franklin, canada

Передняя веранда дома Френсиса, хотя и по-прежнему населённая в основном комнатными растениями и другой способной зеленью в горшках, действительно было сиденье, которое, казалось, довольно хорошо собирало послеполуденное солнце. Френсис не сел, но жестом предложил Френсису сделать это. Джеймс, естественно, сделал так, как ему было сказано. Ни один из них не ответил сразу, Френсис просто держал свой стакан с водой и хмуро смотрел на уличную дорожку, которая, как знал Джеймс, вела обратно на ту, что обрамляла дорогу. Однако если кто-то и нарушил и молчание, то это был не Джеймс. - Он лучший актёр, чем я могу представить. Приходят, все аплодируют…- Френсис издал странный звук, и Джеймсу потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было странное тихо рычание, глубоко в его горле.- Он мой друг, Джеймс. Не заблуждайся. Но он раздражает. Он взболтал воду в стакане, то, что осталось. Напряжение между ними казалось минимальным, но, возможно, именно поэтому Френсис так резко оборвал встречу. Вместо того, чтобы сочувствовать Джеймсу, он просто не хотел, чтобы его собственный гнев вспыхнул (а Джеймс хорошо знал, что это имело тенденцию), когда его потребление алкоголя достигло определённой точки. Решив не признаваться, что ожидал такой вспышки, особенно в обстановке, когда Френсис, очевидно, не смог сойтись лицом к лицу с сэром Джоном на их почти ранге, Джеймс просто промолчал в ответ. Тем не менее мысль о том, что визит Джона был игрой, казалась новой. Джон казался довольно искренним, но с другой стороны, возможно, Джеймс знал Джона не так хорошо, как думал. - Актёр?- всё же спросил Джеймс. На секунду Френсис собрался уточнить, а затем на его лице промелькнуло сожаление – скорее всего, он опасался слишком много выпивать. Однако позже последовал критический отзыв о Джеймсе, и он начал заново. - Полагаю, тебе лучше услышать это от меня. Несколько лет назад мы с Джоном поссорились. Он сказал, что я… неспособный, болтливый и слабый. Его глаз дёрнулся, только нижнее веко. Френсис сжал свой стакан и сознательно, палец за пальцем, ослабил напряжение. - Он низвёл меня до уровня грязи, и с тех пор мы едва ли проводим в одной комнате больше часа без того, чтобы какая-нибудь старая не открылась снова. Так что, если какие-нибудь черви сошлются на моё падение в немилость, ты знаешь, о чём они говорят. Он вылил остатки воды в растение и уронил стакан на перила крыльца вверх дном, как будто разбил его вдребезги. Джеймс переварил это. Он полагал, что это имело смысл… Джон, должно быть, чувствовал, что у него есть пространство и власть, чтобы сделать такое, чего не было на льду. В конце концов, их положение там было шатким, и не стоило заставлять людей думать, что их командование находится в конфликте. - Думаю, в этом есть смысл,- сказал Джеймс, слегка кивнув. Однако за вычетом неспособных, болтливых и слабых комментариев. Это скорее заставило Джеймса дёрнуться, даже сейчас. - Он действительно казался… довольным похожим на Джона, которого я знал,- продолжал Джеймс. Он посмотрел на Френсиса, ища то пронзительное выражение, которое он увидел после того, как Джон сказал ему, что он родился в том же году, когда медведь затащил его в эту прорубь во льду.- Если бы представилась возможность, я бы… больше не поддержал его суждение. Какое-то деликатное заявление. Однако, если бы он действительно был на двести лет старше, подумал Джеймс, что это не имело бы такого уж большого значения. - Как тот Джон, которого ты знал?- спросил Френсис, вопрос который не был задан, но уже не имел вида пустословия.- Ты сказал это уже несколько раз. Был ли он похож внешне, а также по тону? Если бы не возраст. Френсис всегда был сообразителен, даже если его смутило виски. Вода, возможно, тоже помогла, немного прояснив его. - Да,- нерешительно сказал Джеймс, но… Глядя сейчас на Френсиса, он предположил, что не было бы никого, к кому бы он пришел с этой информацией, если бы они всё ещё были на сланце. Этот Френсис, как оказалось, был самым близким человеком, которого он когда-либо знал. - Я скажу тебе,- медленно начал Джеймс,- но я беспокоюсь, что ты можешь мне не поверить. Каким бы странным это всё ни казалось, мне интересно, есть ли предел твоей вере. Френсис всё ещё смотрел на него. - Сэр Джон Франклин, каким я его знал,- начал Джеймс,- умер в 1847 году. На льду, когда мы зимовали у Земли короля Уильяма… Джеймс заикался, на мгновение закрывая глаза, чтобы исправить своё вздрагивание. - Остров Кинг-Уильям,- сознательно сказал он.- Он был человеком, я полагаю, таким же, как я и остальная часть команды, но сэру Джону было поручено возглавить экспедицию. Его предложения, несмотря на протесты его заместителя, более опытного в полярных регионах, привели к нашему смертному приговору. И он сам, растерзанный этим… существом-медведем. Кровавая сцена, на которую они наткнулись через несколько мгновений после того, как сэр Джон исчез из поля зрения, вспыхнула в памяти Джеймса. - Определённо убит,- заметил Френсис, как будто инсценировка их смерти была настолько распространённой стратегией, что становилась пресыщенной. Возможно, это было из-за прячущихся монстров.- Однако это странное совпадение. Такие существа, как Джон, не известны своими регенеративными или реинкарнационными способностями. Он недоумевал, оглядывая свой двор, который был аккуратно подстрижен до линии деревьев. Френсис поджал губы. - Ты уверен, что видишь в нём опасность? Ту же гордыню, которая привела к твоей гибели?- то, как его руки сжались на перилах, показывало, что это не праздный вопрос. Френсис взглянул на Джеймса.- Возможно, у моей веры есть пределы, но ты их ещё не встретил. Говори. Джеймс смотрел на него с минуту, губы формировали его слова, но не могли их произнести. Наконец бесцветным голосом он сказал: - Я чувствую, что сошёл с ума. Френсис помолчал, явно не ожидая этого. Джеймсу пришлось отвернуться, посмотреть на свои руки, прежде чем он продолжил. - Я… я знал, каждого человека, которого встретил с тех пор, как снова очнулся здесь. Гудсир, сэр Джон, Джопсон… я слышу, как Гудсир говорит о докторе Макдональде и мистере Гибсоне в коридорах. И всё же они здесь, снова предстают перед мной, как… как призраки, возможно, для умирающего мозга. Джеймс не смог бы остановить себя сейчас, даже если бы попытался. Это было слишком, и ему некому было рассказать, кроме Френсиса. - Каждый человек в этом городе,- начал Джеймс дрожащим голосом,- каждый человек, которого я знал до сих пор, каждое имя, которое я слышал в этом городе, ступили вместе со мной на эти проклятые корабли в 1845 году. И… чёрт бы всё это побрал, но я не знаю, чему верить. Я не знаю, здесь ли я, или… умираю. Я не знаю, может ли здесь быть некий Джеймс, под каким-нибудь другим именем. Ещё одно дополнение к этому – эта идеальная диорама или что-то в этом роде. Он снова посмотрел на Френсиса, отчаянно ища что-то, что даже Джеймс не мог опознать. Однако выражение лица Френсиса было трудно прочесть, и Джеймс в смутной панике не мог разобрать, что на нём было написано. - Сэр Джон,- сказал Джеймс почти умоляюще.- Убит этим ужасным медведем. Доктор Макдональд и доктор Стэнли погибли в моём… в пожаре на Карнавале. У Джопсона была такая же цинга, как и у меня, когда я упал. Как и партнёр Бридженса – Пеглара. Он всмотрелся в выражение лица Френсиса. - Френсис Крозье,- сказал Джеймс всё ещё дрожащим голосом. Его рука вцепилась в рукоять костыля, прислонённого к сиденью рядом с ним, и больше не на что было опереться.- Дал передозировку, которую припрятал Бридженс, чтобы помочь мне уйти. Капитанская должность досталась ему после смерти сэра Джона, и… и он нёс её с большим почтением, чем когда-либо сэр Джон. Но к тому времени было слишком поздно, и их судьба бы решена. Голова Джеймса упала; он почувствовал лёгкое головокружение. Вероятно, все эти разговоры и паника плохо повлияли на его раны. Он не осознавал этого, но его плечи дрожали и вздымались от вздохов, он был всё ещё слишком слаб, чтобы принимать его с таким рвением, и вдруг Френсис оказался перед ним. Он опустился на колени и… он не положил руки на лицо Джеймса, нет, это было бы слишком далёкой мечтой, но он взял Джеймса за плечи. Его собственные глаза были широко раскрыты, но он глубоко вздохнул – возможно, показывая Джеймсу спокойствие или сосредоточившись после столь резкого откровения. Чтобы быть в курсе, как само собой разумеющееся, в том, что на его руках была кровь… - Посмотри на меня, Джеймс,- сказал он после ещё одного вдоха твёрдым и спокойным голосом, как будто в этом не было ничего плохого.- Возьми себя в руки. Дыши. Он подождал, пока Джеймс немного расслабится. - Ты не говоришь так, как будто ты совсем сошел с ума. Поверь мне, когда я это говорю, а? У тебя есть тысяча причин знать эти вещи, и очень немногие касаются твоего психического здоровья. Небольшое сжатие. Его руки были тёплыми, но Джеймс чувствовал лёгкое прикосновение подстриженных когтей, которых у его Френсиса никогда не было. - Когда Дево приехал в город, он посмотрел прямо на меня и сказал, когда я умру. Чертовски тревожно, Джеймс, это было, но для тебя это банши. Клянусь, мы видели нечто более странное. - Дево,- повторил Джеймс, глядя на Френсиса.- Исчез в хаосе после нападения медведя и мятежа Хикки. Тем не менее, он изо всех сил старался выровнять дыхание, на мгновение зажмурив глаза и опустив голову, чтобы сосредоточиться на замедлении его темпа. Когда Джеймс снова поднял глаза, Френсис всё ещё смотрел на него. Возможно, Джеймс действительно сошел с ума – давление когтей почти приземляло его, добавляло к тактильному контакту Френсиса нечто, на чём можно сосредоточиться. - Это… это не какое-то ясновидение,- сказал Джеймс, заикаясь.- Или… я должен думать, что это не так. Не то чтобы он был в этом уверен, учитывая, что он не знал своей матери. Несмотря ни на что. - Это была жизнь, которой я жил, Френсис,- настаивал он.- Я готов поклясться в этом. Это кажется почти более реальным, чем это… это последствие, пока ещё. - Я верю тебе,- сказал Френсис, и на его лице не было и следа лжи, ни банальности, ни легко завуалированного сомнения.- Если ты так себя чувствуешь, я не буду говорить тебе, что это не реально, просто потому, что этого не видел. Он потёр руку Джеймса вверх и вниз. - Какой бы ни была причина происходящего, причина, безусловно, есть. И когда дело доходит до сверхъестественного, лучшего места для раскрытия тайны не найти. Джеймс попытался выдавить из себя что-то, по крайней мере, похожее на смех. Френсис позволил тишине повиснуть на мгновение, и когда Джеймс поднял глаза, он сжал губы в улыбке, которая довольно заметно сдерживала слёзы, и кивнул. - Полагаю, это делает меня в некотором роде удачливым,- сказал Джеймс, хотя и не чувствовал этого.- Чтобы иметь… ещё один шанс или что-то в этом роде. Если бы всё ещё не чувствовал себя пронизанным ветром и холодом, событиями – как теперь понял Джеймс – вероятной совершенно бесплодной экспедиции, Джеймс мог бы набраться храбрости. Роль, которую он создал для себя для флота – и для самого Адмиралтейства – могла бы радовать ещё одним пером на его головном уборе, тем что ему посчастливилось воскреснуть после неминуемой смерти, увидеть фейри и подружиться с ним. Фейри, который, казалось, разделял лицо и темперамент людей, которых он знал на борту самой экспедиции. Френсис всё ещё смотрел на него с некоторым беспокойством, вероятно, ожидая очередной вспышке гнева. Джеймс не мог не гарантировать, что не увидит этого; он чувствовал себя постыдно неустойчивым, даже с костылём под ним. Он многое повидал за последние несколько лет, и Джеймс был совершенно уверен, что события экспедиции никогда больше не покинут его память. Он боялся зимы, когда она могла прийти в этот город. Эта мысль уже пугала его. Френсис приостановил ритм движения вверх и вниз по руке Джеймса, чтобы сжать его плечо, явно побуждая его к какому-то подтверждению, что с ним, возможно, всё в порядке. Джеймс не был уверен, что сможет точно это обеспечить, но он попытался. - Спасибо,- сказал Джеймс.- За то, что поверил мне. Я боялся, что ты сочтёшь меня всё ещё сумасшедшим из-за цинги. Что может быть какое-то… какое-то заболевание ума. Это всё ещё кажется неправдоподобным, но… я знаю этих людей. Я жил с ними в тесноте с тех пор, как мы покинули Англию. Господи Иисусе, Джеймс хотел, чтобы Френсис притянул его к себе в объятия. Это может никогда не повториться; возможно, череда событий, которые привели к их сближению после неудавшейся экспедиции, была случайностью. Это была… специфическая серия событий, это правда, и они находились под серьёзным давлением. Это не означало, что Джеймс потеряет доверие, которое он питал к Френсису. Было трудно не доверять ему здесь, но Джеймс знал, что если он попытается, то найдёт другого мужчину. Он знал, что лучше не объяснять степень близости – возможно, вообще. Всё же. Джеймс скучал по этому. - Я встретил сэра Джона на приёме в Адмиралтействе перед экспедицией,- попытался Джеймс, слабо пытаясь поднять настроение.- Он говорил со мной во… многом так же, как и сегодня, хотя, возможно, на которых можно было произвести впечатление. - Боюсь, Джопсон и я не стоим таких усилий,- сказал Френсис, ухватившись обеими руками за возможность не обсуждать то, через что только что прошёл Джеймс.- Джон знает много вещей, одна из которых – когда вступать со мной в битву. Он встал, хотя и не отошел далеко от Джеймса – вместо этого опирался на перила напротив него. Он заблокировал вид, но, возможно, заменил его на лучший. Френсис скрестил руки, упираясь одной в бицепс. - Возможно, в какой-то момент Джон снова захочет поговорить с тобой один на один. Возможно, отвезёт тебя в город. Несмотря на все его недостатки, что ты будешь с ним в безопасности – немногие хотят перечить человеку, у которого такая могущественная жена. Уголок его рта дёрнулся, хотя глаза Френсиса остались почти такими же. Очевидно, между ним и леди Джейн всё ещё не было большой любви. - Могу я дать тебе небольшой совет? Продолжай в том же духе. Я знаю, что ты такой же здравомыслящий, как и любой другой человек, но некоторые уже ищут причины относиться к тебе с подозрением. В твоих же интересах не давать им ничего. Однако он потянулся вперёд и по-мужски похлопал Джеймса по плечу. - Пока у тебя всё хорошо получается. Успокойся на этом. - Спасибо, Френсис,- ответил Джеймс, хотя слова сорвались с его губ с такой благодарностью и облегчением, что произнести их было совсем нетрудно. Он наконец-то сказал кому-то, произнёс это странное сходство с миром, который он покинул, казалось, несколько дней назад. Это делало его более реальным, но более того, принятие Френсисом этого сделало его узаконенным. Джеймс был здесь, и то, что с ним случилось, было правдой. И Френсис поверил ему. - Ты не знаешь, что ты для меня сделал,- добавил Джеймс, поднимая взгляд вместе с Френсисом, чтобы проследить за его взглядом и посмотреть на цветы у дорожки. Там среди лепестков розовых кустов шевелились пчёлы.- Это груз с моих плеч, когда я это признаю. Подозреваю, что теперь, когда я разделил это бремя, оно будет ещё крепче. Опять же, подумал Джеймс, это действительно мог быть только Френсис. Даже если бы здесь не было возможности, Джеймс думал, что он всё ещё мог бы сделать то, о чём просил Френсис – во что бы это не вылилось. - У меня есть твоё имя и твоя история – я буду держать их при себе,- кивнул Френсис, и это было похоже на договор, квадратный узел, туго затянутый между ними. Он кивнул головой в сторону входной двери.- Давай вернёмся в дом, а? Отвлекись от этого, почитай какие-нибудь морские книги. Я расскажу тебе побольше о городе, пока мы с Джопсоном решим, какое блюдо оправдает то, что мы потратим на его приготовление весь день. Он протянул руку, чтобы помочь Джеймсу подняться. Когда его рука шевельнулась, Джеймс увидел, как за ней дёрнулось растение – во дворе перед крыльцом зашелестел маленький куст рододендрона. На долю секунду Джеймс был уверен, что видит знакомые глаза-бусинки и длинный голый хвост, обвивающий тонкие ветки куста. - Не то чтобы Блэнки оценит разницу между едой фейри и настоящей едой,- добавил Френсис с крошечной сухой ухмылкой, сам того не осознавая. - Как я читал, еда фей не насыщает,- ответил Джеймс после минутной паузы, отпустив животное в кустах. Он снова посмотрел на Френсиса.- Есть ли еда, предлагаемая здесь до сих пор, была едой маленького народца? Я не заметил. Хотя вполне вероятно, что желудок Джеймса всё ещё был настолько сжатым за время, проведённое на льду, что он, возможно, тоже не смог бы заметить разницу. Но это была довольно отчаянная мысль, так что Джеймс изо всех сил старался не думать об этом. Если не повезёт, всё равно скоро всё изменится. - Не так много, но немного менее сытно. Еда фей, как правило, преображается из сырых ингредиентов или чего-то ещё. Если торт сделан из муки, будет ощущение, что ты съел только муку. Ты понимаешь,- улыбка Френсиса стала немного шире при упоминании сказанного Джеймсом. Маленькая… белка, может быть? Какая-то мышь или крыса, которых заметил Джеймс, скорее всего, были встревожены их разговором с Френсисом, рассудил он, и ещё больше напуганы их возможным движением. Джеймс принял руку Френсиса, снова встал и положил свой костыль обратно под мышку, чтобы следовать за Френсисом обратно внутрь. Как только они вернулись в дом, Френсис указал на свою библиотеку – столь же разбросанную по всему дому, хотя в солнечной комнате в задней части дома было достаточно, чтобы занять Джеймса. Эта комната, относительно небольшая, располагалась среди менее прирученной зелени, обрамлявшей дом, и Джеймс видел приоткрытую дверь как раз рядом с этой. Там стояла кровать из того, что он видел – возможно, в спальне Френсиса, разделяющей стену с этой солнечной комнатой, тоже могли быть большие окна. Если бы послеполуденное солнце опустилось на переднее крыльцо, возможно, Френсиса встретило бы раннее утро. Мысль была приятная. Френсис, лежащий в постели, спит без заботы на свете – и притом в полной постели, а не на какой-нибудь корабельной койке или убогой койке-раскладушке. Джеймс наблюдал, как клонилось к вечеру, и в его голове крутились мысли о Френсисе, который криво лежал в постели, в то время как утреннее солнце могло играть на его щеках и в волосах. Возможно, простыни были свежими и накрахмаленными, совершенно новое белое постельное бельё; подушки, подумал Джеймс, могли быть свежевыбитыми и удобно набитыми утиным пухом. Он заслужил это, подумал Джеймс, той любовью, которую дарил своим людям. Было бы справедливо, если бы он, в свою очередь, был вознаграждён за свою службу им. Его взгляд скользнул вниз к книге на коленях, которую он принёс из гостевой комнаты по пути сюда. «Решающая история северных морей». Скорее чувствуя, что содержание этой книги ему не понравится, но всё же не в силах сдержаться, Джеймс открыл её. Он посмотрел оглавление, двигаясь одним пальцем по перечисленным главам, и остановился возле слов. Усилия 19-го века на Северо-Западном проходе – 243. Усилия 19-го века. Джеймс искал страницу. Он наткнулся на неё с такой готовностью, как будто глава могла начаться с ужасного изображения их лагеря, захваченного этим медведем, но всё, что было перечислено на первой странице, было событиями, которые он уже знал. Джеймс перечитал то, что было написано о Бичи, о Россе и других. Он знал это: их возвращение в Англию и последовавшая за этим огласка были предметом разговоров в Лондоне. Тем не менее, это было странно, как это было указано здесь. Помимо того, что почерк казался таким неформальным, а некоторые слова и буквы казались расположенными или написанными не так, как он привык (но ведь то было напечатано здесь, в книге, так что, конечно же, это должно было быть преднамеренно), авторы подошли к этому с таким же бесстрастным хладнокровием, как будто они писали о давно ушедшей истории. Что они и сделали, предположил Джеймс. Двухсотлетняя история. Это не сделало его менее странным. Только когда он наткнулся на подзаголовок в главе «Пропавшая экспедиция Франклина», Джеймс почувствовал, как напряглись мышцы его тела. Поколебавшись, он прочитал дальше. Даже с учётом недавнего и чудом сохранившегося на момент статьи «Террора», обнаруженного на карте с его родственным кораблём «Эребус» в 2014 году, очень мало конкретно известно о судьбе экспедиции Франклина. Помимо современных поисков и устных рассказов местных эскимосов, о которых в этом разделе главы рассказывается на основе работы Дэвида Вудмана, продолжающийся вопрос об экспедиции Франклина остаётся в основном нерешённым. Нерешённым. Глупо, как заметил Джеймс, это, вероятно, что никто не выжил, чтобы рассказать эту историю. Все они погибли там, на льду. Он надеялся, что смерть Френсиса была быстрой. Джеймс снова перевёл взгляд на страницу, чтобы больше не думать об этом. Он был уверен, что такие призраки придут позже во сне; Джеймс не был настолько оптимистичен, чтобы надеяться на две ночи безмятежного сна подряд, даже с кажущимся волшебным лекарством, которое ему дали. На основании найденных останков и свидетельств о каблуне было сделано много предположений об экспедиции, но даже если оба корабля в значительной степени не повреждены для изучения, мало что можно сказать наверняка. Широко известная записка Виктори-Пойнт и её более поздняя поправка, идентифицированная по почерку как третьим в командовании Джеймсом Фицджеймсом и найденная в 1859 году… Господи Боже. 1859. Они не могли найти письмо одиннадцать лет. Когда они вообще начали искать? Джеймсу казалось, что он снова может заболеть. Это тошнотворное чувство становилось ему ужасно знакомым, и когда он с шипением вздохнул и, наконец, отложил книгу в сторону, он решил, что больше не будет читать об их экспедиции, пока мысль об этом не станет такой сырой. Возможно, ему хватило храбрости и тщеславия, чтобы прочитать об этом для того, как отправились в путь – даже до того, как сэр Джон умер – но читать бессмысленные теории о том, что могло произойти сейчас, было неприятно. Он услышал шаги, слишком тяжелые для Джопсона. Джеймс поднял глаза и увидел Френсиса в дверях, который смотрел на него как-то странно. У Джеймса в данный момент не было места для анализа. Джеймс понял, что тишина была способом Френсиса спросить его, что случилось. - Наша экспедиция,- сказал Джеймс немного натянуто.- Как это ни странно, может быть немного утомительной для чтения в настоящее время. Возможно, у тебя есть другие книги? Об… исследованиях. Возможно, это карта мира, а не просто карта канадского Севера. - Хм,- откликнулся Френсис и на мгновение исчез. Вскоре он вернулся с двумя книгами: одна – «Всемирная энциклопедия», а другая – «Путешествия открытий и исследований в южных и антарктических регионах в 1901-1904 годах, том 1». Название занимало большую часть обложки: и был написан Джеймсом Кларком, хотя заглавной буквы «Росс» перед его именем не было видно. - Тебе не нужно читать про Антарктиду, если она затрагивает такие же огорчительные темы,- сказал Френсис, хотя годы были за пределами того, что Джеймс когда-либо видел. Сухо:- Кларк был моим другом. Мы познакомились с ним во время его экспедиции, где он изучал геологию и лёд. Так что, естественно, он представляет меня… Френсис взглянул на книгу. - Если подумать, я принесу тебе ещё,- сказал он, потянувшись за ней. - Нет,- ответил Джеймс, понимая, что Френсис уже отступает.- Нет, я… Вероятность того, что Джеймс сможет встать и поймать Френсиса вовремя, прежде чем он вернётся к двери, была невелика, учитывая его травму, поэтому вместо этого он протянул руку, чтобы держать книгу, прежде чем Френсис сможет взять её с собой. - Я прочитаю,- сказал Джеймс, слегка кивнув. Затем он встретился взглядом с Френсисом.- Я доверяю твоему выбору. Всё в порядке. На мгновение тихо. Так далеко в доме, всё, что они действительно могли слышать, это шелест зелени снаружи. Затем голоса на другом конце дома, и голос Джопсона зовёт их. - Мистер Крозье! Мистер Боулин! Это… - Фрэнк!- раздался знакомый зов, такой же громкий.- Джон ещё не закончил, не так ли? Момент был упущен. Джеймс отложил в сторону книги, которые выбрал Френсис, поднялся на ноги и слегка улыбнулся Френсису. Френсис быстро взглянул на журнал, подразумевая, что Джеймс должен пересчитать свои тома, прежде чем лечь сегодня вечером, но предложил руку, чтобы провести Джеймса по дому. - Тогда пошли. Давай познакомим тебя с Блэнки. Хлопнула входная дверь, приветствуя Блэнки внутри, и Джеймс затаил дыхание, когда они завернули за угол, не зная, что он увидит. Два сапога, брошенные у двери. Джеймс вздохнул с облегчением. Он выглядел почти хорошо; Блэнки поседел, это правда, и он выглядел, возможно, немного неряшливым, чтобы находиться здесь, на суше, без каких-либо оправданий в виде кораблей, запертых во льду, или лет вдали от общества, которые могли бы помешать ему ухаживать за собой. Но он выглядел счастливым, как понял Джеймс, так, как ни один из людей из экспедиции не был когда-либо. - Вот ты где, паршивец,- ухмыльнулся он Френсису, и на мгновение Джеймсу, неосознанно, пришлось постараться сохранить выражение лица. Он не был уверен, что зашел так далеко, как хотел, поскольку Джопсон довольно ясно бросил на него странный взгляд – но, по крайней мере, Френсис и Блэнки этого не заметили. А Блэнки, по крайней мере, казался совершенно здоровым – не хромал на эту деревянную ногу, и не боролся с… странными местами разума, о которых он подробно рассказал Джеймсу, обсуждая экспедицию Росса. Он смотрел, как Френсис двинулся вперёд, чтобы обнять Блэнки, и… По спине Джеймса пробежал холодок, и тогда ему пришло в голову, что, вероятно, Джеймс не исключал возможности увидеть, как Блэнки каким-то образом потерял ногу. Мысль была ужасной. Что это значит? Прибытие Джеймса должно было возвестить о тех же ужасах, разворачивающихся в их городе и вокруг него, какие он видел на кораблях? Действительно ли Джеймс был плохим предзнаменованием? Ему снова стало плохо. - Не желаете ли присесть, мистер Боулин?- вежливо спросил Джопсон, обращаясь к нему так, словно заметил вспышку паники, поселившуюся в сердце Джеймса.- Возможно, немного воды. Вы сегодня довольно долго были на ногах. Джеймс сглотнул, прежде чем ответить. - Я… - А это наш парень!- выкрикнул Блэнки. Что бы Джопсон ни собирался сказать, теперь всё пропало, когда Блэнки шагнул вперёд, чтобы хлопнуть его по плечу и улыбнуться ему снизу вверх.- Рад наконец с тобой познакомиться. Не совсем уверен, что Фрэнк тебе рассказал, но у меня есть к тебе несколько вопросов. Присядь, а? Мы займёмся этим? Затем он пошел дальше, спрашивая, что будет на ужин, и Джеймс сделал, как ему сказали; он выбрал то же место, что и сегодня утром и накануне вечером, которое, по мнению, быстро стало его местом за столом (рядом с Френсисом), и сел. Его костыль был осторожно прислонён к краю стола. Френсис занял своё место, а Блэнки сел напротив Джеймса, облокотившись на стол и ухмыляясь. Он оглядел Джеймса с ног до головы, и впервые Джеймс столкнулся с кем-то, кто действительно выглядел хорошо и по-человечески. Он мог бы пройти мимо Блэнки на улице и не заметить в нём ничего странного – за исключением, конечно, того факта, что ему было суждено умереть. Френсис сидел, повернувшись всем телом к Блэнки, а не к Джеймсу. - Не перегружай его сейчас,- предупредил он.- Джон чуть не выжал его до дна чуть раньше. Просидел здесь несколько часов, Томас, продолжая в том же духе… Джопсон наверняка знает, что я почти не мог удержаться от чая. Он указал на него, зависшего рядом с Джеймсом со стаканом воды. Джопсон слегка кивнул, хотя в этом чае было не так много чая. Улыбка Джопсона была весёлой, хотя и немного слабоватой. - Я нахожу, что у него действительно есть склонность к болтовне. При этом Блэнки рассмеялся. Он был насыщенным, и его звук, по крайней мере, несколько уменьшил напряжение Джеймса. Даже Френсис, казалось, оживился от присутствия Блэнки, немного посветлел и почти улыбается. Он изобразил улыбку. Джеймс пожалел, что не носит её чаще. - У этого человека нет ничего, кроме болтовни,- засмеялся Блэнки, уныло качая головой. Джеймсу он добавил:- Что вы подумали о нашем Джоне, когда впервые встретились с ним? Я уверен, что он был очень мил с вами. - Он был достаточно добр,- сказал Джеймс, кивнув. Хоть он и бормотал, как сэр Джон во время приёмов в Адмиралтействе. Джеймс сделал то же самое, так что он не мог винить Джона за его многословие. Тем не менее, пытаясь расположить к себе Блэнки, Джеймс добавил: - Однако довольно подозрительно. Блэнки снова расхохотался, и даже Френсис поднял бровь на Джеймса. Джеймс попытался улыбнуться в ответ, хотя и был уверен, что это получилось немного неуверенно. - Подозрительно! Подозрительно, ты это слышал, Фрэнк? Не позволяй Джону услышать, как это говоришь, парень!- усмехнулся он, поднимая свой стакан (когда он появился?), чтобы кивнуть Джеймсу. - Могу сказать, что он достаточно хорошо осваивается, когда у него хватает духу шутить,- сказал Френсис, и впервые эта лёгкая, насмешливая улыбка была адресована Джеймсу. Она была почти ослепляющей, какой бы она ни была – его глаза слегка сморщились, а чернота была почти тёплой. Френсис повернулся к Блэнки. - Возможно, завтра он будет готов поехать в город, хотя бы подстричься. Нужна и одежда, и вещи для быта – всё, с чем он пришел, врачи разнесли в клочья, к лучшему это или к худшему,- он бросил взгляд на вздрогнувшего Джеймса. Продолжая:- Будут ли пристальные взгляды худшим из наших неудобств? Кто-нибудь слишком обеспокоен? Улыбка Блэнки при этом уменьшилась, выражение его лица немного ожесточилось. Джеймс поднял брови, услышав рычание, сорвавшееся с его губ, прежде чем продолжить, и впервые, учитывая человеческую внешность Блэнки, и он вспомнил, что Блэнки не более человек, чем Джопсон или Френсис. - Я был бы осторожен,- сказал Блэнки.- Тозер и Гибсон оба шныряли вокруг. Думаю, они не слишком хотят разозлить домового, поэтому они не подойдут к двери. Он ухмыльнулся Джопсону, который стоял, прислонившись к дверному проёму, и вытирал стакан кухонным полотенцем, и Джопсон шутливо поднял брови в ответ. - Но если ты уйдёшь, я готов поспорить на свою задницу, что ты увидишь одного из них. Я видел, как они оба околачивались поблизости,- закончил Блэнки.- И даже Ходжсон помешал. Он покачал головой, хмуро уставившись в стол. - Бедный ублюдок. Как всегда несчастен. Джеймсу он сказал чуть более жестким тоном: - Вам лучше знать, что нельзя просто так называть своё имя, мистер Боулин. Мы все совершили эту ошибку – тот, с кем она была совершена здесь, может загнать тебя в ловушку на всю оставшуюся жизнь. Джеймс вспомнил, как Гудсир застенчиво отвёл взгляд, крепко прижимая обе руки к ушам. Возможно, ему чрезвычайно повезло. - Я понимаю,- сказал он, вместо того чтобы заверить, что Том Боулин – это такой же псевдоним, какого у него никогда не было. По крайней мере, это было довольно непритязательное имя, и звучало оно гораздо менее вымышлено, чем Джеймс Фицджеймс. Это сойдёт. - Он прослушал лекцию от доктора Гудсира, который поддерживал его здоровье, пока он выздоравливал,- заверил Френсис Блэнки.- Какой бы викторианской вежливостью он ни обладал, он будет держать рот на замке. Френсис кивнул Джеймсу, на что Джеймс почувствовал себя обязанным ответить. Он всё ещё привыкал к таким заявлениям, касающимся его имени, например, сокращения источников пищи или его здоровья или отравления свинцом. Здесь секреты были такими разными. Говоря о секретах, Френсис, казалось, счёл нужным открыть ему одну из своих тайн. - Однако, мистер Боулин, если вам когда-нибудь понадобится кто-то, кому можно доверять, я хочу, чтобы отправились к Томасу Блэнки. Мы с Джопсоном не можем быть везде одновременно, а? Он будет присматривать за вами,- он протянул руку и положил на плечо Блэнки, крепко похлопав его, прежде чем отпустить.- Знаем друг друга много лет. Он пользуется моим доверием. Ухмылка Блэнки в ответ Френсису была добродушной, хоть и озорной. - Ты мне льстишь, старик. Если только ты уже не пытаешься от него избавиться. Френсис только толкнул его рукой, которую он протянул несколько мгновений назад, и смех Блэнки стал чуть более самодовольным. Тем не менее, он снова обратил внимание на Джеймса, взглянув на него чуть более пристально. - Кстати о викторианцах,- сказал Блэнки.- Я слышал, ты был на льду в 1845 году. - 1848,- снова поправил Джеймс, кивнув чуть более сдержанно.- Подумал, что там трудно следить за датой. Блэнки всё ещё довольно пристально смотрел на него. Джеймс пока не был уверен, что об этом думать; конечно, чтение об их экспедиции, о том, что помощь так и не пришла, сменилось болью. Но, конечно же, если это было так давно, и у этого не было убедительного впечатляющего финала, то оно в значительной степени исчезло из поля зрения общественности? - Верно,- кивнул Блэнки.- 1848 год. Знаешь, ты не похож на местного жителя. Вы действительно звучите как англичанин. Рука Джеймса, покоившаяся на шесте костыля, неловко напряглась. - Так и есть. Он был. Гамбье – нет, только его отец – сознательно поправил он, поскольку Джеймс достаточно хорошо знал, что не должен называть такие вещи по имени – был англичанином. Блэнки ещё некоторое время изучал его, прежде чем снова заговорил. - Вы сказали, что были на острове Кинг-Уильям? Значит, китобой? Ваши корабли не привезли достаточного количества лимонного сока? Он взглянул на Френсиса, словно проверяя факт. - Тогда лимонный сок от цинги, не так ли? Ты знаешь, Френсис, но Скотт понял, что мясо тюленя работало во время одного из антарктических путешествий, да? - Я буду благодарен, если ты не будешь говорить об этом слишком громко, Томас, если Франклин когда-нибудь окажется отрезанным,- сказал Френсис и закатил глаза. Было почти неприятно видеть, как он делает что-то настолько неотёсанное, но тогда были другие времена.- Кроме того, это в основном происходит в органах. Это замечание заставило желудок Джеймса сжаться совсем по другой причине. Френсис говорил в шутку, но для Джеймса – для его почти последних слов, мольбы – они были личными. - Кроме того, это было что-то ещё. Мистер Боулин?- подсказал Френсис, предоставив Джеймсу возможность поделиться. - В самом деле,- нерешительно начал Джеймс. На какое-то страшное мгновение он просто ни за что не цеплялся, не зная, с чего начать, но – он остановился на том же, что было объявлено. Так же, как и остальному миру. - Мы были… в экспедиции,- начал он, не сводя глаз со всех присутствующих,- в исследовательской экспедиции, посланной Короной и Адмиралтейством для поиска Северо-Западного прохода. На самых передовых кораблях того времени. Мы должны были найти и плыть по нему во имя королевы Виктории, нанося на карту торговые маршруты по пути. Джеймс попытался выпрямиться при этом заявлении, держа голову как можно выше. Блэнки смотрел. - Нет,- сказал он где-то между насмешкой и вздохом. Джеймс позволил себе повернуться и нахмуриться, глядя на Блэнки. - Могу заверить вас… - На «Терроре» и «Эребусе»?- спросил Блэнки, глядя на Джеймса так, будто у него выросла вторая голова. При этом, однако, Френсис обернулся и тоже посмотрел на него быстро, как хлыст – теперь его взгляд был напряженным. - Да,- сказал Джеймс, чувствуя себя зажатым между ними двумя.- Корабли Её Величества «Террор» и «Эребус». Взгляд Френсиса как-то напрягся. Блэнки тем временем недоверчиво качал головой. - Чёрт возьми, Боулин,- сказал он, и это выражение лица, наконец, превратилось в выражение благоговейного страха. Джеймс наблюдал, как он откинулся на спинку сиденья, обрабатывая эту явно потрясающую информацию.- Я знаю довольно много историков, которые убили бы, чтобы заполучить таких, как ты. В той книге было написано «нерешенный», правда – но действительно ли было так ошеломляюще знать, что он один из их экспедиции? Должно быть, что-то восстановилось. - Я помню, в этом путешествии затонули оба корабля,- пробормотал Френсис, как самому себе, так и всем остальным.- Кларк всегда говорил… Он замолчал, взгляд скользнул в сторону, затем резко встряхнулся и выпрямился. - Полагаю, нам не следовало заставлять вас заново переживать последние дни экспедиции, мистер Боулин, но… это правда, точный исход этого безумия так и не был определён. Самое большее, что историки могут сказать – это ребята, похороненные на острове Бичи, и они были не слишком откровенны. Он покачал головой, сожалея. Френсис открыл было рот, словно собираясь сказать что-то ещё, но остановился, возможно, судя по выражению Джеймса, что бы он ни добавил, это не пройдёт. - Ребята с Бичи,- повторил Джеймс. Это казалось другой жизнью, такой далёкой. Он помнил похороны – даже помнил смерть Янга, как бы ни было неприятно людям слышать его крики. - Я полагаю, это было… несколько вещей,- вновь попытался Джеймс, но слов не было. Как только он снова попытался сказать об этом, заговорил Блэнки – возможно, он видел, как барахтался Джеймс. - Кем ты был на корабле?- подсказал Блэнки, явно выбрав более безопасную тему, чем то, как вы все в конце концов умерли.- Моряк? Конопатчик? Ледовый лоцман? Я не могу назвать большинство профессий из той экспедиции… Джеймс бросил взгляд на Френсиса, прежде чем ответить. - Я был… коммандером,- сказал Джеймс. Блэнки изучал его. - Коммандер,- повторил он.- Хм. - Да,- сказал Джеймс. Он полагал, что доверяет этому Блэнки, если верит Френсис. - Не коммандер по имени Боулин, Томас, я избавлю тебя от головной боли,- откликнулся Френсис, хотя это звание было для него таким же новым, как и для Блэнки.- Но важно, держу пари. И я также ставлю на то, что ты продержался до самого конца. Его взгляд был пристальным, но Джеймсу очень хотелось, чтобы он был бледно-сине-зелёным. - Не единственный такого ранга,- сказал Френсис, переключая внимание на Блэнки.- Насколько я помню, там были лейтенанты, морские пехотинцы – капитаны, конечно, но… Он потёр челюсть, задумавшись. - Я думаю, это немного проясняет ситуацию, не так ли? Член экспедиции Франклина появляется во Франклине, Канада. Возможно, это утешение, мистер Боулин. Не совсем необъяснимо, даже если совпадение действительно является главной связующей нитью. Помимо того, что Джеймс сказал ему ранее. Негласное обещание Френсиса сохранить тайну, по крайней мере пока, само по себе говорило о многом. - Я полагаю,- сказал Джеймс, хотя, несмотря на то, что его сердце сжалось от нынешнего молчания Френсиса, признание в совпадении только опечалило его ещё больше. Если это действительно была какая-то извращенная диорама – некоторое восприятие прошлого, собранное воедино неким Богом, или судьбой, или… Джеймс не знал, чем ещё – то он явно был просто очередной игрушкой, которую надо было поставить на место. - Ты бы мог написать книгу,- сказал Блэнки, кивнув на Джеймса.- Объяснить, что произошло. Заметив сомнение в выражении лица Джеймса, он поправился: - Как только всё уляжется, конечно. - У него могут возникнуть проблемы с поиском источников для своих заявлений,- добавил Джопсон, появляясь из кухни с большим дымящимся жареным мясом. Тарелки были расставлены, и через несколько секунд Джопсон вернулся с несколькими дополнительными мисками с овощами и картофелем. Это было очень английское жаркое. Он предположил, что учитывая акцент, который он слышал от мужчин за столом сегодня вечером, это имело смысл. Во всяком случае, Джеймс ещё не очень хорошо знал, что ещё люди могут есть через двести лет. Джопсон продолжил, как только сел с остальными. - Что он мог бы сказать о том, как он выдвинул эту теорию? Какой бы реальной она ни была, он мог представить её только как свои мысли по этому поводу. И если не будет достаточно доказательств, чтобы так или иначе обосновать дело, найти достаточно, чтобы подтвердить пересказ истины, как её помнит мистер Боулин. - Мм. Совершенно верно,- проворчал Блэнки.- Ну, это мысль, мистер Боулин. - Вы увидите, что у меня достаточно мемуаров и дневников, чтобы использовать их в качестве основы,- сухо сказал Френсис.- Половина из них вымышлена – всего лишь точка зрения одного человека, придумывающего всё, что заполняет страницу о том, что происходит в головах его товарищей-моряков. Если вы решите написать, постарайтесь не беспокоиться о восприятии правды. С этими словами Френсис встал и начал нарезать жаркое. Каждый получил кусок; Блэнки немного больше, чем другие, Джеймс немного меньше в понимании его всё ещё восстанавливающегося аппетита. Разговор то нарастал, то угасал, пока все ели, и Джеймс обнаружил, что это не совсем напряжное дело – как только его центр внимания угас, Блэнки начал рассказывать истории о себе и Френсисе, часто прерываемый Френсисом, пытающимся сдержать свой авантюрный тон. Джопсон тоже по большей части оставался тихим, но это делало его отличным человеком для обмена насмешливыми взглядами, пока Френсис и Блэнки продолжали шутливые споры. Поскольку у Джеймса никогда не было возможности хорошо узнать Джопсона во время экспедиции, было почти приятно завязать «новую» дружбу без того, чтобы над ними навис слишком огромный призрак. После ужина Блэнки не задержался надолго. Он выпил с Френсисом один бокал и похлопал Джеймса по плечу, прежде чем уйти, чувствуя боль в ноге. - Ты когда-нибудь зайдёшь ко мне, а?- усмехнулся он, хотя это было больше похоже на приказ, пророчество, что рано или поздно Джеймс войдёт в медвежью берлогу.- Да, так и будет. Я буду ждать этого с нетерпением! Позвони мне перед тем, как придёшь, Фрэнк покажет тебе, как пользоваться телефоном. На этот раз никаких криков, ладно? - Перестань, Томас,- сказал Френсис, явно немного навеселе, но в достаточно хорошем настроении.- Доберись домой в целости и сохранности, болван. - Не пропусти кровать, а, Фрэнк?- откликнулся Блэнки, подмигивая Френсису с понимающей ухмылкой, которая опровергала ту или иную историю, в которой Френсис, вероятно, был настолько пьян, что пошел завалиться в постель, а вместо этого приземлился на пол. Френсис лишь улыбнулся ему, слегка подтолкнув его к двери, и Джеймс смотрел, как они заканчивают прощаться. После этого вечер прошел спокойно. Джеймс забрал свои книги из солнечной комнаты прежде, чем Френсис успел украсть обратно книгу, в которой он, казалось, был не уверен, и аккуратно убрал в свою комнату для дальнейшего изучения. Примерно в середине ужина он заметил, что от него пахнет довольно неприятно, хотя прошло несколько дней с тех пор, как он по-настоящему принимал ванну. Мысль о том, чтобы справиться со своим бедным коленом, сесть и снова выбраться была утомительна, поэтому Джеймс подумал, может ли он попросить Френсиса помочь ему завтра с этим. Или, предположил он, когда он в следующий раз сможет это переварить. Он всё ещё не может смотреть в зеркало. Он предложил помочь Джопсону с мытьём посуды, но это, казалось, безмерно его раздражало; Джеймса вытолкнули обратно в гостиную, а Джопсон в раздражении унёс с собой посуду на кухню. Джеймс был несколько расстроен тем, что он сделал, помогая, что было бы любезно помочь убраться, но Френсис подтолкнул его и заверил, что это произошло только потому, что домовые, как фейри, не любят подарки или услуги. Это означало быть в долгу, объяснил он, что совсем не нравилось большинству фейри. Джеймс спрятал это вместо с быстро растущим объёмом информации, которую он отложил для последующего изучения, которую он накопил с момента прибытия. В остальном Френсис, казалось, был доволен тем, что сидел в тишине – он взял в руки свою собственную книгу, вымышленный том под названием «Морской волк», где он надел маленькие очки, чтобы читать при свете лампы, и время от времени строил неодобрительные гримасы, Джеймс был далёк от того, чтобы прерывать такой ритуал – в конце концов, он удалился, воспользовавшись чистой водой в ванной, чтобы вымыть лицо и сполоснуть зубы (и, возможно, вытереться салфеткой. Выиграть ещё немного времени). Чувствуя себя относительно отдохнувшим и всё ещё сытым хорошей английской едой, Джеймс обнаружил, что ложится в постель, не прочитав ни единого слова, чтобы прийти в себя. Он закрыл глаза, плотно закутался в одеяло, чтобы согреться, и уснул.