Форма номер один, Ck "ONE" unisex и All Apologies

Я выпросила у отца машину, наобещав черт знает каких обещаний и наврав с три короба, заехала за Женькой и мы рванули в Тель- Авив . По дороге Женька сказала мне. - Ань, давай заедем в Лод. - Зачем? - План купим. - Давай,- с опаской согласилась я. - А ты пыхтишь? - спросила Женька. - Нет,- ответила я, - и никогда не пробовала. И мне немного страшно, Жень. Вдруг поймают. - Не бойся, все будет пиздато, вот увидишь! – уверенно сказала она. Мы заехали в Лод. Женька сказала остановить машину в какой-то уродливой подворотне и сразу же погасить фары. Я так и сделала. Подошел какой-то субъект в капюшоне, Женька дала ему купюру, а он ей пакетик. - Саламат, - сказала Женька. - Все, выезжай. У меня от волнения дрожали ноги. Я выжала сцепление, вдавила газ и мы понеслись в Тель- Авив. Мы домчали до Тель - Авива. Бросив машину рядом с каким-то домом в Флорентине, мы поднялись на второй этаж. Там уже шла развеселая веселуха. Туча людей танцевала на крошечном пятачке. Вдоль стен диваны, на них сидели болтающие, вернее орущие люди, все языки смешивались, громко играла музыка, парочка геев выплясывала какой-то рискованный танец, мы с Вайнштейн пробивались к бару, которым притворялся маленький столик, залитый спрайтом, содовой и текилой, Женька куда-то сразу делась - я потеряла ее из виду. Вайнштейн протянула мне руку, подтянула меня к импровизированному бару и сунула в руку стопку: - Давай, Кашина, за нас. Мы прикрыли стопки сверху ладонями, постучали донышком с силой по столу и, глядя друг на друга, залпом выпили. Поставили стопки на стол, бармен тут же подвинул нам еще – мы с удовольствием прикончили и эти. За ними следующую порцию. Громко звучал Infected Mushroom. Алкоголь ударил мне в голову, Вайнштейн тоже была хороша. Я схватила оливку со стойки, то есть со столика. Русская народная песня рвалась у меня изнутри. Вайнштейн проорала мне в ухо, что ей хочется танцевать, я схватила Вайнштейн за руку, толпа вынесла нас на пятачок танцующих и мы стали отплясывать под инфектед. Вайнштейн развратно крутила бедрами, и я от нее не отставала, виляя вовсю своей задницей. Мы так крутились по танцполу, что другие постепенно образовали круг и глазели на нас. Люди, сидящие на диванах, прекратили свои дела и тоже уставились на нас, несколько парней присоединились к нам в наших горячих танцах, я, кокетливо улыбаясь и подвиливая задом, строила глазки какому-то чуваку в туфлях с острыми носами, а Вайнштейн танцевала между каким-то чуваком в шляпе и еще одним, плечистым. Инфектед сменился на очередную пошлятину, люди оправившись от шока, ринулись танцевать, я отвязалась от остроносых туфлей, схватила Вайнштейн за руку, и мы опять подбежали к столу и залились тремя текилами. Алкоголь опять ударил в голову, меня кто-то тронул за плечо и проорал мне в ухо: - What is your name? - Anna. Anna Kashina, – Проорала я в ответ. Человек был в шоке. В конкретном! - Kashina? - Проорал он с ударением на И. Я кивнула и меня понесло. Я забыла про Вайнштейн, подошла к чуваку почти вплотную и проорала ему в ухо: - Kashina it’s last name. My name is Kruzhka. Kruzhka Kashina. - Where are you from? - From Tel Aviv. - No, I mean… - From Russia, - я облегчила ему задачу. Мне уже не терпелось рассказать про снег, медведей на улицах и водку. Только я собралась попросить его выйти наружу, чтоб рассказать ему подробно о русских обычаях, как кто-то дернул меня сзади за джинсы. Я обернулась – Вайнштейн: - Идем! - Позвала она меня: - Идем! - Куда Вайнштейн? - орала я в ответ и не могла понять, что она мне говорит. Она показывала на выход. Я сделала знак незадачливому иностранцу, чтобы он прошел за нами, и мы вышли на улицу. - Кашина, - сказала Вайнштейн. - Где летчик? - Бляяя, где летчик, Вайнштейн? - ответила я и оглянулась. Позади меня стоял англоязычный чувак. Он вежливо улыбнулся и сказал. - Kashina, what a sweet name. My name is Abe. Что-то мелькнуло у меня в мозгу: – Аб Слени? Илси гоовся к сери? Вайнштейн слушала всю эту тарабарщину и честно призналась: - Я даже не пытаюсь понять. Кашина, где летчик? - еще раз спросила она. - А у него есть телефон? - Да. - Аб Слени, do you have a cell? - Yes. I do - Please give us. She has to call to her boyfriend; he came with her. Если Аб и удивился - то виду не подал. А я вспомнила кое-что еще: - Вайнштейн, а где Женька? И шепнула ей: - Прикинь, Женька уже пыхнула. - Так она что? Из торчков? - Не знаю, мне пиздец как странно и страшно. Она мне предлагала, но я отказалась. - Пиздец, Кашина. Где она? – обалдело спросила Вайнштейн и стала орать в трубку: - Ты где? Где? Наверху? Она вернула телефон Абу, благовоспитанно осклабившись: - Тенк ю! И побежала наверх. Аб попытался меня обнять, но я сказала ему строго: - Янки, гоу хоум! - И оставив его стоять с разинутым ртом, кинулась наверх за Ленкой. Женьку я встретила на ступеньках, она была рада меня видеть. - Анька, ты где делась? Бежим. Она припустила вниз по лестнице и я за ней. Мы пробежали мимо удивленного Аб Слени, мимо курящих людей, вышли в какие-то кусты. Женька посмотрела на меня лукаво: - Аня Кашина, ты пьяна? - Ага, - подтвердила я. - Да, я видела, как ты танцевала, Кашина, ты так танцевала! - пробормотала она и, приблизившись, поцеловала меня в губы. Я не ожидала этого и на секунду удивилась, она оторвалась от меня. - Все нормально? - О, да! - Ответила я и поцеловала ее в ответ. Это было волшебно – целоваться с Женькой теплым летним вечером. От нее пахло свежим парфюмом, который все тогда лили на себя, Сk “One” unisex, волосы ее пахли травой и в прямом, и в переносном смысле. И оказались они на ощупь такими же мягкими, как и выглядели, словно пух. Женькины пальцы беспорядочно гладили мне грудь, открытую талию, поглаживали ягодицы, а я лишь прижималась, не в силах оторваться от нее. Вдруг мы услышали, что кто-то по-английски говорит: - Wow! It’s the best show ever. Мы прекратили целоваться: - Аб Слени ,- Строго сказала я ему. - Silly boy, go home! - Кто это Анька? - спросила меня Женька:- И почему ты называешь его Аб Слени? - Потому что его так зовут, - захохотала я. Аб Слени непонимающе улыбнулся: - КашИна, - сказал он: - Сan I get your number? - You can’t. I have a girlfriend, -гордо сказала я и тыкнула пальцем в Женьку. - Женька, надо найти Вайнштейн с Летчиком. Пойдем наверх, поищем. - Погоди, - она схватила меня за руку, - зачем нам Вайнштейн? - Женя, - почти трезвея, ответила я, - мы своих не бросаем. Ты что, не понимаешь? Надо проверить, все ли хорошо у нее! Мы поднялись по лестнице. Летчик с Вайнштейн танцевали. Я подошла к Вайнштейн и проорала: – Ленка? Все ок? - Да, Кашина. Я в порядке, он меня отвезет. Ты уходишь с Женькой? – Орала она в ответ. Я кивнула. Женька ждала меня на улице. - Ну что? Погнали? - Куда погнали? Женька, я не могу вести. Я шатаюсь. - Тогда у меня есть идея. Давай сядем в машине и будем целоваться. Я ничего против не имела. Мы приблизились к машине, мимо проходила большая компания ребят с гитарой. - О, девчонки! Не хотите с нами? - Хотим, - моментально ответила Женька, - только если поиграть дадите. Кудрявый парень дал ей гитару: - А ты умеешь? - Счас увидишь. И она заиграла: Солдат шел по улице домой И увидел этих ребят. «Кто ваша мама, ребята?» – Спросил у ребят солдат. Мама – Анархия, Папа – стакан портвейна. Потом Восьмиклассница, потом Алюминиевые огурцы. Я открыла машину, достала бутылку воды, напилась, протянула Женьке - она тоже напилась. Отдала мне бутылку, а им гитару. Этот, высокий и кудрявый решил тоже сыграть и спеть, но его никто не слушал. Все были поражены Женькой и болтали с ней, а я смотрела на нее из-за спин других, а она ловила мой взгляд и улыбалась мне. Ночь не кончалась. Около трех после вечеринки начали выходить люди. Мы с Женькой сидели в машине,но так и не целовались, так как она пыхнула еще раз, и у нее вроде прошло настроение . Она смотрела, не отрываясь, перед собой. Я протрезвела более или менее, и смогла, наконец, поехать, молясь, чтоб полиция не остановила нас. Я отвезла Женьку, она достаточно равнодушно попрощалась со мной, что меня неприятно удивило. Я доехала до своего дома, припарковала машину у подъезда и, крадучись, зашла домой и рванула в свою комнату. Переговоры с моей мамой, которая имела обыкновение дремать в гостиной, пока меня не было, не входили в мои планы.