Рабыня для негодяев. Невинная студентка - специальный агент

Киру схватили за волосы и поволокли в покои. Права отказывать у девушек не было. Хину шлепнули по жопе, так что она задребезжала как упругое желе, прикрикнули на афганском и она побежала в свою комнату в покоях. На бегу она даже что-то отхихикнула в ответ по-афгански. Я завидовала им, что они говорят на всех этих языках, а я же была в этом гареме что-то вроде необразованной «чурки». Хоть и за спиной у меня было МГИМО, но по сравнению с этими девочками опыта международных отношений у меня не было. Чтобы абстрагироваться от этого развратного бедлама я уткнулась в учебник, мне нужно было выучить одну фразу на афганском… Но оставшийся последним не выбравшим террорист не сводил с меня глаз. - Вероника! Это ты? - спросил на русском, с небольшим узбекским, или киргизским или казахским акцентом парень. Я подняла глаза чтобы убедиться, хотя и по голосу уже узнала. Точно! Это был Юсуп. Мы подружились во время учебки, когда меня готовили вместе с головорезами к спецзаданиям. - Ааа ээээ, а ты наверно… Из-за того, что мы разговаривали оставшиеся не выбранными девочки буквально ощетинились. - Что ты тут делаешь? - Ну как же… - Так ты же одна из нас. Одна из солдат. Почему ты в … гареме? - Не знаю. Я после задания…- тут осеклась, ведь мне говорили никому не говорить про задание. - Меня привезли сюда и сказали, чтобы была тут. Мой взгляд невольно скользил по его юному спортивному телу. Абсолютно сухой, но крепкий его торс не мог не манить меня. испачканная в боях майках плотно облегала его рельефное тело, шея треугольником выглядела гораздо уже более накачанной, чем в годы нашего совместного обучения. Да к тому же мысли о том, что Юсуп пришел сюда, чтобы выбрать себе девушку на вечер, а ведь я неоднократно видела его достоинство в душевых в бараках… Я лежала перед ним на шезлонге в одних маленьких трусиках. - Она нельзя! - подлетела какая-то цыганского вида девочка, которая видимо понимала пару слов по-русски. И тут же затараторила на одном из азиатских языков понимая по чертам лица Юсупа, что он понимает. Они забарабанили толи на узбекском, толи на таджикском. - Говорит тебе нельзя выбрать,- Юсуп засмеялся и стал переводить, - чтобы я быстро определялся и шел в покои и не задерживал девушек. Мы оба улыбнулись этому странному синдрому охранника даже в Гареме. - Ну так выбирай,- с дружеской улыбкой проронила я, хоть и к горлу подкатывал ком, что вот сейчас он… такой чистый и непорочный уйдет делать грубые и пошлые вещи с очередной ничего не значащей в его жизни девушкой. - Я тут первый раз, если честно - сказал Юсуп,- я бы…- голос его задрожал - выбрал тебя. Он так мило покраснел, что я наверное тоже. Глаза мои задрожали и в них даже появились капельки слёз. Мне хотелось броситься ему на шею и сбежать отсюда вместе. Мы двое. Посреди выжженной пустыни, по которой летают бомбы и ракеты, каждый день унося жизни людей, которые просто хотят любить. В этот момент в гарем вошел Джамаль. Выше на две головы, чем Юсуп, шире в плечах вдвое с выдвинутой вперед огромной челюстью, покрытой густой черной бородой он моментально сфокусировался на парочке. Юсуп обернулся к нему, преграждая путь ко мне. Джамаль в два огромных шага своими кирзовыми сапогами оказался возле нас. Девушки успели исчезнуть с горизонта бесшумно и моментально, так что у фонтана остались только мы трое. Джамаль одной рукой откинул Юсупа в сторону на три метра. - Моя!!! Юсуп пытался подняться, но Джамаль подлетел и поставил ему сапог на грудь. Он размашисто указывал пальцем на меня и что-то строго и отчетливо вбивал в голову Юсуп на афганском. Я понимала только «убью», «трогать», «девственница», «моя», «принадлежать», «собственность», «разобью», «выпотрошу». Мое сердце (и не только) сжалось. Я поджала ножки и попыталась успокоить его. - Джамаль, не надо… Он ничего не сделал! - Затыкай рот! - Проорал Джамаль и сильнее надавил на грудь Юсупу. Хоть он был и крепким солдатом, но услышала хруст костей под сапогом. Джамаль продолжал «обучать заблудшего». Он проорал на афганском на весь гарем и тут же появились девушки, которые унесли Юсупа в покои. Через мгновение он схватил меня за горло и отшвырнул к ближайшей стене. Джамаль с силой ударил по стене прямо рядом с моим лицом. Резкий хлопок оглушил меня и колени подкосились. - Ты будешь делать то, что я скажу! Его глаза пылали яростным огнём. Я буквально кожей чувствовала, как он свирепеет от мысли, чтобы обладать мной. Моя округлая грудь вздымалась от тяжелого взволнованного дыхания, упираясь в его накачанные грудные мускулы. По шее с затылка скатилась капелька пота. Джамаль прижимался ко мне сильнее, но в глубине его души я чувствовала, что он боится, что я почувствую его мужскую твёрдость коленями и немного отворачивал таз в сторону. Дрожащим голосом я пыталась перечить ему, часто моргая, и закрывая глаза, чтобы сосредоточиться не на своем дрожащем сердце и наваливающемся на меня главаре афганских террористов, а на том, чтобы отстоять свои границы. - Я не буду одной из них. Если только… - Если только что!? Он ловил глазами движение моих зрачков в сантиметре от моего лица. - Если только ты не поцелуешь меня, - сказала я по афгански только что выученную по учебнику фразу. Грудь громилы вздыбилась, сердце задрожало, глаза удивлённо раскрылись и он не смог устоять. Горячим, колючим поцелуем он обрушился на мои изнеженные процедурами, массажами и сладостями губы. Он ворвался в меня языком жадно высасывая из меня всю влагу, которая заполняла мой ротик. Немытый с дороги он пах костром, порохам, взрывами и смертью, а я таяла и дрожала в его руках, прижимаемая к стене его огромным мощным мужским мускулистым телом. Я хотела стать главной в этом гареме. Не одной из тех кого таскают за волосы и шлепают по попке. Но у меня был всего лишь единственный путь - пусть через сердце Джамаля, который страстно сжимал меня в своих руках оставляя следы черной сажи на моей шелковистой коже бедер, спины, ягодиц. Купальник разорвался и сползал с моей груди, когда я почувствовала, что «растаяла», обхватив ножками его крепкие бедра и он вновь легонько ударил меня спиной о стену… - Ты подчинишься мне или я тебя убью! Джамаль был великолепен: плоский лобок, шесть кубиков стального пресса, накачанные грудные с черными пуговками торчащих маленьких мужских сосков, рельефные ключицы, черная как смоль борода, карие глубокие злые глаза полные ненависти, презрения и любви к своей новой рабыне. Джамаль резко потянул за поводок и загнул меня раком. - Сделай это при мне! А я тебя выпорю. В отражении зеркала, прямо перед собой я хорошо видела, как он развалился на восточных подушках сразу за моей попочкой и стал поглаживать свою огромную вздыбленную ширинку. - Что может быть интимнее, чем сделать это на расстоянии? Продолжал со своим завораживающим и не передаваемым на бумаге восточным акцентом мой насильник. Всего несколько минут назад я лежала в гареме афганских террористов. Месте, где они «выпускают пар». Я знала, что прямо в этот момент мои подружки ублажают главарей бандформирований. И боялась, что мне похоже предстоит сделать то же самое. С другой стороны, по чести говоря, я всегда хотела лишиться девственности в ходе изнасилования, это было моей фантазией, моей мечтой. Я тысячу раз доводила себя до пика ласками, представляя, как это происходит. Как мне затыкают рот. Как меня швыряют. Таскают за волосы. Бьют и унижают. Но самое главное - нанизывают на злой твердый член насильника. В моих мечтах мне хотелось, чтобы это был какой-нибудь наглый и беспринципный, абсолютно маргинальный отморозок. Не просто плохой парень или хулиган, а именно убийца. Именно мужчина, социально порицаемый. Может быть даже отсидевший. Или чтобы вообще всё это происходило в тюрьме. Чтобы меня долбили и выбивали из меня всю дурь. Чтобы он был первым у меня.