franklin, canada

Звук ткани палатки, шевелящейся на резком ветру. Над ним заплатанный и заново заштопанный брезент трясся в метели, и даже несмотря на все попытки свернуться в спальном мешке, сланец под ним впивался ему в позвоночник. Джеймс сел, рваные одеяла свалились с его тела, и он почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он вернулся. Нет, нет, зная, что они обречены, этого не может быть. Дрожащие руки и слишком быстрое дыхание. Джеймс встал достаточно быстро, чтобы напрячь колено, и выбрался из палатки, наткнувшись не на сланец, а на неумолимый, пустой, твёрдый лёд под ногами и ослепляющий, насколько он мог видеть. Он повернулся, и палатка исчезла, на её месте не было ничего, кроме завывающего ветра и снега, закрывавший даже их хилый горизонт. - Нет,- сказал он, делая спотыкающийся шаг назад.- Нет, нет… Он обернулся на звук, и Джеймс метнулся навстречу ему; он увидел в темноте неуклюжую тень, больше человека и рычащую, как зверь. Джеймсу было нечем защищаться, ни оружия, ни ножа, и он мог только повернуться и убежать. Но он был хромым и медлительным, и Джеймс слышал, как животное догоняет его, даже когда оно шло – шло, потому что знало, что ему не нужно напрягаться. Джеймс обернулся, чтобы посмотреть на это, и обнаружил, что смотрит в пасть огромного злобного медведя. Его морда была неправильной – оно смотрело на него человеческими глазами, и Джеймс закричал. Он упал, пытаясь убежать. Медведь наклонил голову к нему, обнюхивая его, и Джеймс мог только хныкать; он опустил свою большую лапу, чтобы надавить на грудь и рёбра Джеймса, и Джеймс снова закричал, когда медведь открыл пасть. Он корчился, пытался отпрянуть – медведь двинулся вперёд, его пасть смыкалась вокруг его шеи и… - Джеймс… Джеймс! Рука на его груди, Джеймс был весь в поту, у него всё болело, и он тяжело дышал. Его сердце бешено колотилось в груди, руки сжали простыни в кулаки. Он сбросил большую часть одеял с кровати и был… Он не был на льду. - Джеймс,- снова позвал Френсис, и Джеймс повернулся, чтобы посмотреть на него. - Френсис,- сказал он дрожащим голосом.- Медведь, я был… Я снова вернулся, это… это чудовище было там, оно… Он едва мог говорить. Образ был свеж в его памяти; белый мех прорезан красной кровью, большие и острые зубы покрыты пятнами от убийств. Оно знало, что ему не нужно гнаться на большой скорости, и Джеймс не смог бы сбежать. Оно так и ждало, когда он упадёт. Оно… оно знало, что он хромой, оно не торопилось, играло с ним… - Джеймс,- снова резко сказал Френсис.- Джеймс. Посмотри на меня. Дыши. Джеймс снова перевёл взгляд на Френсиса, пытаясь найти на его лице что-то. Он не знал что. - Я был на льду,- сказал Джеймс, всё ещё быстро дыша.- Медведь. Этот… этот ужас, он… играл со мной. - Медведь?- спросил Френсис, хотя это не был наводящий вопрос. Звучало так, как будто он понимал, что происходит, так же, как и Джеймс, склонившись над ним, поставив одно колено на край кровати. Его руки были горячими на плечах Джеймса, и когда биение стихло, Френсис медленно сел.- Его больше нет, Джеймс. Что бы тебя ни мучило, оно умерло давным-давно. Его руки поднялись, когда он сидел, и теперь, казалось, он не совсем знал, что с ними делать. Он осторожно положил руку на ногу Джеймса чуть выше колена. - Тебя там нет. Ты в безопасности во Франклине. Джеймс, грудь которого всё ещё вздымалась, откинулся на простыни. На мгновение он закрыл глаза, надеясь, что это поможет ему расслабиться, но этого не произошло, и тот ужасный зверь промелькнул перед его глазами, когда он закрыл их. Он снова открыл их, взгляд остановился на Френсисе. Медленно его сердцебиение вернулось к чему-то близкому к нормальному. Джеймс провёл рукой по лицу, взглянул на свои бинты – на них были красные точки, и Джеймс вздохнул. - Извини… если я разбудил тебя,- попытался он, снова глядя на Френсиса. Джеймс только сейчас понял, как хрипло он звучал – как долго он кричал в своих ночных кошмарах? - Нет необходимости,- сказал Френсис, что подтвердило это. Однако выражение его лица не было напряженным от раздражения или гнева. Он просто выглядел… обеспокоенным. Встревоженный, судя по напряжению вокруг его глаз. Джеймсу захотелось сказать, что подобная ситуация произошла впервые, Френсис склонился над ним, подыскивая слова, но… По крайней мере, на этот раз Френсис не был близок к слезам. Он только тихо вздохнул. Он открыл рот, чтобы заговорить, но они оба слегка вздрогнули, услышав шаги в холле – Джопсон, конечно, включил свет, когда пришёл проведать их. - Всё хорошо?- спросил он, и истинная озабоченность в его голосе была в равной степени трогательной и унизительной, все суетились из-за Джеймса. К счастью, ответил Френсис. - Не мог бы ты принести аптечку, пожалуйста, Джопсон? И… возможно, горячий напиток. Джопсон кивнул, обеспокоенно поглядывая на Джеймса, и между морганиями исчез в дверном проёме. Френсис наклонился, чтобы включить лампу, и тёплое оранжевое свечение озарило комнату, позволив Джеймсу увидеть Френсиса больше, чем мерцание его глаз. - Спасибо, Френсис,- сказал Джеймс, которому больше нечего было сказать. Когда комната была освещена, всё казалось более преодолимым, и Джеймс почувствовал, что немного расслабляется. К сожалению, он также начал чувствовать боль от своих ран, когда уровень адреналина уменьшился, и Джеймс изо всех сил старался немного приподняться, чтобы посмотреть на них сверху вниз. Через бинты текла кровь, но не сильно. По крайней мере, это больше не были открытые раны. - Этому огнестрельному ранению,- сказал Джеймс, пытаясь изобразить юмор висельника, каким бы хриплым он ни был,- было предоставлено слишком возможностей убить меня. - Я уверен, что это не будет очередным разом,- ответил Френсис без смеха, наклоняясь, чтобы рассмотреть его. Он осторожно взял руку Джеймса за локоть, чтобы осмотреть и его руку, и издал неодобрительный звук в ответ на то, что увидел.- Независимо от того, какие усилия они прилагают. Он воздержался от того, чтобы что-либо разворачивать, ему не нравилась идея выставлять их на воздух, прежде чем что-либо можно будет сделать, но Френсис помог Джеймсу устроиться поудобнее, положив подушку под изголовье кровати. - Тебе снились подобные кошмары до прибытия сюда?- спросил Френсис, голос снова немного тише, словно ночь требовала тишины, которую он ненавидел нарушать. - На сланце?- поинтересовался Джеймс.- У меня не было сил. Его взгляд переместился на другой конец комнаты, но взгляд Джеймса был далеко за его пределами. - К тому времени я вообще едва мог ходить,- пробормотал Джеймс.- Френсис посадил меня в лодки, но сланец был слишком… слишком неровным. Когда они тянули меня, я трясся. С ощущением в каждом суставе, как будто у меня в них стекло… с моим ухудшающимся зрением, с открывающимися пулевыми ранениями… Затем Джеймс сосредоточился на Френсисе и слегка покачал головой. - Если я вообще спал, то глубоко, как смерть. Во всяком случае, я был не так далёк от этого. Отсутствующее подёргивание рта вверх. - Он сказал мне, что не был уверен, как я вообще тянул, когда я упал. Сказал… во мне были дыры. Джеймс полагал, что да, даже сейчас. Он может беспокоиться, что они могут снова открыться до конца его жизни. Френсис вздохнул, отвёл взгляд. Его руки легли на колени, а пальцы то сжимали, то отпускали ткань пижамы – поношенный фланелевый плед. Рубашка свободно свисала с его тела, отчего он казался на удивление маленьким, несмотря на всё то присутствие, которое он занимал в жизни Джеймса. - Похоже на то, что Френсис Крозье сделал за тебя большой выбор в те последние дни,- сказал он непроницаемым голосом. Он явно любопытствовал, но, с другой стороны, он никогда по-настоящему не пытался скрыть этот факт.- Помещает тебя в палатку для больных. Подвергает тебя эвтаназии. Там был вопрос. Френсису потребовалось мгновение, чтобы собраться с духом и задать этот вопрос. - Тогда почему ты снова с ним? Учитывая выбор. Джеймс повернулся, чтобы снова посмотреть на него со скоростью и выражением лица, как будто его только что ударили. - Я доверял ему,- просто сказал Джеймс. Френсис казался расстроенным тем, что он услышал, хотя Джеймс не мог точно сказать, почему.- Я и так умирал. Я хотел… Джеймс искал нужные слова. - Я надеялся,- начал он,- что после смерти боль уменьшится. Я не мог ходить. Каждый сустав был наполнен стеклом. Я слепнул. Это был… вопрос времени. Я подумал – если я тогда умру, то смогу найти выход, а люди… люди могут поесть. Джеймс отвернулся. - Я попросил Френсиса,- сказал он, глядя в потолок,- потому что больше никому не доверял это делать. Я… я хотел, чтобы это был он. Я хотел, чтобы он был там, со мной. Он был. Как бы ему ни было больно, он… он сделал, как я просил. - И ты очнулся здесь. Френсис по-прежнему смотрел в землю – больше, но не столько от гнева, сколько от глубокого размышления, обрабатывая все осколки. Тишина над ними была тяжелой. Джеймс не мог больше найти слов, чтобы говорить, и поэтому сидел с этим. Было ясно, что Френсис не мог до конца осознать это, и в этом не было его вины – независимо от того, сколько общего было у двух Френсисов, этот не пережил ничего подобного. Он не мог понять прошлое Джеймса так же, как Джеймс не мог понять, каково это – плавать под волнами в ледяной воде и чувствовать себя как дома. Прежде чем кто-либо из них успел заговорить снова, вернулся Джопсон, держа за ручку металлическую коробку и подносом с двумя кружками чего-то, от чего исходило тепло. Сначала он передал коробку Френсису, а поднос поставил на тумбочку Джеймса, аккуратно выставив кружки, прежде чем сунуть его обратно под мышку. - Мне жаль, что у вас была такая ужасная ночь,- сказал он, и от сочувствия эти истинно голубые глаза казались заплаканными.- Вам нужно что-нибудь ещё? Помочь с перевязкой? - У нас всё должно быть в порядке,- ответил Френсис, быстро улыбнувшись Джопсону. - Спасибо, Джопсон,- добавил Джеймс, пытаясь изобразить благодарность. Он казался хорошим человеком – Джеймс мог понять, почему Френсис позвал его в экспедицию. Джопсон одарил их обоих слегка озабоченной, хотя и вежливой улыбкой в ответ и сказал: - Хорошо. Но… если вам понадобится что-нибудь ещё, я буду рядом. Френсис кивнул, и хотя Джопсону, казалось, не хотелось уходить, он в конце концов вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь. Джеймс и Френсис услышали, как его шаги замерли у двери, а затем, наконец, удалились. Френсис потянулся к одной из кружек, чтобы отхлебнуть из неё, и что-то промурлыкал. Другая была предложена Джеймсу, хотя Френсис придерживал его за руку, чтобы удержать кружку, пока Джеймс пил. Это было невероятно сладким и молочным, а сверху было присыпано чем-то иным, очень похожим на леденец и гранулированный коричневый порошок. Джеймс едва сделал глоток, прежде чем ему пришлось вернуть это Френсису, чтобы он снова поставил кружку на стол. - Довольно… ммм, сладко, не так ли?- поинтересовался Джеймс, всё ещё пытаясь избавиться от приторного привкуса. - Полагаю, чтобы успокоить тебя,- пробормотал Френсис, держась за свою, чтобы согреть руки.- Горячий шоколад лучше всего подходит, когда холодно. Дети его любят. Он сделал глоток своего напитка, прихлёбывая пену сверху. Френсис выглядел подавленным, несмотря на своё какао. В конце концов, он отставил его, открыл защелку на аптечке и вытащил пару крошечных ножниц. - Давай перевяжем твои раны,- сказал он, протягивая руку Джеймсу.- Если ты полон решимости продолжить доверять Френсису Крозье, я должен это заслужить. Однако Джеймс сделал паузу, положив руку на колено Френсиса. - Ничего из этого,- говорит он, хотя пытаться было больно.- Я… я понимаю, что ты не тот же человек, каким бы странным это ни казалось. Это… тебе не нужно, пытаться быть тем, кем, по твоему мнению, ты можешь и не быть. Френсис лишь слегка покачал головой, как будто хотел что-то сказать, но сдержался. Ещё через несколько мгновений Джеймс протянул Френсису руку для перевязки. - Хотя,- начал он, снова пытаясь поднять настроение,- я полагаю, это также означает, что ты не слышал ни одной из моих историй. Френсис так ненавидел историю о китайском снайпере, как мне говорили, хотя, возможно, она слаще во второй раз. - Расскажи мне,- попросил Френсис, хотя эта история не имела бы того смысла, который она имела бы перед аудиторией, которая могла вспомнить Опиумную войну. Неважно – это было прекрасное развлечение, когда Френсис срезал старую повязку, осмотрел места, где Джеймс порвал швы во время метаний и старательно наложил повязку. Он напевал во всех нужных местах рассказа (даже без излишне тщеславной показухи, которую Джеймс демонстрировал перед экспедицией), и его когти только прижимались к коже Джеймса, но так и не поцарапали его полностью. Он использовал свои зубы, чтобы разорвать бинты, прежде чем завязать их, и его рука задержалась на рёбрах Джеймса, прежде чем уйти, оставив после себя место, по которому побежали мурашки. - Их должно хватить на всю ночь,- сказал он с лёгкой улыбкой, которая не коснулась его глаз.- И тогда у этой истории будет лучший конец. Хм? Шрамы уже снова почти закрылись. Я просто использовал липкие полоски, чтобы держать их закрытыми. - Спасибо, Френсис,- ответил Джеймс, изобразив сдержанную улыбку, на которую был способен. Но это было также и облегчением – знание того, что шрамы вскоре могут представлять такой же риск для его здоровья, как и в тот день, когда он встретил Френсиса, сняло груз с его плеч. Даже если мысль, что они могут снова открыться, никогда не покинет его. Джеймс хотел, чтобы Френсис остался в данный момент, хотел поговорить с ним, пока они не смогут вместе встречать восход солнца, смеясь над шутками, которые они придумали между собой. Но он подозревал, что этому не суждено случиться – Френсис всё ещё казался взволнованным тем, что сказал ему Джеймс, и хотя это было больно говорить, что Джеймс знал, когда их момент истёк. - Подозреваю, что сейчас я попытаюсь снова заснуть,- сказал он, усаживаясь обратно в постель.- Твой покой и так был нарушен, Френсис. Ты хорошо подлатал, мне хватит до утра. Для него был выход, если бы он этого захотел. К сожалению, Френсис воспользовался этим. - Спи спокойно, Джеймс. Позови, если тебе что-нибудь понадобится – Джопсон или я придём так быстро, как только сможем. Он слегка, быстро улыбнулся и сжал ногу Джеймса, прежде чем тот встал, потянув за одеяла, чтобы убедиться, что они подняты достаточно высоко. Он взял своё какао, пожелал Джеймсу спокойной ночи и тихо прикрыл за собой дверь. Во второй раз Джеймс услышал, как кто-то задержался – и ушел. Любопытно, что это прозвучало так, как будто Френсис пошел в гостиную, а не в свою спальню, но на данный момент Джеймса это не касалось. Однако Джеймс хорошо знал, что не заснёт – только не после такого сна. Он сделал ещё один пробный глоток горячего шоколада, который ему дали, и тут же хмыкнул от отвращения; от него определённо нужно было избавиться, потому что он слишком сладок, чтобы пить его так, как чай или кофе – а затем отставил его обратно. Джеймс потянулся к одной из книг, которые он принёс в свою комнату несколько часов назад, и его рука остановилась на сборнике журналов, написанном… Джеймсом Кларком. Не Джеймсом Кларком Россом. Джеймс предположил, что если у тебя почти такое же имя, как и у твоего отца, тебе тоже захочется выделиться. Не то чтобы он знал, на что это похоже. Он не в первый раз вспомнил имя Джеймса Гамбье, перелистывая книгу. Его внимание привлекли даты – Джеймс вспомнил экспедицию Росса в Антарктиду, на которых сам Джеймс отправился в экспедицию Северо-Западного прохода, но в этой книге упоминается, что Джеймс Кларк занял место на корабле под названием «Дискавери» вместе с Эрнестом Шеклтоном и Робертом Фальконом Скоттом. Среди прочих. Он остановился на отрывке примерно в четверти книги, когда «Дискавери» наконец достиг антарктических берегов у мыса Адэр. Кларк писал здесь о дикой природе, которую он видел, но описания заставили Джеймса остановиться, чтобы прочитать внимательнее. Одиннадцатое января 1902 г. Сегодня самый общительный приятель заметил корабль! Я приметил его около полудня, следовавшего по огромному следу, оставленному «Дискавери». Казалось, он развлекается так же, как морская свинка или дельфин, выпрыгивая из воды! Я предполагаю, что это он, но по правде говоря, я не знаю, тюлени – очаровательные существа, но на расстоянии они очень похожи. Сегодня вечером я сверюсь со своим справочником и определю, каким тюленем он может быть, в том случае, если он останется завтра с нами! Это мог быть любой тюлень. Любой вообще. Но Джеймс по-прежнему пропускал последние записи о морских птицах и предположениях о рыбах, чтобы найти следующее упоминание. Двенадцатое января 1902 г. Я видел его снова! Тюлень, которого я заметил вчера и который, как я определил, является тюленем Уэдделла по его отчетливым и красивым пятнам, снова следует за нами по пятам! Судя по тому, сколько прыжков он совершает, он в хорошем настроении и силён. Я никогда не видел, чтобы тюлень вёл себя подобным образом! Возможно, это свидетельствует о хорошей охоте, раз у него такая энергия. По общему признанию, было немного сложно наложить этот образ Френсиса на нынешний, чопорного человека, который едва передвигается со скоростью пешехода. Джеймс задавался вопросом, было ли это из-за какого-то чувства апатии или что-то совсем другое. Френсис действительно казался довольно несчастным. Может быть, он соскучился по морю, но тогда – этот город стоял вокруг озера, так что он наверняка мог бы растянуть свои… плавники, или ласты, или как там назвать такие придатки на тюленях. Возможно, этот вопрос стоило задать в следующий раз, когда они с Френсисом будут говорить. Он снова взглянул на журнал, пытаясь найти следующий отрывок о тюлене. День или два не было никаких упоминаний, а если и были, то одни и те же: тюлень играет в волнах, или следует за кораблём, или уплывает вдаль. Однако двадцать шестого января привлекло внимание Джеймса. Сегодня я попытался подружиться с тюленем, впервые с тех пор, как я его заметил – он показался мне очень сговорчивым, как и я с едой – у нас не так много лишнего, но булочка стала жесткой, и я не верил, что это негативно скажется на тюлене, поэтому я звал его, пока он не увидел, что я бросаю булочку. Он сразу же схватил её огромными, мощными челюстями! Превратил её в крошку за считанные секунды! Вскоре после этого он действительно выплюнул столько, сколько смог, но, похоже, никаких обид у него не было. Позже я извинился, бросив немного солёного мяса, и он, казалось, был вполне доволен этим – если отбросить грубую ошибку, я думаю, что, возможно, у меня появился мой первый антарктический друг! Как мило. Правда, Джеймс не видел, чтобы Френсис ел много углеводов с тех пор, как прибыл сюда – возможно, он всё ещё не был пристрастен. Насколько было известно Джеймсу, тюлени были плотоядными – по большей части они ели других морских существ. Первое угощение Френсиса хлебом, каким бы изысканным он ни был, должно быть, стало для него настоящим шоком. Он вспомнил о целой рыбе, которую видел на тарелке Френсиса за завтраком. Он лениво подумал, не мог бы Френсис время от времени пробовать что-нибудь новое – он попробовал немного этого жаркого на ужин, которое, несомненно, было ножкой из какого-нибудь красного мяса. Возможно, разнообразие пошло ему на пользу, хотя Джеймс и не мог этого знать. Максимум, что он знал о тюленях, исходило от… ну. Он пришел из того же периода времени, что и он. Возможно, с тех пор в биологии произошли какие-то великие революции, и Джеймс не знал об этом. Он действительно хотел, чтобы здесь была какая-то библиотека, которую он мог бы использовать, чтобы увидеть, что именно изменилось. По крайней мере, Кларк не так далеко его опередил. 1902 – пятьдесят лет или около того. Если бы Джеймс вернулся из экспедиции Франклина, возможно, он был бы жив, чтобы увидеть это. Вряд ли, но шанс был. Он снова посмотрел на журналы в поисках следующего упоминания о тюлене. Кларк стал называть тюленя Велли, что означает Уэдделла. Его записи о Велли варьировались от кратких пометок о нём изо дня в день до попыток поиграть с ним, что не звучало так, как будто шло по плану. Тридцатое января 1902 г. Сегодня я попытался научить Велли приносить – или, я полагаю, поймать – продемонстрировав это с моим приятелем-шкипером Томом. Мы показали ему движение бросания, туда и обратно, очень осторожно – мы использовали только маленький мешок, наполненный дырявыми носками, так что ничего особенно ценного, но, к сожалению я дал шанс Велли, он взял мешок и исчез. Мы с Томом были обескуражены. Это была интересная мысль, сообразил Джеймс, подумать о том, чему именно нужно было бы научиться человеку, если бы он присоединился в качестве хорошо воспитанного английского гражданина. Хотя и раньше было совершенно ясно, что этот город – место обитания сверхъестественных существ, прочтение этого заставило Джеймса осознать, что Френсис не был воспитан как человек. Вероятно, ему пришлось выучить каждый оборот речи или грамматическую особенность английского языка, и даже при таких условиях было бы совершенно ясно, кем он был с такими глазами и зубами, какие были у него. Джеймс подумал, не поэтому ли он сейчас здесь. Он мог только вообразить, как англичане могут относиться к чему-то исключительному, даже за пределами того, что могут делать матросы или моряки. Он снова посмотрел на книгу, представляя, что мог бы сделать сам, если бы столкнулся с незнакомцами, предлагающими ему артефакт из культуры, которую он, возможно, не понимает. Джеймс, скорее всего, тоже просто взял бы то, что ему дали – даже если бы это могло ему не пригодиться, как мешок с дырявыми носками тюленю. Кларк ещё пару раз пытался пообщаться с Велли, но в конце концов, казалось, согласился с тем, что кормить его кусочками мяса будет близким к общению. Восьмого февраля «Дискавери» бросил якорь вдоль пролива МакМёрдо, и Кларк выразил сожаление по поводу того, что поскольку лёд вокруг них замёрз, он больше не увидит своего друга. По крайней мере, до семнадцатого февраля. Ого! Сегодня во льду образовалась трещина, а затем и прорубь недалеко от корабля. Я увидел это с палубы и вскоре спустился вниз, чтобы изучить столь необычное происшествие, и кого же я нашел у проруби, как не Велли! Я был вне себя от радости, особенно увидев его так близко – я мог быть уверен, что это он, по его чётко очерченной брови, полоске белого меха нал правым глазом, которая поднимается выше, чем другая. Было трудно удержаться от того, чтобы погладить его, как погладили бы собаку – он открыл пасть, чтобы тявкнуть, и я увидел впечатляющие зубы! Вскоре после этого он ушёл. Будь здоров, Велли! Джеймс был совершенно уверен, что если бы кто-нибудь сейчас погладил Френсиса «как собаку», у него, возможно, осталось бы на несколько пальцев меньше, чем в начале. Но это был очаровательный образ: тюлень выплывает из трещины во льду, чтобы радостно поприветствовать друга, которого они приобрели. Почему Френсис так колебался, давать ли Джеймсу почитать эту книгу? Сознавал ли он это сам? Здесь было очень мало поводов для смущения, и Джеймс скорее подумал, что это было… мило. Джеймс пропустил несколько сухих страниц с небольшим количеством данных, чтобы найти страницу, на которой помимо всего прочего был небольшой чернильный набросок. Похоже, он каким-то образом был взят из оригинального журнала и вставлен так гладко, как если бы он был единым целым со страницей, помеченной датой рисунка и автора (естественно, Кларком). Конечно, это был тюлень в форме перевёрнутого сердечка, с большими чёрными и мерцающими глазами. Под ней ещё одна запись. Двенадцатое марта 1902 г. Велли – существо с таким же сердцем, как и у любого любимого компаньона. Вчера мистер Винс разбился насмерть, и до сих пор нет ни слова о том, как мы можем забрать его тело. До сих пор нам везло, мы потеряли мало людей, и Винс был хорошим человеком. Мне очень грустно, что его не стало, и Велли, казалось, понял, что я не был собой, когда он приблизился вплотную и положил мне голову на бедро. Его дыхание было очень горячим, и он смотрел на меня с таким знанием во взгляде. Здесь явно были детали, которые не попали на бумагу. Возможно, Кларк плакал или сказал «Велли» больше, чем обычно можно сказать животному. Кларк заслужил уединение. Он пробыл со мной некоторое время, издавая негромкие звуки, пока мне не пришлось вернуться на «Дискавери». Велли… спасибо тебе. Такие детали заставили Джеймса немного смягчиться, чтобы задуматься. Френсис, каким знал его Джеймс, всегда был заботливым человеком – возможно, не так, как можно было бы ожидать, но именно его сочувствие заставляло его людей так яростно стоять за ним. Даже несмотря на постоянные настойчивые напоминания Джеймса самому себе, что человек, которого знал сейчас, был не тем Френсисом, который сопровождал его на льду, напоминая о добродетелях, которые Джеймс, вероятно, будет ассоциировать с Френсисом, вызывали у него в равной степени нежность и боль. Его глаза какое-то время оставались на этом наброске, на улыбке на морде тюленя, прежде чем он двинулся дальше. Велли упоминается ещё несколько раз, и с растущей уверенностью. Судя по всему, тюлень будет просить погладить его, положив голову под руку Кларка. Казалось бы, он разговаривает с Кларком, отвечая, в свою очередь, на его слова. Но потом случилось самое странное. Резко исчезли записи о Велли. Но была первая запись о Френсисе. Четвёртое мая 1902 г. Сегодняшний день начался с завтрака с моим хорошим другом Френсисом, о котором я уже упоминал. Мы поделились солёным мясом, тёплыми консервами и бисквитом, разделённых пополам. Он пришёл, чтобы помочь мне с моими обязанностями на день, которые включали заметки о скалах и последствиях таких образований. Больше не было упоминаний о Велли и спорадических упоминаний о Френсисе. Однако по большей части история начала угасать – нерассказанная история человека и селки, поведанная правда и по-настоящему зародившаяся дружба. Джеймс почувствовал себя ущемлённым. Джеймс снова просмотрел том в поисках каких-либо упоминаний о Френсисе, ведущих к этому моменту, но не нашел ни одного; оказалось, что всё, чем связывались конец упоминания о Велли и началом упоминания о Френсисе, было намеренно опущено, и после последнего упоминания Френсиса Джеймс в конце концов отложил книгу, чтобы вместо этого просто допить остатки своего напитка. Он наблюдал, как восход солнца приходит и уходит, окрашивая деревянный стол в другом конце комнаты в оранжевый цвет, а затем снова растворяясь в слабом свете, который, вероятно, излучал столько простого тепла, сколько мог на таком далёком севере. Джеймс думал о Френсисе, о Велли. О селки, насколько он о них знал. Он подумал, может ли Френсис пойти искупаться очень рано утром, пока ещё холодно. Или, если бы он выбрал позднюю ночь, та же самая скобка указывала на то, насколько холодно будет. Джеймс был уверен, в Антарктиде холоднее, чем могло бы быть здесь, какой бы оживлённой она ни казалась в лучшие времена. Звук речи Джопсона просачивался сквозь стены, не более чем тон голоса. Джеймс услышал, как Френсис вздохнул, как будто его только что разбудили. Он что-то пробормотал в очень ясной манере «Я-только-только-проснулся». Джеймс смирился с тем, что снова улёгся в постель, подождав ещё немного, прежде чем встать. Он был совершенно уверен, что у них двоих, Френсиса и Джопсона, в любом случае, могут быть свои собственные замечания по поводу него. Он подождал, пока в воздухе не почувствуется запах завтрака, прежде чем начать ворочаться в постели, хотя (к его удивлению) Джеймс услышал шаги до того, как успел сделать какое-либо резкое движение. Даже направлявшиеся к его комнате. Сначала они были тихими, неразличимыми, но потом – очень, очень нежный стук. - Джеймс?- достаточно тихо позвал Френсис, чтобы Джеймсу легко сошло с рук притвориться, будто он этого не слышит.- Ты там не спишь? Почему он вёл себя так осторожно? Считал ли он, что Джеймс менее способен взаимодействовать прошлой ночью? Конечно нет. Френсис никогда бы не снизошел до человека, всё ещё не оправляющегося от травм и болезней. - …Да,- нерешительно сказал он. Френсис чуть приоткрыл дверь, и Джеймс поймал взгляд Френсиса, когда тот поднял голову. Он как раз собирался вставать, замерев при этом звуке шагов, его локти уже были под ним, а одна нога вытянулась из-под одеяла к полу. Френсис приоткрыл дверь чуть шире, видимо осматривая его на предмет того или иного. Джеймс ждал какого-нибудь замечания, какой-то причины, по которой он пришел, кроме того, чтобы проверить Джеймса, как какого-то немощного старика, но ничего не последовало. - Я проснулся,- подсказал Джеймс через мгновение, наклонив голову. Френсис слегка нахмурился. Тем не менее, он схватил костыль Джеймса и подошел, чтобы предложить ему. - Я надеялся, что ты сможешь прилечь, чтобы наверстать упущенное за ночь. Однако нет ничего плохого в том, чтобы сходить позавтракать к Джопсону, если ты не спишь. Он терпеливо ждал, пока Джеймс справится, помогая только в случае крайней необходимости. Взгляд Френсиса задержался на дневнике на тумбочке Джеймса, прежде чем вернуться к его лицу. Джеймс старался не признавать этого, хотя бы ради собственной уязвлённой гордости. У него осталось немногое, но оно было с ним столько, сколько он себя помнил. Можно также побаловать себя время от времени. - Я хотел бы сегодня искупаться,- сказал он, бросив взгляд на Френсиса и снова застёгивая рубашку. И вновь со всем юмором, какой мог найти:- Думаю, двести лет и без ванны достаточно. - Хорошо,- ответил Френсис с ошеломлённым видом человека, у которого действительно не было причин отклонять такую просьбу.- Я начну наполнять ванну – вода нагреется и наполнится через некоторое время. Съешь тост и кофе и иди в ванную, когда будешь полностью готов. Он плёлся за Джеймсом, пока они выходили из комнаты, словно следя за тем, чтобы он не опрокинулся, но позволил ему продолжить путь самостоятельно – комната Джеймса разделяла стену с ванной. Джопсон как раз ставил на стол сливки и сахар, когда вошел Джеймс. Он слегка улыбнулся, прежде чем вернуться на кухню. Джеймс уселся, взял предложенную чашку и тарелку, когда Джопсон вернулся, чтобы передать ему их, и обнаружил, что разговор был достаточно вежливым, пока он уклонялся от событий прошлой ночи. - Вы хорошо спали, мистер Боулин? - Вполне, спасибо. - Довольно холодно сегодня утром, не так ли? - Да. На окнах какой-то туман, как я видел… какое сейчас время года, позволь спросить? - Думаю, у нас сейчас только лето. - Мм. Закончив, он поблагодарил Джопсона и сообщил, где он будет в ближайшее время; Джопсон предложил помочь, вероятно, из доброты, но Джеймс вежливо отказался. Он мог справиться с тем, что Френсис обращался с ним бережно, помогая ему, пока он ещё шатался. Джеймс не мог терпеть и Френсиса, и Джопсона. Тем не менее, он снова пошел по коридору, ковыляя к ванной, немного поколебавшись, прежде чем постучать в дверь, сигнализируя о своём прибытии. Френсис открыл её, и Джеймс увидел внутри слегка дымящуюся ванну – вместе с аптечкой на прилавке и халатом, висящим на крючке у двери. Френсис кивнул Джеймсу, когда тот вошел, словно приветствуя его на собрании, а не в ванной. - Будет лучше, если ты будешь держать свои раны выше уровня воды, хотя тебе, вероятно, следует снять повязки, чтобы они не затекали,- сказал Френсис по делу.- Я могу свернуть полотенце, чтобы ты мог на него опереться. Есть ли что-нибудь ещё, что тебе может понадобиться? - Нет,- ответил Джеймс, сначала переход от ванны к туалету.- Но ты прости меня, пока я воспользуюсь моментом. Закончив, он взглянул на раковину и пошел мыть руки; зеркало, к счастью, запотело, насколько он знал. Джеймс поднял голову, чтобы проверить, и… … Оу. Отражение Джеймса всё ещё выглядело призраком. Хотя он больше не истекал кровью из каждого отверстия, что – Джеймс признал бы улучшением – он выглядел изнурённым и похожим на труп. Его лицо было измождённым глазницы теперь были затенены как от голода, так и от недостатка сна, и взгляд Джеймса задержался на его отражениях. Он знал, что у него всё ещё недостаточный вес, но было странно видеть себя упырём в собственном отражении. Мёртвый, сухой беспорядок его волос, свисающий с его головы; тень небритости на его подбородке. Джеймс вздохнул, он не знал, что сдерживал дыхание, дрожащее и неуверенное. Вода из-под крана всё ещё стекала по его рукам. Когда Френсис положил ему руку на спину, Джеймс практически подпрыгнул на фут в воздухе. Его взгляд скользнул к отражению Френсиса в зеркале, видение здоровья по сравнению с отогретой смертью Джеймса. Френсис наклонился и выключил кран, взяв Джеймса за руку, чтобы отвернуть его от зеркала. - Разве ты не видел себя после кораблей?- спросил он, нахмурив брови и изучая выражение лица Джеймса. Он… Боже мой, Френсис всё время видел этот измождённый труп. Он видел, как кожа Джеймса натянулась на кости от попыток улыбнуться, какая она была сухая и тонкая, как бумага, какая изнурённая и измождённая… - Джеймс,- сказал Френсис, теперь слегка обеспокоенный. Его рука сжала плечо Джеймса.- Тебе нужно сесть? Давай… Он подвёл Джеймса к ближайшему предмету, к краю ванны, всё ещё держа его на случай, если он покачнётся. Джеймс, сосредоточившись, чтобы его дыхание было ровным и спокойным, не успел его поблагодарить. Тишина была плотной. Джеймс изо всех сил старался сморгнуть слёзы, быстро собирающиеся в его глазах. Он был готов к смерти, почти осознавал, что – вот она, что это была не та смерть, которую он хотел, но, может быть, та, которую он заслужил. Что с ним всё в порядке, что он только хочет, чтобы всё закончилось. Но он… вернулся. Он пережил это. И он выглядел так, как будто пережил это. Шок начал ослабевать, и Джеймс начал понимать, что это значит. Что он был здесь. Живой, прямо сейчас. Он выжил. Остальные не смогли. Господи Боже. - Я был… не совсем в состоянии смотреть,- наконец выдавил он, его собственный голос казался ему глухим.- Я знал это – я знал, что выгляжу плохо. Но я не… не смотрел. Не так давно. С тех пор, как шрам начал заживать. - Джеймс,- сказал Френсис. Это был вздох, сочувствие и немного горя в одном. Он сжал бицепс Джеймса.- Не думай, что у тебя нет прогресса, потому что он есть. Сегодня ты выглядишь намного лучше, чем в тот день, когда я впервые увидел тебя лежащим в больнице. Время – это всё, что тебе нужно, чтобы быть в полном порядке. Всё же. Мысль о том, что кто-то когда-либо считал его самым привлекательным мужчиной во флоте, сейчас казалась смехотворной, в каком-то мрачном смысле. Френсис, казалось, не хотел, чтобы он впал в ступор. Он похлопал Джеймса по щеке, по колючкам на ней. - После ванны тебе станет лучше,- уговаривал он, кивая на ванну.- Клянусь. Джеймс глубоко вздохнул и на мгновение закрыл глаза. В тишине он позволил себе переориентироваться, а затем, наконец, снова открыл их, чтобы кивнуть Френсису. - Ладно,- сказал он.- Тогда ванна. Он не торопился раздеваться, и Френсис помог ему снять повязки с ран. Как и сказал Френсис, они казались намного лучше, чем были, когда Джеймс осматривал их в последний раз, хотя, конечно, они ещё не полностью зажили. Они выглядели более глубокими и уродливыми, чем в первый раз. Джеймс предположил, что это было в порядке вещей, и не то чтобы у него не было других шрамов; тем не менее, это было напоминанием, и оно отрезвило его. Френсис помог залезть ему в ванну, приподняв больное колено, и Джеймс обнаружил, что, как только он наконец погрузился в воду настолько, насколько смог, ему стало так тепло, как никогда за последние годы. Он так и сказал, откинув голову назад и закрыв глаза. - Не думаю, что я чувствовал себя настолько прогретым насквозь с тех пор, как ступил на борт «Эребуса»,- пробормотал он в потолок, просто наслаждаясь ощущением горячей воды на коже.- Я бы полностью погрузился, если бы всё ещё не выздоравливал… - Со временем у тебя будет такая возможность,- сказал Френсис, в его голосе слышалось веселье и – если слух Джеймса его не обманывал – лёгкая ревность. Однако выражение его лица было ясным, когда Джеймс взглянул на него.- Гудсир должен скоро тебя осмотреть. Возможно, он скажет, следует ли снова зашивать твои раны – по крайней мере, мы могли бы провести быстрый осмотр. Он нахмурился, глядя на отметину на бицепсе Джеймса, самую близкую, которую он мог видеть. По общему признанию, было немного забавно видеть, как он оценивающе смотрит на ничем не примечательную руку Джеймса. - По крайней мере,- повторил Джеймс, переводя взгляд с раны, видимой не другой стороне его руки, на Френсиса. Он по-прежнему казался довольно суровым, даже когда пытался увести разговор от того, что касалось купания, что вызывало у него лёгкую зависть. Джеймс снова взглянул на Френсиса, но их взгляды встретились. - Всё ещё довольно странно слышать, что Гудсир упоминается как доступный, на самом деле,- сказал Джеймс, отводя взгляд, чтобы посмотреть, как от воды поднимается пар.- Хикки забрал его вместе с другими мятежниками в суматохе после того, как его повешение было сорвано. Бридженс сделал всё, что мог, но все остальные врачи были мертвы… Джеймс вздохнул. Погибли на Карнавале, не иначе. Карнавале Джеймса. Сделав небольшую смены темы, он оглянулся на Френсиса. - Кроме того, ты выглядишь расстроенным. Я помешал твоей утренней ванне ради своей? - Чепуха,- сказал Френсис, приподняв бровь.- Прошу прощения. Не могу сказать наверняка, что произвело на тебя такое впечатление, хотя хотел бы поправить. Он потянулся за куском мыла и предложил его Джеймсу. - Ты не доставляешь неудобств. Хотя, если ты хочешь уединения, я выйду. Похоже, ты способен спастись от утопления. В этих словах скрывался оттенок юмора. - Я не погружался в воду уже два века, Френсис. Возможно, я разучился плавать,- ответил Джеймс, стараясь говорить тем же тоном. Он всё равно взял мыло, хотя и поколебался, прежде чем приняться за него. Напоминание себе об этом – о его… смещении во времени каким-то образом – периодически причиняло боль, но это, по крайней мере, помогало самому Джеймсу узнавать о своей судьбе. Кроме того, было не так много других, с кем он мог бы пошутить об этом. Однако, если бы этот город был полон знакомых лиц, он смог бы найти кого-то вроде друзей, которые были у него на «Эребусе» и «Терроре». Бесполезно было думать, кем окажется здесь Данди. Джеймс даже толком не знал, кем можно быть, но предполагал, что скоро узнает. Френсис, покачавший головой в притворном недоверии к ироническому замечанию Джеймса, не встал, чтобы пошевелиться. Джеймс посчитал это победой. - Есть ли здесь какая-то ткань или фланель? Я мог бы использовать её вместо мыла. Джеймс не помнил, чтобы его нашли в этом городе, но он точно помнил, каким грязным он был до того, как ему дали эту жидкость (чем бы она ни была). Когда он очнулся в палате, его определённо вымыли, но Джеймс сомневался, что врачи действительно вымыли каждую часть его тела. Даже если бы они это сделали, ему хотелось бы иметь шанс сделать это самому – вернуть себе, так сказать, своё собственное тело. Вернуть себе какую-нибудь свободу действий. Джеймс не хотел думать о том, какого цвета будет вода, когда он закончит. - Давай посмотрим. Колени Френсиса подогнулись, когда он поднялся с корточек у ванны, а позвоночник хрустнул, когда он начал рыться в шкафчиках, высоко поднимая руку, чтобы взять что-то с полки. Он вздохнул, потянулся и медленно вернулся к Джеймсу, осторожно опускаясь с квадратным куском махровой ткани. - Вот, это должно быть свежим. Заметив слегка озабоченное выражение лица Джеймса, Френсис махнул рукой. - Не смотри на меня так. Сейчас утро, днём мне станет лучше. Было ли это потому, что он провёл ночь в гостиной после того, как Джеймс разбудил его теми ночными страхами? Возможно, это могло быть сочетанием этого и холода, а может быть, это было что-то совсем другое. Он взял тряпочку у Френсиса, намочил её в воде из ванны, а затем снова взглянул на Френсиса. Джеймсу понадобилось время, чтобы придумать ответ; когда он это сделал, он попытался придать своему тону любопытство. - Часто случается, не так ли?- спросил он.- Ты спишь странным образом? Однако Джеймс знал, что Френсис старше его – если этот дневник был верен, Френсис прожил какое-то время. Тогда, возможно, это можно было бы подчерпнуть из этого; Джеймс не знал. - Нет,- сказал Френсис, приподняв бровь.- Просто так оно и есть. Так далеко вглубь суши, вдали от моря… Он замолчал. Было что-то ещё, но оно не пришло. Френсис лишь вздохнул и наконец добавил: - Ещё одна причина оставаться дома. Этот город не согласен со мной. - Кажется, ничто не мешает тебе уйти,- ответил Джеймс, снова поднимая мыло, чтобы нанести пену на махровую ткань.- Если тебе не нравится здесь, то, что удерживает людей, не должно удерживать тебя, не так ли? Он сделал паузу, его руки замедлили движение на мыле, чтобы взглянуть на Френсиса, но выражение лица Френсиса немного омрачилось. Они оказались в ловушке? Конечно нет. - Здесь что-то, что я не могу оставить,- медленно произнёс Френсис, словно каждое слово причиняло ему боль. Возможно, физически – на его лбу была ужасно знакомая складка.- Покинуть Франклин будет больнее, чем остаться. Он выдержал взгляд Джеймса, оценивая его. Взвешивание вариантов. В конце концов, он, кажется, пришёл к решению. Френсис многозначительно сказал: - Я уже довольно давно не могу плавать, Джеймс. Джеймс, в свою очередь, искал на его лице дополнительную информацию; он ничего не нашел, кроме напряжения на лице и руках Френсиса. Это было неудобно произносить вслух, хотя Джеймс не совсем понимал, что говорит. На мгновение он вспомнил, что знал о селки – у Френсиса, вероятно, была какая-то тюленья шкура, которую он мог использовать, чтобы передвигаться туда-сюда. Конечно, он мог плавать с этим, но тогда… Френсис по-прежнему многозначительно смотрел на него. У… Френсиса была его тюленья шкура? - Ты не можешь плавать,- повторил Джеймс, нахмурив брови. Как это спросить?- Этот город… расположен на озере. Тебя ведь не беспокоит холод? - Ничуть. Зимой, на земле, я не страдаю. Но это не то же самое, что плавать как человек,- произнёс он, всё ещё многозначительно. Френсис обычно не ходил вокруг да около – очевидно, необходимость обходить эту тему причиняла ему боль. - Я сделал несколько неудачных выборов, Джеймс,- сказал он, и его взгляд наконец опустился.- У них были последствия, которых я не мог предвидеть… тьфу. Слишком близко. Он сжал кулак, медленно дыша, пока его челюсти не разжались, и он снова не заговорил. - Это сложно. Неудачный выбор. Джеймс снова всмотрелся в выражение лица Френсиса, но не нашел там ничего, кроме того же многозначительного взгляда (и на этот раз немного разочарования). Он отдал шкуру? - Ты не можешь говорить об этом,- заметил Джеймс, наблюдая, как мускул на челюсти Френсиса напрягается из-за того, что его душит… что бы это ни было.- Почему? Как… как это…? Френсис стрельнул в него раздраженным пристальным взглядом. - А, сказал Джеймс, понимая, какой глупый это был вопрос.- Верно. Моя ошибка. - Джопсон знает кусочки, но даже он не знает всего,- ответил Френсис, повернувшись к внешней стороне ванны.- Я хочу поговорить об этом. Чтобы показать правду и восстановить её. Но… Он сделал паузу, и на этот раз было непонятно, было это вынужденным или нет. Френсис оглянулся на Джеймса. - Береги своё имя, Джеймс. Это намного важнее, чем ты думаешь. Слова Блэнки, сказанные вчера вечером за ужином, вспомнились Джеймсу. Вам лучше не называть здесь своё имя, мистер Боулин. Мы все совершали эту ошибку… с теми, кто её совершил здесь, вы можете застрять в ловушке на всю оставшуюся жизнь. Такое неожиданное предупреждение – неужели Френсис совершил ту же ошибку, что и Джеймс? Случайно назвал своё имя, и ему повезло меньше, кто слышал? Гудсир взял за правило не слушать, когда говорил Джеймс, но было маловероятно, что все в этом городе окажутся такими добрыми. Тогда у кого оно было? Сэр Джон? Леди Джейн? Мисс Крэкрофт? - Если… твоё имя взято,- нерешительно начал Джеймс. Он на мгновение задумался о том, как дать Френсису небольшую свободу действий, и Джеймс в конце концов просто остановился на том, что у него получалось лучше всего – с головой окунуться в волонтёрскую деятельность.- Скажи, что моё имя взято. Если бы случилось что-то ужасное, сложное, если бы человек, взявший моё имя, запретил мне говорить об этом, я был бы вынужден подчиниться? Френсис посмотрел на него. - Предположим, это был я,- повторил Джеймс.- В ситуации, полностью удалённой от этого. Френсис подождал ещё немного, прежде чем вздохнуть, хотя Джеймс был почти уверен, что увидел улыбку в уголках его губ. - Да,- сказал он, опираясь одной рукой на край ванны.- Возможно, кто-то, у кого есть твоё имя, может заставить тебя делать определённые вещи. Даже если у них нет твоего полного имени, и принуждение для него довольно слабое. Он подвёл итоги, видя свои пределы, как будто тянулся к стене в темноте. Затем осторожно: - Однако, если бы у них было что-то ещё выше тебя, их совокупный вес мог бы быть достаточной мотивацией, чтобы не давить. - Что-то ещё,- повторил Джеймс, обдумывая.- Шантаж? Это было первое, что пришло на ум. У Джеймса были свои собственные деликатные секреты, которые ему не нужно было раскрывать, в конце концов – если бы кто-то узнал о его происхождении здесь, утаил бы это от него, Джеймс действительно мог бы оказаться в беде. Но Френсис всё ещё внимательно наблюдал за ним. Джеймс явно промахнулся. Он ещё мгновение хмуро смотрел на Френсиса, размышляя. Френсис как-то сказал, что не может плавать, и что это теперь не то же самое. Что указывало на то, что он не смог воспроизвести то, что изначально сделало его таким же – было ли первое предположение Джеймса правильным? Рука Джеймса сжала его махровую ткань, теперь пропитанную водой и мыльной пеной. - Твоя тюленья шкура,- сказал он, встретившись взглядом с Френсисом.- У кого-то есть твоя тюленья шкура. Френсис тут же отвёл взгляд и притворился, что не слышит Джеймса, что было равносильно кричащему, пылающему подтверждению. Френсис на несколько мгновений затаил дыхание и тут же расслабился, сумев найти способ обойти принуждение. Умно, для них двоих. Очень умно. Однако недостаточно умён, чтобы продвинуться гораздо дальше. Френсис порывисто вздохнул. Выражение его лица свидетельствовало о том, что он хотел бы сказать больше, но с сожалением посоветовал: - Лучше спроси меня о чём-нибудь другом, Джеймс. Мы подобрались очень близко к черте. Джеймс хмыкнул. Затем он повернулся и принялся за трудный процесс стирания с кожи каждой крупинки грязи; когда он начал с одной руки, прорабатывая ногти и каждый сустав, складки кожи, он попробовал что-то немного другое. - На кораблях у меня было немного больше, чем умывальник и полотенце,- начал он.- И кроме того, мы пробыли там несколько лет… как мы начали идти, ситуация стала ещё более ужасной. Хотя океан никогда не беспокоил меня – я должен думать, что находясь здесь, так далеко вне корабля, я мог скучать по нему так же сильно, как и ты. Быстрый взгляд на Френсиса, оценивающий, была ли эта тема менее опасной для пределов того заклинания, вокруг которого они ходили на цыпочках. - Это, конечно, возможно,- ответил Френсис, всё ещё осторожный, но он посмотрел на Джеймса с такой фамильярностью во взгляде, что это освежило. Его глаза улыбались, хотя рот этого не делал.- По крайней мере, последние двести лет ты был без сознания. Прошло по меньшей мере тридцать лет с тех пор, как я плавал в последний раз. Удар. Френсис попробовал: - Возможно, тридцать пять,- и ему повезло, что это тоже не заставило его замолчать.- Я скучаю по этому. Франклин – хорошее убежище, но это не мой дом. Джеймс почувствовал, как плечи немного опустились, слова Френсиса были слишком знакомы. Тем не менее, он попытался изобразить чуть более натянутую улыбку и снова перевёл взгляд на свою руку, чтобы потереть её, когда ответил: - Если бы тебе вернули потерянное имущество, тогда… ты бы ушёл? Вернуться обратно к океану, плыть обратно на юг к полюсу? Что насчёт Джопсона? Слова «что от меня» хотели последовать, но… несмотря на резкое напоминание в оборотах речи Френсиса, Джеймсу ещё раз пришлось напомнить себе, что это не тот человек, с которым он отправился в экспедицию. - Я должен быть счастливее,- сказал Френсис, слегка защищаясь и колясь. Внезапно Джеймс вспомнил, что это был не тот человек, который боролся со своей зависимостью.- Иметь то единственное, что могло бы вылечить мои боли, недомогания и…! Вернуть его мне было бы таким облегчением, какого ты никогда не испытывал, Джеймс. Как будто с моих плеч свалился огромный груз. Ко мне вернулось бы не только хорошее самочувствие, но и моя репутация, возможно, начала бы восстанавливаться, и… Он остановился во второй раз, но только покачал головой. Пробормотал: - Южный полюс далеко. Тишина ещё на мгновение. Затем тихо, возможно, в качестве извинения: - Похоже, ты читал книгу. - Не всё,- ответил Джеймс, в свою очередь, так же глухо.- Но я знал, что больше не засну, Френсис. Только не после таких… видений. Он сомневался, что ему удастся хорошо выспаться этим наступающим вечером. Оставалось надеяться, что лекарство, которое дал ему Гудсир, хотя бы снимет остроту. На мгновение они оба замолчали. Джеймс поднял руку – во всяком случае, хорошую – и как раз закончил движение выше локтя, когда снова заговорил. - Напиток помогает? Возможно, это был виноватый вопрос. Джеймс достаточно видел, что пьянство сделало с Френсисом на кораблях, и он, конечно, почувствовал это, когда Френсис набросился на него. Но если Джеймс действительно был дурным предзнаменованием, он не мог исключить мысль о том, что на этот раз выпивка может привести к травмам как Френсиса, так и Блэнки. Френсис фыркнул. - Что это за вопрос?- спросил он, но его голос звучал только устало.- Гудсир рассказал мне о некоторых твоих симптомах, ощущениях, которые возникают при цинге и отравлении свинцом. Ощущение, что твои изнашиваются под тобой… как твоё тело постепенно начало разваливаться. Как это лечили только при непосредственном медицинском вмешательстве. Он сгорбился, глядя в потолок. Туман цеплялся за углы комнаты, размывая края сцены. - Конечно, мои симптомы не такие острые, как твои. Но представь себе такую же боль, которую ты испытывал – вместо этого растянувшуюся на десятилетия, нарастающую и ослабевающую по своему усмотрению. Не говоря уже о моральных потерях… Джеймс, разве тебе тоже не хотелось бы отвлечься? - Полагаю,- сказал Джеймс, снова опуская руку в воду и кладя ладонь себе на плечо.- Я… я просто видел, что это делает с таким человеком, как ты. Я не буду упоминать об этом снова, Френсис – не принимай это как оскорбление, которое я к тебе имею. Тем не менее, его всё ещё раздражало, раздражало не в ту сторону, когда Френсис топился таким образом. Зная, во что он превратился перед лицом горя и безнадёжности на «Терроре», Джеймс предположил, что человеку не нужна была смерть сэра Джона или ледяная могила, чтобы чувствовать себя так, как чувствовал себя Френсис, если бы его жизнь точно так же была заключена в клетку. Его взгляд опустился, и Джеймс принялся очищать грудь. Френсис всё ещё смотрел, как туман сгущается в ближайших к потолку углах комнаты, и ни один из них не проронил ни слова. Джеймс первым нарушил молчание. - У нас в винте застрял лёд, так как он становился толще, пока мы двигались на запад,- попытался он, стараясь задуматься.- Мистер Коллинз спустился под воду, чтобы избавиться от него. Сэр Джон сказал, что завидовал Коллинзу, даже когда беднягу вытащили, дрожащего от его путешествия под поверхность. Тихо. Френсис всё ещё смотрел в потолок. Надеясь, что обсуждение поднимет ему настроение, Джеймс спросил: - Каково это? Там, внизу. Долгое сердцебиение, достаточно долгое, чтобы Джеймс задумался, стоит ли ему извиняться и отказаться от своего заявления, но… - Гораздо проще, чем здесь, я так тебе скажу,- пробормотал Френсис. Ещё мгновение, и он продолжил:- Я привык двигаться здесь, наверху. Я полагаю, серьёзность всего этого, правила, техника. Но всё это так сложно по сравнению с тем, что было внизу. Ты не просто плаваешь, как плещется или барахтается человек, ты… ты несешься сквозь воду, легко ориентируясь. Как это делает сокол в воздухе. Его рука поднялась, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, и тяжело упала на колени, когда он закончил. - Рыбы всегда достаточно, если ты достаточно умён, чтобы охотиться на неё. Иногда встречаются другие тюлени, другие селки – в конце концов, я был не единственным. Я откуда-то пришел. Просто я был единственным, у кого хватило смелости подойти к лодке. Лодка. Корабль Росса – корабль Кларка? – «Дискавери». Тот самый, на котором Кларк впервые встретил Френсиса. Однако он сделал паузу при упоминании других селки. Джеймс посмотрел на Френсиса, который теперь смотрел куда-то за потолок, и задумался – интересно, не родился ли он в том же году, когда умер собственный Френсис Джеймса. Он не знал, как долго живут селки. Этот Френсис жил уже с начала двадцатого века. Насколько Джеймс знал, подумал он с некой горечью, Френсис мог умереть всего через несколько мгновений после него, а эта… копия появилась вскоре после этого. Но мысль о том, что Френсис выжил, что он и, возможно, кто-то пережил холод, не покидала сердце Джеймса. - У тебя там была семья?- спросил он, снова останавливаясь, где рассеянно тёр махровую ткань через другое плечо.- А… мать, отец. Джеймс недостаточно знал тюленей, чтобы знать, отказываются ли они от своих детёнышей вскоре после рождения. Мягко говоря, он подумал, что это могло бы, по крайней мере, дать Джеймсу и этому Френсису что-то общее. - Мать, в основном,- сказал Френсис, услышав невысказанный вопрос.- Много братьев и сестёр, хотя собрать всех вместе, чтобы увидеть друг друга, было трудно даже до того, как я показал человеку свою шкуру и меня отправили на противоположную сторону планеты. Трудно было сказать, шутил ли он или самоуничижался. Френсис не смотрел на Джеймса, что ничуть не облегчало чтения выражения его лица. - У селки много, много причин оставаться в море, но одна из них – так сказать, увеличение продолжительности жизни, которая мгновенно начинает сокращаться над водой,- пауза. Единственным звуками были плеск воды и шуршание ткани по коже.- Многие селки уходят, чтобы не перегружать территорию. Некоторые отправились на север – даже в Австралию. Но если бы я вернулся сейчас… они бы меня не узнали. Я уверен, что сейчас выгляжу старше своей матери. Я тоже это чувствую. Джеймс снова остановился, чтобы посмотреть на Френсиса, который всё ещё смотрел в потолок. Теперь он казался слегка опечален, и Джеймс заговорил прежде, чем смог сдержаться. - Ну, я бы подумал, что это придаёт тебе утонченный вид,- начал он тоном, который мог бы быть надменным, будь он достаточно здоров для этого. Однако почти сразу же, когда Френсис удивлённо повернулся к нему, Джеймс не выдержал и отвёл взгляд. Внезапно найдя очень интересным трение своей больной руки на локте, Джеймс сказал: - Хотя я… я понимаю, почему это может тебя расстроить. Не узнавать то, что ты можешь увидеть в зеркале. Чтобы твоя семья исчезла или чтобы кто-то другой не знал, кто ты такой. - Мм,- откликнулся Френсис, косясь на Джеймса, но в конце концов сел как следует, чтобы не напрягать шею.- Я стараюсь не останавливаться на достигнутом. Джеймс – то есть Кларк, он умер давным-давно. Но у меня есть Томас и Джопсон. Они здесь достаточно близки к семье. Он взглянул на дверь, которая оставалась плотно закрытой. Френсис снова встретился взглядом с Джеймсом, чёрные глаза почему-то казались тёплыми. - Кстати, ты оказался лучшим гостем, чем я ожидал. Ты хорошо вписался. - Что ж,- снова сказал Джеймс, ещё раз встретившись с ними, прежде чем взглянуть на свои руки, чтобы продолжить их мытьё. Он опять попытался изобразить ещё одну бледную улыбку.- У меня есть практики. Он чувствовал на себе взгляд Френсиса. Джеймс покачал головой; необходимость объяснять тонкость политики Адмиралтейства тому, кто, насколько знал Джеймс, уже знал их, было странным чувством. - Это… Он снова взглянул вверх, опустив другую руку в воду и убедившись, что плечо остаётся сухим. - Ты, должно быть, видел это с Россом… с… Кларком. Адмиралтейство и его многочисленные идиосинкразии требуют некоторых… навыков, чтобы пройти. Раньше я с нетерпением ждал вечеров в Адмиралтействе – хотя бы из-за возможности погреться в лучах славы, которую мог найти. Мысль о посещении одного из них снова вызывала у него тошноту. Каким жалким человеком стал Джеймс. - Я не хочу сказать, что мне нравится, что ты подлизываешься ко мне, Джеймс,- сказал Френсис, что было таким странным оборотом речи, что Джеймс мог только моргнуть. Френсис пояснил:- То есть, подлизываться ко мне. Я предпочитаю твою честность. Судя по твоему виду, это всё, я ожидал кого-то другого. Небольшое пожимание плечами. - Кларку казалось, что всё это пришло к нему совершенно естественно. Хотя… я никогда не видел никакого «Адмералтейства». Это было чудо, что он вообще заставил меня покинуть Антарктиду, не говоря уже о том, чтобы ходить, притворяясь человеком. Я отказываюсь от таких вещей. - Адмиралтейство,- поправил Джеймс, скорее из педантизма, чем из чего-то ещё.- Но ты, кажется, хорошо к этому относишься. Он замолчал на секунду, оглядываясь через плечо. Вероятность того, что Джеймс может помыть спину любым способом без попадания воды, пропитанной мылом и пылью викторианской эпохи, в его – всё ещё довольно открытые – раны, ещё мала. Френсису он сказал: - Могу ли я попросить об услуге? Не мог бы ты… помочь мне? Он предложил махровую ткань Френсису. - Со спиной. У меня есть подозрения, что я недостаточно здоров, чтобы дотянуться до неё, не обмочив раны. Когда Френсис двинулся, он добавил, чтобы продолжить разговор: - Значит, ты вернулся с ним? Я заметил, что ты всё ещё звучишь как ирландец. - И всё же? Я полагаю,- сказал Френсис, начиная с плеч Джеймса и спускаясь вниз, деловитый в своей расторопности. Тем не менее, он был нежен – и, учитывая все обстоятельства, было приятно, что кто-то другой присматривает за ним.- У меня такое чувство, как будто я выучил язык у тысячи людей. Мы с Кларком действительно провели там некоторое время… прежде чем он снова уехал. Там была нота завершённости. Френсис вздохнул и занялся осмотром пулевого ранения в рёбрах Джеймса, вытирая засохшую кровь прошлой ночи. - Язык, на котором моя семья говорила как люди, был в целом очень похож на тот, на котором мы говорили как тюлени. Не было никакой необходимости принимать что-то ещё,- добавил он, выжимая ткань и возвращая её Джеймсу. Джеймс принял ткань, пробормотав «спасибо», и принялся за одну ногу, пока их разговор продолжался. - Я бы не подумал. Но… Он сделал паузу, взглянув на Френсиса. Джеймс помедлил, прежде чем продолжить. - У тебя был выбор,- осторожно начал Джеймс,- учить английский таким образом, который мог бы показать, что ты настоящий англичанин, и все возможности, которые могли бы тебе представиться. Я… я не понимаю… Френсис странно посмотрел на него. Джеймс поспешил исправиться. - … то есть,- прибавил он, спотыкаясь на словах и изо всех сил стараясь ничего не выдать,- если бы я был… скажем, я носил какую-то… какую-то тайну… фактор моих обстоятельств или… рождения, может быть, это могло ограничить мои возможности или… или мог бы очернить моё имя, если я заговорю об этом. Если бы у меня был выбор жить без этих обстоятельств, без этой тайны, я бы так и выбрал, и… Френсис открыл рот, чтобы прервать его, и Джеймс снова поспешил произнести последние слова. - … и я имею в виду только то, что тебя не назначали командующим в экспедиции, потому что ты был ирландцем, Френсис, я… я просто не понимаю, почему ты можешь… - Решил быть ирландцем?- спросил Френсис, как будто такая перспектива была совершенно ошеломляющей, что Джеймс был сбит с толку, и всё это было очень странным маршрутом, по которому они пошли. Честно говоря, так оно и было.- Я… я полагаю, Кларк когда-то упоминал мне, что явно ирландское происхождение могло быть недостатком, но всё это было в ушедшем времени. К 1900-м, я полагаю, это уже не вызывало такого беспокойства. Далеко не несущественный, но… Он замолчал, не в силах сформулировать человеческий выбор, который привёл к такой разнице между жизнью Джеймса и его собственной. Френсис слегка покачал головой. Бормоча: - У нас должна быть библиотека. Я тоже должен это знать. Вздох, и его взгляд снова обратился к Джеймсу. - Значит, ты тоже ирландец? И просто скрываешь это для лучшей перспективы. Джеймс почувствовал, что мгновенно напрягся от удивления, и его щёки вспыхнули, когда он споткнулся, чтобы ответить. - Чт… нет! Я… я так не думаю, я… Но он никогда не узнает, не так ли? Гамбье отправил ему всего два письма, оба были ответами на его собственные запросы, в которых ни одних из них открыто не сказал друг другу ни слова, кем они были по крови. Шансы на то, что Джеймс когда-нибудь узнает что-либо о том, кем или чем была его мать – сейчас больше, чем когда-либо – были меньше, чем ничего. - Мой отец был англичанином,- сухо сказал Джеймс. Френсис смотрел на него очень странно, и Джеймс с усилием поднял голову повыше, чтобы сохранить хоть немного достоинства, когда говорил.- И я должен сообщить, что меня тоже воспитывали англичанином. Френсис наблюдал за ним, по-видимому, подвергая сомнению эту информацию. - Ты должен знать достаточно о том, чего не следует произносить вслух, Френсис,- пробормотал Джеймс, возвращаясь к умыванию. Он всё ещё чувствовал, что его щёки покраснели.- Я должен думать, что ты разбираешься в такой теме, когда видишь её. Френсис поднял руки в знак капитуляции, и они погрузились в молчание. В конце концов Френсис выбрал другую, менее безопасную и актуальную тему – душ. В конце концов Джеймсу пришлось вымыть голову и спустить воду из ванны. - Джопсон упомянул, что может показаться, что немного выпадают волосы,- предупредил Френсис, немного неловко.- Это из-за здоровья, и что-то ломается, когда ты моешься, и тому подобное. Так что постарайся не волноваться. Он встал и вытащил из шкафа пушистое полотенце для Джеймса. - Я оставлю это тебе. - Спасибо, Френсис,- сказал Джеймс, пытаясь хотя бы подготовиться к тому моменту, когда он увидит, как его собственные волосы кружатся в канализации. Он добавил, когда Френсис отошел на несколько шагов:- Я… как только я закончу, я попрошу помощи в перевязке этих ран. В любом случае, вполне вероятно, что ему снова придётся бороться за то, как удержать их на спине. Ему было холодно без воды, чтобы согреть его, и Джеймс почти с сожалением наблюдал, как Френсис выходит из комнаты. Технически, это были слова Джеймса, которые убили его, но… на самом деле, Френсису следовало бы быть умнее, чтобы делать такие назойливые, язвительные комментарии. Джеймс не совсем знал, что и думать, насколько он был настойчив. По крайней мере, Джеймс мог бы утешаться немного другим фактом – ванные не изменились настолько окончательно и бесповоротно, чтобы он не понимал, как с ними работать. Ванна была прекрасной, и теперь у Джеймса был шанс познакомиться с душем; Френсис сообщил ему, что вода будет разбрызгиваться из лейки душа и будет тёплой почти так же, как воде в ванне, и он может регулировать температуру с помощью ручки, вделанную примерно в середину стенки. В порядке эксперимента Джеймс потянул её на себя, и душ с рёвом ожил; напор воды был достаточно сильным, чтобы успокаивающе действовать на его кожу, и она действительно нагревалась постоянно и равномерно. Прекрасно. Возможно, изобретения будущего были не так уж и страшны. Джеймс пытался утешить себя тем, что волосы, которые он потерял, пропали даром, что большую их часть ему скоро отрежут, и поэтому это не будет иметь значения, но всё равно было грустно. Напоминание о том, что произошло, и о том, что пришлось пережить Джеймсу. В любом случае, после мытья он не стал намного ярче или не начал блестеть, но Джеймс изо всех сил старался высушиться (и в процессе потерял ещё немного). Как только он вымылся и высох, а в комнате всё ещё было много пара и конденсата, Джеймс обвязал полотенце вокруг бёдер и слегка приоткрыл дверь в ванную. Его ударила волна холодного воздуха и Джеймс вздрогнул. - Френсис?- позвал он не так громко. В гостиной скрипнул стул. Френсис вышел из-за угла, подойдя прямо к дверному косяку, чтобы прислониться к стене и обеспечить немного уединения. - Как прошло?- спросил он, скрестив руки. Быстрый взгляд вверх и вниз, и он сказал:- Ты выглядишь лучше. Посвежевшим. Неудивительно, что он выглядел лучше. После этого взгляда в зеркало было трудно выглядеть хуже, даже если Джеймс не мог представить, что поредевшие волосы – это улучшение. - Нужна помощь с бинтами сейчас?- подсказал Френсис, слегка кивнув. - Пожалуйста,- сказал Джеймс, отступая в сторону, чтобы позволить Френсису войти. Часть пара была вытеснена открытием двери, но в ванной было ещё достаточно тепло. Френсис открыл маленькую аптечку, которую оставил на прилавке в ванной, и вернулся к Джеймсу, чтобы прикрыть раны на груди. Джеймс не был уверен, сидеть ему или нет. Однако Френсис не спрашивал, поэтому и не стал этого делать. - Вчера вечером ты упомянул Блэнки, что я, может быть, уже достаточно поправился, чтобы отправиться в город сегодня,- сказал Джеймс, пока Френсис работал.- Я согласен, хотя я помню, как ты сообщил, что я не пойду в город один. - Хорошая память,- заметил Френсис, слегка надавливая бинтами, всё время проверяя их натяжение.- Да, было бы лучше, если бы Джопсон или я пошел с тобой. Ты не знаешь, где что находится и кому можно доверять, а некоторые люди могут вести себя непредсказуемо рядом с человеком. Пауза, пока он завязывал бинты вокруг груди Джеймса, и начал накладывать новые на руку, завязывая новые марлевые повязки на шрамы. Ворча: - Возможно, тебе лучше пойти с Джопсоном. Я могу только спровоцировать новую конфронтацию. Джеймс поднял брови. - Конечно, не на улице. Возможно, было бы неплохо пойти с Джопсоном, да, но с Френсисом было бы так же хорошо. Это могло бы быть почти как альтернативное фантастическое воспоминание – если бы они были спасены со льда, вернулись домой, чтобы просто наслаждаться обществом друг друга как близкие друзья, не беспокоясь о жизни или смерти. - Кроме того,- добавил Джеймс.- Судя по тому, что ты сказал о других здешних жителях, подозреваю, что конфликт в любом случае будет неизбежен. - Верно,- терпеливо вздохнул Френсис. Он оторвался от своей работы, его руки замерли, когда он выдержал взгляд Джеймса.- Это приглашение, мистер Боулин? - Возможно, мистер Крозье,- ответил Джеймс, его ответный взгляд был настолько пристальным, насколько он был способен.- Хотя тебе придётся сказать мне, какое имя использует для тебя остальная часть города. На мгновение они оба замолчали. Затем Френсис вернулся к работе, а Джеймс отвёл взгляд. - Крозье – это нормально,- откликнулся Френсис на несколько ударов сердца позже, чем должен был.- Мне придётся переодеться. Тебе тоже следует – эта одежда, взятая у Гудсира, тебе не идёт. Джопсон тебе поможет. Он завязал последнюю повязку Джеймса и сжал его плечо, невербально положив конец всему делу. - Встретимся на крыльце, и мы можем идти. Не забудь свой костыль, а? Я заметил, что им не пользуешься. Его тон был укоризненным, но Френсис слегка улыбнулся. - Я не допущу, чтобы он ржавел здесь, Френсис,- сказал Джеймс, но всё равно смотрел, как Френсис уходит. Дверь снова закрылась за ним, и Джеймс ещё раз вздохнул про себя; как только он натянул бандаж обратно на колено, Джеймс собрал одежду, которую снял, чтобы залезть в ванну, и вышел обратно в дом. Он носил эту одежду несколько дней подряд, и Джеймсу не нравилась мысль снова надеть её, но было бы неприличным приближаться к Джопсону одному. Джеймс решил сначала переместиться в гостевую комнату, в которой он до сих пор спал, а потом решить, что делать дальше, но… Джеймс открыл дверь в комнату для гостей, уже слегка приоткрытую, и внутри уже стоял Джопсон. Его рука лежала на книжной полке, и он, казалось, убирал маленькую коллекцию книг, на которую Джеймс наткнулся накануне. - Джопсон,- сказал Джеймс после паузы. Неловко, поскольку он всё ещё стоял в дверях, одетый лишь в перевязку и полотенце.- Я… просто искал тебя. Френсис предложил мне прийти к тебе по поводу одежды. - Естественно!- радостно откликнулся Джопсон, хотя и быстро спрятал руки за спину.- Надеюсь, вы не возражаете, я пытался сделать всю уборку перед вашим уходом. У меня есть… ну, это не имеет большого значения. О какой одежде вы думали? Он взглянул на корешки книг, по крайней мере одна из которых должна была содержать изображения людей времён Джеймса, но удержался от того, чтобы потянуться к ним. Эти тревожно бледные глаза вернулись к глазам Джеймса. - Что-то знакомое? Или более современное? О каком материале вы думали? - Я не знаю, как выглядит современное,- сказал Джеймс с лёгкой иронией. Идея чего-либо была привлекательной, хотя и несколько опасной… Джеймс пока не был уверен, что позволит себе такую мысль.- Может быть, что-нибудь тёплое. Надеюсь, ты простишь меня за беспокойство. До сих пор Джеймс наслаждался своим пребыванием здесь, но он понятия не имел, каковы шансы, что вещи просто исчезнут. О его загадочном перемещении обратно на лёд или, не дай Бог, о том, что его бросили обратно на Землю короля Уильяма с полным знанием их ситуации. … Остров Кинг-Уильям. Неважно. - Ткань одежды, выданной мне Гудсиром, показалась мне знакомой, если не считать… брюк,- кивнул Джеймс.- Что это было? Он подвинулся, чтобы сесть – колено Джеймса начало ужасно болеть. - Джинсы?- подтвердил Джопсон, теребя синюю ткань.- Они сделаны из джинсовой ткани, мистер Боулин, из тканого хлопкового материала. В современные джинсы также вплетено вещество, называемое эластаном, которое придаёт им эластичность. Хотели бы вы эластичную одежду? Они, как правило, обтягивающие, но удобные, совсем не стесняющие. Он улыбался, и выражение его лица было добрым. Джопсон, конечно же, не стал бы его осуждать его за выбор или вопросы. Возможно, он знал, как важно выбирать хорошую одежду, учитывая, что он носил одно и то же почти каждый день. - Джинсовая ткань,- повторил Джеймс.- Я… не думаю, что знаю. Что-то ещё вне его времени. Казалось, что его довольно много. Впрочем, тесное показалось плохой идеей – что-то плотное теперь неизбежно будет слишком маленьким, так как Джеймс набрал вес, восстановившись от… прошлого, как он полагал. Джопсону он покачал головой. Не покажется ли просьба о мехе оскорбительной, когда Френсис сам не свой? Джеймс решил не делать этого. - Что-нибудь шерстяное,- решил он.- Тепло, как я уже сказал. Я… я менее уверен, что сейчас модно. Большую часть одежды, которую я видел до сих пор, уже была довольно… простой. - Я могу сделать вам хорошую термоизоляционную подложку и кое-что получше сверху,- предложил Джопсон, глядя немного отстранённо, как будто он уже что-то планировал.- И пальто. Хороший пуховик – и много других слоёв тоже, если вы боитесь, что простудитесь. Вы бы хотели продолжать носить этот шерстяной свитер или взять другой? Он указал на белый свитер от Гудсира, который фактически оказался сложенным на его столе – явно направляясь к шкафу. - Да, я оставлю его,- сказал Джеймс, на мгновение задержав на нём взгляд. По крайней мере, это было бы напоминанием, каждое напоминание, на которое он смотрел, было воспоминанием, Джеймс не знал, нужно ли ему ещё одно. Он снова взглянул на Джопсона, всё ещё размышляя. Его глаза блуждали в раздумьях и именно речь Джеймса привлекла их назад. - Тебе нужны мои мерки?- спросил Джеймс, встречаясь со слишком светлыми глазами возвращающегося Джопсона.- Мне встать…? - Нет, нет, не надо. Подождите, я соберу сейчас несколько вешалок – и простыню, кажется, там тоже есть… Джопсон подошел к его шкафу, и это был первый раз, когда Джеймс по-настоящему ощутил магию малого народца в действии – почувствовал, потому что волосы на его руках встали от статики в воздухе, и он мог видеть, как Джопсон жестикулирует, даже если его точные движения не были ясны. Он продолжал вешать заполненные вешалки на двери шкафа, пока Джеймс – до тех пор, пока Джеймс не убедился, что у него не так много одежды, как гардероба. - Вот!- сказал Джопсон, будучи очень довольным.- Я создал вам шерстяное пальто и парку, что вы предпочтете. Вам помочь одеться? Он спросил серьёзно, но ему всё равно казалось, что Джеймс был его бумажной куклой. - Я… думаю,- признал Джеймс, осознавая, как сильно ныло его колено, пока он стоял. Возможно, отказ от костыля был более важным решением, чем он думал.- Прямо перед тем, как я… прилично, полагаю. Он поднялся на ноги, и Джопсон не сказал ни лишнего слова пока Джеймсу помогали надеть нижнее бельё и брюки. Потом рубашка, свитер выцветшего серого цвета, и Джеймс остановился на парке. Она была тёмно-синей, почти чёрного цвета, и Джеймс чувствовал себя почти комфортно, надевая её. Знакомый цвет, если не сказать больше. Джопсон, должно быть, заметил, что выражение его лица смягчилось, потому что, когда Джеймс посмотрел на него, он широко улыбался. - Спасибо, Джопсон,- кивнул Джеймс.- Я уже больше чувствую себя собой. -Вы есть вы, мистер Боулин,- сказал Джопсон, придерживая для него дверь.- Однако вам лучше не заставлять Френсиса ждать. Я уверен, что он будет очень доволен, увидев, что вы так элегантно одеты! Немного чувствуя себя ребёнком, который отправили на первый день занятий, или юной леди, посланной встретить своего жениха, Джеймс ковылял по дому, пока не подошел к входной двери. Он поправил свой свитер, прежде чем открыть дверь и увидеть Френсиса, ожидающего на ступеньках. И Френсис сделал небольшой двойной дубль, приподняв брови (обе). - Джеймс,- сказал он с очевидным удивлением.- Ты хорошо выглядишь! Наряд Френсиса был похожим – новая пара брюк и парусиновое пальто поверх свитера, но вместе они могли составить красивую пару. Может быть, тщеславие Джеймса умерло там, на сланце, и, может быть, ему нечем было особенно гордиться, пока он оставался голодным и дырявым, но то, что осталось от его эго, определённо приободрилось при виде выражения лица Френсиса. Он взял предложенный Френсисом костыль из рук, и Джеймс позволил себе опереться на него, когда они спускались с крыльца. Джопсон дружески помахал им на прощание, и когда Френсис повёл Джеймса по дорожке на улицу, Джеймс был почти уверен, что увидел Эдварда Литтла – одетого лишь в лёгкий свитер и джинсы, которые выглядели довольно обтягивающими, радостно бежавшего трусцой по дорожке, ведущей к дому Френсиса. Неудивительно, что Джопсон так стремился их прогнать – он ждал собственного гостя.