Трилогия «Омега»: книга первая

Как только пламя полностью погасло, Омега рухнул, как марионетка, которой оборвали все ниточки, приземлившись на четвереньки. Его крик боли разнесся над водой, он вцепился кулаками в песок, его тело зашлось крупной дрожью, а из горла вырвались судорожные рыдания. — О, аната, — выдохнул Ирука. Сана отступила, давая ему место встать на колени рядом с Омегой. Он схватил его за плечи и притянул к себе, надежно обхватив руками. Слезы потекли из его собственных глаз, когда он погладил мягкие серебристые волосы. — Мне так жаль, аната. Мне очень-очень жаль. Омега продолжал безудержно рыдать, прижимаясь к нему, его вопли пронзали сердце Ируки. Комок в горле стал тяжелее, когда он крепче прижал мужчину к себе, удерживая Омегу так надежно, как только мог, в то время как его мир рушился. Он ничего не мог сделать, ничего не мог сказать. Единственное, что он мог ему предложить — простые объятия. Этого было недостаточно, но это было все, что у него было. Сана легла рядом с ними, в знак тихой поддержки. Время тянулось бесконечно медленно. Когда рыдания Омеги, наконец, стихли, Ирука понял, что он заснул. Умино осторожно развернул его так, чтобы ему было удобно держать его на руках. Но прежде чем он поднялся на ноги, Сана встала и понюхала живот Омеги, из ее горла вырвался звук беспокойства. — Я знаю, что он ничего не ел, — печально сказал Ирука. — Постарайся не волноваться, я позабочусь о нем. Ирука поднялся, держа дрожащее тело Омеги. При свете луны он был бледен и прекрасен, но ночной воздух был слишком холодным для него, особенно в его ослабленном состоянии. Поэтому Ирука быстро проскочил между деревьями, чтобы как можно быстрее доставить его обратно во Дворец. Когда он прибыл, клон открыл для него окно и помог затащить Омегу внутрь. Ирука осторожно положил его на кровать, затем сменил испачканное полотенце. Закончив, он надежно укрыл его одеялами. Омега был так измучен, что даже ни разу не пошевелился. Ирука вытащил еще один запечатывающий свиток и развернул его, прежде чем достать одеяло Мэй из кармана. Он запечатал его внутри для сохранности, затем надежно спрятал в свой жилет. Он с благодарностью развеял клона, затем повесил жилет в шкаф. После быстрой проверки Хисаши, который мирно спал у себя в колыбельке, Ирука устроился в плюшевом кресле, взяв книгу о беременности. Ближе к концу был раздел, который он просмотрел бегло, но по-настоящему не изучал, потому что не ожидал, что ему понадобится информация из него. Печальная реальность жизни заключается в том, что не каждый малыш доживает до срока. Выкидыш и мертворождённость — две величайшие трагедии, известные миру. Но никто не испытывает этого горя больше, чем тот, кто вынашивал щенка. Причин для прерывания беременности может быть много. Возможно, ребенок был болен, или, возможно, плацента неправильно доставляла питательные вещества, или произошел несчастный случай со пуповиной. В большинстве случаев мы не знаем точную причину гибели, особенно если потеря происходит на очень ранних сроках беременности. Важно понимать, что человек, который выносил щенка, ни в чем не виноват. Хотя эта книга посвящена беременности самцов-омег, этот раздел применим ко всем, кто относится к полу, вынашивающему щенков. Потеря щенка — очень травмирующий опыт, и авторы этой книги настоятельно советуют всем, кто пережил такую потерю, обратиться к психотерапевту и ценить свое физическое и психическое здоровье. Потеря ребенка наносит организму ущерб не только физический, но и психологический. Омеги, как правило, чрезвычайно привязаны к своим детям, и их первичные инстинкты направлены на то, чтобы любить и лелеять их, особенно когда они находятся в беззащитном возрасте. И когда они теряют щенка, это создает пустоту, из которой многим бывает трудно выползти. Если у них уже есть щенки, особенно в возрасте до пяти лет, некоторые омеги будут чрезмерно к ним привязываться. Но иногда происходит ровно наоборот, и Омеги могут попасть в спираль горя, когда они становятся замкнутыми не только со своим Альфами, но и со своими старшими детьми. Для Альфы важно не расстраиваться в это время, а быть рядом со своей парой и поддерживать ее. Послеродовой период после потери щенка может быть очень эмоциональным для многих омег. Обычно они чувствуют себя опустошенными, никчемными и виноватыми. В самых крайних случаях Омега может причинить себе вред или даже совершить попытку самоубийства. Крайне важно, чтобы при возникновении любого из этих случаев немедленно был вызван соответствующий медицинский персонал. Ирука вздохнул, закрывая книгу. Информация была одновременно и полезно, и нет. В Стране Бронзы не существовало никакой терапии и службы помощи для скорбящих омег. Я даже не знаю, смогу ли ему помочь, если вдруг выяснится, что у него есть хотя бы один из перечисленных симптомов. Он услышал шевеление и поднял голову, увидев, как Омега выползает из кровати. Он встал, бросив книгу на стул, и подошел ближе. — Нет, тебе не нужно вставать. Ты можешь оставаться здесь. Но Омега уже был на полу и полз к своему месту, даже не глядя на Ируку. В его запахе чувствовалась затхлость, и Ируке это не понравилось. Он видит во мне своего хозяина. Я мог бы… приказать ему не причинять себе вреда. Он всегда меня слушался… это спасло бы его! Что сделало бы тебя таким же мудаком, как и все местные альфы! Ты обязан уважать избранного мной Омегу и не лишать его выбора! От этих мыслей у Ируки скрутило желудок, и он прижал руку ко рту, едва успев добежать до ванной, едва не заблевав пол. Он командовал Омегой и теперь, всего день спустя, думал о том, чтобы приказать ему… «Я ничего не требую. Я прошу». Действительно ли те слова, которые он сказал Омеге несколько месяцев назад, были бессмысленными? Они будут бессмысленными, если я не буду следить за собой. Я не могу позволить обычаям этой страны влиять на меня! Я не буду! Он не хотел, чтобы Омега причинил себе вред, и уж точно не хотел, чтобы он умер! Но выбор должен быть за Омегой, иначе к чему это все. Когда в желудке ничего не осталось, он прополоскал рот и вытер лицо. Затем он вернулся в спальню и увидел, что Омега лежит на правом боку лицом к кровати. Он откинул подушку, используя руку в качестве подпорки для головы. Его одеяло лежало скомканным рядом с ним. Он не спал, уставившись в никуда. Ирука подошел и опустился на колени рядом с ним. — Эм… аната? — Да, Альфа-сама? — его голос был ужасно усталым. — Ты будешь… ух… ты… ты же можешь сам позаботиться о себе… не так ли? И, э-э…… я здесь, чтобы… я имею в виду, что если тебе нужно с кем-нибудь поговорить, я всегда готов тебя выслушать. — Зачем? Ирука задрожал. — Я просто не хочу, чтобы ты… причинил себе боль. Омега повернул голову ровно настолько, чтобы он мог посмотреть на мужчину. — Вы не хотите, чтобы я покончил с собой. — Конечно, не хочу! Омега снова отвел взгляд. — Я… думал об этом. — Ох, аната! — хрипло выдохнул Ирука, потянувшись и схватив его за ладонь обеими руками. — Несколько лет назад, — начал Омега, говоря медленно и мягко, — еще до того, как я перешел к принцу, у моего хозяина была омега, которая потеряла своего щенка. Она доходила весь срок, но ее щенок родился мертвым. Это вообще был ее пятый ребенок. Ни один из ее детей не родился живым. Ирука ахнул. — Однажды, когда нашего хозяина не было дома, она пришла ко мне. Она знала о моей молнии, потому что слышала, как наш хозяин говорил о ней. Она попросила показать ее. Мы были одни… Я не… даже не подумал, что это может ей как-нибудь навредить… Его голос дрожал. Ирука придвинулся ближе, успокаивающе поглаживая большим пальцем его руку. — Что случилось? Омега сглотнул. — Она… бросилась мне на руку. Молния… прошла сквозь ее грудь. Я не понимал, почему она так поступила. Но теперь, когда я потерял Мэй… — он поперхнулся. Ирука понял. Потеря одного щенка была непреодолимой. Он не мог представить агонию потери пятерых. — Тебя… наказали за то, что произошло? — Нет… Меня даже похвалили за то, что я избавил своего хозяина от… бесполезной омеги. Именно так я стал любимцем… Ирука печально вздохнул. — Мне жаль. Омега пожал плечами. — Это уже не имеет значения, Альфа-сама. — Нет, еще как имеет! Кто-то использовал тебя, чтобы облегчить собственное самоубийство! Это… ужасно! — Она освободилась от своей боли, Альфа-сама. От его слов желудок Ируки свело судорогой. Он сглотнул. — Ты хочешь такой же… свободы? Омега медленно сел. Ирука опустил руки. Омега посмотрел на него своими разными глазами. — Я дал обещание служить вам, Альфа-сама. Это моя обязанность. Ирука протянул руку и погладил его по щеке. — Я хочу, чтобы ты жил… но я хочу, чтобы ты жил для себя. Омега опустил голову. — Моя жизнь не принадлежит мне, Альфа-сама. — Неправда! — Да, это так! — крикнул Омега, глядя на него снизу вверх, его глаза опасно блестели. Ирука отпрянул, удивленный ядовитым тоном и скрытым рычанием. Омега всегда был таким тихим и нежным. Теперь в его запахе чувствовался горячий и обжигающий гнев. — Моя жизнь не принадлежит мне, Альфа! Если бы это было так, ты думаешь, я бы выбрал такой ад? Ирука протянул руку, желая утешить его. — Аната… — Нет! — Ой! Омега нанес удар рукой, попав Ируке по щеке. Его ногти, острые, будто когти зверя, прорезали кожу Ируки, как кусок масла. Сила удара и шок от всего этого заставили Ируку упасть в сторону. Он приложил ладонь к щеке и обнаружил, что она горячая и липкая от крови.