Маска.Детективная история

Юра с наглой ухмылкой смотрел на пистолет, что был направлен на него и склонил голову набок, глядя на полицейского перед ним. — Стреляй~ — ЮРА, НЕТ!!! — Макаров быстро загородил его своим телом, выставив руки в стороны, а затем недовольным взглядом посмотрел на него через плечо, — Какого черта ты творишь?! Музыченко лишь безумно расхохотался, отойдя от него в сторону, бродя по кругу, пока его и Макарова окружали все остальные. Слава не понимал, что творилось с Юрой и он был крайне встревожен его поведением. — Юра… Да что с тобой? Музыченко резко оказался за спиной Володи, приставив нож к его горлу и безумно улыбался. Маркони в ужасе замер, чувствуя холодное лезвие на своей коже и панически смотрел на Воробьева, который был не меньше в ужасе, надеясь на спасение от него. Катя была тоже напугана, ее реакцией на то как Юра схватил Маркони был испуганный визг и выставление рук перед собой в капитуляции, плюс она вжималась спиной в стену. Широков нахмурился, держа пистолет наготове. — Я тебя предупредил, Музыченко! Брось нож сейчас же или стреляю! — Убьешь меня, но только этого я заберу с собой! ~ — Сквозь зубы и безумную агрессию вперемешку с усмешкой произнес Юра, чуть сильнее надавив лезвием ножа на чужое горло, — Это будет уроком вам всем. Что подкуп это плохо~ Заставит подумать дважды, прежде чем подкупать кого-либо. — Что? — Непонятливо спросил полицейский, вопросительно глядя на Юру, — Какой еще подкуп? — Дааа… Какой еще подкуп?! — Возмущенно, хоть и сквозь страх, спросил Вова, повернув голову в сторону Юры, с лица которого злобная ухмылка так и не сходила и он продолжал держать его в страхе под лезвием ножа. Все остальные смотрели за этой сценой, не решаясь шевелиться и провоцировать Музыченко. Даже Слава молча наблюдал, не ожидая, что Юра так поступит. — Вовочка, дорогой, а ты что-ли сам не знаешь о чем я говорю? ~ Дурачка строить решил, правда? И ты думаешь тебе это поможет? — Дразняще-издевательским тоном говорил Музыченко, еще чуть сильнее надавив острым лезвием ножа ему на горло, безумно улыбаясь. Макаров прищурил взгляд наблюдая за тем какие эмоции были на лице Юры и насторожился, кое-что осознав: Точно также безумно выглядел и он сам со стороны, перед тем как прикончить обидчика, проведя свои издевательские речи перед действием. И он заметил что эта нотка безумия в глазах Музыченко не была актерской игрой и Макаров понял, что нужно было остановить это, чтобы у Юры не возникло проблем. — Юра… Юра, остановись, — Тихим голосом произнес Слава, обратившись к Юре, посмотрев на него выразительным взглядом. Музыченко кинул на него взгляд, затем показал ему незаметно жест, мол все под контролем. Макаров слегка покачал головой, тихо вздохнув и скрестил руки на груди, продолжая наблюдать за напряженной сценой.

***

Тем временем Марат проходил по павильону, мимо гримерок и услышал звуки возни в одной из них. Он зашел внутрь гримерки и пристально посмотрел на большой шкаф, понимая что звуки были оттуда. Он незамедлительно открыл двери и увидел там связанного Батрутдинова и удивился. — Ого, а я думал вы со Славой напарники в грешных делах, — Спокойным тоном произнес Хайдаров, склонившись над ним и быстро развязывая веревку на нем, — Ну или он слетел с катушек. Чему я не удивлюсь, потому что как раз-таки это и есть примерное время, когда побочки могли лишь дать более сильный эффект. — Я очень рад вас видеть, честно! Спасибо! И да, Макаров ЕБНУЛСЯ! У него слетела кукуха окончательно после объявления, что его раскроют сегодня! Он же Пугало! — То есть, ему просто взяли и сказали, что раскроют без причины. Я знаю. Это подкуп. Юра мне уже все сказал. А теперь идем. Юра может оказаться в зоне риска, и не только он, — Марат спешно вышел из гримерки, Тимур выбежал следом за ним. Вскоре они прибежали к тому месту в закулисье, где была напряженная ситуация. — ЮРА?! — От неожиданности Тимур сказал это так громко, что слышно было пожалуй на весь Мосфильм. Музыченко кинул на него прищуренный взгляд, удерживая по-прежнему нож у горла Маркони. — Юра, остановись!!! — Крикнула Адушкина, пытаясь вразумить его, — Не надо этого делать! Причем тут он и подкуп?! Он ничего не говорит! — А потому что… — Юра слегка вонзил нож куда-то в бок Маркони и тот вскрикнул от пронзившей его боли, глядя ошарашенно на нож в своем боку, — Он просто подлая мразь. Но думаю теперь наш Черный Лебедь сам сознается. Либо истечет кровью. Выбирай, Маркони~ Марат встал рядом с Широковым, что-то шепнув ему, тот кивнул, держа пистолет наготове все еще. Слава шокировано смотрел на Юру, поразившись тому, что тот способен на такое, затем заметил Тимура и неловко отвел взгляд в сторону. Батрутдинов посмотрел на него прищуренным взглядом, скрестив руки на груди. Воробьев не шевелился, думая, что будет дальше и мысленно молился чтобы его не сдали. Никто не рисковал подойти к Юре с этим бешенным взглядом, ухмылкой и ножом, который тот вонзил в бок Володе. Маркони тяжело дышал, жмурясь от боли, но понимал, что у него были и будут большие проблемы, если он не сознается. Он понял, что с Музыченко шутить было опасно, раз он такой же вспыльчивый как Мараков, если не хуже. — Ладно! Ладно! Я признаюсь!!! — Сквозь стиснутые от боли зубы проскрежетал Маркони, — Это… Это все была идея Воробьева! — Ах ты охреневшая мразь… Вы посмотрите на него! Как ты посмел меня обвинять?! Мы больше не друзья, Володя, я тебе верил. — Что?! Ты решил меня просто кинуть сейчас?! Мы же вместе с тобой все планировали!!! — А где доказательства? Врушка, Володя, фу таким быть, — Леша отмахнулся рукой от него, покачав головой, и случайно задел этой рукой стоящего рядом Тимура, который раздраженно отпихнул его руку от себя, — Ой извини, Тимур, я тебя не заметил. Маркони врушка и мы с ним больше не друзья. — Мы с тобой тоже, Воробьев, — Фыркнул Тимур, скрестив руки на груди. Леша замер, затем снова кинул взгляд на Батрутдинова, искренне удивившись. Макаров лишь приподнял бровь вопросительно, глядя на них. Катя молча все слушала и строила свои предположения и догадки, думая причем тут Воробьев, раз Маркони сказал, что они были сообщниками, только вот доказательств и правда не было. Поэтому Леша просто дал заднюю, предав Маркони, не желая наживать себе проблем. — Это не вся правда, Маркони, — Юра слегка прокрутил лезвие внутри раны, тот вскрикнул громче, жмурясь, — Чья была идея выгнать Пугало?! Кто подкупил Сумачеву?! Говори!!! — Юра, давай ты будешь держать себя в руках, ага? Мне это чудо в перьях на столе в морге не нужно, — Спокойно сказал Марат, — А ты, Валь, уже опускай пистолет, мы все выяснили. Вот этот вот Маркони и есть тут главный злодей. — Что…? — Слава непонятливо посмотрел на них, — Вы… Вы заодно…? — Доброе утро, Вячеслав. Да, — Непринужденно ответил Хайдаров, — Знакомься, это Валентин. Мой коллега — «Ага, и не только» — Мысленно произнес Юра, ухмыляясь. — Ага… Я понял… — Макаров неуверенно подошел к Вале, протянув ему руку, чтобы пожать, — Вячеслав… — Я знаю, — Спокойно ответил Широков, пожимая его руку, — Обо всем. Слава неловко посмеялся, осознав, что еще один человек знал про его грехи. Музыченко тем временем наконец выведал информацию и зажал рану Маркони, фыркнув и сунув ему аптечку в руки. — Сложно было признаться, крыса долбанная?! Сам обрабатывай свою рану… — Ты больной ублюдок, Юра!!! — Возмущенно крикнул Маркони, обрабатывая свою рану. — Кто бы говорил, Володь… Кто бы говорил… — Ты мог убить меня!!! — Мог. Но я сдержался, — Раздраженно рыкнул Юра, сжав руки в кулаки, — Тебе повезло, что я способен контролировать гнев в отличие от моего покойного деда. И плюс я знал куда бить, чтобы ты не сдох. Володя отодвинулся от него подальше, а затем заметил на себе кучу осуждающих взглядов. Он медленно удалился в свою гримерку. Макаров все еще ошарашенно смотрел на Юру. Катя безмолвно наблюдала за происходящим. Батрутдинов отвернулся ото всех, собираясь уходить. Леша заметил это и остановил его мягко взяв за плечо. — Тимур, подожди… Ты злишься на меня? — Ты не Монстрик, Воробьев, — Тимур нахмуренно посмотрел на него через плечо, сузив взгляд, — Ты просто чертов Монстр. Что не ищет искупления… — Я… Тим, подожди, я не понимаю… — Ты все прекрасно понимаешь! — Тимур одернул от него свое плечо, скрестив руки на груди, глядя на него через плечо, — Я знаю о тебе достаточно, чтобы сделать свои выводы. И Слава был прав на счет тебя. Ты всего-лишь красивая оболочка, но без души. Просто фальшивка без капли чувств. Леша ошарашенно смотрел только на него, не в силах произнести ни слова. — Ты думаешь я тупой и не догадывался до признания Маркони, что ты затевал против Славы зло? Даже не против Юры… Может мы с тобой и были друзьями, но Слава мой друг тоже! А ты… Подлая мразь… — А другого от него ожидать и не стоило, — Язвительно произнес Слава, скрестив руки на груди, фыркнув. Юра нахмурился, встав рядом со Славой. Катя наконец все осознала, плюс свою неприязнь к Воробьеву с Маркони тоже. — Проект подходит к концу, а мы так и не знаем, кто убийца. Получается это тоже Маркони? — Произнесла Катя, но после кинула взгляд на Юру, прищурившись, — Ну… Юр, ты же ведь… Выводил его на чистую воду этим странным способом, да? Ты же не собирался его убивать? В убийствах он не сознался, только в подкупе, что, безусловно, тоже преступление. Но убийцу мы так и не знаем… Юра молчал, встав в стороне ото всех и пристально смотрел на каждого, держа руки в карманах, затем прищурил взгляд, отведя его в сторону. Марат немного нахмурился, покачав головой, скрестив руки на груди, наблюдая за Музыченко. Слава испытывал смешанные чувства, плюс боль в ногах, поскольку забыл принять обезболивающие. Катя настороженно смотрела на Юру, задумавшись о его поведении. — Юр? Почему ты молчишь? — Вновь заговорила Катя, обеспокоенно и все еще с долей страха глядя на Юру, который почему-то продолжал молчать, а после и вовсе отвернулся ото всех, уйдя в глубину коридора. Слава хромая последовал за ним, но его тут же остановили. — Слава, почему ты так хромаешь? — Снова вопрос. Снова от Кати, — Да что тут вообще в этом шоу происходит?! Слава жмурился от боли, но при этом стоял ко всем остальным спиной, собираясь следовать за Юрой по коридору. — В спортзале растяжение мышц получил. Болит все теперь. А теперь извините, я за Юрой, — Макаров сильно хромал, стараясь быстрее догнать Юру, который увы уже скрылся из виду, — Блять… Ну и куда он пошел? Музыченко быстрыми шагами двигался по коридору закулисья, обнимая свои плечи, испытываясь смешанные чувства внутри себя. Он морально не был готов к предстоящим съемкам второго полуфинала, зная, чем он закончится и кого будут обязаны раскрыть и эта несправедливость мысленно убивала его. Тем временем за ним кто-то незаметно следовал, находясь в полумраке и постепенно приближался к нему с каким-то предметом в руках. Вскоре неизвестный добрался до Юры, когда тот свернул по коридору и ударил его по голове, вырубая, протащив вглубь коридора, где находились подвальные помещения, скрываясь вместе с ним в полумраке за закрывшейся следом дверью. Слава вскоре прошел мимо это места, осмотревшись, но так и не обнаружил ни единого следа Юры и с грустью вздохнул. Он заглянул в его гримерку, но не обнаружил его. Решил заглянуть в буфет, там тоже нет. Куда так быстро мог деться Юра? И вот он собирался пойти в еще одно место, как вдруг наткнулся на свою начальницу. Он молча смотрел на нее, ожидая, очередного наезда. — Какого черта ты здесь без дела болтаешься, Макаров? Тебя и так расчехлять будут, а ты тут ходишь! Ладно, раз уж ты мне попался, я тебя пропесочу по всем пунктам… В кабинет. Макаров лишь тяжело вздохнул, хромая в сторону кабинета Сумачевой, морально готовясь к словесным пиздюлям опять неизвестно за что.

***

Тем временем Юра находился в подвале, привязанный к стулу без сознания. Но вскоре он начал просыпаться, пытаясь пошевелиться, но не мог. Его руки были крепко связаны за спинкой стула, а тело плотно привязано к стулу толстыми веревками. — Ммм… Что за… — Тихим хриплым голосом произнес Юра, непонятливо осматриваясь, пока не соображая, где он находился, но вдруг его резко пробило осознание того, что он был крепко привязан к стулу, в сыром подвальном помещении, которое освещалось лишь несколькими тусклыми лампами. В этой ситуации не могло не быть страшно, когда ты просыпаешься в каком-то подвале и обездвижен и неизвестно, что с тобой будет дальше. Однако в какой-то момент Музыченко немного подуспокоился и усмехнулся, — Очень смешно, Макаров. Что за ролевые игры в маньяка и жертву? — О, так ты думаешь, что это твой Слава тебя так связал, не так ли? Это был чужой голос. Абсолютно чужой. Вся уверенность Юры в том, что это было приколом Славы тут же угасла, хотя он старался не подать виду при незнакомом человеке. — Ты еще кто, блять… — Полу раздраженным, полу испуганным тоном произнес Юра, осмотревшись вокруг. Из-за спины вышел довольно высокий худощавый человек в черном маскировочном костюме и сел перед ним на корточки. — Меня зовут Виталий Соколов. Это все, что тебе нужно знать~ — Он ухмылялся, подняв взгляд на Юру, сидя перед его стулом на корточках. Музыченко молча смотрел на него, затем решил включить в себе свой защитный сарказм. — Тебя зовут Виталя и ты реальный кекс, да? — О, так ты юморист у нас, да? Ну, получше Макарова, — Усмехнулся человек, назвавшийся Виталием, продолжая смотреть на Юру. — Так, ладно, теперь серьезно. Тебе че надо от меня? — Спросил Юра, глядя на него хмурым взглядом. — Выманить твоего драгоценного Пугало из укрытия. Я ведь прекрасно знаю, что он придет и спасет тебя. Только вот неизвестно в каком состоянии он тебя застанет, дорогуша… — А от Славы тебе че надо? Че доебался до человека? — Музыченко продолжал держаться стойко, не собираясь показывать хоть каплю нервозности. Соколов чувствовал это. — У меня с ним есть одно незаконченное дело~ — Мерзким тоном произнес злодей, проведя кончиками пальцев по щеке Юры, злобно улыбнувшись, — Я ведь знаю, что ты его слабость. Он точно придет спасать свою принцесску~ — Руки от меня убрал, сука! — Рявкнул Юра, неприятно пожмурившись от чужого прикосновения, — Не трогай меня! Садист ухмыльнулся шире, схватив Музыченко за подбородок, заставляя смотреть на себя. Юра злобно смотрел на него, скалясь. — Ух, какой плохой мальчик. Мне нравится. Кажется, Слава плохо тебя воспитал, не так ли? — Че? Пфф. Кто кого тут еще блять воспитывает… — Ах, так ты просто маленький щенок, полный энергии, — Соколов злобно ухмылялся, крепче сжимая подбородок Юры, глядя ему в глаза, — Только никто не научил тебя, как правильно себя вести. Дерзкий. Но мне такие нравятся~ Только вот Слава тебя избаловал, не научив хорошим манерам. — Заткнись! — Юра раздраженно прорычал, пытаясь его укусить за руку, глядя на него с ненавистью, — Отвали от меня нахер! — Ооо, какие мы свирепые! — Садист засмеялся, встав с корточек и зашел Юре за спину, резко схватив его за волосы, распустив их и тем самым наклонил его голову назад, нависая над ним и тем же самым заставляя смотреть на себя, — Макаров точно тебя избаловал, позволяя так дерзко себя вести! — Ты сейчас схватил запретное, мудила… — Юра жмурился от боли, но он не собирался сдаваться так легко, — Я не каждому позволяю свои волосы трогать. Отошел нахуй! В ответ на это Виталий лишь ухмыльнулся и сильнее натянул его локоны в своей руке, отклоняя его голову назад на спинку стула, тем самым заставив простонать от боли натянутых волос, но после этого он снова зарычал, не собираясь прогибаться под садистские наклонности мужчины. — Ты дерзкий, не так ли? Должно быть Славе нравится эта искра непокорности в твоих глазах. Кажется я понимаю почему он находит тебя таким… Соблазнительным~ А теперь позволь я расскажу немного о себе, — Виталий снова вышел из-за его спины и остановился перед ним, вытянувшись во весь рост, который возможно был даже больше, чем у Славы, — Видишь-ли, я знаю, что ты и твои прихвостни находятся в секретной группировке, чтобы найти убийцу. Все вы думаете, что это Слава, не так ли? И это превосходно! А еще, как это было мило, что ты так выгораживал своего Пугаленка, подставляя себя под роль убийцы, хотя ты точно не такой. Ты всего-лишь котенок, который может выпустить коготки, но не убить. Так вот, хочешь знать кто я? Я тот самый убийца, которого вы так отчаянно ищете. Только вот боюсь ни ты, ни Макаров, который придет тебя спасать, никому об этом уже не расскажете. И твой дружок патологоанатом тебе не поможет тоже. Пока ты мило спал я снял с тебя всю его слежку и… Ооо, кажется я вижу, что ты напрягся. Музыченко молча, ошарашенно смотрел на него, осознавая с ужасом ситуацию, в которой он оказался. Он был абсолютно беззащитен. В глубоком подвале, а в огромном павильоне еще попробуй найди точное подвальное помещение в котором тебя удерживают. Юра был по уши в дерьме в данный момент и он не знал, чем все закончится. Это не игра. Не гребаный сериал. И даже не фильм ужасов. Это реальная жизнь и он находился в плену настоящего убийцы-садиста, который издевался над ним и еще умудрялся кокетничать, что означало, что он также возможно сексуально озабоченный. Вот только быть выебанным больным маньяком-психопатом ему в жизни не хватало. Пока Юра прокручивал в голове самый худший сценарий окончания его жизни маньяк обхаживал вокруг него, рассказывая о том, сколько он убил и сколько еще планирует убить. О том, как он сведет личные счеты со Славой, когда тот явится чтобы спасти Юру. Музыченко пробирали мурашки по всему телу, но тем не менее один из внутренних голосов говорил ему действовать, так как велит ему его сердце. Не поддаваться страху. Бороться. Даже если борьба станет последней. — Знаешь, ты довольно симпатичный, чтобы тебя убивать так быстро. С тобой можно будет поразвлечься и поиграть. И сначала я поиграю с… Виталий достал из кармана своего костюма острые ножницы, пару раз щелкнув ими. Юра с ужасом смотрел на ножницы, нервно сглотнув, но после успокоил свой страх, сменив его настороженностью и раздражением. Видя в руках маньяка ножницы ты можешь подумать что угодно. Но самое очевидное это то, что этими ножницами он собирался что-то отрезать. Пальцы? Уши? Распространено среди маньяков, похищающих своих жертв. В целях чтобы отправить в виде посылки отрезанный палец или ухо близкому человеку жертвы. И вот садист встал позади Юры. Его сердце бешено колотилось, ведь фантазия Музыченко работала слишком хорошо, особенно в данной ситуации. И вдруг он почувствовал как чужие пальцы скользнули по его волосам, схватив пару локонов, зажав их пальцами. Юра опешил, а затем нахмурился, повернув голову назад, посмотрев на маньяка скептическим взглядом. — О, так ты у нас что-то типа чокнутого парикмахера, да? — Хмыкнул Музыченко, глядя на него, — Очень устрашающе. — Ах, твой любимый сарказм, да? Нет, я не просто чокнутый парикмахер, крошка, — Виталий усмехнулся, натянув его волосы сильнее, проведя по ним острием лезвия, но пока не отрезая. — Чувак, ты охуел? Я года три отращивал эти патлы! Я не планировал так быстро короткую стрижку себе делать, умник! Виталий с садисткой ухмылкой продолжал дразняще водить лезвием по его волосам в своих руках, наслаждаясь его раздражением. — О, я знаю, что ты не хочешь пока стричься. Именно поэтому я собираюсь это сделать. Я хочу увидеть панику в твоих глазах, когда я срежу эти драгоценные локоны, которые ты отращивал. Представь лицо Славы, когда он увидит тебя с короткими волосами. — Ну, он охуеет. Это то же самое, что увидеть его без бороды — Заткнись со своим сарказмом уже, не беси меня… — Ну ты и дебил, конечно. Вообще я не сильно-то расстроюсь, просто мне не нужна внеплановая стрижка Виталий остановился, все еще держа ножницы в руке, и приподнял бровь, вопросительно на него посмотрев, недоумевая его реакции. — То есть тебе будет все равно, если я отрежу тебе волосы? Они длинные и ты их отращивал. — Ну, Славе это точно не понравится и он тебе надерет жопу, когда узнает. — О, так говоришь твой маленький дружок разозлится, да? Хотел бы я на это посмотреть. С превеликим удовольствием! — Я бы не сказал, что он маленький, он, извините, ростом 189 сантиметров, почти 190, ты серьёзно думаешь, что он маленький? У садиста нервно дернулся глаз, но он старался сохранять хладнокровие перед нерушимым сарказмом Музыченко. — О, вау, ты меня подловил. Прошу прощения. Твой парень все-таки не такой уж и маленький, не так ли? 189 сантиметров — Это довольно внушительно. Только вот я выше него. А еще ты забываешь кое-что… — Он наклонился над Юрой, ухмыляясь ему, — Ты все еще здесь. Абсолютно беззащитен передо мной. Как связанная жалкая мышка. Драгоценная маленькая муза Славы… — Не муза, а Музыченко моя фамилия, дебила ты кусок, — Фыркнул Юра, закатив глаза, глядя на него. Тот немного опешил, даже немного отойдя от него в сторону, но вновь встал перед ним, держа в руках ножницы. — Погоди, Музыченко? Ты сказал Музыченко? Солист группы «The Hatters»?! И ты че реально встречаешься с этим… Макаровым?! — Ну да, а че? Смущает что-то? — Юра хохотнул, кинув на него после этого скептичный взгляд, — Доброе утро, блять, нет я Паша Личадеев из той же группы, дебила ты кусок! Да, я Юра Музыченко, тебя что-то не устраивает? Ты только щас допетрил, кто я? Серьезно, чувак, я почти три месяца веду Маску.Танцы, ты здесь все это время шароебился, подставляя Славу и ты блять серьезно только сейчас узнаешь это? Или думаешь есть другой Юра Музыченко с которым встречается Слава Макаров, раз уж ты знаешь? — Ладно-ладно, не умничай! — Виталий нахмурился, раздражаясь нерушимому сарказму Музыченко, — Но я должен сказать, что это довольно иронично, что такой человек, как ты, солист популярной группы, сидит здесь, связанный и беспомощный. Интересно, что бы подумали твои фанаты, если бы увидели тебя сейчас, беспомощного и зависящего от меня. — Я сомневаюсь что нас тут вообще кто-либо увидит, особенно сейчас — О да, ты прав. Мы оба в этом убеждены. Только ты и я, Юрочка~ — Соколов снова встал позади него, приставив ножницы к его волосам. Юра закатил глаза, вздохнув. — У тебя че, фетиш на длинные волосы? — Музыченко саркастически усмехнулся, — Ты не Макаров, чтобы иметь фетиш на мои волосы, ага? — О, так ты считаешь себя особенным, да? Думаешь, только твоему чертовому Славе позволено восхищаться твоими драгоценными локонами? — Маньяк злобно прищурился, чувствуя, как унизили его достоинство, — Что ж, позволь мне кое-что тебе сказать, дорогуша. Все видят привлекательность этих роскошных прядей. И я не исключение, — Он мягко провел пальцами по его волосам, от макушки вниз, слегка перебирая их пальцами. Юра взбесился из-за нарушения личного пространства, замотав головой, сгоняя с нее чужую руку. — Убери свои грязные пальцы, чудовище! — О, ты так очарователен, когда притворяешься крутым парнем, — Виталий ухмыльнулся, резко дернув его за волосы, причинив еще немного боли, — И все же ты здесь, в моей власти. Я буду трогать тебя столько, сколько захочу, дорогой. И ты ничего не сможешь с этим поделать. — Слушай, чувак, не хочу тебя расстраивать, но Кузя в гневе опасен. Я тому свидетель. И то, что он увидит нас здесь вдвоем, ему явно не понравится, — Сказал Музыченко довольно спокойным тоном, — Я не смогу сдерживать его гнев, так что если он тебя порвет на части, то извини, я предупреждал. Так что не советую меня трогать. Не. Советую. Виталий замер, осознав кое-что. Слава и правда в гневе был опасен. И он знал это. Он не стал подавать виду нервозности или тревожности при Юре. — Ты серьезно думаешь, что я боюсь твоего Пугала? — Ну, не веришь мне, ладно. Я тебя предупредил. Потом не говори, что я тебя не предупреждал, чувак Виталий закатил глаза, но в глубине души начинал испытывать беспокойство, но все еще старался не показывать его Юре. — Пфф, как будто твой Слава действительно может что-то сделать. Он всего лишь один человек, что он может мне сделать? — Ооо, ты его недооцениваешь… — Музыченко покачал головой, скептично глядя на него, — Ну, вообще-то он убил пятнадцать человек, и ты можешь стать шестнадцатым. Как тебе такое? — Что… Что ты только что сказал? Пятнадцать человек? Слава убил пятнадцать человек?! — Виталий показался шокированным и задумчивым, — Этого не может быть… Он же просто слабак… — Охохо! Да, кстати, судя по всему, это были люди из твоей компании. Ты ведь один из тех, кто виноват в том, что он немного сбрендил, не так ли? Поплыла кукуха — будь земля ей пухом! — Что… Нет… Это невозможно. Слава не мог всего этого сделать, он… Я бы больше подумал о том, что это Батрутдинов, но… Твою ж мать, он реально на это способен? — Он убивал своих обидчиков крайне жестоко. Что ж, сочувствую тебе, похоже, ты станешь следующим, — Юра издал издевательский смешок, наслаждаясь дрожью в голосе психа, удерживающего его. Виталий нахмурился, пытаясь скрыть свой страх. Он правда не ожидал, что Макаров реально столько человек убил своими руками. — Это он с виду такое милое соломенное чудо, а вот если разозлить… Пизда рулю! — Да ты прикалываешься! Он же всего-лишь артист! — Артист, ведущий, певец, музыкант, танцор, кстати, и очень горячий мужчина, которого я безумно люблю. Но для обидчиков, таких жалких, как ты… — Юра дьявольски ухмыльнулся, подмигнув ему, — Для тебя он убийца! Виталий скрыл свой страх окончательно. Не мог он вытерпеть эту дерзкую и наглую ухмылку, продолжив угрожать пленнику. — Тебе лучше заткнуться, Музыченко, ты не в том положении, чтобы запугивать меня своим парнем прямо сейчас! Ты все еще здесь один, связанный, и в моей власти… И я могу делать с тобой все, что захочу… — Ах да. Я ведь все еще привязан к стулу. Это уже похоже на начало фильма для взрослых, — Юра засмеялся, продолжая свой неудержимый сарказм, — Делай со мной что хочешь, но сарказм ты из меня не выбьешь Соколов сильнее раздражался из-за насмешек пленника, его терпение было на нуле. — О, ты так уверен в себе, не так ли? Связан и беззащитен, но все равно несешь чушь. Я могу придумать несколько вещей, которые хотел бы сделать, чтобы заткнуть тебя, дорогой… — Ой, какие банальные угрозы пошли, ха-ха, я так понимаю мне переживать здесь не о чем. Ты всего-лишь ссыкло, которое боится моего Кузеньку. Что ж, я горд, что Пугало себя оправдывает в своей роли: Пугать. — О, ты такой самодовольный. Но давай посмотрим, насколько уверенно ты будешь себя вести, когда я отрежу это С этими словами садист снова взял в руки локон волос Юры, поднеся ножницы. Юра лишь издал звук безразличия, пожав плечами. Виталий нахмурился — О, ты думаешь, что ты такой крутой? Посмотрим, как долго ты сможешь сохранять самообладание, когда я возьму эти ножницы и… — С этими словами он начал отрезать локон, который держал в своей руке, тщательно следя за реакцией Юры. Музыченко скептично смотрел на это, на лице не было ни эмоции. — Вау… Да эти волосы растут как на дрожжах, — Все с таким же скептицизмом и похуизмом говорил Юра, сидя спокойно на стуле. Виталий испытывал смесь раздражения и разочарования, потому что Юра продолжал сохранять спокойствие и невозмутимость. Это не могло не раздражать его — Ты заебал… Тебе это кажется забавным, да?! Я отрезаю твои драгоценные волосы, а ты просто сидишь, как ни в чем не бывало! Почему ты не сопротивляешься? Почему ты не кричишь и не просишь меня остановиться?! — А с хуя ли я тебе что-то должен тут делать, а? И вообще я всю жизнь с волосами экспериментирую — О, так ты привык, чтобы с твоими волосами возились, да? Что ж, давай посмотрим, как ты выглядишь без своих драгоценных локонов. Я не остановлюсь, пока ты не станешь совсем другим! — Ты точно ебнутый парикмахер, которого выгнали с работы, — Хохотнул Юра, скрестив ноги, положив одну на другую и ухмылялся дальше. — О, это я ебнутый, да? Посмотри на себя, ты связан и находишься в моей власти, но все равно шутишь и притворяешься, что тебя это не беспокоит! Ты думаешь, что ты непобедимый, да? Но скоро ты перестанешь быть таким самоуверенным… С этими словами садист начал отрезать второй локон, садистки ухмыляясь и наблюдая за реакцией Юры, надеясь, что она изменится на возмущенные крики и мольбы прекратить это. Но Музыченко лишь зевнул на это, причмокнув. — Чувак, я щас усну, придумай че-нить умнее, мне еще выпуск вести. — Да как же ты достал… Ты просто сидишь, зеваешь и ведешь себя так, будто стрижка — Это самое скучное занятие в мире. Неужели ты не дорожишь своими драгоценными локонами? Тебе все равно, как ты будешь выглядеть, когда я закончу?! — Пфф… Знаешь, однажды я бы все равно состриг эти длинные патлы, так что мне кристально пофигу и алмазно покакать Виталий искренне не понимал этого странного Музыченковского спокойствия, но тем не менее это его дико раздражало. Он собирался развлечься с жертвой, а получилось, что жертва развлекалась с ним. — Тебе… Тебе действительно похуй, что будет с твоими волосами, да? Ты действительно не обратишь внимания, если я полностью тебя переделаю? — Чувак, ты глухой? Мне повторить дважды? Окей, я повторю: Мне. Похуй. — Я не глухой, чёрт возьми! Но это просто… Твое безразличие сводит меня с ума! У тебя совсем нет чувства самосохранения? Тебе все равно, что ты позволяешь мне стричь тебя, как будто это пустяк?! — Мне нравится, как ты бесишься, хехехехе~ Чувак, я рокер. Ты серьезно думаешь, что меня так легко вывести из себя? Я, конечно, вспыльчивый, но не настолько — Рокер, да? Мистер спокойствие? Хладнокровный и собранный, не так ли? Что ж, может, ты не такой крутой, как думаешь. Ты все еще связан и беспомощен. Интересно, как долго ты будешь притворяться, когда я полностью тебя переделаю… — Что ж, после твоей «профессиональной» стрижки мне придётся экстренно ехать к другому профессиональному парикмахеру, — С осознанием и небольшим раздражением произнес Юра, покачав головой, а затем поднял взгляд на маньяка, — Ну и че смотришь? — Какая наивность. Так ты думаешь, что после того, как я с тобой закончу, ты просто уйдешь отсюда и запишешься к парикмахеру? Не забывай, что ты все еще мой пленник, дорогой. И я с тобой еще не закончил… Я знаю, чего ты боишься, и у меня это есть. У меня есть достаточно способов тебя помучить, прежде чем твой Слава тебя найдет. Неизвестно в каком состоянии, если вообще тебе найдет. — О, да? Ну, удиви меня и Ильича, — Хмыкнул Юра, все также дерзко отвечая ему, и хитро улыбаясь. — Какого Ильича… — Жопу мою, ха-ха! Ну, тату у меня на жопе, умник. С лицом Ильича. -… Ленина.? — ПФФФФ!!! — Юра расхохотался, согнувшись настолько, насколько ему позволяли путы и невольно постукивал ногой по полу, — Ну, ты сказанул! Да, конечно, сам Ленин! Дурак, бля! Так мою жопу еще никто не называл! — Мда… У тебя странный вкус к татуировкам на теле… — У меня на животе с одной стороны на боку есть кролик, выпрыгивающий из шляпы с тесаком в лапах, а с другой стороны срущий волк, сделанный по пьяни. -… Я даже не знаю, что тебе ответить на это… — Ниче не отвечай, ты меня заебал уже, — Усмехнулся Юра, успокоившись после смеха, и сел ровно, глядя на маньяка перед собой, — Ну и че ты там придумал? Чего я по твоему боюсь? Удиви. — О, я тебя точно удивлю… Ты можешь думать, что ты бесстрашен, но позволь мне сказать тебе, что у каждого есть свои слабости. И я знаю, в чем твоя слабость… — Ну? Говори уже, а то усну щас — Есть несколько вещей, которых ты боишься, я перечислю их, если позволишь — Охохо! Валяй, посмотрим насколько ты экстрасенс — Пауки, высота, замкнутые пространства, громкие звуки, темнота, публичные выступления, клоуны, собаки, насекомые, бури, полёты, расставание, перемены, неудачи. Я могу продолжать. Но есть одна вещь, которая, я знаю, задевает за живое… — Виталий загибал пальцы, перечисляя возможные страхи, пытаясь угадать. — Стоп-стоп-стоп, пауки? Ладно, есть такое. Клаустрофобией не страдаю, громких звуков тоже не боюсь, минимум вздрогну, темнота — мимо. Публичные выступления? Чувак, серьезно? Я каждый год выступаю публично, ты бы хоть подумал, прежде чем нести такую дичь. Клоуны? Я сам клоун ебаный. Собаки? Нет. Насекомые, ну, приятного в них мало. Полеты — нет. Расставание — банально и естественно для многих. Перемены и неудачи есть у всех. Попробуй еще, Шерлок, — Юра хмыкнул, снова скрестив ноги, закинув одну на другую, глядя на него скептичным деловым взглядом. Виталий был изумлен тем, как Юра быстро его уделал и так ловко опроверг весь предложенный список. Но маньяк не растерялся, решив подумать еще. — Хорошо, хорошо. Ясно, что у тебя есть остроумный ответ на каждое из моих предположений, это было очевидно для такого как ты. Но ты явно что-то от меня скрываешь. Ты можешь притворяться крутым и невозмутимым, но в глубине души я знаю, что ты чего-то боишься. Дай мне подумать… — Ну, ты думай, а я пока посплю, ага? Разбудишь, когда придумаешь. — О, тебе это кажется забавным, да? — Соколов неимоверно раздражался из-за его чертова сарказма, стискивая зубы, но старался держать себя в руках, — Не волнуйся, у меня есть способы заставить тебя говорить. Я не позволю тебе и дальше хранить свои секреты… — Да ладно? Так я тебе и сказал? И что ты будешь делать? Пытать меня? Чувак, я прошел «Клик-Клак», мне уже ничего не страшно. Там такие испытания, что тебе и не снилось! — «Клик-Клак», говоришь… — Задумчиво произнес садист, а затем вытащил из кармана Юры телефон, ловко взломав его пароль, и стал рыться в переписках. — Э, ну не охуел ли ты, а? А если там фотки интимного характера? Не стыдно тебе? Охуевший. — «Клик-Клак», серьезно? Ты хочешь сказать, что участвовал в каком-то шоу с ужасающими испытаниями? Я не знаю, называть ли тебя храбрым или просто глупым… — Называй как хочешь, но да. Я немножко ебнутый! — Юра иронично рассмеялся, продолжая следить за тем, что маньяк делал в его телефоне, — Ну че? Порнуху пытаешься там найти, да? — О, ты такой чертовски самоуверенный, не так ли? Ведешь себя так самодовольно только потому, что думаешь, что тебе нечего бояться. Но у каждого есть предел, дорогой. У каждого есть что-то, чего он боится, что-то, что делает его уязвимым. И я найду это. Я найду твою слабость, и когда я это сделаю, ты будешь молить о пощаде… — Ну, удачи. Мои слабости знает только мой парень. Соси, гандон. — Ооо, кажется я что-то нахожу в твоих переписках со Славой… И не только… А? что ты там сказал? Твой парень, да? Значит, он знает твои секреты, твои страхи, твои слабости… Как мило. Но знаешь что? Его здесь нет, чтобы спасти тебя прямо сейчас. Только я и ты, наедине. И я сделаю все, чтобы сломить тебя… И я уже из нескольких переписок кое-что вычитал… — Ну и че ты там вычитал? Что ты там узнал? Просвяти — О, ничего особенного. Просто кое-какие… Интересные факты о тебе. Давай посмотрим… Похоже, ты не любишь насекомых, боишься щекотки и боишься змей. Так ведь, Юра? — Садист широко ухмыльнулся, слегка потряся в руке телефон Юры. — Ну, еб твою мать, а… Так и знал, что нужно было ставить в телеге функцию: Удалить нахер переписки через месяц!!! Блядь… — Вот теперь-то Музыченко занервничал, осознавая, что его защитному сарказму пришел конец, — Чел, иди нахер сходи пожалуйста и потеряйся! — Ты выглядишь теперь таким расстроенным, Юрочка. Что? Взгрустнул из-за того, что некий садист-маньяк узнал твои секретики? И знает теперь, как тобой манипулировать и снять с твоего личика эту дерзкую ухмылку? Что уже, собственно и произошло. — Сходи нахер, говорю, — Злобно фыркнул Юра, отвернув от него голову, но маньяк схватил его за подбородок, ухмыляясь ему. — Сейчас закончу с твоими волосами, а потом займусь твоими слабостями. В итоге Виталий сильно и не шибко аккуратно отрезал длинные волосы Юры, которые теперь были ему по плечи. Музыченко молча сидел, пытаясь не взбеситься от бурлящей внутри ярости от того, что его удерживали против воли и еще издевались при этом. После этого садист покинул подвал и вернулся только через некоторое время, держа в руках металлическую коробку и какой-то вытянутый предмет. Коробку он отложил в сторону, а предмет он сжал в руке крепче, затем спрятал руки за спину и стал приближаться к Юре, наблюдая за его реакцией. Юра хмуро смотрел на него, стискивая зубы и тихо раздраженно рычал, не оставляя попыток вырваться из пут. — Ну что ж, позволь мне показать, что у меня для тебя припасено, для разогрева~ — Вперед, — Фыркнул Юра, все еще пытаясь бороться против него своей дерзостью и сарказмом. Но Соколов лишь забавлялся, продолжая тянуть интригу перед ним. — Это то, что точно не даст тебе заскучать. И точно заставит тебя ерзать на этом стуле~ — Чего, блять? Слушай, подсказки участников «Маски» и то больше ясны, чем твои. — О, я думаю, ты хорошо представляешь, что тебя ждет, учитывая наш душевный разговор. Это выражение твоего лица, полного непонимания… Оно бесценно! — Чувак, я реально не понимаю… — Зато ты прекрасно знаешь, что это за предмет. И мне не терпится увидеть, как ты отреагируешь, когда я воспользуюсь им на тебе… Сейчас увидишь Садист достал из-за спины длинное гусиное перо, ухмыляясь и следя за реакцией жертвы. Юра молча уставился на это перо, а затем перевел взгляд на маньяка. — Будь у меня свободны руки я бы покрутил пальцем у виска и показал бы тебе средний палец. Ты. Больной. Ублюдок. Мы что, в Средневековье? Или в какой там период использовались такие методы пыток… Блять… — О, не стоит недооценивать силу простого пера, дорогуша. Оно может показаться безобидным, но я гарантирую, что оно сведет тебя с ума, как только я начну им пользоваться. — Да вашу ж мать, за что мне такое… Садист усмехнулся и наклонился к нему ближе, крутя перо в своих пальцах — О, ты такой забавный, когда так напуган, и не дерзишь, милый. И это перо — лишь один из инструментов, которые помогут тебе провести здесь… Интересное время. — Господи, Слава когда ж ты меня уже найдешь… — Вымученным тоном от предстоящих страданий произнес Юра, глядя на перо в чужих руках, — К такому меня жизнь не готовила… — О, дорогой. Не волнуйся, твой драгоценный Пугало не придет тебе на помощь в ближайшее время. Вместо этого ты застрял здесь со мной. Надолго Маньяк коснулся кончиком пера щеки Юры и провел им по ней, наблюдая за его реакцией. Тот пожмурился и мотнул головой, фыркнув — Это тупо… Виталий усмехнулся, увидев реакцию Музыченко, которого явно смутил этот дискомфорт. Он продолжал водить пером по щеке Юры, медленно спускаясь к шее, заставляя ежиться и вздрагивать. — Неужели это для тебя такой дискомфорт? Похоже, ты довольно чувствителен… — Перестань, блин уже! — Недовольно выпалил Юра, вжимая голову в плечи, недовольно рыча. Не нравилось ему это. Очень не нравилось. Зато садист наблюдал с ликованием над тем, как ломалась его жертва. — О, ты такой милый, когда пытаешься вести себя жестко. Но я вижу тебя насквозь, Юрочка. Ты не можешь скрыть, насколько ты чувствителен, когда я делаю это… С этими словами он грубо схватил Юру за теперь уже укороченные волосы, резко запрокидывая его голову назад, открывая доступ к его шее и стал насильно водить пером по открывшемуся участку кожи. Музыченко задрожал, пытаясь отдернуться от настойчивого касания предмета экзекуции и стискивал зубы, пытаясь не издать ни звука, но издавал лишь раздраженное рычание. — Хватит, блять! Я Славе-то такие вольности не всегда позволяю! (Да ну?) А ты вообще кто такой здесь, чтобы управлять мной?! — Юра все еще пытался отчаянно сопротивляться своему мучителю, не собираясь так легко сдаваться ему. — О, так ты говоришь, что твой драгоценный Славик — единственный, кто может так тебя трогать, да? Как мило, — Маньяк продолжал водить пером по шее Юры, дразня его легкими прикосновениями. — Хватит, я сказал! — Юра кое-как смог втянуть голову в плечи, закрывая от него шею, продолжая раздраженно рычать. Тот лишь забавлялся его реакцией. — Ты выглядишь таким взволнованным. Пожалуй я продолжу использовать это перо на тебе, — Он продолжал водить пером по шее и ключице Юры, спустившись на его грудь через открытый ворот рубашки, проведя пером и там. Музыченко дернулся, стиснув зубы и заерзал на стуле, пытаясь сопротивляться и выбраться. — Э, куда полез, блять?! Это вообще уже мое личное пространство! Хватит! — О, но, дорогой, это идеальный способ для меня вторгнуться в твое личное пространство, не так ли? И то, как ты только что поерзал, было просто восхитительно! — Он продолжал водить пером по груди Юры, иногда водя по его ключице. Музыченко продолжал стискивать зубы и сопротивляться ему, стараясь не издать ни звука ему на зло, не считая рычания. Он продолжал водить пером по груди и ключицам Юры, время от времени поднимая его, чтобы провести по шее и подбородку, — О, да ты у нас дерзкая, не так ли? И это твое рычание было таким милым… Он задумчиво покрутил перо, оглядывая Юру и его взгляд задержался на его чуть приоткрытой из-за рубашки груди. Музыченко заметил его взгляд и насторожился, осознавая что, тот задумывал. — Только посмей, мразота… — Угрожающе произнес Юра. — Хорошо-хорошо. Полагаю вернемся к этому позже, теперь у меня есть кое-что еще интересное! Еще некоторое время маньяк мучил Юру разными неприятными способами, один из которых был тем самым электрошокером на шею из «КликКлака» и Музыченко получил несколько разрядов тока, тем самым возникли флешбеки прошлого из-за этого ошейника, но самое страшное для Юры было впереди… — Да ладно, не выгляди таким подавленным. Я только начал, — Ухмыляясь произнес Соколов, обходя вокруг своей жертвы, издевательски, — Твой страх перед змеями на самом деле натолкнул меня на мысль… И поэтому у меня есть для тебя кое-что особенное. Не смотря на вымученность после пыток Юра не мог не ужаснуться тому, что главный страх его жизни вот-вот окажется прямо перед ним. Он тревожно посмотрел в сторону, куда ушел садист и увидел, как тот взял в руки металлическую коробку, поднеся ее затем ближе к Юре, со злобной ухмылкой. Музыченко смотрел на эту коробку вымученным взглядом. — И что теперь.? Там змея…? — О, там не просто обычная змея… Она особая, — Виталий наклонился к нему, зловеще улыбаясь, — Теперь ты не так самоуверен, да? Наблюдаешь, как я выискиваю твои слабости, зная, что у меня есть кое-что по-настоящему пугающее для тебя, верно? А в этой коробке находится то, что сделает тебя очень тревожным. — Ага, дай угадаю… Змея, да? — Я же сказал не просто змея, не строй умника, — Он начал открывать коробку, из которой раздалось шипение. Юру передернуло от этого звука и он страдальчески вздохнул. — Ну ты прикалываешься, блять? Змея, я же сказал… — О, но это не просто змея, дорогой. Это питон, пока маленький. И у него особый… аппетит. — Кому ты пиздишь? Питоны не едят людей, к тому же эта штука среднего размера, но… УБЕРИ ЭТО! Виталий мрачно усмехнулся и подошёл ближе, держа питона перед лицом Юры. — О, не грусти, мой дорогой. Ты хвастался, что ты бесстрашный. Не хочешь показать мне, какой ты на самом деле сильный? Как показывал до этого! Юра лишь сильнее нахмурился, вжавшись в свой стол, к которому привязан. — Убери… Убери это… — Да ладно тебе, не будь таким трусишкой. Эта маленькая леди просто хочет поздороваться Виталий ухмылялся, наслаждаясь страданиями Музыченко, который дико боялся змей, особенно так близко. — Уйди прочь… — Бедняга продолжал жмуриться от страха, чувствуя как змея была довольно близка. Садист же держал рептилию на руках и безумно ухмылялся, наслаждаясь его страхом. — Ну-ну, посмотри на себя. Пытаешься казаться крутым, но боишься маленькой змейки. Как мило. — З-заткнись! У каждого есть свои фобии! — О, я знаю. И твоя маленькая боязнь змей довольно… забавна. Посмотри на себя, дрожишь как осиновый лист. — Заткнись! — От отчаяния выпалил Музыченко, жмурясь на стуле. Его сердце бешено колотилось от страха, — Хватит… хватит… Блять, я бы посмотрел на тебя, если бы ты тоже их боялся, сволочь… — Знаешь, я уверен, было бы забавно увидеть, как я чего-то боюсь, дорогуша. Но, боюсь, у меня нет таких страхов. В отличие от тебя, я не дрожу при виде маленькой змейки. — Блять… блять блять блять… Хватит… Остановись… Убери ее… — О, ты сейчас выглядишь довольно забавно, не так ли? Так извиваешься на стуле, как змея. И все из-за маленькой живой змейки… Но она просто здоровается. Разве ты не хочешь быть вежливым и ответить взаимностью? — Нет! Я не общаюсь со змеями, кроме Славы, потому что он родился в год змеи! И он их не боится! А ты… Нравится меня мучить, да?! Хватит… — О, но так забавно смотреть, как ты извиваешься! Ты похож на маленькую испуганную мышку, попавшую в пасть змеи. И чем ближе эта маленькая леди подбирается к тебе… тем отчаяннее ты становишься. — Да хватит уже… Что тебе от меня нужно?! — О, я просто хочу посмотреть, как ты извиваешься. Я хочу увидеть страх в твоих глазах, панику в твоем теле… это как прекрасная симфония, а я — дирижёр. Маньяк поднес змею впритык к лицу Юры и тот закричал достаточно громко. Виталий ухмыльнулся, забавляясь тем, как Юра испугался змеи. Он положил змею обратно в коробку и запер её. Он наблюдал, как Музыченко обмяк от облегчения, все еще дрожа от пережитого. Он усмехнулся и обошёл Юру, а затем остановился, разглядывая него. Он максимально приблизился, протягивая свои руки к нему, как вдруг оба услышали шаги снаружи около подала. Оба знали чьи это шаги. Музыченко тут же попытался крикнуть, но его рот быстро заткнули, заглушая звуки. Время этой игры подошло к концу. Он взял рулон скотча и заклеил Юре рот, заглушив его попытки выбраться. Музыченко мотал головой хоть и сил почти не было и смотрел на него вымученным ненавистным взглядом — О, посмотри на этот взгляд. Ты что-то задумал, дорогой. Но я думаю, нам лучше держать твой рот на замке, да? Твой драгоценный парень наконец здесь. Сиди смирно, а я пойду приготовлюсь к встрече с ним в соседней комнате Перед уходом он решил оставить Юре последний прощальный подарок — ту самую змею, которой тот так боялся раньше. Он положил змею на пол рядом с Юрой и исчез, злорадно усмехнувшись, он вышел из помещения, оставляя Музыченко наедине со змеей. Юра пытался привлечь внимание Славы, находящегося снаружи, издавая звуки через скотч. Он отчаянно пытался привлечь внимание, надеясь, что Макаров найдет его до того, как змея что-нибудь сделает. Тем временем Слава бродил около очередного подвала Мосфильма, прислушиваясь к каждому малейшему звуку, в отчаянии ища Юру, который исчез бесследно. — Юра…? Где же ты… — Слава был ужасно встревожен. Марат и Валентин тем временем искали Музыченко в других подвалах огромного павильона. Он уже собирался сдаться, и уйти в новое помещение, но тут услышал тихий приглушенный стон. Он подошел к тому месту, откуда доносился стон, и увидел, что это была дверь в подвал. Он с трудом сглотнул и толкнул дверь, заглядывая внутрь. — Что за… Какого черта?! Глаза Славы расширились от увиденного. Юра был связан на стуле, около него ползала змея, и сам он был с заклеенным ртом. — Юра! — Он попытался сдержать гнев и бросился к Музыченко. Макаров быстро снял со рта Юры скотч и начал развязывать его, быстро освобождая. Слава был так рад, что Юра был в порядке, но праздновать было рано. Они все еще находились в смертельной опасности. — Мы должны выбраться отсюда, Юра… И срочно! Юра кивнул, но он всё еще был потрясен и оперся на Славу, чтобы не упасть. Они быстро направились к двери, ведущей из подвала, и вдруг… Дверь захлопнулась перед ними. В панике Макаров попытался толкнуть ее, но она не поддавалась. Кто бы ни запер их здесь, он был настроен серьезно… В этот момент сердце Славы бешено заколотилось. Он повернулся к Юре, который был бледен и дрожал, таким Макаров его еще не видел. И он не успел толком разглядеть, что длинные волосы Юры стали короткими. Он понимал, что нужно было действовать, не смотря ни на что. — Юра, все будет хорошо, слышишь? Мы выберемся отсюда… Слава определенно был обеспокоен. Но он беспокоился о Юре и его состоянии. Он никогда раньше не видел его таким напуганным, хотя тот был далеко не трусом. Но что-то случилось, раз даже такой храбрый человек, как Музыченко, оказался напуган. Он пытался успокоить своего парня, обнимая и прижимая к себе. Макаров мягко поднял его голову на себя, видя его ошарашенный и измученный взгляд и застывший в глазах ужас. Он обнял Юру крепче, пытаясь утешить и успокоить его. Он надеялся, что одного его присутствия будет достаточно в этой ситуации. — Просто дыши, Юра… Дыши… Попытайся успокоиться, ладно? Паника нам ни к чему… Мы справимся с этим, я клянусь. Юра кивнул, но его дыхание по-прежнему было быстрым и поверхностным. Он явно пытался сдержать паническую атаку, но у него плохо получалось. Слава чувствовал, как Музыченко дрожал в его объятиях и мог вот-вот заплакать от пережитого ужаса. Макаров обнимал его и успокаивающе гладил. — Юра, все в порядке… Я здесь, ты не один… Я никуда не исчезну. Слова Макарова, казалось, немного успокоили Музыченко. Его дыхание все еще было прерывистым, но становилось немного ровнее. Он прижался к Славе крепче, ища утешения и безопасности в его объятиях. — Все-все, маленький, все хорошо… Не бойся… — Скажи пожалуйста, что змея уползла… Прошу тебя… Макаров быстро осмотрел взглядом помещение и увидел уползающую через щель в стене змею. Он слегка похлопал Юру по спине, но сам понимал, что в какой-то момент змея проявится в какой-либо части павильона в любой момент. — Ее нет, она уползла… Все в порядке, ты в безопасности, Юра… Они оставались в таком положении несколько минут, просто держась друг за друга и пытаясь выровнять дыхание. Но они знали, что не смогут долго оставаться на месте. Им нужно было найти выход до возвращения садиста. — Нам нужно придумать план. Мы не можем просто ждать здесь его возвращения… Юр, ты слышишь…? Ох… Слава заметил, что Юра с трудом сосредотачивался, и понял, что сейчас ему придется взять все в свои руки. Он достал нож из своего кармана и осмотрел его, чтобы убедиться, что он готов к самообороне в случае необходимости. — Юра, послушай меня. Я знаю, что тебе сейчас страшно, но ты должен сохранять спокойствие. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился, хорошо? Я знаю ты сильный, ты сможешь. Ты наш лидер, помни это… Юра глубоко вздохнул и кивнул. Он знал, что Слава прав. Он не мог позволить страху управлять собой, только не сейчас. Он должен был сосредоточиться и сохранять спокойствие, если они собирались выбраться из этой ситуации живыми. — Слава, он… Он где-то… Здесь… Он… Он… Слава положил руку на плечо Юры, пытаясь его успокоить. — Тише. Я понимаю. Мне нужно, чтобы ты постоял здесь, пока я ищу выход. Кричи, если что-нибудь увидишь или услышишь, понял? — Что…? Слава, подожди, нет он что-то для тебя приготовил… Ты можешь быть в опасности… — Юра, доверься мне. Прошу. Юра снова кивнул, крепче сжимая в кармане свой нож. Ему все еще было страшно и ужасно херово после мучений, но он старался держаться ради Славы. Он бы сделал все, чтобы Макаров был в безопасности. Но также решил довериться ему, ведь доверие для них обоих было неотъемлемой частью их отношений. Слава быстро похлопал Музыченко по плечу, прежде чем повернуться и оглядеть подвал. Там было темно и сыро, с потолка свисала паутина. Очевидных выходов не было. Он пробирался дальше и глубже в подвал, осторожно и бесшумно. Макаров был предельно внимателен к каждому звуку, к каждому движению и напрягал слух, чтобы уловить малейший признак опасности. Когда он прокрался дальше в подвал, что-то привлекло его внимание — слабый мерцающий огонек вдалеке. Он подкрался ближе, стараясь не шуметь. Когда он добрался до источника света, его сердце замерло. Там, в углу подвала, была небольшая импровизированная комната. Она представляла собой не более чем нишу, выдолбленную в каменной стене и скрытую за грудой старых коробок. Внутри мерцала маленькая лампа, отбрасывая тусклый свет на фигуру сидящего внутри человека. Слава крепче сжал в руке карманный нож. Должно быть, это тот самый таинственный человек, который запер здесь Юру и его самого. В темноте он не мог разглядеть лицо мужчины, но чувствовал, что этот парень определенно опасен. Ему нужно было решить, что делать. Напасть на парня и рискнуть вступить в драку? Или попытаться найти другой выход? Пока он размышлял, фигура в комнате внезапно заметила его присутствие и повернулась к нему лицом. Слава почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда он увидел лицо этого человека. Его глаза были холодными и пустыми, почти как у манекена. Он был худощавым и высоким, с кривой ухмылкой на лице. Казалось, он ждал появления Славы. Так и было. Но, присмотревшись, Слава узнал этого человека. Один из его личных обидчиков. Один из тех, кто виноват в его испорченной психике и отвратительном отношении с начальством. Внутри у Славы все кипело от ярости и сильного желания разорвать врага на куски. Ухмылка маньяка стала шире, когда он понял, что Слава тоже его узнал. — Смотри, кто наконец-то решил появиться. Тебе понравился маленький сюрприз, который я тебе оставил? В виде потрепанного любимого Юрочки? Должен признать мы с ним отлично провели время в ожидании тебя, Пугало. Макаров еще крепче сжал нож, костяшки его пальцев побелели. Ему не терпелось броситься вперед и ударить врага прямо здесь и сейчас. Но он сдерживался, зная, что должен сохранять концентрацию. Мужчина встал и медленно пошел к нему, словно хищник, преследующий свою добычу. — Ой, не сердись, дружище. Я просто хотел сыграть с тобой в одну игру. Мы так давно не виделись, да? С тех самых пор, как меня уволили… Зато я знатно развлекся с тобой… Его слова только разожгли гнев Славы. Этот парень насмехался над ним, прекрасно зная, что он с ним сделал. Но Макаров не боялся. Он знал, что достаточно силен, чтобы одолеть его, не смотря на очевидное преимущество в росте. Виталий стоял всего в нескольких метрах от Славы, и его лицо исказила насмешливая улыбка. — Ну, и каков твой план, а? Ты собираешься пырнуть меня ножом? Сомневаюсь, что у тебя хватит смелости. Ты всегда был трусом, помнишь? Даже против Сумачевой вякнуть и слово не можешь Этот человек был одним из членов съемочной группы шоу «Маска», которое вел Слава. Однажды некоторые члены съемочной группы жестоко подставили ведущего перед его начальством, тем самым разрушив частично его жизнь, психику и отношение начальства к Славе. Поэтому Макаров отомстил всем обидчикам, убив их, но он даже представить себе не мог, что один из этих жалких тявкающих трусов окажется еще и убийцей. Слава произнес его имя и фамилию со всей своей злобой и ненавистью к нему — Виталий Соколов… — Гнев Макарова в этот момент был почти осязаем. Он едва сдерживался, чтобы не наброситься на Виталия прямо там. Но он заставил себя сохранять спокойствие и сосредоточиться. Услышав, как произносят его имя и фамилию, Виталий ухмыльнулся ещё шире. Он явно наслаждался гневом и разочарованием Славы. — Ах, так ты меня помнишь, да? Я тронут. Не думал, что тебя все еще волнует вся эта старая драма. Но я вижу, что ты ничуть не изменился. Все такой же слабый и бесполезный, как и всегда. Слава прищурился. Он чувствовал, как закипала его кровь, но не мог позволить себе потерять контроль. — Тебе ли говорить. Это ты разрушил частично мою жизнь и психику, помнишь? Это ты сделал так, чтобы я больше никогда не добился успеха. Это ты здесь настоящий трус. Не думай, что я забыл, что ты со мной сделал… — О, пожалуйста. Ты был никчемным задолго до моего появления. Я просто слегка подтолкнул тебя к краю, вот и все. И посмотри на себя сейчас. Все еще пытаешься оставаться на плаву, да? Руки Макарова дрожали, но не от страха. От чистой, необузданной ярости. Он сделал шаг к Виталию, всё ещё сжимая нож в руке. — Заткнись нахуй. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Я далеко не беспомощный. Я многого добился, несмотря на все, что ты и твои дружки сделали. И я не позволю тебе и дальше разрушать мою жизнь! — О, правда? И кем ты себя возомнил? Ведущим какого-то дурацкого телешоу? Пожалуйста. Ты просто марионетка, твоя жизнь это шутка. Ты никогда не станешь чем-то большим. Слава сделал ещё один шаг к Виталию, его лицо было мрачным и опасным. — Ты думаешь, что ты намного лучше меня? Ты всего лишь жалкий, мелочный человечишка, который не смог смириться с тем, что кто-то оказался талантливее и успешнее тебя. Ты разрушил мою жизнь только потому, что завидовал и не был уверен в себе. А еще ты видимо винишь меня в том, что тебя уволили? Надо было лучше проводить съемки. Бывший оператор. Виталий не переставал улыбаться, но Слава заметил в его глазах вспышку гнева. Он задел его за живое. — О, я жалкий? Это очень мило с твоей стороны. Посмотри на себя, ты так разволновался из-за того, что случилось много лет назад. Ты все такой же слабый и эмоциональный, как и тогда. И от прошлого ты не сбежишь никогда, Макаров… Что бы ты ни делал! Слава стиснул зубы, борясь с желанием дать отпор. Но он знал, что этим только даст Виталию то, чего тот хочет. — По крайней мере, я не чертов псих, которому нравится мучить людей. Ты болен, Виталий. Тебе нужна психиатрическая помощь. Виталий лишь рассмеялся холодным и жестоким смехом, от которого у Славы по спине побежали мурашки. — Ты не понимаешь, да? Для меня это всего лишь игра. И ты просто еще одна пешка в ней. И ты тоже убийца, как и я. Я знаю твой секрет, который ты скрывал даже от своего любимого Юры. Я удивлен, что он не бросил тебя, ведь ты чертов психопат убийца, а пытается помочь тебе. Любовь слепа, да? При упоминании имени Юры выражение лица Славы на мгновение дрогнуло. Он всегда старался скрывать свое прошлое от Музыченко, не желая обременять его своей виной и стыдом. Но теперь казалось, что Виталий пытался использовать это против него. — Заткнись. Ты ничего не знаешь о моих отношениях с Юрой. — О, почитав переписку с его телефона знаю и даже больше — Мразь… — Я знаю больше, чем ты думаешь. И я должен признать, довольно забавно, что тебе все это время удавалось его обманывать. Я имею в виду, ты же убийца. Хладнокровный убийца. И ты скрывал это от человека, которого, как утверждаешь, любишь? Это довольно странно. Слава крепко сжал кулаки. Он чувствовал, как его гнев закипает. Но он должен был сохранять спокойствие. Он не мог позволить садисту проникнуть в его голову. — Ты думаешь, что ты такой умный, не так ли? Ты думаешь, что знаешь все. Но ты не знаешь. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моих отношениях с Юрой. Кроме того, Юра знает все, и он не считает, что это моя вина. Это не моя вина, что ты и твои пешки разрушили мою жизнь и психику! — О, так ты теперь пытаешься оправдать свои действия? Ты пытаешься сделать вид, что у тебя не было выбора? Это забавно. Ты мог просто забыть. Ты мог выбрать лучший вариант. Но вместо этого ты впал в ярость и убил всех, кто причинил тебе зло. Это не похоже на здоровую реакцию, не так ли? Челюсть Славы была крепко сжата, все его тело дрожало от гнева. — Ты не понимаешь. Ты не представляешь, через что я прошел. Ты не представляешь, каково это, когда тебя доводят до предела и вынуждают идти на крайние меры. Ты не представляешь, каково это, когда тебе абсолютно нечего терять. — О, так теперь ты жертва? Как жалко. Ты взрослый мужчина, а ведешь себя как ребенок. Ты убиваешь, плачешь и закатываешь истерики. Взрослей. То, что жизнь сложилась не так, как ты хотел, не дает тебе права убивать людей. Слава сжимал нож до тех пор, пока костяшки его пальцев не побелели. — Ты не имеешь права судить меня, чудовище. Ты понятия не имеешь, через что я прошел, через что ты и твоя «команда» меня заставили пройти. Вы все заслужили то, что получили. Вы заслужили все, что с вами случилось. И ты тоже убийца! Ты решил посоревноваться со мной, не так ли? Только теперь я уже поклялся Юре, что больше не буду убивать. Но я думаю сделаю исключение и ты станешь моей последней жертвой, ублюдок! Услышав выпад Славы, Виталий лишь шире ухмыльнулся. — О да, то маленькое обещание, которое ты дал своей драгоценной второй половинке. Как мило. И как долго, по-твоему, ты сможешь сдерживать это обещание, а? Ты убийца. Это то, что ты делаешь. Ты не можешь просто подавить эти желания, как бы ни старался. Ты пустил слишком много крови и для тебя уже слишком поздно пытаться искупиться. Кстати, где же сейчас твой Юра? Сердце Славы екнуло от вопроса Виталия. Он не задумывался об этом до сих пор, поскольку ярость и гнев поглотили его. В последний раз он видел Юру, когда отправился искать выход из этой адской дыры. Лицо Макарова слегка побледнело, он быстро оглядел комнату и еще крепче сжал нож. Виталий заметил, как изменилось выражение лица Славы и ухмылка превратилась в жестокую ухмылку. — Эй, что случилось, приятель? Ты забыл о своем маленьком друге, утонув в своих эмоциях? А я-то думал, что он много для тебя значит. Если бы ты только видел, как жалко ты сейчас выглядишь. И я не один, Макаров, у меня есть помощники. Из темноты вышли двое мужчин, удерживая Музыченко в крепкой хватке с двух сторон, а затем грубо швырнули на пол. Виталий ухмыльнулся, глядя на реакцию Славы, и гадал, что тот будет делать. Макаров разрывался между гневом и страхом за Юру. Нужно было что-то предпринять. Увидев, как двое мужчин удерживали Музыченко в плену, Слава почувствовал, как по его венам пробежала волна гнева и желания защитить его. Каждая клеточка его тела кричала ему, чтобы он бросился вперед и сделал что-нибудь, что угодно, лишь бы вытащить Юру из этой передряги. Но в глубине души он понимал, что это невозможно, не подвергая своего парня еще большей опасности. Оставалось лишь ждать условия садиста. — Оставь его в покое… — Низким угрожающим тоном проскрежетал Макаров, глядя ненавистным взглядом на врага. Виталий усмехнулся, наслаждаясь ощущением власти над Славой. — Знаешь, должен сказать, это действительно забавно: смотреть, как ты пытаешься вести себя жестко. Но мы оба знаем правду, не так ли? Ты всего лишь напуганная маленькая марионетка на ниточке. Ты ничего не можешь сделать, чтобы спасти своего драгоценного Юру, и ты это знаешь. Слава переводил взгляд с Юры на Виталия, пытаясь оценить ситуацию. Двое мужчин крепко держали Музыченко, и Соколов явно был сильнее. — Чего ты хочешь, Виталий? Ты уже разрушил мою жизнь, зачем тебе Юра?! Что он для тебя значит? — О, я просто подумал, что он может стать забавной маленькой игрушкой, с которой можно поиграть. Может быть, даже разменной монетой. Ты не можешь отрицать, что он много значит для тебя, так что, по крайней мере, это придает ему какую-то ценность. Кроме того, наблюдать за тем, как ты извиваешься и беспокоишься о нем, просто забавно. Слава еще крепче сжал нож, пытаясь сдержать гнев и страх. Мысль о том, что Юру могут ранить или использовать как разменную монету, была невыносима. — Не смей прикасаться к нему. Если ты причинишь ему боль, я клянусь тебе… — Ха-ха! Макаров-Макаров… Я уже успел поиграть с новой игрушкой, не взирая на твои жалкие бесполезные угрозы. Ты сам это допустил, не уследив за своим любимым Юрочкой~ Макаров яростно сжимал нож в руке и прожигал его ненавистным взглядом, периодически кидая тревожный взгляд на Юру. — О, мне нравится, когда ты злишься и ведешь себя жестко. Это так мило, правда. Но давай будем честны, ты не в том положении, чтобы угрожать. Здесь не ты главный, а я. И если я захочу причинить боль твоему драгоценному Юре, ты ничего не сможешь сделать, чтобы меня остановить. Так почему бы тебе просто не смириться со своей беспомощностью и не делать то, что я говорю? Слава лихорадочно размышлял, пытаясь найти выход из этой ситуации. Он знал, что Виталий прав — он не в том положении, чтобы угрожать, а Юра был совершенно беспомощен в руках этих двоих. Но должно быть что-то, что он мог бы сделать, о чем он еще не подумал. — Ты больной ублюдок, ты это знаешь? Ты думаешь, что все это просто игра, не так ли? — Конечно, это игра. Все в жизни — игра, если задуматься. И я просто пытаюсь немного развлечься. А ты, друг мой, — лучшее развлечение, которое у меня было за долгое время. И твой соблазнительный Юрочка~ Слава стиснул зубы, его гнев рос с каждой секундой. — Ты думаешь, это смешно? Ты думаешь, это весело — причинять боль людям, разрушать жизни? Ты чудовище. Больное, извращенное чудовище. Виталий снова рассмеялся, и этот холодный, бессердечный звук эхом разнесся по помещению. — О, не будь такой драматичной персоной. Я просто наслаждаюсь. Кроме того, у тебя нет морального превосходства. Ты убийца, помнишь? Как и я. К тому же с больными ногами ты точно ничего не сделаешь. Не то что Юру не спасешь. Шагу не ступишь Лицо Славы исказилось от душевной боли. Он знал, что Виталий прав, и это разрывало его изнутри. — Это другое. Я убивал по причине, из мести. Ты же просто убиваешь ради забавы! Соколов закатил глаза, явно наслаждаясь внутренней борьбой Макарова. — И что делает твои доводы настолько лучше моих? В конце концов, мы оба убийцы, не так ли? И давай будем честны, ты убил гораздо больше людей, чем я. У Славы не было ответа на этот вопрос. Он знал, что Виталий прав, по крайней мере, в какой-то степени. Он убил много людей и оправдывал это местью. Но теперь, глядя на Юру, который был в опасности, он начал осознавать, действительно ли цель оправдывает средства. — О, ты только посмотри на это. Ты наконец-то начинаешь видеть правду, не так ли? Ты понимаешь, что не так уж сильно отличаешься от меня, как тебе казалось. Ты такой же монстр, как и я, Макаров. Слава стиснул челюсти, его хватка на ноже дрожала. — Заткнись. Не смей сравнивать меня с собой. Я совсем не такой, как ты. — О, да ладно тебе, Слава. Не будь таким упрямым. Ты просто отрицаешь. Мы — две стороны одной медали, друг мой. Нам обоим нравится убивать, нам обоим нравится власть и контроль, которые это дает. Нравится мучить своих жертв перед жестоким ритуалом убийства, выпускать их кровь, рвать на кусочки. Но я, в отличие от тебя, не боюсь признать правду. Слава стиснул зубы. Ему было неприятно это слышать, но он не мог отрицать правду. Ему нравилось убивать своих мучителей, ему нравилась власть и контроль, которые это давало. Но в то же время он ненавидел себя за это. — Может, я просто отрицаю очевидное. Может, мы похожи. Но это не отменяет того факта, что ты психопат… А я хотя бы пытаюсь бороться с собой, с помощью близких мне людей… — Ты все равно жалкий, Макаров. Будет жаль тебя убивать, мы могли бы сработаться… В этот момент в Музыченко вспыхнула огромная волна гнева. Он наконец собрал все свои силы и умудрился вырваться из хватки двух мужиков, одного пырнув ножом, второго вырубив — Заткни. Свой. Ебаный. Рот. СУКА! — Резко выпалил Юра, проскрежетав сквозь зубы, держа в руке нож с которого стекала кровь одного из тех, кто его удерживал. Глаза Виталия расширились от удивления, он явно не ожидал, что у Музыченко хватит смелости так резко отреагировать. — Ну-ну, посмотрите-ка, кто тут расхрабрился. Я и не знал, что в тебе это есть, маленькая жалкая мышка. — Заткни свой вонючий рот, кусок дерьма! И слушай сюда, мать твою! Ты не имеешь права открывать свой вонючий поганый рот! На. Моего. КУЗЮ! Ухмылка Виталия превратилась в оскал, его явно не позабавила выходка Музыченко. — О, так в тебе есть что-то от бойца, да? Ты не так слаб, как кажешься. Но позволь мне кое-что тебе сказать, жалкий щеночек. Здесь ты в меньшинстве и не в лучшей форме. Ты не в том положении, чтобы указывать мне, что делать, особенно после того как я с тобой хорошенько поиграл. Так что опусти свой маленький ножик, пока не поранился. Но в ответ на это Юра молча подошел и ударил Виталия ногой по ноге, поставив на колени, а затем толкнул его на пол пинком, глядя на него холодным взглядом. Слава ошарашенно смотрел на Юру, не ожидая, что он на такое был способен. — Я сказал. Заткнись. Нахуй. Садист застонал от боли, когда Юра ударил его в ногу, а затем упал на спину, когда тот повалил его на землю. Он посмотрел на Музыченко с яростью в глазах. — Ты, жалкая крыса! Ты хоть представляешь, с кем связался?! — Ты даже не представляешь, с кем ТЫ связался. Ты уже конкретно достал меня. У меня есть связи в полиции и друг-патологоанатом, который вскроет тебя, пока ты будешь лежать у него на столе! Живым! Еще раз вякнешь, и я вырву твой гребаный язык, сука! Тьфу блять! — Музыченко раздраженно плюнул на пол рядом с ним. Виталий был поражен, но бояться и не думал — Ты блефуешь. Ты бы никогда так не поступил. Ты слишком мягкий. — О, дружочек, я только кажусь мягким, — Он подошёл к Славе, собственнически приобняв его за талию, — За своего парня и близких я порву любого, понял? И если я узнаю, что кто-то еще будет обижать моего Пугаленка… Я лично с ним разберусь. А тебя ждет даже не тюрьма. Я думаю, я сделаю исключение и позволю своему парню убить тебя. И пусть это будет его последним убийством перед искуплением. Правда, Кузенька? Слава обнял Юру за плечи и крепко прижал к себе. То, как Юра заступался за него, защищал и оберегал его, не смотря ни на что, наполнило его сердце любовью и гордостью. Он кивнул, не сводя гневного взгляда с Виталия. — Верно. Ты связываешься с моим парнем — ты связываешься со мной. И я думаю ты не хотел связываться со мной, но уже поздно. Ты это сделал, — Взгляд Славы был холодным и смертоносным, пока он это говорил, — И это стало твоей последней ошибкой в твоей жалкой жизни… Юра приобнимал его за талию и ухмылялся появившемуся страху в глазах их общего врага. Слава прожигал его взглядом, словно ожидая команды, чтобы наброситься и тут же разорвать в клочья. В итоге взгляд садиста, ставшего жертвой приобрел такой оттенок ужаса от осознания того, что с ним сделают, что Музыченко не мог не рассмеяться злобным смехом по отношению к врагу. Макаров ухмыльнулся, но в глазах был холодный металлический блеск, выдающий желание владельца раскромсать эту мразь. — Фас, Кузя~ — С ухмылкой произнес Юра, гордо скрестив руки на груди, но одну из них немного вытащил из этой позы, чтобы помахать на прощание Виталию. Слава кивнул с холодным блеском в глазах и стал с ножом приближаться к своей последней жертве. — С удовольствием, — Слава стоял над Виталием, крепко сжимая в руке нож. Юра стоял рядом и наблюдал за происходящим с довольной улыбкой на лице. Жертва была в ужасе и смотрела на своего убийцу, нервно сглотнув. Виталий попытался отползти назад, и его лицо выдавало страх. Он знал, что теперь ему не спастись. — Пожалуйста… смилуйся. Я сделаю все, что угодно. Только не… пожалуйста… — Извини, дружище, уже слишком поздно для искупления. Ты был предупреждён. Пойду позвоню Марату и скажу, что мы здесь, в подвале, пусть они с Валентином спускаются сюда и разберутся. Но мне придется немножко отойти подальше, а то тут связи почти нет. Кстати я нашел кнопку, отвечающую за запирание двери подвала. Так что выход открыт, Кузя Виталий покачал головой, отчаянно пытаясь убедить их пощадить его. Но его мольбы остались без внимания. — Пожалуйста… Я сделаю все, что угодно… Все, что угодно! Но пощады не было. Слава расправился со своей последней жертвой на глазах у Юры, и это стало последним убийством в жизни Славы. Последний обидчик того случая был уничтожен. Главный убийца, которого все искали. Юра поднял взгляд на Славу, держащего кровавый нож в руке и смотрящего на труп последнего обидчика и тихонько подозвал к себе, раскрыв свои руки в стороны. — Все хорошо, Кузя, иди ко мне Глаза Славы были широко раскрыты и безумны, адреналин бурлил в его венах. Он тяжело дышал, сердце бешено колотилось в груди. Он посмотрел на Юру и почувствовал умиротворение, увидев его спокойное лицо. Он подошел к нему и крепко обнял, выбросив нож в сторону трупа, тем самым навсегда прощаясь с прошлым убийцы. — Теперь все кончено, Юрик… Все кончено… — Я знаю-знаю. Ты молодец, — Юра говорил полушепотом, поглаживая его успокаивающе по спине, — Ты закончил свое прошлое убийцы теперь уже навсегда. Пришло время встать на путь исправления и лечения раздолбанной психики. Нашими с Маратом методами. — Да… Я согласен, Юрочка… Я согласен, дорогой… — Я уже написал Марату с Валентином, они скоро придут и разберутся с этим трупом. Мы можем сказать, что защищались от садиста и… — Юра резко зажмурился, схватившись за голову, - Он ударил меня по голове перед тем, как вырубить в том коридоре… Чем не доказательство, да…? — Ты в порядке? Сильно болит? — Он осторожно повернул его лицо к себе и посмотрел на рану на голове. — Не переживай, всего лишь шишка на голове будет, хехехе… Ай! Болит, конечно, немного, если честно… Слава не смог сдержать легкую усмешку в ответ на его слова, ласково погладив по щеке — Конечно, это больно. У тебя, наверное, сотрясение мозга, глупенький. Тебя ударили явно чем-то тупым… — И сделал меня еще тупее, хехехе… — Юра, блин… — Слава посмеялся слегка над его высказыванием, продолжая обнимать его и гладить. — Ой ты б видел, че я тут вытворял с этим пидарасом, это нечто. Сарказм мой из меня он конечно частично выбил, но не до конца! Слава улыбаясь слушал все что говорил ему Юра, глядя на него влюбленным взглядом — Да и ладно… Вряд ли это сотрясение. Эй, мне еще шоу вести, а тебе снова костюм Пугала надевать, и должны быть эти проклятые съемки, где уже известно, что твое участие раскроют, потому что твое место в финале выкупили! Ну ничего, мы еще и с этим разберемся, не волнуйся. Я так просто это не оставлю! Не для того ты страдал, усердно танцуя в громоздком костюме до порванных связок на ногах! Макаров покачал головой, немного удивлённый решимостью Юры. — Ты всегда ставишь работу выше всего остального, не так ли? Твоя одержимость этим шоу безумна… — Да я не то чтобы одержим, но нас явно ищут. А съемки задерживаются уже на полчаса. Твоя начальница устроит нам обоим разнос. Она постоянно устраивает тебе разнос на «Маске», а в этом шоу ведущий уже я, и разнос будет как и мне, та и тебе, по причине: Доебы с нихуя. — Не напоминай мне об этом. Я удивлен, что у меня до сих пор не случился сердечный приступ от того, как часто она на меня кричит. Но серьезно, они могут подождать. Пошли нахуй. Мы только что прошли через ад, блять. — Вообще-то я согласен, конечно… Зато наконец-то нашелся тот убийца, который тебя подставлял, потому что о твоих грехах знаем только я, Марат и Валентин с Тимуром… Остальные не знают и не узнают. — Я не могу выразить, какое облегчение я испытываю от того, что все закончилось. Этот парень мучил меня годами. И он и его прихвостни… — С первого по третий сезон шоу «Маска», верно? — Да. Первый сезон был как раз тогда, когда я только начинал устанавливать свою карьеру, а потом этот ублюдок меня подставил. И так снова и снова… Вся тяжелая работа, все усилия… Все было напрасно тогда при нем… — Да еще и подкуп продюсера шоу, как выяснилось… Твое место уже выкупил Черный Лебедь. Цитирую слова Сучкиной: «Сегодня маску снимает Пугало» Тьфу! Отвратительный поступок продюсера! Слава сжал кулаки, внутри него закипала смесь гнева и разочарования. То, что продюсер взял взятку и добровольно продал место истинного финалиста в шоу, было предательством, не поддающимся описанию. — Да. Отвратительно, что некоторые люди опускаются до такого уровня ради денег. Юра посмотрел на его ноги, приглядываясь. — Ты обезбол-то пил? Слава кивнул, слегка поморщившись, когда попытался повернуть травмированную лодыжку, всё ещё ноющую после танцев. — Да, но он еще не подействовал. Черт бы побрал эти проклятые травмы. — Спокойно… Давай уйдем из этого подвала в гримерку. Они разберутся здесь без нас — Да, хорошо Юрик, как скажешь. Идем отсюда. Вскоре оба вышли из жуткого подвала, приобнимая друг друга за плечо и на сей раз прихрамывали оба, обсуждая, что будет дальше в шоу. Впереди их все еще ждали съемки одиннадцатого выпуска...