Ящерица или Дракон

Полтора года назад. Гарри уныло ковыряет мидии на створках в небольшом рыбном ресторанчике одним самым обычным вечером. Гермиона утверждает, что в их возрасте необходимо употреблять больше морепродуктов, чем мяса, однако, его абсолютно не привлекают эти твари. Он тоскливо вспоминает сочность стейка рибай, и на фоне выделившегося слюноотделения храбро запихивает мидию в рот, ощущая кислое разочарование на языке. Он уже готовится одолеть в неравном бою оставшихся гадин, как вдруг слышит звонкий девичий голос: — Гарри! Он поднимает голову, ища взглядом того, кто отвлёк его от уничтожения мидий, и узнает в приближающейся фигурке недавнюю знакомую. Как же ее звали? Имя ещё такое, интересное. Ах, да. Лацерта — все — друзья — зовут — её — Цетти. И почему он запомнил имя какой-то легкомысленной девицы, в то время, как имён своих случайных любовниц не сможет вспомнить ни одного? Цетти, тем временем, уже обнаруживается сидящей за его столиком; в голубом строгом брючном костюме, аккуратно уложенными золотистыми волосами и почему-то обиженными глазами. — Ты не позвонил мне, — сразу обвиняет она Гарри. — Не позвонил, — кивает он и видит, как та вспыхивает румянцем. — Ты обещал, — напоминает Цетти его слова. — Я соврал. Поттер усмехается себе в бороду, глядя, как девчонка заливается краской все больше, но отважно никуда не уходит. — Почему ты не позвонил? — Послушай, как тебя там, — он щёлкает пальцами, будто пытаясь вспомнить её имя, довольно убеждаясь, что это возымело эффект, и Цетти уязвлена. — Деметра, кажется? — она багровеет от злости. — О, прости. Цирцея, да? — Меня зовут Цетти, — сквозь зубы говорит она и яростно сверлит его взглядом. — Точно! Так вот, Цетти. Я гожусь тебе в отцы, и меня не прельщает глупая болтовня с маленькими девочками. Поищи себе ровесника, который будет тебе названивать по сто раз на дню и обсуждать… ммм… что вы там обсуждаете в этом возрасте? Комиксы? Впрочем, не важно. — Никто уже сейчас не обсуждает комиксы. — Ну, вот видишь, насколько я стар, — хмыкает Поттер и кладёт ещё одну мидию в рот, непроизвольно поморщась. — Даже не знаю о чем общаются сейчас дети. — Я не ребёнок! — возмущается нахальная блондинка. — А ты не старый, — уже тихо добавляет она. — Послушай, принцесса, нам правда с тобой не по пути. Я был женат, у меня трое детей твоего возраста. Не думаю, что мы даже найдём общие темы для разговоров. — Можем обсудить мази для больной спины или от геморроя, — язвит Цетти. Поттер совершенно неожиданно для себя хохочет. — Откуда у тебя познания в мазях от геморроя? — вытирает он выступившие слёзы. — Я много общаюсь с бабушкой и дедушкой, — с энтузиазмом отвечает она, и Поттер, отсмеявшись, с интересом смотрит на Лацерту. — Тогда мне, скорее, нужно говорить с ними, а не с тобой. — Не вижу особой разницы с кем обсуждать мази, но я определённо не буду столь ворчлива, как, например, мой дед, — парирует она. — К тому же, они во Франции, а я здесь. — Кстати, как ты меня здесь нашла? — Я пришла устраиваться на работу сюда. Официанткой. — Успешно? — Конечно, — Цетти говорит таким тоном, будто сомневаться в ней — последнее дело. Поттер молчит, не зная, что придумать, чтобы она отвязалась. Но, если быть честным, то он бы продолжил общаться, вот только возраст… Хотя что, собственно, возраст? Да нет, бред какой-то. — Мне, пожалуй, пора, Цетти, — он достаёт бумажник, чтобы оплатить счёт. — Но ты не доел свои мидии. — Я не люблю их. — А зачем тогда заказал? — она вскидывает удивлённо бровь. — Сам не знаю, — улыбается Гарри. Он кидает на стол пару купюр, что с лихвой хватит на оплату счета и на щедрые чаевые, и решительно встаёт, отодвинув стул. — Был рад увидеть. Бонжур! — Бонжур? Может, оревуар? — брови Цетти взлетают ещё выше, а губы кривятся в ухмылке. — Может быть, — Гарри, пожимая плечами, смеётся и уходит, оставив девушку в одиночестве. Настоящее время. Лацерта сидит на кровати, облачившись в пижамный костюм и зажав телефонную трубку в руке. На ее лице явно написана недавняя злость, а так же, очевидно, она глубоко расстроена. — Что случилось, принцесса? — Гарри только что принял душ и теперь аккуратно промокает непослушные волосы полотенцем, чтобы ненароком не превратить их в воронье гнездо, как в юности. — Я звонила бабуле, чтобы ей первой сообщить новость о нашей помолвке. Гарри помнит из рассказов Цетти, что бабушка практически заменила ей мать, которая скончалась при родах, произведя на свет близнецов. Так как её отец постоянно пропадал на работе, она воспитывалась бабушкой и дедушкой, поэтому Поттер не удивлён, что Лацерта звонит бабушке сообщить вести раньше, чем отцу. — И что она сказала? — Я ожидала от неё большего понимания. Но ей крайне не понравилось, что ты намного старше меня, но ещё больше ей не понравилось, что ты — полукровка! — она сжимает худенькие руки в кулачки от бессилия. — Если уж бабушка так восприняла нашу помолвку, я боюсь даже представить, как будет разозлён отец, когда узнает. — Милая, я думаю, когда мы с ними познакомимся лично, они не будут столь категоричны, — Гарри поглаживает руку Цетти, зная, что этот жест успокаивает её. — Они всегда были против всего того, что я действительно хотела. Именно поэтому я сбежала от них и открестилась от их фамилии и статуса. Был жуткий скандал, когда дед грозился выжечь меня с родословного гобелена, но потом они все же смирились с моим выбором. А вот моему брату повезло меньше — ему нужно продолжать род, — она кривится, произнося последние два слова. — Детка, я не позволю обижать тебя. Даже твоим родным, — Гарри прижимает ее к своей обнаженной, ещё влажной после душа, груди. Лацерта задумчиво водит пальчиком по его загорелой коже, обводя рельефные грудные мышцы и кубики на животе. — Я думаю, нам стоит пригласить их познакомиться в ближайший уик-энд. Я забронирую шале в Норвегии, в месте, где круглый год лежит зачарованный снег. Проведём выходные по-семейному, в уютной атмосфере, а желающие смогут покататься на лыжах или попить глинтвейн. Как думаешь? — Да, это отличная идея. Мы во Франции часто отдыхали на горнолыжных курортах. Мой отец любит сноуборд, — улыбнулась Цетти, вспоминая что-то тёплое. — Вот и отлично. Ты будешь звонить ему? — Да. Хочу сообщить сама, а не через бабулю или, ещё хуже, он узнает от деда. — Какой у тебя суровый дед, — усмехается Поттер. — Мне стоит больше бояться его или твоего отца? — О, я думаю, больше всего стоит бояться бабушку, — они вдвоём смеются. Затем Лацерта вздыхает, снова берет в руку колдотелефон последней модели от компании Уизли и обреченно набирает по памяти номер. Гарри уходит на кухню, чтобы не мешать её разговору и что-нибудь перекусить. Когда он возвращается обратно, его невеста темнее тучи. — Все настолько плохо? — Мне пришлось выслушать целую лекцию от отца о том, какая я легкомысленная. Его, в отличие от бабушки, занимает то, что ты его ровесник, и есть ли у тебя деньги, — вздыхает Цетти. — Надеюсь, насчёт последнего ты успокоила его? — подмигивает Гарри и запускает пальцы в платиновые волосы Цетти, перебирая их между пальцами, на что она жмурится, как кошка, на солнышке. — Я сказала, что ты сказочно богат, — задорно отвечает Лацерта. — А он в ответ выразил надежду, что ты окажешься не слишком стар и толст. — О, надеюсь, он не разочаруется, — Гарри льнет к губам Цетти. — Нужно срочно проверить, насколько я состарился, пока ты звонила всей своей вредной семейке. — Я думаю, не сильно, но нужно уточнить кое-какие данные, чтобы я убедилась. — И какие же? — Гарри расстёгивает на её груди пижамную рубашку, пока она поспешно стягивает с себя штаны. — У меня есть смутные подозрения, что твой язык немного заржавел, — Цетти запускает тонкие пальцы в волосы Поттера и заставляет его спуститься вниз. — Оу, ну, сейчас мы его смажем, — хихикает тот. — Пошляк, — фыркает сквозь улыбку Цетти. — Кто бы говорил!