Скованные одной цепью

      Я учился на последнем курсе колледжа. Впереди был диплом, как бы смешно это не звучало, и надо было решить стану я продолжать учёбу дальше или ну её нах и пойти работать.       Я всё так же жил с родителями и братом, и всё так же продолжал трахаться с Ромкой. Теперь, спустя три с лишним года наших извращённых отношений, ему уже не было нужды тратить время на мою растяжку. Моя задница всегда была готова легко принять его член.       Жалел ли я о том, что в своё время не дал отпор и позволил брату заниматься тем, что наверное вполне могло попасть под статью растление, ведь на момент начала нашей с ним связи мне было всего лишь шестнадцать? Ни разу. Ни одного дня. Я не жалел тогда, что подставился ему, не жалел и сейчас. Правда иногда мне начинало казаться, что родители что-то подозревают. Иногда мама с какой-то тихой жалостью смотрела на меня, но вслух никто ничего не говорил. Наверняка она думала, что это старший брат развратил младшего и пользовался до сих пор своим авторитетом. Всё это правда лишь отчасти. А настоящая, горькая и неприглядная была никому не нужна, как я и думал тогда, накануне окончания школы.       Брат тоже в этом году заканчивал институт. И я иногда позволял себе мечтать. Да, иногда позволял. Как мы закончим обучение, найдём работу и снимем квартиру. И тогда можно будет заниматься любовью в любое время, без опаски. Хоть днём, хоть ночью. Хоть на кухне, хоть в комнате. Я был уверен, что Ромка поддержит эту идею, хоть я с ним на эту тему ещё ни разу не говорил.       Последнее время он ходил какой-то уставший, измотанный. Задерживался в институте, говорил, что готовится к госам, но я почему-то ему не верил. Я жопой чувствовал фальшь в его словах.       Я достал небольшой кусок верёвки и снова начал плести узлы. Когда-то, когда я только ещё фантазировал о сексе с братом, мне очень хотелось попробовать обвяз. Но книг, обычных бумажных, я так и не нашёл, в интернете была информация, но что-то у меня плохо получалось найти пошаговую инструкцию. А отдельные схемы узлов попадались частенько. И я завел себе привычку разбирать их и учиться вязать. В то время, как мои одногруппники от стресса хватались за сигарету или бутылку пива, я брал в руки кусок верёвки и вязал узлы. Очень успокаивающее занятие, по крайней мере для меня. Вот и сейчас я снова пытался успокоиться привычным и отработанным способом, потому что реально переживал за брата. У него что-то случилось, какое-то дерьмо, в которое он упрямо не хотел меня посвящать. — Ром, что происходит?       Я больше не мог смотреть на то, каким потерянным и несчастным он ходит. Словно таял с каждым днём. Он так не загонялся на моей памяти ни разу, поэтому сейчас это было очень хорошо заметно. — Ром, в какое дерьмо ты вляпался, признавайся?       Он упрямо отводил глаза, а потом трахал меня, как в последний раз. Я ни черта уже не понимал. Мне представлялось, что единственный способ добиться от него правды это привязать к кровати и медленно изводить, не давая кончить. Я реально начал рассматривать этот вариант, когда он всё-таки проговорился.       У него были проблемы, старые, как мир. Этот дурак попал на деньги. Я не смог точно разобраться в схеме, по которой его развели, но сумма была достаточно большая для неработающего студента — сто косарей. Причём половину он уже смог отдать. Все его задержки якобы в институте были на самом деле попыткой заработать бабла. И всё равно он никак не мог расплатиться, потому что там капали проценты. Если бы не они, то погасить долг было бы значительно проще. Кредит в банке ему дать отказались, что было вполне объяснимо — брат был студентом и своего дохода у него не было. Почему-то Ромка не хотел ничего говорить родителям. Может быть это и правильно, если бы дело не касалось денег и каких-то не вполне легальных структур.       Это была проблема. Я был готов помочь ему, чем угодно, но я же тоже был безработным учеником колледжа.       А потом, прижимаясь ко мне после секса и дыша в шею, Ромка признался, что есть способ снять хотя бы начисление процентов. И когда он мне всё рассказал, я просто не знал как реагировать.       Тот человек, который начислял проценты, был готов прекратить это делать, если Ромка приведёт к нему меня. С вполне однозначной целью. Я не поверил. Я не мог в это поверить. Но брат показал мне сообщение. — Как? Вот объясни мне, как он мог узнать про то, что я, что мы трахаемся? Он же не мог потребовать этого просто так, на голубом глазу! Должно быть основание, чтобы делать такие предъявы. И узнать он мог только от тебя. Потому что я об этом не говорил никогда и никому. Чего ещё я не знаю?       Мне было странно видеть такого всегда сильного и уверенного в себе старшего брата полностью раздавленным и деморализованным. Он смотрел в пол и иногда тёр щёки, а я всё больше понимал, что мы в жопе. Не просто в жопе, а в ЖОПИЩЕ. Конкретно я так точно.       Этот дурак снял на телефон, как он меня трахает. Там было всего пара-тройка снимков, но когда у него отобрали аппарат их нашли. Этому придурку даже не хватило мозгов запоролить папку. Зачем он их вообще сделал — второй вопрос. Конечно на них не было моего лица. Но они были очень даже предметными и красочными. Странно, что я совершенно не помнил как он их сделал. Я бы не позволил. Это же палево, да ещё какое! Но факт оставался в галерее телефона.       И вот теперь Ромка стоял передо мной на коленях и умолял помочь ему, выручить. Потрахаться с тем мужиком. Чтобы перестали начислять проценты. Я быстро проводил в уме прикидки. С учётом выплаченных денег по долгу и процентам брат уже покрыл всю сумму. Но это только по идее. А по факту…       Как глупо и бестолково! А самое главное я никак не мог понять — нахуй ему вообще упали эти деньги? На что он их потратил, если я не видел ни техники новой, ни шмоток? — Ты подсел на наркоту? — Нет! Я что, по-твоему, идиот?       Ну, умом в этой ситуации он явно не блистал. Однако его возмущение было таким искренним, что я поверил. Ладно, потом докопаюсь на кой ляд он ввязался в это дерьмо. Сейчас нужно было решать. И решать мне. Был ли я готов пожертвовать собой ради брата? Определённо да. Но мне было страшно. Одно дело трахаться с родным братом, а другое — вообще неизвестно с кем. — Будешь должен. — Серый, я всё, что угодно! Только скажи! — Забивай стрелку. И оговаривай сразу, чтобы дали расписку, что проценты больше не начисляют.       Наверное я был всё-таки наивным дураком. Расписка? Кто бы ей поверил? Но ведь должно же быть хоть что-то удостоверяющее сделку. Моя дырка в обмен на его… Что? Даже слов таких не знаю.       Ромка быстро строчил в телефоне, потом мы ждали ответ. — Завтра. Он будет ждать нас вот по этому адресу.       Мы ехали на встречу с тем, кто будет меня трахать. Блядь, чёрт знает, что такое! Вот сейчас я реально чувствовал себя шлюхой, которая едет к клиенту. Ромка был бледным с тёмными кругами под глазами. Похоже он тоже здорово переживал и эту ночь провёл без сна.       По указанному адресу стоял обычный дом, в котором живут люди. Ни разу не похоже на притон. Дверь открыл мужчина средних лет. Я бы сказал, что ему было лет тридцать. Вполне себе нормальный на вид, даже не скажешь с первого взгляда, что он по мальчикам. Такие очень даже нравятся бабам, особенно этот взгляд с прищуром и наглая ухмылка. — Пришёл? Ну проходи. — Я с ним останусь, — Ромка вошёл следом в квартиру.       В этот момент я был ему безмерно благодарен. Даже если он не пройдёт дальше коридора. Даже если ничего не сможет сделать. Всё равно, понимание того, что за стенкой будет сидеть брат придавало мне сил. — Да пожалуйста. Только сидеть ты будешь в другой комнате — я не люблю, когда пялятся.       Потом мужчина повернулся ко мне. — Ванная там, — он указал на дверь в конце коридора. — Сначала расписку ему отдай.       Мужик усмехнулся и вытащил из кармана сложенный пополам листок. Брат развернул его и прочитал, потом убрал в карман. Я так понял, что всё в порядке.       Смысла ломаться я не видел. Все мы прекрасно знали, зачем я сюда приехал. И вообще… Чем дольше тянуть, тем страшнее будет.              Стоя под горячими струями воды я пытался унять нервную дрожь. Мужик производил впечатление вполне себе нормального и адекватного, но хрен его знает, что там будет в койке. С другой стороны — а смысл ему меня калечить? Даже если это не его родная хата, а съёмная, всё равно это обычный жилой дом. В некоторых окнах даже горел свет. Не думаю, что мне грозит что-то реально страшное. Я выключил воду и замотался полотенцем. Смысла надевать одежду не было никакого, поэтому я воспользовался феном, чтобы высушить волосы, и пошёл на заклание. Блядский агнец.       Ромки в коридоре уже не было. Жаль, я бы хотел поцеловать его напоследок. Толкнув дверь в нужную комнату, я вошёл внутрь.       Обычная спальня, в центре которой стояла достаточно большая кровать. Мужик стоял у окна и повернулся на звук моих шагов. — Боишься? Вижу, что боишься.       Я упрямо мотнул головой, а он коротко рассмеялся. — В отличие от твоего брата у тебя, похоже, есть яйца. Подойди.       Что ещё за хуйня? Мой брат достаточно смелый и сильный. Уже то, что он пытался решить проблему всеми силами говорит о его силе воли. Он открылся мне только после того, как получил ультиматум. А если бы не это, то так бы и рвал жопу в поисках денег, лишь бы не впутывать семью.       Я подошёл к мужику и встал рядом. Я не знал его имени и знать не хотел. Спрашивать его, как шлюха, каким образом могу к нему обращаться я тоже не собирался.       Он подцепил полотенце и снял его с меня. — Смотри-ка, не обманул. Действительно ты. — Что? — Я говорю, что пацан не обманул и привёл точно того, кого я захотел. — Как вы узнали? — Давай-ка на ты. А то выкать тому, кто собирается тебя отыметь всяко разно, согласись, глупо. Кстати, меня Максим зовут. Можешь Максом.       Мне было похуй. — Так как ты понял, что это я? — А ты не знаешь? У тебя родинки симметричные на тазовых косточках. Так мило смотрятся. Согласись, одну ещё можно подобрать, но обе сразу трудновато.       Я даже никогда не обращал внимания на эти пятнышки, а вот поди ж ты — нашёлся тот, кому они запали в душу. — Иди на кровать. Ложись.       Я повиновался. Мне не стоило злить этого мужика, потому что во-первых он был физически более развит, а во-вторых это могло усугубить Ромкино и без того плачевное положение.       Макс снял штаны, под которыми у него конечно не оказалось белья. В принципе, на кой хрен ему надевать исподнее, если он собирался заняться сексом?       Конечно я смотрел на него. Всё-таки я должен был отдаться этому человеку, а он уже предупредил, что будет трахать меня по всякому. Его член пока был просто слегка приподнят, значит мне придётся постараться и привести его в полную боевую готовность. Я уже собирался наклониться, чтобы взять у него в рот, по крайней мере так частенько начиналась наша игра с братом, но Макс меня остановил. — Не так быстро, малыш.       Какой я тебе, нахуй, малыш? Но я всё же остановился. Нет так нет.       Макс лёг рядом и начал меня осторожно гладить. По шее, по груди. Ущипнул соски, пробежался пальцами по животу. Я понял, что он хочет меня успокоить, снять тревогу. Значит не совсем мудак. Он наклонился ко мне так близко, что я увидел крапинки в его глазах, но поцеловать себя я не дал. Максим криво усмехнулся, но и не настаивал. Поцелуи вообще штука очень интимная, по крайней мере для меня. Это в порно мужики и бабы целуются направо и налево и по десятку партнёров за раз, а я так не мог. Единственным человеком, с которым я целовался, был мой брат, и мне хотелось, чтобы так это и оставалось. Я не оттолкнул Макса, но когда он ясно дал понять, что собирается сделать, я отвернулся. — Пожалуйста, не надо. — Жаль. Тебе бы понравилось. — Я… Не могу… Вот так…       Он внял моей наивной просьбе, чем невольно заслужил толику уважения. Макс всё меньше походил на маньяка и насильника, впрочем я понимал, что расслабляться рано. А мужчина именно этого и добивался.       Он целовал мои скулы, постепенно переходя к ушам, спускаясь на шею. Его губы были тёплыми, и если быть честным перед самим собой, то мне было приятно. При всей моей любви к брату я не всегда получал от него подобное отношение. В основном Ромка больше заботился о своём удовольствии, и мне просто повезло, что наши желания во многом совпадали. Однако были моменты, о которых было бесполезно даже мечтать. Тот же самый минет или риминг. Чтобы брат опустился до того, чтобы вылизывать мне задницу? Не смешите мои тапки. А сейчас я наслаждался тем, что всё внимание Макса было сосредоточено на мне. — Ну же, малыш, неужели тебе не нравится?       Было стыдно признавать очевидное. — Нравится. — Тогда не лежи бревном. Только от тебя зависит получишь ты удовольствие или я тупо отымею тебя, как шлюху. Помоги мне, и нам обоим будет хорошо.       Я посмотрел в его глаза. Они улыбались. Ласково. Никакого ехидства в них не было, только теплота и внимание. Может я наивный дурак. А может мне действительно не хватало в наших с Ромкой отношениях душевности и тепла. И если я уже здесь, то какой смысл строить из себя розу в стакане?       Я провёл пальцем по его скуле, очертил губы. Красивые. Мне нравились губы с чётким контуром, и в этом я не делал различий между мужчинами и женщинами. — Поцелуй меня.       Макс улыбнулся и накрыл мой рот своим.