Быть соулмейтом Николая Ланцова

      Ощущения были отвратительные. Снова ходить по земле, видеть собственные руки, есть… еду. Видеть свет, не чувствуя при этом боли. Я будто снова учился жить. На душе было скверно. Я старался отделить себя от мрачных воспоминаний минувшего месяца, старался забыть звериное начало, которое руководило мной все это время, старался быть королем для своей страны. Пусть в перчатках с кошмарами по ночам, но может быть именно такой король нужен этой стране?       Я грелся у камина. До сих пор не верилось, что все закончилось. Дарклинг повержен, Каньон разрушен. Алина… Алина потеряла свои силы, сейчас для всех Солнечная святая погибла, как умер и ее никому неизвестный стражник — Мал. Теперь я полноправный король, осталось только отстроить заново церквушку в столице и короноваться. На мои уговоры остаться при дворе Алина ответила отказом, зато предоставила мне в помощь Триумвират. Что ж, значит, у меня появиться больше времени, которое я смогу провести с женой.       В той церквушке мы обязательно обвенчаемся, но если она захочет это сделать как-то по-особенному или по обычаям Фьерды, я буду только рад. Это станет первым шагом к выполнению моего обещания. Я уверен, что мой Цветочек поможет мне решить эту проблему, именно наш союз, наша любовь помирит наконец две великий страны. Моей самоуверенности может позавидовать только я сам. Но больше всего я хотел, хотел сейчас, хотел тогда, когда был монстром, буду хотеть всегда — это ее присутствие рядом, ее маленькая ладошка в моей, ее любящий взгляд.       Она мой свет. То самое человечное, что оставалось во мне во время странствий в образе демона, была она. Только связь со своим соулмейтом, только ее незримая поддержка и любовь позволяли мне бороться, жить дальше. Может быть я не был тогда Николаем, не был человеком, может быть я был монстром, а человеком во мне была она. Короткие дневные сны в темных ущельях, берлогах и заброшенных фермах возвращали мне зрение человека, его чувства. Тогда я видел мир ее глазами. Видел комнату, которою мое сознание запомнило детально, видел кровь, а сам страдал от страха, что она ранена, видел бледные тонкие руки моей Терры, видел взволнованные лица офицеров, только двух. По ночам я был монстром и страдал физически, запрещая себе нападать на людей, хоть желудок скручивало от недостатка пищи, а днем я был человеком и страдал морально, наблюдая, как плохо моему соулмейту.       Долгое время я метался, не понимая, что же случилось с Террой, вызвано ли ее состояние моей трансформацией. Так ли работает связь соулмейтов? Думает ли она, что я погиб, а потому так переживает? Я чувствовал той самой связью ее сомнения в дальнейшем будущем. Я и сам был не лучше, не понимая, что делать и как долго на меня будут действовать чары Дарклинга, но пытался передать ей все своим крохи моральных сил, чтобы она боролась, чтобы жила дальше. Ведь жизнь соулмейта превыше всего.       А потом я узнал… То короткое свидание принесло с собой бурю эмоций. Я планировал только попросить помощи у Алины, но она почувствовала меня, также как я постоянно чувствовал ее. Худая, что кости торчат, бледная, будто луна на небе, она хромала в мою сторону, явно с трудом удерживаясь на земле, как и я сам. Я хотел бежать подальше, я не хотел пугать ее, не хотел быть монстром рядом с ней, не хотел навредить ей. А потом она прижалась головой к моей груди. Ее маленькое тельце тряслось в рыданиях, а я сжимал лапами ее талию.       Казалось бы, нет ничего больнее того, что я пережил, когда Дарклинг использовал на мне свои силы, но в тот момент я понял, что никогда раньше не знал, что такое боль. Мой Цветочек, моя маленькая Терра… Носила под своим сердцем моего сына, нашего малыша, наследника престола Равки… И мое превращение, те самые силы Дарклинга, убили зарождающуюся жизнь в ее теле. Это была моя вина! Будь я внимательнее, будь… Я ведь мог хоть что-нибудь сделать? От одной мысли, что я мог стать отцом, мог держать на руках младенца, читать ему сказки, учить стрельбе или фехтованию… Мы могли быть семьей…       Во мне кипела боль и ненависть. Тьма Дарклинга заполонила мою душу, но больше не пыталась меня выселить из тела, не пыталась меня убить, не подчинялась хозяину, она уже была моя. Моя сила, моя мощь. В миг перед битвой я впервые почувствовал удовольствие от полета на крыльях, какое-то изощренное наслаждение от собственной мощи и открывающихся возможностей. Я больше не был королем, я был зверем, волькрой, которая страдает и мстит тем, кто посмел разрушить ее гнездо. А Дарклинг разрушил мой дом, убил моего ребенка, навредил моей жене! Я желал впиться клыками ему в шею и разорвать на куски его черный кафтан.       Но все закончилось. Я вернул себе прежний облик, пусть язык все еще ощущал остроту клыков, а пальцы были испещрены черными венами, но я снова был Николаем Ланцовым. И я ждал встречи со своей прекрасной женой, пусть будущей, но моей, моей Террой Ланцовой.       Она зашла в шатер, что-то жуя, отчего я улыбнулся, радуясь, что к ней снова возвращается аппетит. По коже прошлись мурашки от собственной фантазии о ее кругленьком животике, как бы я клал свою руку, а бойкий пацан бы пинался в ответ. Отныне эти фантазии будут преследовать меня постоянно, но я боюсь делать дальнейшие шаги, боюсь вредить ее здоровью, боюсь рисковать. — Не поделишься? — спросил я, и правда желая что-нибудь съесть, видимо и ко мне возвращалось желание питаться чем-то кроме сырого мяса и свежей крови.       Ее зеленые глаза поднялись на меня. До этого она увлеченно разворачивала упаковку шоколадки. На ней было свежее, но простенькое платье, как всегда максимально закрытое, но я знал каждый изгиб ее тела, хоть это никогда мне не мешало изучать снова и снова эту территорию. Позади нее мелькнула физиономия Дмитрия, который видимо по привычке кинул взгляд внутрь шатра, проверяя окружение. Влада не было видно, но они оба стали друзьями моей жене, так еще и превосходно выполняли свою работу, они кажется даже поклялись ей лично в верности. Печальную судьбу Павла я узнал совсем недавно, надо будет написать его младшей сестре, выразить соболезнования, присвоить посмертно ему медаль за героизм, он заслужил намного больше, но я мог сделать только это. — Вообще Влад сказал, что принесет мне что-то более полезное и основательное, но так хочется шоколадки… — она застенчиво улыбнулась, ее лицо больше не было бледным, а щечки розовели. — Ты освободился? — Мое сердце всегда занято тобой, Цветочек, — улыбнулся я, подмигивая ей. На ее щечках более заметным стал румянец, а она недовольно закатила глаза. — Терра, для тебя я всегда свободен, что за глупые вопросы? — Может быть я хотела уберечь себя от пустой политической болтовни? — она прошла ближе к камину, наконец отламывая кусочек шоколадки и кладя его в рот. — Боюсь, дорогая, судьба решила иначе, — я потянулся к ее рукам, забирая плитку, наши пальцы встретились, она недовольно осмотрела мои перчатки. — Некрасивые, — констатировала она, пытаясь стянуть их с меня. Я отстранился. — Не стоит… — пытался ее остановить. — Николаяаяй, — ее изумрудный взгляд был настойчив, в нем уже читались замашки королевы или строгой матери.       Я со вздохом снял перчатки, держа руки в кулаках. Она села рядом, снова касаясь холодными руками моих кулаков, а после настойчиво пытаясь их выпрямить. Я сдался. Показал ей руки. Я ждал ее реакции. Она посмотрела на меня, снова взглянула на руки, а после поднесла их к лицу, потираясь щекой о черные пальцы. Сердце стучало в унисон с поршнями в двигателях флайеров. В горле появился комок, пальцами зарылся в ее пшеничные волосы, притягивая ближе.       И поцеловал. Целовал еще и еще, ощущая соленую влагу на губах. Мы оба плакали, от боли, от радости, от осознания, что все закончилось. — Что там произошло, Цветочек? — спросил я, прижимая ее к своей груди. — Это твоих рук дело… Тот терновый лес? — Да… — всхлипнула она, крепко вцепившись пальчиками в мой мундир. — Я не специально… — Тебя никто не обвиняет, — успокоил я ее, утерев свои слезы и проводя руками по ее спине. — Просто… как? Зачем?.. — Я не знаю, — она подняла заплаканные глаза. — Моя сила… Она просто потянула меня туда… Джель потянул. — Она показала свой амулет на веревочке. — Тебе было больно? Сейчас как ты себя чувствуешь? Холодно? Голодная? — мне хотелось ее защитить, хотелось оберегать, мой Цветочек, моя королева, мать моих детей. — Все хорошо, — выдохнула она, прижимаясь ко мне, — только не уходи… — Никогда, — пообещал я, а после замолчал, боясь спросить, боясь напомнить о боли. — Он был совсем маленький, — поняла она меня без слов, снова утыкаясь в мое плечо, — Тамара… много крови… Совсем крошка… — Тш-тш-ш… — я крепче сжал ее, устраивая руки на талии. — Все будет хорошо, я обещаю… Я больше никому не позволю навредить тебе… — Николаяаяй, — позвала она меня. — Я хочу… — она не могла сформулировать, может быть боялась моей реакции, может быть не была уверена в будущем, — понимаешь… — Понимаю, — с готовностью ответил я, просто чувствуя, что она хочет сказать. — Я тоже хочу… Я люблю тебя, я переживаю о тебе… Надо поговорить с медиками, с лучшими медиками, если ты не хочешь гришей, то… — Пусть это будет Тамара, ей я доверяю. — Хорошо, — выдохнул я, улыбаясь. — Хорошо! Просто замечательно! — Что будет дальше?       Я тяжело вздохнул. И правда задумываясь над этим вопросом. — Я не знаю, — честно признался. — Я буду королем, ты — моей королевой. Мы будем править справедливо, мирить наши страны, растить наследников. Честно говоря, не хотелось бы вообще умирать, но можем в один день… Как тебе такой план? — Неплохо, но надо доработать, — хихикнула она. — Всегда готов вносить правки по вашему желанию, — я поцеловал ее в макушку. — Могу даже попытаться вас подкупить садом и оранжерей при дворце. Если ты хочешь, то можешь готовить еду… — Слишком заманчиво… — Я могу придумать вам столько плюсов, что вы согласитесь быть со мной, — я игриво провел носом по ее шее, приятно замечая, как по ее коже побежали мурашки. — Вы кое-что упускаете, — ее глаза сияли зеленым, а ручки оглаживали мои плечи, — Я ведь уже согласна, — она оказалась на моих коленях, и я понял, что после всех неудач, после множества проблем и трагедий, боли и страданий, мне повезло. Судьба улыбнулась мне, сверкнула зеленым взглядом. И я улыбнулся ей в ответ.