Внеплановые изменения

Весь день будто был создан только для них двоих. Хорошая погода, радостная музыка из динамиков, счастливые люди – все это создавало незабываемую атмосферу для Харитона. Он впитывал окружающий мир всеми органами чувств, будто только вчера родился, а уже сегодня его погулять выпустили. Растерянными глазами смотрел на мимо проходящих людей, заинтересованно провожал взглядом летающих над головами роботов, даже сидел на лавочке не так, как другие: более скованно, закрыто. На это Сергей лишь гордо усмехается, засчитывая новое достижение себе в копилку: «Заставить оторванного от жизни потрогать траву». Буквально. Нечаев же, в отличие от Захарова, старался узнать гораздо больше о своем новом приятеле. По крайней мере, он его таковым считает... Получалось бы лучше, не будь Тотоша таким закрытым человеком, но и Сережа не может его в этом винить. Тяжело ему: мир для него опасный, каждый точит на него нож за спиной, да и с последним своим другом поссорился. Харитон считал опасностью и самого майора: это было заметно у порога его квартиры. Нечаев видел в таком стечении обстоятельств вызов – показать запуганному человеку, что такое настоящая дружба и доверительные отношения. И совершенно неважно, сколько это займет времени. И нервов Дмитрия Сергеевича. В тот день новый робот «Сипуха» в дереве застряла. Первым среагировал Нечаев. - О, Харитон, смотри! – майор слегка трясет плечо Захарова, а другой рукой указывает на робота, отчаянно пытавшегося выбраться из древесной ловушки, - новенький робот Дмитрия Сергеевича в дереве застрял! А забавно выглядит, да? Че думаешь? Сергей с улыбкой смотрит на задумчивое лицо ученого, который прикрывал глаза от солнца, дабы увидеть хоть что-то. И так слепой, а тут еще и светило на больное давит… - Да, действительно, робот МУВ-1 застрял в ветках дерева… - занудно выдает Харитон, продолжая щуриться на железку, - надо будет сказать Диме, чтобы он решил эту проблему с помощью престижных программистов. Это может… - Да ты че! – возмущенно воскликнул Нечаев, крепче сжимая чужое плечо, - не говори ему ниче! Смотри, детишкам тоже нравится. Проблем никаких не вылезет, а если и появятся, то мы их разрулим! И не через такое проходили. Захаров опускает взгляд ниже, игнорируя чужую руку на плече. Группа маленьких ребят лет 9-10 стояла под деревом и звонко смеялась, тыкая пальцем в робота. Даже мимо проходящие люди оборачивались на шум и усмехались, видя такое зрелище. Все относятся к этому… с позитивом? Харитон завис, а значит, Сергей снова открыл ему новый мир. Майор рассматривал чужие, почти что черные глаза ученого, пока они в свою очередь были заняты людьми вокруг. Раньше их не удавалось увидеть: очки все время мешали. - Хотелось бы искренне разделить твой оптимизм, - отрываясь от рассмотрения мира вокруг, отвечает ученый, - но я хотел сказать, что роботам нужно совершенствоваться не один год. Если не оповещать о таких, скажем так, «казусах», то развитие науки будет замедлено. При таких плотных графиках, мы не можем… - Ай, ладно, забей! Вон, смотри, я нашел кое-что получше… Для Захарова такой темп был слишком энергичный и быстрый. Он не успевал воспринять информацию и обработать ее, как Нечаев подкидывал новую. Майор был словно ребенок, который видит яркую вещь и требует ее у матери, даже не интересуясь, для чего она. Это приносило некий дискомфорт, и Харитон бы точно взорвался на бойкого Сергея, не будь у него достойной выдержки. Пятиминутные передышки на лавочках позволяли перевести дух. И поговорить. - Хоть я по твоему мнению и «Сеченовская собака на цепи», но это не так. Да, я действительно рад служить Дмитрию Сергеевичу, потому что он мне заменил всю родню, но, когда от меня начинают что-то скрывать и темнить… Короче, меня это заставляет напрячься. Поэтому я и не стану рассказывать шефу, какой у меня там прогресс со внедрением к тебе в доверие. Раз от меня скрывают, то и я так же поступлю… Нечаев, сложа руки на груди, от досады поджал губы. Обидно, когда ты со всем доверием к человеку, а он тебя использует ради своей выгоды. Словно по сердцу проходятся заточенным ножом, оставляя глубокую рану. От того майор и скукожился: слишком стало противно внутри. Захаров молчит, не зная, как начать. Он действительно считал майора слепо верующим в хорошие намерения Димы, но сейчас все его убеждения в крах были разбиты. В очередной раз. - Не боишься пойти против Сеченова? - Не то, чтобы боюсь, скорее не хочу, а приходится. Все еще не могу поверить, что он так может со мной поступить… Будто не желая, чтоб его кто-то услышал, Нечаев сказал последнее предложение намного тише. Лучше бы даже он сам не слышал, и лучше бы эта мысль не крутилась у него в голове последние два дня, не давая покоя. С якорем на душе гораздо тяжелее позитивно мыслить. - Поговори с ним один на один, - уже по привычке, выждав паузу, Харитон продолжил, - ты как-то сам не мог понять, почему Дима не захотел поговорить со мной лично, но поступаешь так же. Для Сергея окружение стал ярче, а внутри что-то приятно всколыхнуло. На его лице расплылась легкая улыбка. Кто бы мог подумать, что убийца роботов способен говорить правильные и подбадривающие слова? - Ааа… Ну да, звучит убедительно, - уже более воодушевленно сказал майор, выпрямляясь в плечах, - надо, надо поговорить. Спасибо. А, кстати, тебя тоже надо будет подхватить, да отправить вас выяснять отношения в отдельную комнату. - Возможно, - улыбнувшись, ученый спокойно прикрыл глаза.

///

- Слушай, - как всегда, первый начинает майор, - а ты, ну… Короче, тебе нравится? Ну… Прогулка. Голос Нечаева звучал впервые неуверенно, а в словах были запинки. Для него это было важно – узнавать, комфортно ли человеку в его компании. Особенно, если ему самому хотелось познакомиться с этим человеком поближе. Пальцы Сергея волнительно переплетаются между друг другом, а взгляд впервые гуляет где угодно, лишь бы не видеть лицо собеседника. Сейчас привычная Захаровская пауза длилась мучительно долго. - Сережа, если бы меня не устраивала твоя компания, ты бы сразу понял. Даже если бы у тебя не было способности читать чувства и эмоции человека, словно открытую книгу. Зачем так переживать? Майор поворачивает голову в сторону Захарова. На лице собеседника действительно можно было прочитать недопонимание и некий интерес. - Ну, потому что мне важно, чтобы другим было комфортно со мной. Это самая первая ступень к тому, чтобы стать хорошими друзьями. А я, вообще-то, еще не отступил от своей цели. Харитон задумывается, опуская взгляд. Такая его эмоция проявлялась часто, даже слишком. Но Нечаеву она нравилась. У каждого человека есть такое выражение лица, которое его красит, и у Тотошки это задумчивость. - Какой простой ответ. Ты действительно хорошо понимаешь психологию людей. Это похвально. С таким умением много чего можно сделать, - ученый откидывается на спинку лавочки, наконец расслабившись в такой обстановке. Он теребит в своих руках и без того потрепанный портфель. - Говоришь так, словно… Речь Сергея прерывает шумно подлетевшая «Сипуха». Через пару секунд перед ними появляется лазерное изображение Сеченова и надпись: «Входящий вызов». - Сергей, как меня слышно? – издается знакомый для обоих мужчин голос. И для каждого он был словно гром среди ясного неба. Харитона пробивает, он сильнее сжимает портфель, словно Дима сквозь него увидит, что внутри, а Сергей… Сергей чуть ли не вспрыгивает с лавочки. - Хрена себе! – не сдерживая себя, восхищается Нечаев, - Дмитрий Сергеевич, это вы когда успели такое придумать? Вчера во сне? - Значит, хорошо… - отвечая сам себе на вопрос, Сеченов вздыхает, - это, безусловно, заслуга не только моя, но и лучших программистов СССР. Но сейчас это не важно. Сергей, я жду тебя в офисе. Есть поручение. Приходи как можно скорее, времени не так уж много. - Я мигом! Экран потухает, автоматически сбрасывая звонок, а робот удаляется. Нечаев глубоко вздыхает, откидываясь на лавочку. - Почему не спешишь? – спустя пару секунд подает голос Харитон. - Дух перевожу. Да и прощаться – это дело тяжелое. Особенно, когда уже столько времени вместе прогуляли. - Сеченов будет недоволен. - А ты ему ничего не говори.

***

Те дни, безусловно, можно считать переломными для Захарова. Именно после них он наконец смог выбиться в люди, его имя все чаще мелькало среди обычных граждан, а в жизнь воплотилось за кратчайшие сроки новые научные проекты его авторства. Так же, Харитон, не без помощи других, за это время набрал группу своих последователей, которых активно обучает пару раз в неделю и дает наставления. Из них он может выделить Ларису, девушку, которая имеет не только рвение к науке, но и талант. Такой способ, безусловно, помогает набрать на Предприятие достойных работников, отобранных одним из самых умных ученых СССР, а не бездарей с горящими глазами, но кривыми руками. Отношения с Димой пошли на лад. Конечно, никто не говорит о полном доверии двух сторон, они все еще имеют секреты друг от друга, но по-другому и не может быть у людей, для которых статус превыше всего. Подозревать друг друга на верхушке общества – обычная ситуация. Захаров понял необходимость вида хороших отношений с академиком не так давно. Именно благодаря Диме его проекты имели продолжение, получали популярность и воплощались в жизнь. Безусловно, есть виновник, который и окунул Харитона в такую беспокойную жизнь, вытащив из своей «берлоги». Сергей Нечаев. Человек, который бесцеремонно ворвался в его однообразную жизнь. Человек, который заставил пересмотреть многие свои взгляды. Человек, который показал, что такое настоящее доверие. Именно ему Захаров в деталях рассказывал свои планы и проекты, даже если майор не понимал ни слова. Именно он подтолкнул профессора на обучение талантливых ученых, убедив, что это ускорит процесс развития науки. И этот человек смог поменять отношение Харитона к нему. Изначально, профессор не был против компании Сергея, потому что он видел в нем своеобразную лабораторную крысу. Его тело – отличное поле для опытов, а он сам – отличный путь к спине Диме, в которую можно будет с легкостью ударить ножом. Возможно, даже не собственными руками. Захаров хотел забрать из рук Сеченова его же марионетку, завладев всей властью. Ему хотелось ударить по академику неожиданно, подло и больно. Это тот путь к становлению новой ступенью эволюции, который был по душе Харитону. Конечно, он мог бы и своими силами, без чьей-либо помощи, воплотить свою мечту в жизнь, но изменения в плане оказались даже лучше, чем изначальные намерения. Все уже было в его руках на начальных этапах, оставалось только выжидать нужный момент и вести себя непринужденно. Так Захарову казалось. В какой-то момент, сам того не поняв, он более не хотел использовать Нечаева таким образом. Его существование как разумного человека показалось профессору гораздо полезнее. Именно идеи майора во многом помогли Харитону продвинуться дальше. Ему пришлось избавиться от бумаг со своим скрытым планом, которые ученый так трепетно прятал от чужих глаз на протяжении года. Он больше ему не нужен, ведь придется продумывать новый. Новый, в котором будет накачанный комсомолец. Тот приходил к нему каждый вечер, навещая и слушая длительные лекции по поводу и без. Иногда спокойно, а иногда с приключениями. Сережа может ворваться в пристанище Харитона с криком: «Там Вованы подрались!». Или в своей привычной манере доносил важные сообщения Димы, когда тот просил. К примеру, Сеченов попросил Нечаева донести до профессора, что надо бы ускориться в опытах, а майор ворвется в лабораторию и скажет: «Надзиратель требует ускориться в супер важных и секретных для обычных граждан делах, иначе поступит штраф в размере один Вовчик, которого ты убил год назад. Программировать и собирать из металла будешь сам». И Харитон никогда не будет против его видеть. Никогда не будет против, ведь Сережа понимает с первого раза, не осуждает его взгляды, пускай он не всегда с ними согласен, никогда не старается отчитать профессора, если его мысли заходят не в то русло, никогда не перебивает. Конечно, у них бывают недопонимания и ссоры, как и в обычных дружеских отношениях, но они не длятся долго. Нечаев все равно будет с угрюмым лицом в свободное время сидеть рядом с Захаровым, завороженно наблюдая за каждым действием, а затем, не уследив за своим языком, начнет обычный разговор. Ну а для самого майора это было нечто большее, чем простое совместное времяпрепровождение. Уже спустя год крепкой дружбы, он начал ощущать что-то теплое внутри. Оно вспыхивало каждый раз, когда Сергей видел Харитона, и оно требовало смотреть на него больше и больше. А если их взгляды в один момент пересекутся, то все тело перестанет слушаться хозяина, расплываясь и становясь ватным. Майору хотелось шутить без остановки, если это вызовет улыбку и смех у Захарова. Она у него была в разы красивее, чем задумчивость и нахмуренность. Хотя ему нравилась любая его эмоция. Нечаев не придавал внимания такой реакции на своего друга до тех пор, пока это чувство не стало показывать свои отрицательные стороны. Если в один из вечеров не удавалось навестить Харитона, то он, как на зло, не вылезал из головы. Внутри, в районе груди, растекалось что-то неприятное, навевая легкую тоску по компании профессора. Если Сергею казалось, будто ему не хватает Захарова, то ощущения повторялись. В последнее время Сеченов зачастил с поручениями для майора, что не могло не выводить из себя. - Да ебанарот, Дмитрий Сергеевич! – Сергей, не стесняясь брани, возмутился, - почему этим опять должен быть занят я? Это уже какое поручение по счету за неделю? Двадцатое? Двадцать пятое? Да я уже сбился! Раньше вы мне и пяти за всю неделю не давали, а сейчас что? Вы пойдите заебите своих программистов, мне кажется, будто им там делать нехер, кроме как ошибки в программе роботов писать! - Сергей, а кто, по-твоему, этим еще должен заняться? – выслушав нескончаемый поток возмущений, спрашивает Сеченов. - Ну, Катя, хули. Она такая же боевая. Почти что копия меня! - Екатерине будет далеко до тебя, и ты это знаешь, - складывая руки на груди, уверенно продолжал Дмитрий. - Да еба, она там без дела сидит-пердит, не знает, чем заняться. Хоть руки да ноги разогреет, а-то состариться на 10 лет раньше. Я-то уж знаю, не первый год с ней общаюсь, а вы все еще терроризируете меня. Почему-у? – будто издевательски протягивает майор. Сеченов показательно покачал головой, тяжело вздыхая. На это Нечаев лишь скептически изогнул бровь. Такая показушность уже давно на него не действует. - Это необходимая мера. Я пытаюсь узнать, почему твое качество работы заметно упало, по сравнению с прошлым годом. - Да? И есть какие-то продвижения? Я там уже дохера и больше наработал, информации должно быть на год вперед, - Сергей чувствует ложь со стороны академика. - Нет, причина пока что еще не ясна, но… Возможно у тебя какая-то проблема со здоровьем? Надо бы провести полную диагностику. Диагностика, блять!? Эта та хуйня, которую майор проходит каждые ебаные полгода, и которая затягивается на неделю, а-то и больше!? Учитывая, что он уже проходил этот седьмой круг ада по плану. Ну нет, вот ЭТО уже точно издевательство. - Дмитрий Сергеевич! – почти что вскакивая со стула, повторно возмущается Нечаев, - я думал, вы тут за добро и позитив топите, а на самом деле!? Топите, да не в то русло! Какая нахер диагностика? Я ее уже прошел! Да и вообще, я уж лучше пойду отработаю с роботами еще раз 20, а не проведу неделю с учеными, которую мне каждую дырку обсмотрят! - Я запрещаю, майор! – более грозно отозвался Дима, - это ради твоего блага.