чем-то сказанным ранее. В этот момент они оба, словно сговорившись, подняли глаза, сталкиваясь взглядами. К удивлению Саши, никто из них не поспешил спрятать глаза. Имея зрительный контакт, он поразился тому, как много он может замечать, если будет сосредоточен. Зрачки Рафаила несколько увеличились, словно он был котом. И Саше показалось, что с его глазами произошло тоже самое.       — Ты меня ненавидишь? — если говорить об искренности, то ему было страшно услышать утвердительный ответ. На самом деле, редко когда человек так наивно надеялся услышать «нет» на свой вопрос. Да и то зависело от формулировки, но Саша не хотел подбирать другие слова. Рафаил растягивал время, он медленно отпил капучино, долго смотрел то на Романова, то на стаканчик, словно не зная, правильно ли будет озвучить свой ответ честно. Может быть, искал в себе ту ненависть, о которой так много говорил раньше и сегодня.       — Нет, — голос Рафаила даже не дрогнул, как это сделала его рука, ставившая на стол стакан. Кофе чудом не расплескалось, и Саша выдохнул. Конечно, не за кофе беспокоясь, а за себя и свои отношения с бывшим одноклассником. Он ощущал облегчение, словно с его души камень сняли. Саша и подумать не мог, что его в действительности так сильно беспокоила ненависть Рафаила. Может быть, ему и не нужно было одобрение всех окружающих, но одобрения Верфского очень хотелось. Теперь Саша яснее это понимал.       — Значит всё уже изменилось, — он улыбнулся кончиками своих губ и Рафаил чудесным образом перенял его улыбку, кажется, сам удивляясь этому. Этот жест показался Саше очень милым. Как минимум, это обозначало, что Рафаил действительно сосредоточен на нём… Верфской своей как будто неуместной улыбки смутился, спеша спрятать её за стаканчиком кофе, после этого держа спокойное и размеренное выражение. Но Саша посмеялся, думая о том, что уже успел поймать Рафаила на том, что он всё ещё умеет улыбаться.       После этого между ними вновь повисла тишина, но на этот раз Саша не чувствовал себя неловко или некомфортно. И он смел надеяться, что Рафаил тоже. Они пили кофе, и каждый, наверное, думал о своём. А может быть, они взаимно думали друг о друге, но Саша мог понять и услышать только свои мысли в этом молчании. Ему казалось, что после этого разговора что-то поменялось, но он не понимал, что именно. Прошлое теперь действительно осталось в прошлом, и это было единственным, что он понимал максимально ясно, рассматривая красивые глаза напротив. Что-то не меняется.       — Рафаил, — Верфской вздохнул, когда Саша отвлёк его от размышлений. Ему хотелось поговорить, потому что встретиться с человеком, которого так не хватало, и молчать было бы большим крушением. А ещё Саша хотел поговорить о чём-то конкретном, — Сходи со мной на свидание, — Рафаил нахмурился и почти сразу покраснел, к тому же, судя по выражению лица, он прикусил внутреннюю сторону щеки. Ну что за человек, постоянно всё усложняет. Ни себе, ни людям. Саша уже был готов на отказ, понимая, что он несколько поторопился со своим предложением. Стоило сначала вывести отношения до полноценной дружбы.       — Схожу, — в согласии Рафаила он услышал снисходительную нотку, что вызвало у Саши более откровенную улыбку. Надо же, не только он приубавил гордости. Хотя, спустя столько лет вполне логично понимать, что им уж не до гордости. Верфской не казался особенно радостным своим согласием, но Саша радостно улыбнулся, не скрывая того, что он не ожидал, что ему так легко получится вытянуть Рафаила из дома, да ещё и на свидание.       Теперь он будет готов помириться и с чужими тараканами.