Девушка в Скорлупе

1956 год

25 марта

— Брат, сюда.       Как ни странно, сегодня именно Юкари взяла на себя инициативу и указывала мне путь. Я же следовал за ней, беспечно любуясь окрестностями, а обе мои руки оттягивала наша поклажа.       Ряды вишнёвых деревьев по берегам пруда уже расцвели и отбрасывают свои нежно-розовые отражения на водную гладь. Сорванные с веток озорным весенним ветерком лепестки танцуют в воздухе. Просто-таки идеальный весенний день.       Под одним из вишнёвых деревьев Юкари расстелила циновку. Я положил на неё дзюубако с едой и бутылку саке, скинул гэтаи уселся рядом, скрестив ноги. — Погода, на удивление, хороша. — Угу и правда… — улыбнулась Юкари, открывая дзюубако.       Внутри были красиво уложены камабоко и цукудани. Ради того, чтобы их приготовить, Юкари встала рано-ранёхонько. — С чего начать?       Я взял цукудани и отправил в рот. — А… Что это? Хрустит… Креветка? — Это цукудани из кузнечиков. — Фу-у!       И как девчонка додумалась положить ТАКОЕ в еду? — О, тебе не по вкусу? А ведь я их сама готовила.       Как ни в чём не бывало, Юкари грациозно подхватила палочками другой цукудани и отправила в рот. — Как ты их ешь? — Вкусно же. Есть ещё цукудани с обжаренными личинками шершней и веснянок… — Значит, я ограничусь онигири и камобоко…       Чувствуя лёгкую сонливость я прилёг. — Уф. — Брат, что за ужасные манеры?.. — Да, ладно, подумаешь. — Вот ведь…       Несмотря на упрёк, Юкари положила мою голову себе на колени. Дуновение ласкового ветерка. Уютное тепло. Подхваченные ветром лепестки сакуры кружатся, и, задевая, щекочут мне нос. — Хи-хи. — Юкари со смехом достаёт лепестки, запутавшиеся у меня в волосах. — Брат. Ты что, уже заснул? — негромко поинтересовалась Юкари, видя, что я лежу молча и не открываю глаз.       Верно. Меня клонит в сон. Настолько, что не хочется даже рот открывать. Так что я просто позволил событиям идти своим чередом и унести меня в страну снов. — Ого, сенсей и Юкарин влюбились-таки по уши! — Тсс! Он устал, так пусть немного отдохнёт.       Голос неподалёку. Похоже, я и в самом деле заснул. А голос принадлежит… Тоджико? — Ага, проснулся!       Я открыл глаза и увидел прямо перед собой лицо склонившейся Тоджико. — А что в этом плохого? — Ну вот, сенсей, а я уже собиралась разрисовать вам лицо. — Нет уж, не надо.       Я поспешил сесть. — А ты, Цузурико? Что-нибудь съешь? — Эй, сенсей, что тут можно есть без опаски?       Разумеется, Тоджико слишком хорошо знает Юкари. — Вроде бы этот цукудани вполне себе ничего. — Вот только из него торчит лапка кузнечика… — Что-то не так? — Юкари не особо вникая в наш разговор, уминала очередной цукудани. — Как можно ТАКОЕ есть? Ведь это кузнечики, которых ты наловила на рисовом поле за академией в прошлом году? — Ага, они самые. — Для меня это уже чересчур…       Что ж, в этом я с ней согласен. Тоджико прислонилась к стволу сакуры и подняла взгляд к небесам. — Красиво, правда? А ещё под ними… Хоронят? — Вычитала у Кадзии Мотодзиро? — А, сразу догадались. Сенсей, а вам никогда по-настоящему не попадался мертвец, погребённый под сакурой? — На самом деле, это совсем не так просто. У вишнёвого дерева такой величины ещё и разросшиеся вглубь и в стороны корни, так что рыть могилу под деревом — сущее наказание. — Вы не мечтатель. — закатила глаза девушка. — Тоже мне предмет мечтаний… Помечтай-ка ты лучше о чём-нибудь более жизнеутверждающем. — Помечтать да? О, точно. У меня книга скоро выходит. — Ого. И хорошая? — Готовьте денежки, не пожалеете. — С эротикой, да?       Тоджико пнула меня в бок. — Почему у вас только ЭТО на уме, старый вы козёл! — Цузурико, задирая ногу так высоко, ты кое-что выставляешь на всеобщее обозрение. — сказала сестра. — Эй?! — Цузурико поспешно одёрнула форменную юбку. — В-вы видели? — Успокойся, я не успел.       Позже, уже ночью.       Я сидел у себя в комнате, разглядывая конверт. Моё имя изящно начертано кисточкой на лицевой стороне. На обратной стороне тем же чётким почерком написано «Кучики Токо». Почтовой марки нет. Выходит, она сама принесла письмо? Что ж, не пора ли его прочесть? Я вскрыл конверт и достал из него письмо. — Приглашение?       Именно так гласил заголовок.       «Не желаете ли вместе со мной посетить музей искусств? Если да, то в понедельник 26-го марта, я буду вас ждать у станции Китидзёдзи.»       Да, почерк у неё отменный. Хотя, учитывая опыт нашего прежнего общения, я меньше всего ожидал получить от Токо подобное письмо. Что ж, свободного времени у меня в достатке, так почему бы и нет?

1956 год

26 марта

      Раннее утро, и я уже стою перед станцией Китидзёдзи. Людей вокруг почти нет. Не удивительно, ведь даже самый ранний поезд ещё даже не подошёл. — И что меня принесло в такую рань?       Хотя сакура уже цветёт, в такой час ещё ощутимо прохладно. — А, Токисака-сан, значит всё-таки пришли? — воскликнула Токо, шагая ко мне со стороны станции. — После такого письма, как я мог не прийти? — В таком случае, пожалуй, можно считать, что первая часть моего плана успешно осуществилась? — Какого плана? — Право, не забивайте себе этим голову… — невинно рассмеялась Токо.       И каждое слово превращалось в облачко пара. — Так что мы здесь делаем в такую рань? Ведь музей искусств ещё не открылся? — Вообще-то, если мы не отправимся прямо сейчас, то можем не успеть. Ну, что вперёд? — Там что, какая-то особая выставка? — Там… Нет, лучше не буду портить вам удовольствие.       Токо ухватила меня за руку и зашагала вперёд. — Эм, Токо? — Что-то не так? — отозвалась Токо без тени смущения. — Где это мы? — Вы разве не поняли? В Курасики. — Разве Курасики в Уэно? — Дурачком прикидываетесь? Разумеется, в префектуре Окияма. — И что нам понадобилось в префектуре Окияма? — Я вроде бы, ясно написала: посетить музей искусств. А-а. Слушайте, если мы не поспешим, он закроется.       Бросив взгляд на станционные часы, Токо схватила меня за руку. — Отсюда ещё примерно пятнадцать минут ходьбы, так что, идёмте быстрее. — Эй…       И пока я пытался сообразить, что происходит, Токо уже зашагала перёд, таща за собой.       Токо остановилась перед зданием, похожим на древнегреческий храм. — А-а. Вот и славно. Похоже, ещё открыто. — Это и есть художественный музей? — Именно. В музее искусств Накахары самое обширное собрание работ западных авторов. — А-а… Так это он? Ходили слухи, что во время войны Курасики благодаря этому музею избежал бомбардировок. — Ещё бы, ведь уничтожение здешних картин стало бы потерей для всего человечества.       И кивнув, будто сама с собой соглашаясь, Токо вошла в художественный музей. Внутри очень тихо. Должно быть, из-за того, что приближается время закрытия, других посетителей не видно.       Токо с горящими глазами жадно разглядывает один шедевр за другим. Моне, Ренуар, Гоген — здесь было много работ всемирно прославленных авторов. Я не мог бы со знанием дела судить о достоинствах или недостатках этих картин. Но во многих чувствуется присутствие некой внутренней силы. Огня вдохновения. Были здесь выставлены и работы нескольких наших соотечественников… Но картин Мамии Синзо я не увидел. Один из служителей вежливо пояснил, что его произведения на время позаимствовал Токийский музей искусств.       Чуть в стороне Токо, похоже, получила от другого служителя то же самое объяснение. — Токо.       При моём приближении сопровождающий её служитель откланялся и удалился. — Ну и дела! Получается в Токио мы смотрели картины, принадлежащие этому музею. — Да, я тоже сейчас узнал. Те работы Мамии Синзо привезены именно отсюда. — Похоже на то. Как же здорово, что мы сюда приехали. — Токо удовлетворённо кивнула. — Фух.       Мы вышли из закрывающегося музей, и Токо шумно выдохнула. — Довольна? — А как же иначе? Столько шедевров… — Вот и хорошо. Значит, путь проделан не зря. — Вы не сердитесь? — спросила Токо уже не столь восторженным тоном. — Что? Я? — Послушайте, я ведь взяла и вытащила вас сюда, ничего не объяснив. Вам должно быть от этого одно беспокойство… — Да уж, было чему удивиться… — Так я и знала. — Я удивился, но ничуть не сержусь. А тебя, Токо, поездка порадовала? — Угу. Спасибо. А теперь домой? Если отправимся прямо сейчас, то, наверное, ещё успеем.       Когда мы добрались до станции, Токо застыла в изумлении. — Ночного поезда нет… — Похоже, он отбыл всего десять минут назад. — Не трать мы время на разговоры, могли бы успеть…       И тут Токо повернулась ко мне. — Что будем делать? — Это тебя надо спрашивать, что делать… — А что тут поделаешь? Ведь, сколько ни жди, поезд теперь до утра не придёт, верно?       Разумеется, в этом она права, так что… Я проверил содержимое бумажника. Не бог весть какое богатство, но кое-какие деньги имеются. Меньше всего мне хочется, чтобы итогом поездки оказалась простуда, подхваченная во время ночных блужданий около станции. — Выбора нет, придётся искать место для ночлега. — Пожалуй, это — лучший выход. — Свяжись со своими родителями. — А… Угу, но об этом можно не беспокоиться. — Не хотелось бы, чтобы меня записали в похитители. — Токисака-сан, если в роли похитителя оказались бы вы, я бы не возражала. — В нашем случае похититель скорее ты, Токо, а я — несчастная жертва.       Итак, обменявшись глупыми шутками, мы отправились на поиск ночлега. Нам удалось-таки обнаружить в окрестностях станции Курасики подходящий рёкан. Мы добрались туда на такси и теперь, наконец, можем перевести дух. — Мы с виду прямо-таки молодожёны. — Скажешь тоже…       Конечно, Токо выглядит старше своего возраста, но всё равно мы выглядим, в лучшем случае, как брат и сестра. Не удивительно, учитывая что они с Юкари ровесницы. — О-о, у них тут, оказывается, общая купальня. — прошептала Токо с притворным изумлением. — И что в этом такого? Сходи одна. — Токисака-сан, а пойдёмте вместе? — Слушай, ты… — То есть вы не против, чтобы моим телом любовались другие мужчины? — Я этого не говорил… — Тогда решено. Идём!       И, явно уже всё для себя решив, Токо ухватила меня за руку. — Хочется скорее ополоснуться. Мы сегодня весь день на ногах. — Эй-эй…       Ладно, всё равно я вряд ли смогу ей отказать.