Форма номер один, Ck "ONE" unisex и All Apologies

Назавтра мы должны были быть на базе. Встретились на пункте сбора с Ленкой, Игорь приехал, Алена была, еще полбазы, но Женьки не было. Мы с Вайнштейн хмуро переглядывались- обе были уставшие, хотелось спать, пить и в туалет. Мы сложили горкой свои рюкзаки, сели на асфальт, прижались к друг другу и задремали. Вдруг надо мной образовалась тень – кто-то закрыл от меня солнце. Сил не было открыть глаза, и я продолжила дремать уже с относительным комфортом, пока тихий голос не позвал: - Аня Кашина, вставай, приехал автобус. Я открыла глаза – надо мной улыбалось Женькино лицо! Она протянула мне руки и помогла мне встать. -Женя! Ты приехала? - Конечно! Я не собиралась дезертировать. - Мне немного нехорошо после вчерашнего. - А кому счас хорошо? - Сказала она философски и оттопырила локоток: - Цепляйся. Доведу до автобуса. Я взвалила на себя рюкзак, и мы потащились. Я бегала все утро по помещениям с формой номер один, пытаясь всех пересчитать и записать. Мало того, что надо было выяснить, кто вернулся с выходных, а кто нет, так еще до кучи прибыл новый курс из 10 человек. В лучших армейских традициях я узнала об этом случайно после обеда, и мне пришлось бежать и выяснять, кто все эти люди, где их повестки, и в очередной раз скандалить, почему мне никто не сказал, что в нашей эскадрилье проводится курс и на сколько дней. Все это пришлось выяснять задним числом, подписывая правильное время и прося Вайнштейн обождать со своей формой номер один. Пытаясь навести порядок в кадровой неразберихе, ходила я невеселая по техническому отделу, по длинному коридору, с бумажками в руках и думала, что вот если сегодня или завтра нагрянет ревизия, то меня за плохую работу сразу под суд, с выговором или какое-нибудь условное наказание, но это полбеды. А если война? Вдруг сзади на меня налетает Женька, обнимает за талию. Целует в ухо, в шею, где попадает и тут же отпускает, и деловито идет рядом, умно кивая, и я ей киваю – а в глазах у нее насмешливые огоньки – навстречу нам идет красавец-офицер в летчиковском комбенизоне. -Привет, Ацмон, - помахала я ему. Он хмуро сказал «привет» и прошел дальше. - Кто это? – с интересом спросила Женька, глядя ему вслед. - Летчик. - А. Аня, я вечером дежурю. - Я знаю, - со вздохом сказала я. - Могу купить тебе сосиску. - Нет. Мы здесь ночуем. У них учения, - мотнула она головой в сторону Ацмона. - Ладно, Жень, увидимся завтра уже, могу кофе принести. - Не надо, у нас есть. - Я знаю. Вечером я хотела лечь спать пораньше, чтобы не думать о Женьке. Но Вайнштейн пришла ко мне в комнату и долго рассказывала про своего летчика. Вайнштейн сидела на моей кровати, я лежала головой на ее коленях и безумно желала, чтобы это были Женькины колени, но мне не везло. Когда, наконец, Вайнштейн выдохлась, я ей сказала: — Вот видишь, как все просто и понятно! А мы с Женькой вчера поцеловались, а потом она решила сесть в машине и целоваться, но гитара ее отвлекла, а утром она поймала меня в коридоре и обнимала и целовала, а потом смотрела вслед Ацмону, и это было странно. Я не понимаю! Вайнштейн! Я не понимаю. Так странно. Что она хочет? А я без ума от нее. Вайнштейн, я все готова для нее сделать! Веришь мне, Вайнштейн? - Верю, - просто сказала Вайнштейн. – И в тебя верю. Ты разберешься. Не торопись. Она легла на мою кровать, я легла рядом, и мы уснули. Опять та же рутина, беганье по летному полю и отделам в попытках заполнить форму номер один как надо, а не через одно место, поиск Женьки, я спросила наверное, у ста человек где она- все неопределённо тыкали пальцем в разные стороны, пока я не вперлась в отчаянно воняющий мазутом и еще какой-то пакостью, вертолет. Женька, скрючившись, вытирала промасленной тряпкой какую-то черную блестящую штуку. - Анька, с ума сошла! Тебе нельзя здесь быть! - одергивая комбинезон и отирая пот над верхней губой, распрямилась Женька. - Я знаю, - я сама не могла понять , как здесь оказалась. Женька спрыгнула вниз - посмотрела на свои серые от мазута, масла и пыли руки и перевела на меня многозначительный взгляд. Я подошла к ней, внимательно глядя в ее шоколадные глазища , и со стоном впилась в ее губы. Запах машинного масла,мазута, нового синего комбинезона перемешиваясь с ее свежестью и Сk “One” unisex, будь он неладен, кружил мне голову. Я схватилась за ее плечи, продолжая жадно вдыхать ее, а она тем временем исследовала мой рот нежным и бесцеремонным языком. Я сходила с ума от ее губ и языка, с усилием я оторвалась от ее рта, скользнула своими губами ей в ухо, в мокрую шею... - Аня, Аня... - шептала она, - киса моя. Я даже не могу тебя обнять - испачкаю форму. Давай вечером встретимся в корпусе. Я приду съесть вечером сосиску с тобой и Вайнштейн. Я еще раз прижалась к ней, вдохнула ее : - Обещаешь? - Да, киса! Вечером я искупалась, надушилась соседкиным модным Сk “One” unisex. Надела черные легинсы, белые кроссовки, простую белую майку и спустилась к Вайнштейн, которая уже ждала меня: - Че это ты так разоделась? - Приветствовала меня подруга. - Как че? Женька сказала придет. - Да нет, не придет она. - Почему? - А я видела их с Аленой, они мне помахали и мимо прошли. Меня затошнило, забилось сердце и заложило уши. - Не может быть, - просипела я. - Кашина, что с тобой? - С беспокойством спросила Вайнштейн. - Ты почему такая бледная? Вайнштейн коснулась моего лба: - Ты в порядке? - Я не в порядке, Вайнштейн, - опять с трудом выговорила я. - Ленка, она мне пообещала что придет съесть с нами по сосиске. Я не заставляла, не просила, не требовала. Она сама. - Может, планы изменились? -Лена, но зайти сказать, что не приду, или хотя тебе сказать, передай Кашиной, что не приду. Ленка пожала плечами: - Не знаю я, Ань, честно. Вы же не в отношениях. - Нет, но можно было чисто по-дружески. - Так ты ей завтра скажи. - Обязательно!!! По-свински поступила. Но я знала, что ничего ей не скажу. Я рада и тем кратким милостям, которыми она одаривает меня. И буду ждать. Таким образом закончился день. Сосиска впрок не пошла, я выкинула ее, лишь слегка надкусив. Вайнштейн, видя, что мне хреново, проводила меня в комнату. Налила мне чаю. Я лежала на своей армейской кровати и жалела себя. Через секунду, вспомнив кое-что, я вскочила и взяла со своей полки новую книжку. Я забыла о своих переживаниях - чтиво увлекло меня. Оторвалась я от книги далеко за полночь. Закончив читать, я лежала и размышляла, положив книжку себе на грудь. Вдруг спохватилась, что нет моих товарок. Со мной в комнате жили еще три девочки. Вторник, есть афтер . Наверное разъехались по домам на вечер. Странно, что никто не сказал мне об этом. Я услышала шаги и голоса - Женя с Аленой возвращались ... Черт знает, где они были. Ухо само вылавливало Женькин голос и отделяло его от Алениного. Они тихо переговаривались. Вот я услышала, как зашумела вода в душе и сон сморил меня. Я проснулась от того, что Женька звала меня по имени и гладила по волосам. Я открыла глаза. Часы на стене показывали начало второго. Я схватила Женькины ладошки и прижала к своим щекам. -Жень, ты пришла? - Прости, Аня Кашина , за то что не пришла и не предупредила. Аня, и если я была... Если дала тебе понять, что я в тебе заинтересована, то все совсем не так. Прости, пожалуйста. - Что? Так что это было в субботу? Так проявляется равнодушие? Блин, если б не тот американец ты бы... Мы бы... Женька шутливо подняла глаза к небу : - Спасибо боженька, что спас нас от непоправимой ошибки. Аминь. Аня, я ведь тебе ничего не обещала! - Нет. Я понимаю, Женик, бывает. Она поцеловала мне руки: - Прости, киса. Будем так. И вышла из комнаты. "Будем так”,- в отчаянии повторила я , перевернулась на живот и тихо зарыдала в подушку.