franklin, canada

Джеймс проснулся от выстрелов и криков. Он сел в постели, сердце сжалось от паники; Джеймс едва оделся, прежде чем проковылял к входной двери без костыля. Джопсон не отставал от него, и Джеймс открыл дверь, чтобы… О Господи. Джеймс открыл дверь и увидел пламя в конце тропинки, яркие огни выстрелов и силуэты, пробегающие мимо прохода и зелени. Его рука сжалась на дверной ручке. Не в силах оторвать глаз от воплей и — Господи Боже, рёва и воя животных, Джеймс спросил: - У тебя есть… винтовка? Пистолет. Что-нибудь. - У нас есть старое охотничье ружьё,- сказал Джопсон так же испуганно. - Принеси,- отозвался Джеймс, всё ещё глядя на хаос в темноте.- И столько патронов, сколько сможешь найти. - Вы не собираетесь туда выходить,- сказал Джопсон так потрясённо, что даже не звучало как вопрос.- Мистер Боулин, вы всего лишь человек. Позади них раздался глухой удар, когда плечо Френсиса ударилось о стену, и он, спотыкаясь, подошел к застеклённым дверям в столовой. Многие он просто смотрел, разинув рот, пламя отражалось в его твёрдых черных глазах — а затем он схватился за двери, пытаясь открыть их. - Томас,- сказал он, болезненно выдохнув.- Боже, Томас… - Френсис!- позвал Джопсон, подбегая к нему со стороны Джеймса. - Отпусти… я должен выбраться туда… чёрт…! - Нет,- сказал Джеймс, и даже он был удивлён тем, насколько это звучала как приказ, исходящий из его рта.- Ты не в том состоянии, чтобы выходить на улицу, Френсис. Ты почти всё ещё пьян — стрельба снаружи, это… Что-то взорвалось достаточно громко, чтобы весь город содрогнулся. Джеймс снова повернулся, чтобы посмотреть на входную дверь, и на этот раз взглянул на Джопсона, когда тот произнёс: - Ружьё, Джопсон. Где оно? - Вы тоже не можете выйти,- в панике сказал Джопсон. - Я достаточно силён, чтобы стрелять,- твёрдо откликнулся Джеймс,- и я не буду сидеть и пережидать конфликт. Где ружьё? Джопсон переводил взгляд с одного на другого, крайне расстроенный, белки его глаз были видны полностью вокруг бледных радужек, и вдруг — хлоп! Он исчез. Джеймс уставился на место, где он только что был. Френсис снова начал пытаться открыть дверь, не в силах заставить неуклюжие большие пальцы повернуть крошечный замок. Хлоп! Джопсон появился снова, держа в руках винтовку, силуэт которой был узнаваем. Затем он практически переломил её пополам, поспешно запихнув в неё что-то, прежде чем снова защёлкнуть и предложить Джеймсу, направив дуло в потолок. - Вот… и здесь патроны — предохранитель снят, Боулин, пожалуйста, будь осторожен. - Конечно. Береги его,- сказал Джеймс, бросив взгляд на Френсиса,- и держи его здесь. Как бы жестоко это ни звучало, Джеймс мог потерять жителей этого города, но он не мог потерять Френсиса. Он взял патроны и винтовку и, не колеблясь больше ни минуты, вышел на дорогу и в город. Он последовал за звуком выстрелов, пронёсшийся мимо него, и пригнулся. На улице были разбросаны обломки скамеек и сломанные материалы из магазинов. Джеймс прошел мимо них, целясь в огонь, который он видел на озере. Ещё один взрыв озарил ночь. Джеймс увидел огромное чудовище, поднимающееся из воды с широко раскрытой пастью, и освещённые силуэты шести человек, каждый из которых держал ружьё и другое вооружение, подобно которому Джеймс не видел. За ними, может быть, транспорт со струящимися огнями и чем-то прикреплённым к его задней части. Кто-то — один из шести мужчин, как понял Джеймс, лез, чтобы установить его. Что это было? Джеймс не мог разобрать при таком свете. Он был на расстоянии выстрела, по крайней мере, до тех пор, пока он не присел. Джеймс опустился на колени, придерживая оружие. Здесь было достаточно укрытия. Ещё один взрыв. Джеймс увидел зверя в озере сзади и поднял винтовку не на него, а на людей, стрелявших по нему. Один из них сильно выстрелил в другого большого, неповоротливого волка, который прыгнул на них, и Джеймс увидел, как он взвизгнул и отскочил в сторону. Человек прыгнул вперёд, вонзая в него какое-то лезвие, и Джеймс выстрелил. Он попал мужчине в плечо. Джеймс смотрел, как он отпрянул, отшатнулся, а затем закричал другим мужчинам. Стрельба была направлена в его сторону, и Джеймс бросился искать укрытие. Пули отскочили от края стены, за которой он прятался. Он подумал, что это, возможно, часть ратуши. Озерное существо снова зарычало. Раздался ещё один звук, ещё один низкий, гортанный вой; Джеймс выглянул из-за своего укрытия и увидел, как огромная фигура белого медведя вырвалась из-за деревьев и сбила двоих мужчин одним ударом. Хотя Джеймс был не так далеко, он всё равно поражался тому, насколько громким был звук ломающихся костей и разрывающейся плоти. Джеймс выстрелил в другой силуэт как раз в тот момент, когда он поднялся, чтобы выстрелить в медведя. Этот попал в цель, и фигура рухнула; по нему снова открыли огонь, и Джеймс нырнул в укрытие. Когда это утихло, Джеймс приготовился выстрелить снова, но… кто-то рухнул рядом с ним, тяжело дыша. Джеймс напрягся, насторожившись, и нырнул в укрытие, чтобы проверить, кто это, но… Гудсир. Это был Гудсир, выглядевший окровавленным и с головокружением. На одной из его рук был длинный порез, который слегка шипел, как будто бы горел, а по лицу стекали струйки крови из открытого пореза у линии роста волос. - Вы… не должны были здесь находиться!- сказал он, и в его голосе звучала такая же паника, как и у всех.- Охотники… они схватят вас… Джеймс покачал головой. - Я умею стрелять. - Да,- выдохнул Гудсир.- Возможно, ружьё 1800-х годов, но… где вы его взяли? Вам следует вернуться домой и укрыться… Джеймс отвернулся, сделав ещё один выстрел. Медведь уже сразил троих, и он, чёрт возьми, промахнулся, когда двинулся четвёртый. Гудсир снова попытался заговорить, но слова замерли у него во рту, когда… Очень громкий, очень тошнотворный грохот тяжелых выстрелов и картечи, смешанный со звуком раздавливаемой плоти и страдальческим криком медведя. Джеймс увидел, как четвёртый силуэт поднял другое оружие, и прежде чем оно успело выстрелить, Джеймс открыл огонь. Четвёртый тоже упал. Что бы ни было наверху транспорта, оно нагревалось, из него исходил громкий лязг и щёлканье, и Джеймс снова прицелился, но… Как будто мир замедлился. Оружие на крыше транспорта светилось красным и белым; Джеймс наблюдал, как оно выстрелило по длинной прямой дуге чего-то, что он не мог назвать, его огонь пронзил озерного зверя до такой степени, что Джеймс с некоторым ужасом увидел силуэты всевозможных внутренностей в воздухе. Он увидел, как плавник отделился от тела и приземлился на берег. Джеймс вспомнил всё, что они хотели похоронить от сэра Джона. Внезапно его мир сузился до силуэта человека за оружием на транспорте и почти ничего больше. Джеймс опустил голову, чтобы заглянуть в ствол и прицелиться. Он думал о Туунбаке, когда стрелял. И снова выстрелил. Снова. Джеймс стрелял, пока не закончились патроны, и, хотя это было глупо, он наблюдал за стволом ружья, когда ещё один оборотень наконец схватил последнего из шести мужчин и вонзился в них. Гудсир встряхнул его, и Джеймс наконец очнулся от оцепенения; он повернулся и увидел выражение страха и замешательства, а на лице Гудсира всё ещё те же кровавые дорожки. - Эти… люди,- говорил Гудсир.- Вы… помогите мне с людьми! Джеймс, пошатываясь, вскочил на ноги вслед за Гудсиром и последовал за ним вниз к берегу озера. Он уже чувствовал себя плохо, и его колено было более чем залито болью. Джеймс был уверен, что тоже наступил на стекло, но стиснул зубы и продолжил. Однако когда они спустились к воде, Джеймсу пришлось остановиться; другие люди бросились на помощь, когда прекратились боевые действия, и Джеймс помог доктору Стэнли подготовить нескольких для оказания медицинской помощи. Он остановился при виде медведя, ближе к сердцу сражения. Он был большим и тот желто-белый оттенок, который часто бывает у старых медведей. Его шерсть была насквозь пропитана кровью, и когда Гудсир чуть не споткнулся, чтобы встать рядом с ним на колени, он закричал Джеймсу: - Приведите доктора Макдональда… доктора Стэнли, кого-нибудь… мистер Блэнки истекает кровью… С нарастающим ужасом взгляд Джеймса остановился на задней лапе медведя, почти разорванной на куски выстрелом в упор из дробовика. *** Джеймс вернулся домой только на рассвете, чувствуя себя разбитым и покрытым коркой чужой крови. Джон — существо в озере, как сказали Джеймсу — был объявлен мёртвым на месте происшествия. Он был почти разорван в клочья, и леди Джейн взвыла от горя из-за того, во что он превратился. Он не видел, как она закричала, но Джеймс видел, как она отошла — он заметил, что она звала мисс Крэкрофт, когда он помогал подняться другому раненому мужчине, чтобы его отвезли в клинику. Охваченная горем ярость заставила её восстановить городские обереги, которые стали жестче и сильнее, чем прежде. Джеймс не думал, что его выпустят из Франклина. Ещё восемь человек были убиты, включая Стронга и некоего Грэма Гора, а Блэнки пришлось ампутировать ногу. Только после того, как всех мужчин перевезли в клинику, её разбитые окна были заколочены, а Джеймс помог отнести тела (и плавник Джона) в холодильные камеры, Гудсир помог ему залатать раны. Из его ног вытащили стекло, и отвезли домой, на этот раз с дополнительным обезболивающим и со строгим приказом оставаться там, где он был, и не вставать на ноги. Он постучал, держа в свободной руке пустую винтовку. Джеймсу выдали ещё один костыль. Дверь распахнулась, и Джопсон едва не задохнулся, увидев его. - Сэр Джон мёртв,- глухо произнёс Джеймс. Он сочувствовал всему миру, который был здесь раньше.- Блэнки потерял ногу. - Нет,- сказал Джопсон на выдохе, в котором было больше польбы, чем чего-либо другого. Он оглянулся на дом, затем на Джеймса. На мгновение выражение его лица дрогнуло, отразив горе и страх, которые Джеймс видел написанными на лицах всех остальных, но он глубоко вздохнул и отступил в сторону, пропуская Джеймса внутрь. - Пойдёмте. Давайте, мистер Боулин. Давайте приведём вас в порядок. Джеймс не видел Френсиса всё то время, пока Джопсон помогал ему, снимая с него испачканную и порванную одежду и вытирая тряпкой, которая сначала была белой, а в итоге стала пятнисто-коричневой. Джопсон оставил её на раковине, что свидетельствовало о его измотанном душевном состоянии, когда он закутывал Джеймса в мягкий, пушистый халат. Какое-то время Джопсон стоял там, держась за лацканы халата Джеймса там, где он их расправлял, и дышал. Его взгляд угас, и Джеймс понял, что снаружи доносится всемогущий скрежет — первая из многих попыток восстановить город. Ближе послышался звук Френсиса на кухне, и Джопсон подпрыгнул, как будто был потрясён. Внезапно подняв голову сказал: - Вы… Вам следует лечь спать, мистер Боулин. Ложитесь. - Спасибо, Джопсон,- сказал Джеймс, хотя для его собственных ушей его слова всё ещё звучали уныло.- Передай, пожалуйста, Френсису, что с Блэнки всё будет в порядке. Он будет жить, как мне сказали. Сэр Джон не смог. Но ведь Джеймс всегда это знал, не так ли? Джеймс взглянул на дверь ванной, слегка приоткрытую, а затем снова на Джопсона. Тише: - С Литтлом всё в порядке. Несколько выстрелов задели его, но Гудсир сказал, что шрамов почти не останется. Выражение лица Джопсона потрескалось, показывая обнажённое облегчение. - Спасибо, мистер Боулин. Он всё ещё в больнице? Он ушёл домой? Н… о, вы бы не знали, я… я проверю его позже. Но спасибо вам. Он помог добраться Джеймсу до его комнаты, подобрав для него пижаму, и отступил, оставив дверь приоткрытой, если ему понадобится помощь. Джеймс только что сел на свою кровать, как снова услышал Джопсона в коридоре. - … Одна нога, Френсис. Её нет. Ампутирована, сказал мистер Боулин. - Боже,- выдохнул Френсис.- Боже, нет… ампутировали? Пауза. Джеймс мог только представить себе лёгкий кивок Джопсона, то, как Френсис прижал бы одну руку к своим глазам, как будто он мог запечатать слёзы одним только давлением. Затем: - Я мог бы помочь ему. Я мог бы что-то сделать. Его голос был таким тихим, что Джеймсу пришлось затаить дыхание, чтобы услышать. Джопсон ответил: - Вы этого не знаете. - Думаю, да. И я… если бы я не был в баре, если бы я не… Джопсон, я думал, что выпивка угрожает только мне. Джопсон молчал. Френсис глубоко вздохнул: - Я должен покончить с этим, Джопсон. Я не могу снова попасться подобным образом, когда я могу понадобиться Томасу — или Боулину, или тебе… - Это будет нелегко,- торжественно сказал Джопсон. - Я знаю. Но это должно быть сделано. И мне неприятно просить тебя об этом, но… - Френсис,- удар.- Я позабочусь о том, чтобы ты справился с этим. - Я могу… предъявлять невыполнимые требования. Кричать. Позориться, терять контроль… - Ты будешь не один. Лёгкий всхлип. - Спасибо тебе, Джопсон. Скажи… Пожалуйста, скажи мистеру Боулину, что я увижусь с ним, как только смогу. И если повезёт, я достаточно быстро восстановлюсь, чтобы помочь ему. - Конечно, Френсис. Джеймс вздохнул, только для себя. Был ли он обречён вновь пережить свою жизнь на льду, события, искаженные и размытые таким образом, что они могут стать издевательством над оригиналом? Было ли это…? Ознаменовало ли его появление смерть сэра Джона и потерю ноги Блэнки? Только ли присутствие здесь Джеймса предвещало события, произошедшие на льду? Он спрятал голову в ладони. Джеймс не мог уйти. Он сомневался, что даже если новые чары, которые поставили леди Джейн и мисс Крэкрофт, пропустят его, горожане могут и не пройти. Это, конечно, должно было показаться им подозрительным — первый человек, прибывший в это место, вероятно, был у них за какое-то время, и не прошло и недели, как на них напали другие люди? Джеймс не стал бы винить их за недоверие. Будь он на их месте, он поступил бы так же. Он даже… он также отказывался укрывать леди Безмолвную на «Эребусе», даже когда стало предельно ясно, что она не контролирует ужасного медведя. Он не знал, что теперь делать. Солнечный свет начал просачиваться на письменный стол у окна, первые клочья настойчивого дня, пытающегося осветить небо после такой кровавой ночи. Джеймс чувствовал себя усталым до костей, как никогда с тех пор, как очнулся в палате с Гудсиром рядом с ним. Так как до этого; так как он лежал на сланце, Френсис над ним со сладким освобождением в руке. Было бы проще, если бы это было сладкое освобождение. Возможно, если бы это было так, здесь была бы какая-то отвратительная копия Джеймса, действовавшая так же, как и сразу после смерти Джона в экспедиции. Джеймс откинулся на спинку кровати, глядя в потолок. Он боялся того, что может произойти дальше. *** Как оказалось, последствия были самыми непохожими на сегодняшний день. Вместо того, чтобы огромное существо терзающего людей и оставляло их тела в кусках, на них нападали другие люди, люди с лицами и телами, не так уж отличающихся от их собственных. С теми надо было разобраться, трупы собрали и… С другой стороны, Джеймс решил, что, возможно, было бы мудро не задерживаться на том, что город чудовищных существ сделал с группой людей, которые попытались и преуспели в их убийстве. Это была ещё одна мысль, которую следовало тщательно отложить в долгий ящик. С остальными, сколько бы их ни было. Тем временем Джеймсу теперь практически приходилось держаться на ногах. Из-за порезов на ступнях и всё ещё чувствительным коленом Джеймс полагался на свои костыли больше, чем когда-либо; из-за этого повседневные задачи было довольно трудно выполнять в одиночку, особенно с учётом того, что Джопсон всё больше и больше был занят заботой о Френсисе. Он часто слышал их голоса, едва более чем тихие тона и приглушенные звуки, которые, очевидно, были составлены как слова, но в остальном были неразборчивы. Френсис не просил его; Джеймс не ожидал этого, учитывая обстоятельства и то, как всё пошло в прошлый раз, когда Френсис сделал это. Потребовались недели — пока Джеймс планировал Карнавал — Френсис чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы появиться. Карнавал. Был ли проклятый пожар следующим в списке для этого города? Не приведёт ли присутствие Джеймса и к этому проклятию? Он хотел, чтобы у него был кто-то, с кем он мог бы обсудить это. Джеймс привык заваривать чай и кофе в те дни, когда кошмары будили его слишком рано, в одиночестве. Со всеми своими обязанностями Джопсон этого не замечал, что вполне устраивало Джеймса. Он достаточно хорошо знал, как управлять кухней, а что касается Джеймса, то он мог научиться всему остальному. Он, например, заметил, что чайник в подставке можно нагревать с помощью переключателя у его основания. Вместо того чтобы кипятить на плите, чайник просто закипал бы там, где стоял, а затем его можно было бы снять, чтобы налить в него кипящую воду, как только выключатель снова выключится. Он заметил, что если повернуть ручки на верхней части того, что, как Джеймс мог только предполагать, должно было быть плитой, то четыре маленьких закруглённых кружочка наверху начинали гореть красным от жара. Возможно, они предназначались для приготовления пищи или когда на чайнике не работал выключатель. Он ещё не пробовал этого. Сегодня он посмотрел книгу Джеймса Кларка Росса — или просто Кларка, напомнил он себе — которую он написал, снова задержавшись на изображении тюленя среди описаний Велли. Он снова откладывал чтение о Северо-Западном проходе, особенно после того, как потерял этого Джона также жестоко, как и в прошлый раз. Чтобы ещё больше не затягивать с этим, он встал и направился — с некоторым трудом — на кухню. Джеймс (по его мнению, со знанием дела) выяснил, что отдельная кнопка на верхней части чайника открывает его для добавления воды, которая вскипает сама по себе, и Джеймс сделал это сейчас, чтобы наполнить чайник водой. Он снова закрыл его крышкой и поставил на подставку, чтобы вскипятить, а затем откинулся на кухонную скамью, ожидая, пока она нагреется. В дверях появился Джопсон, и Джеймс удивлённо взглянул на него; Джопсон казался таким же сбитым с толку, увидев его здесь. - Если вам нужен был напиток, мистер Боулин, вы бы сказали,- сказал он, моргая, глядя на Джеймса. Однако Джеймс покачал головой. - Ты был занят. Полагаю, что Френсис начинает беспрерывно ощущать последствия своих решений сейчас. - Похоже,- сказал Джопсон, хотя у него не было причин уклоняться, учитывая тонкость стен. Тем не менее, он заёрзал и подошел к чайнику. Он осторожно повернул его, так что ручка оказалась напротив того места, где выходил маленький кабель для крепления в стене.- И всё же. Я всегда могу найти время приготовить вам что-нибудь выпить, иди поесть, или что-нибудь ещё, за чем вы можете прийти на кухню. Его глаза бегали по сторонам. Джопсон улыбался, но в его голосе звучала определённая резкость, когда он спросил: - Вы что-нибудь трогали? - Думаю… плиту,- сказал Джеймс,- хотя я на ней ничего не готовил. Я просто хотел посмотреть, что делают ручки. Возможно, будущее действительно многому научило, но Джеймс не был дураком — он мог сам во всём разобраться, когда от него требовалось. Тем не менее, Джопсон осмотрел плиту с некоторым подозрением, и Джеймс с любопытством спросил: - А разве я не должен был этого делать? Разве домовой требует всё в доме за просто так? Джопсон слегка замер, как будто Джеймс сказал что-то совершенно неотёсанное, но снова расслабился и ответил прежде, чем Джеймс успел извиниться. - Нет, это не удел домовых. Большинство домовых достаточно довольны, чтобы позволить обитателям дома заниматься делами в течение дня, а ночью позаботиться о любом беспорядке, так что цикл может повториться. Но когда я решил, что Френсис должен переехать — мы установили другой баланс, и это...как минимум огорчительно, что его нарушили. В этом не было ничего «минимального», когда Джопсон использовал кухонное полотенце на плите, чтобы стереть невидимые отпечатки пальцев с ручек, но Джопсон в последнее время испытывал сильный стресс между Френсисом и Эдвардом, который всё ещё был забинтован. Было логично, что он был бы немного на взводе, если бы чувствовал, что теряет хватку. - Конечно, вы можете воспользоваться кухней. Я не должен вас отговаривать,- сказал Джопсон, как будто зная, что это моральное решение, даже если оно не было его любимым решением. Как слышал Джеймс, Джопсон был почти таким же, как и раньше, когда Френсис начал кое-что делать сам. Это почти заставило его улыбнуться — но на самом деле это напомнило Джеймсу, что здесь всё было также, хотя и перекликалось. - Ты гордишься своей работой. В доме,- сказал Джеймс, наблюдая, как Джопсон чистит плиту. Ему это показалось безупречным, но, как и в случае с именами, возможно, в этом было что-то такое, чего Джеймс просто не мог уловить.- Я понимаю, достаточно хорошо. Я просто подумал, что ты занят, как я уже сказал. Я хорошо знаю, что может сделать с человеком болезнь такого рода — достаточно, чтобы вывести его из строя на несколько недель. Джопсон оглянулся на него, и по выражению его лица Джеймс понял, что Джопсон тоже, вероятно, знал. Он сменил тему. - Могу я спросить… ты был здесь до Френсиса, тогда? Ты решил, что он должен переехать? - Да, когда он приехал в город. Изначально они с мистером Блэнки планировали жить вместе, но им нужно было где-то остановиться, пока они строили дом. В итоге Блэнки, если мне не изменяет память, выполнил большую часть работы, а Френсис начал интегрироваться в городскую администрацию — знакомиться с Франклинами и тому подобное. Выражение его лица ещё больше помрачнело при этом напоминании, и Джопсон вздохнул, поправляя шов на манжете своей изношенной рубашки, которая начала расстёгиваться. - Кхем. Когда пришло время, я сказал, что я бы предпочел привыкнуть к тому, что Френсис рядом, и Блэнки озвучил, что он не возражал бы против личного пространства, и вот как всё получилось. Но это было действительно приятно — снова иметь кого-то дома. Это ужасно — жить в одиночестве. Джопсон прервал уборку, оглядываясь сквозь стены туда, где находилась комната Френсиса. Удовлетворённый тем, что ему пока не нужно возвращаться, он продолжил: - Раньше здесь была женщина. Она… она была мне как мать, привела нас сюда из соображений безопасности. Но… Он замолчал и покачал головой. - Я вполне доволен тем, что Френсис восполнит этот пробел. И я уверен, что он справится с этим. - Да, справится,- сказал Джеймс, не вдаваясь в подробности. По крайней мере, в этом он был уверен — Френсис, даже будучи другим существом, был сделан из прочного материала. Если бы он мог пройти через то же самое двести лет назад, он мог бы сделать это снова. Неважно, что это были два разных человека. Джеймс проигнорировал бы это для него. - Насколько я знаю, он доверяет тебе,- произнёс Джеймс,- хотя я сомневаюсь, что тебе нужно было, чтобы я сказал тебе это. Вы оба достаточно знаете друг друга, и ясно, что ваша связь сильна. Джеймс знал, что тянет время. Он не хотел снова сталкиваться с книгами о Северо-Западном проходе. Эти упоминания о тайне, эта болтовня, как будто они были какими-то персонажами вымышленной криминальной новеллы. Он снова сосредоточился на Джопсоне. - Как у него дела? Губы Джопсона скривились в гримасе, которую он не смог полностью скрыть. - Настолько хорошо, насколько можно было ожидать. Я пошел спросить врачей, что может помочь, и они сказали… В этот момент из коридора донёсся тихий стон, и Джопсон внезапно задвигался. Не так быстро, как в ночь нападения, когда он перестал притворяться человечным, но всё же почти вышел из комнаты, прежде чем сказал: - Продолжение следует, мистер Боулин! Продолжение действительно следует. Джеймс посмотрел, как он уходит, шаги эхом разносились по коридору, и вернулся к приготовлению чая. *** Он не углублялся в книги о Северо-Западном проходе, Джеймс выбрал другие книги — одну по недавней морской истории, другую, в которой он нашел обсуждение чего-то под названием «Первая мировая война», а через двадцать лет — вторую. Мировые войны. Джеймс задавался вопросом, сражалась ли в них огромная вереница колоний, собранная Британской империей. На момент его отплытия к Проходу прошло всего пять лет с тех пор, как империя официально заключила договор с туземцами в этой крошечной стране у берегов Антарктиды — Новой Зеландии. Он вспомнил, как Френсис упоминал, что был там. Оба Френсиса. Джеймс наблюдал, иногда на переднем крыльце, а иногда в гостиной через застеклённые двери, как город наконец восстанавливается. Он знал, что на это потребуется время, но приятно, что дороги расчищены, а сгоревшая зелень подстрижена. Это подобие нормальности, каким бы странным оно ни было для Джеймса, вернулось к Франклину. Он по-прежнему рано просыпался по утрам, и часто ему было трудно снова заснуть. Джеймс начал потягиваться рано утром, пытаясь сохранить гибкость. Пока он был хромым, он мало что ещё мог сделать, хотя, по крайней мере, порезы на его ногах заживали нормально. Идти было ещё больно, но это было легче, чем раньше. Однажды туманным утром Джеймс проснулся и обнаружил, что Джопсон ушел. На столе лежала записка, в которой говорилось, что он ещё раз пошел проконсультироваться с врачами о состоянии Френсиса, с чем Джеймс согласился и продолжить пить утренний чай, пока не услышал, как Френсис шумит из другой комнаты. Вероятно, надеялся на Джопсона, но теперь, когда Джопсона не было дома, для него мало что оставалось, кроме Джеймса. Френсис издал ещё один звук, больше похожий на звук чьего-то имени, и Джеймс поставил свою чашку. Как только костыль оказался под ним, он прохромал по коридору и постучал в дверь. Слегка приоткрыв её, Джеймс сказал: - Джопсона нет. Полагаю, спрашивает о тебе в клинике. Он приоткрыл дверь чуть дальше. Джеймс сознательно смягчил тон. - Могу ли я помочь вместо этого, Френсис? Френсис слабо сел, мутный взгляд блуждал, пока не нашел Джеймса. Он моргнул пару раз. - Джеймс?- спросил он ужасно уязвимым голосом. Он был потным, трясущимся и более чем немного болен. Френсис быстро опустил голову, как будто простое поднятие её на один дюйм заставляло мир вращаться вокруг него, неконтролируемо и усугубляя его проблемы. - Не мог бы ты… воды. Пожалуйста,- сказал он и указал на пустой кувшин на прикроватной тумбочке.- Добавь… эм, добавь немного соли? Джеймс не был уверен, какое соотношение может предпочесть Френсис, но утвердительно промычал. Он вошел внутрь, подобрав пустой кувшин, и, заверив, что скоро вернётся, Джеймс пошел наполнить кувшин. И добавил… щепотку соли. Джеймс размешивал её, пока она не растворилась, чувствуя себя несколько не в своей тарелке в этом конкретном вопросе, но всё равно унёс с собой вместе с чистым стаканом, чтобы заменить пустой на столе. Он сел на край кровати и налил Френсису стакан, всё время чувствуя на себе этот затуманенный взгляд. Затем Джеймс поставил кувшин и уговорил Фоенсиса немного выпить. - Я не был уверен, сколько соли нужно добавить,- сказал он, когда Френсис отпил глоток.- Ты должен будешь сказать мне, достаточно ли этого. Он выглядел ужасно. Джеймс ожидал этого, но он не видел Френсиса во время его болезни на «Терроре», слишком занятый обязанностями капитана обоих кораблей; видеть его сейчас было так интимно, как будто ему разрешили увидеть что-то, чего он не должен был. - Нет,- сказал Френсис, в его голосе звучало ужасное разочарование, но он всё равно выпил всю чашку, прежде чем улечься на бок, подложив руку под голову.- Но спасибо тебе. Тишина. Френсис закрыл глаза и какое-то время тихо дышал, и Джеймс не знал, стоит ли ему остаться или уйти. Как только он собирался спросить, Френсис сказал: - Не смотри просто так, Джеймс. Скажи что-нибудь. Он кашлянул и тут же скривился, как это ударило его по голове. - Джопсон здесь не для того, чтобы выставлять меня умником. Я знаю, что я не в порядке. - Боюсь, я видел тебя и похуже, Френсис,- сказал Джеймс, не в силах скрыть нежность в голосе.- Ты не запугаешь меня этой демонстрацией. Занавески здесь были задёрнуты на окнах. Джеймс был поражен осознанием того, что он здесь впервые, и отвёл взгляд, чтобы осмотреть комнату. Кроме прикроватной тумбочки, аккуратно задвинутой между высоким комодом и самой кроватью, были такие же большие окна, как и в солнечной комнате, с другой стороны комнаты был большой набор полок шкафа с дверцами, встроенными в стену. Они выглядели так, две двери скользнули, открывая пространство, равное четырём дверям. На противоположной стороне комнаты длинный комод был заставлен картинами и безделушками, а с одной стороны стоял ряд высоких полок, забитых книгами; там на столешнице комода лежали медикаменты, вероятно, оставленные Джопсоном, и большое зеркало, которое пока было накрыто простынёй. Тоже Джопсон, скорее всего. Джеймс снова посмотрел на Френсиса. - Джопсон не подпускает меня даже близко к твоей комнате,- сказал он.- Возможно, из него получится хорошая наседка. - Джопсон хорошо меня знает,- ответил Френсис, всё ещё с закрытыми глазами. Несмотря на одеяла на нём, он начал дрожать, и из-за этого сжался калачиком.- Он… его компания была единственной, которую я мог себе представить. Ты… Выражение его лица исказилось, и он приоткрыл слезящиеся глаза, чтобы, прищурившись, посмотреть на Джеймса. - Тебе ещё предстоит увидеть меня в чем-то, приближающемся к моему лучшему проявлению. Всё, что приближается к моей посредственности. - Возможно,- сказал Джеймс, слегка склонив голову набок.- Хотя я должен сказать, что это заставляет меня с нетерпением ждать этого ещё больше. Его лучший. Джеймс видел Френисиса на приёмах в Адмиралтействе, на утренних совещаниях командования и смертельно уставшим на сланце. Он никогда не выглядел просто посредственно, но… Джеймс предпочел пока оставить это при себе. - Возможно, когда ты почувствуешь себя лучше, тебе придётся показать мне это лучше всего,- предложил Джеймс.- Даже если я не смогу соответствовать этому в течение некоторого времени. Кусочек оникса снова исчез, глаза Френсиса, прикрытые веками, выглядели ещё более глубоко посаженными из-за отказа. Тем не менее, ему удалось собраться с силами, чтобы не согласиться. - Держу пари, что через пару недель ты… ты будешь расхаживать повсюду. Ни одного костыля не видно. Он тяжело сглотнул и ещё немного подтолкнул одеяло. Френсис медленно выдохнул и, казалось забыл о том, что только что говорил. Вдох, который он сделал, был глубоким. - Я знаю, что в ратуше должно что-то происходить. С выздоровлением… без Джона Франклина нужен новый… новый лидер. Мэр. - Если Хикки в этой комнате… - Тогда тебе придётся вмешаться, трезвый и уверенный, и доказать, что каждое слово, которое он говорит, неверно,- сказал Джеймс, изображая уверенность, которую он изо всех сил старался чувствовать. По крайней мере, он знал, что Френсис мог сделать то, о чём он говорил — в конце концов, он однажды сделал это с группой людей, у которых было больше причин сомневаться в нём.- И ты завоюешь их доверие. Конечно, Френсис. Джеймс снова оглядел комнату вокруг них. - Я сомневаюсь, что это произойдёт немедленно. Если бы ты был секундантом Франклина, и после того, как вы поссорились с ним, для лидера не было создано никаких непредвиденных обстоятельств, могут возникнуть некоторые сомнения в том, чтобы просто назначить нового лидера. Особенно, если тебя не видели в городе с момента нападения. Он снова посмотрел на Френсиса. - Они могут ещё подождать тебя. Но вряд ли я смогу отдавать приказы вместо тебя. - Леди Джейн, вероятно, будет руководить,- вздохнул Френсис.- Железный кулак, эта женщина. Но она… трудно сказать. Трудно сказать, Джеймс. Он ещё немного поразмышлял, собирая воедино лихорадочные мысли. Внезапно: - Хикки хочет снять обереги. Всегда хотел. - Значит, ему трудно будет найти поддержку после нападения,- довольно холодно сказал Джеймс.- Наблюдение за тем, какой эффект внешний мир может оказать на этот город, может отпугнуть некоторых людей, которые были склонны слушать. На ум снова пришел Хартнелл. Джеймс мог только надеяться, что теперь он отдалился от идей Хикки. - Но… Френсис,- сказал Джеймс, на мгновение повернувшись к нему.- Я… Хикки подошел ко мне позже тем же вечером. Ещё до того, как мы вышли из бара. Ты, должно быть, уже знаешь это, но он знает, когда его имя слетает с твоих уст. Я бы не хотел вызывать у него подозрений в отношении нас большее, чем они уже могут возникнуть. - Угу,- откликнулся Френсис с таким презрением, на какое только мог посвятить своё драгоценно малое количество энергии.- Чёрт бы его побрал… Чёрт… Что бы он ни сказал, это заставило его замолчать, но Френсис терпел, как мог, сжав челюсти от разочарования. Когда оно стихло, он вздохнул. - Я начал пить всерьёз после… после. Сейчас бросил — мне это больше не нужно. Он сказал это так, как будто пытался убедить себя, но посмотрел на Джеймса и сказал с гораздо большей убедительностью: - Мне больше не нужно моё… оно. Я так долго продержался… не должен позволять ему контролировать мою жизнь. Его слова казались болезненными, но Френсис дрогнул. - Я знаю,- мягко ответил Джеймс. Он наблюдал за Френсисом, не сводил глаз с него, пока глаза Френсиса снова не закрылись. Он хорошо помнил собрание, на котором Френсис сказал, решительно наблюдая за столом, что ему нездоровится. Значит, Джеймс всё ещё не оправился от последней атаки медведя. Но он принял командование, которое предложил Френсис, как мог в отсутствие Френсиса. И посмотрите, чем это закончилось, подумал он с горечью. Огонь играл в его голове; Джеймс обнаружил, что в последнее время ему стали сниться кошмары о Карнавале. Он снова посмотрел на Френсиса, отгоняя мысли и тень на своём лице. - Ты выйдешь с другой стороны более сильным человеком, Френсис,- сказал Джеймс и, не успев сдержаться, потянулся, чтобы откинуть в сторону выбившиеся волосы, упавшие на лоб Френсиса.- Я обещаю тебе это. И я обнаружил, что слишком много знаю о будущем в эти дни. Он попытался улыбнуться. Джеймс не был уверен, что это получилось, и он почти был уверен, что вместо этого получилось устало. Входная дверь открылась, и Джеймс поднял глаза. Шаги; вполне вероятно, что Джопсон вернулся. - Кажется, твой стюард вернулся,- сказал Джеймс, убирая руку и садясь. - Мм,- ответил Френсис, снова погружаясь в изнурённый ступор.- Скажи ему… скажи ему… эм… Джеймсу пришлось наклониться, чтобы услышать, что пробормотал Френсис. - … Пусть он добавит больше соли. Джеймс обнаружил, что тогда на его лице действительно появилась улыбка, и он отстранился, чтобы довольно шутливо отразить её на Френсисе. - Ещё соли,- повторил он почти со смехом в голосе.- Конечно, капитан. Он немного похлопал Френсиса, слегка прикоснувшись к нему на прощание, прежде чем встать. Однако Джеймс задержался в дверном проёме, как только открыл дверь, и обнаружил, что Джопсон останавливается перед ним, как только он отвёл взгляд от Френсиса. - Я наполнил его кувшин,- объяснил Джеймс, понизив голос,- но он попросил ещё соли. Джопсон кивнул и повернулся, чтобы взять немного. Джеймс в последний раз взглянул на Френсиса, а затем, наконец, проковылял обратно на кухню, чтобы подогреть чайник для запоздалого чая. *** Однажды утром в ванной Джеймс заметил, что его волосы достаточно отросли, чтобы разделиться на пробор, и что то, что ещё несколько мгновений назад казалось пятичасовой тенью, превратилось в довольно неровную линию пуха на подбородке. Он спросил у Джопсона бритву, и ему вручили странную штуковину с ручкой; она была сделана из, как Джеймс обнаружил, у многих вещей в наши дни, этого нового материала — пластика. За исключением, конечно, бритвенных лезвий. Каким-то образом Джеймсу удалось не порезаться во время бриться, и когда тень на нижней половине его лица исчезла, он почувствовал себя намного лучше. Другое дело, однако, его волосы — тот небольшой рост, который он заметил, оставлял их достаточно длинными, чтобы сделать пробор, как ему нравилось, но всё же достаточно лёгкими, чтобы виться, а не ложиться волной. Он предположил, что это говорило об их здоровье, что теперь они не то чтобы торчали во все стороны, но и закручивались в одну сторону. Это не подходило, подумал Джеймс, но если повезёт, это не займёт много времени, чтобы превратиться во что-то более привлекательное. Теперь, когда позади было несколько недель полноценного питания, Джеймс обрадовался тому, что его лицо немного округлилось. Он действительно чувствовал себя более человечным (по иронии судьбы, в этом городе), и Джеймс с нетерпением ждал того дня, когда он сможет отказаться от костыля, а также от призрака, которым он был, когда прибыл сюда. Это последнее напоминание о его болезни, теперь его шрамы затянулись — помимо лекарств, которые он всё ещё принимал. Порезы от стекла на его ступнях почти исчезли, и Джеймс обнаружил, что если не переусердствовать, то по большей части может нормально ходить по ним. Спустя почти три недели после нападения волнение во Франклине, казалось, немного утихли, и Джеймс поймал себя на том, что радуется возможности выйти подышать свежим воздухом. Он заверил Джопсона, что с ним будет всё в порядке в одиночку, несмотря на то, что Френсис не хотел, чтобы он гулял один. К счастью, Джопсон не сомневался в этом — он явно не хотел оставлять Френсиса одного, и Джеймс этим воспользовался. Джеймс наслаждался прогулкой. Он шел по тропинке, ведущей мимо бара, чтобы пройти по мосту и увидеть озеро; кровь была смыта с берега, вероятно, дождём, и Джеймс пытался утешиться тем фактом, что напоминания о смерти Джона исчезли. Он подумал, что может навести Блэнки, пока он вне дома, и Джеймсу не потребовалось много времени, чтобы найти клинику. Стекло в разбитых окнах заменили, кто-то перекрасил, и Джеймс, войдя в клинику, увидел довольно взлохмаченного Джона Морфина, получавшего лекарство от Гудсира, который сжал руки Морфина, словно убеждая его в чём-то, и, наконец, Морфин прошел мимо Джеймса, чтобы покинуть клинику. Гудсир выпрямился, взглянув на Джеймса, и подарил солнечную, хотя и потёртую по краям, улыбку. - Мистер Боулин,- сказал он немного устало.- Рад вас видеть — вы хорошо выглядите. Как ваши ноги? А ваше колено, как ваше колено? - Настолько хорошо, насколько это может быть,- ответил Джеймс.- Я хотел спросить, могу ли я увидеть мистера Блэнки. Гудсир кивнул. - Он спрашивал о вас с мистером Крозье. Я… я подумал, не могли бы вы прийти, когда сможете. Его расположили в одной из комнат для отдыха — вот, следуйте за мной. Когда они пошли, Гудсир любезно не отставал от Джеймса, несмотря на то, что шел с костылем. Тем не менее, они ни разу не выглядел неторопливым или раздраженным, и Гудсир в конце концов повёл Джеймса по тому же коридору, в который он впервые вошел, из палаты, в которой он лежал, когда очнулся. И вот, Блэнки разместили в той же палате, что и Джеймса. Когда Гудсир вёл его внутрь, Джеймс ошеломлённо фыркнул; он не успел сказать больше, прежде чем Блэнки чуть не проревел его имя в знак приветствия. - Боулин!!- позвал Блэнки с широкой и обманчиво самоуверенной улыбкой.- Тащи свою тощую задницу сюда, я сижу тут один уже три недели! Где Фрэнк? Джеймс даже не заметил, как Гудсир закрыл дверь, прежде чем он пересёк комнату и был внезапно охвачен объятиями Блэнки, склонившегося над кроватью. Джеймс двинулся, чтобы обнять его в ответ, в основном просто счастливый, что Блэнки воспринял это так хорошо, как только можно, а затем, наконец, сел примерно на то же место, которое Гудсир занял рядом с ним, когда он лежал на месте Блэнки. - Это та же сама комната, в которой я очнулся,- сказал Джеймс, опуская костыль.- Когда я пришёл в себя в этом городе. Блэнки обдумал вопрос. - Думаю, каждая третья. Есть всего несколько других одноместных комнат для длительного нахождения. В противном случае для них не так много места. Он довольно многозначительно поднял брови, глядя на Джеймса. - Но ты не ответил на мой вопрос. Я не видел здесь Фрэнка, и о его теле не было и речи. Он не…? - О, Господи Боже, нет,- поспешил сказать Джеймс, найдя взгляд Блэнки.- Нет. Он… слышал, что с тобой случилось. Это его расстроило, и я думаю, что он пытается из-за этого протрезветь. На мгновение Блэнки казался немного ошеломлённым, словно не совсем знал, что на это ответить. Его рот слегка приоткрылся, брови всё ещё были приподняты. - Ха,- наконец сказал он.- Хорошо для него. Полагаю, в нём всегда это было заложено. Однако затишье длилось недолго, и Блэнки снова заговорил — громче, с большей напускной бравадой, чем это было строго необходимо. - Рад, что не зря потерял ногу, а? Он рассмеялся. Смех был тесным по краям. - Но это не странное решение, не так ли?- добавил он, двигаясь дальше, прежде чем Джеймс успел это сказать.- Почему, потому что мы сцепились ранее ночью? Едва ли это первая стычка, которая у нас была… Взгляд Джеймса, наконец, оторвался от Блэнки, его вспоминания о той ночи нападения были ещё достаточно свежи, чтобы их можно было легко вспомнить. - Я бы назвал эту часть, да. Но когда началось нападение, он был всё ещё слишком пьян, чтобы уйти, не без того, чтобы подвергнуть себя серьёзной опасности. Я попросил Джопсона оставить его дома. Блэнки не потребовалось много времени, чтобы соединить точки. - И ты не остался. Чёрт возьми, Боулин, тебя могли убить. Джеймс нахмурился, немного выпрямившись в полный рост. - На случай, если вы забыли, я был коммандером. Я достаточно хорошо знаю, как стрелять, и ещё лучше, как избежать огня. Пауза. Джеймс взглянул на свою руку. Почти с юмором, с которым он мог подойти к этой теме до того, как шрамы сгнили, он добавил: - Что ж. По большей части. Блэнки уловил это движение и заметил: - Мне бы хотелось когда-нибудь услышать эту историю, Боулин. - Когда я почувствую желание рассказать это снова, я готов поспорить, ты её услышишь,- ответил Джеймс.- Но мне сказали, что если я переживу это во второй раз, это может добавить к этому ещё час. - У меня будет время,- сказал Блэнки.- Я больше не смогу бегать, да? Радость Джеймса немного угасла. - Как вы себя чувствуете?- нерешительно спросил он. - Лучше, чем прежде,- ответил Блэнки. По крайней мере, он был честен.- Слышал, что случилось с Джоном. Думаю, мне тоже повезло, что я остался жив. Джеймс откинулся на спинку стула. - Возможно, они сделают тебе новую. Блэнки хмыкнул. - Гудсир упоминал об этом,- сказал он.- Мне придётся научиться ходить с ним, говорит он. У них есть кое-что для одного, но всё дело в том, чтобы собрать это воедино. И возможности переправить замену, если понадобится. - Это будет возможно?- спросил Джеймс, снова повернувшись к Блэнки.- Я понимаю, что леди Джейн усилила защиту вокруг этого города. Блэнки вздохнул. - Она, вероятно, тяжело переживает смерть Джона. В ней есть здравый смысл, так что она, вероятно, отпустит кого-то из врачей за припасами, но маленькие вылазки Хикки, возможно, придётся прекратить. Джеймс наморщил нос. - Он найдёт другой предлог. - Он найдёт,- согласился Блэнки. Оба они какое-то время молчали, сидя в дружеской тишине. - Знаешь,- начал в конце концов Блэнки.- Фрэнку тем вечером было нехорошо. - Действительно,- вздохнул Джеймс. - Что-то случилось в баре? Джеймс взглянул на дверь, а затем снова на Блэнки. - Хикки подошел к нам в этой шубе,- сказал он в конце концов.- С улыбкой и любезностями. Он сделал всё возможное, чтобы найти меня одного позже вечером, чтобы предложить то же самое, кроме сделки. Всё, что я мог бы пожелать от современного мира в обмен на мою преданность. Он отвернулся. - Я не рассказал Френсису о сделке, даже если теперь он знает, что Хикки снова обратился ко мне. Помимо того факта, что Хикки знает, когда Френсис говорит о нём, простой вид Хикки в этом пальто достаточно расстроил его. Блэнки снова напевал. - Значит, запугивает его,- сказал он. Затем его взгляд остановился на Джеймсе.- Но просит твоей помощи? Он один из сильнейших колдунов здесь. Не уверен, что он может получить от тебя то, чего не смог бы получить больше нигде. - Я того же мнения,- подумал Джеймс.- Но… возможно, это была просто попытка подмять под себя человека. - Возможно,- сказал Блэнки, погруженный в свои мысли.- Или, может быть, ты здесь по какой-то причине, Боулин. Может быть, ты знаешь что-то, чего не знает он. Взгляд Джеймса снова остановился на Блэнки, как раз в тот момент, когда Блэнки повернулся, чтобы посмотреть на него. - Ты пришел сюда не с какими-нибудь пожитками, не так ли?- подсказал Блэнки.- Ни денег, ни вещей. Всё, что у тебя есть — это то, что ты знаешь, и, видит бог, Хикки достаточно приложил руку к знаниям. Особенно о своих соперниках. - В том числе и Френсис,- сказал Джеймс. - И ты, если ты ему сказал,- подтвердил Блэнки.- Поздравляю. Ну, в этом не было ничего нового. Джеймс спросил: - Как он взял пальто Френсиса? Ещё одно хмыканье от Блэнки. - Не могу сказать,- сказал он, и Джеймс в смятении повернулся и посмотрел на Блэнки. Блэнки покачал головой. - Не так. Я не мог тебе сказать, потому что я не знаю, Боулин. Насколько мне известно, он планировал отдать его мисс Крэкрофт, а потом она прервала его и выставила из ратуши. А потом там шныряет Хикки. Хм. - Фрэнк держит свои дела близко к сердцу, ты это знаешь,- сказал Блэнки.- Я знал, он был близок с Крэкрофт, но не более того. Никто из них не говорит о том, что произошло. - Мисс Крэкрофт тоже принуждают молчать?- поинтересовался Джеймс. - Я не знаю,- ответил Блэнки.- Может быть. Мы мало разговариваем, она и я. Она была здесь слишком долго. Ты, возможно, не знаешь, Боулин, но с тех пор, как ты был рядом, в мире произошло много изменений. Для неё меньше, но всё равно это было много. Не так уж много, с чем можно было бы связаться. Джеймс снова хмыкнул. - Если ты планируешь навестить её, тебе лучше не бросать меня ради этого,- предупредил Блэнки.- Ты пробыл здесь всего десять минут, а я сижу здесь один уже три недели. Я хочу услышать от тебя эту историю. Как великий коммандер Боулин получил ранение в руку. - Пуля прошла не только через мою руку, мистер Блэнки,- произнёс Джеймс.- Мне сказали, что шрапнель осталась возле у моего позвоночника. Брови Блэнки поднялись. - У позвоночника? Удивительно, что ты вообще жив. - Так мне сказали,- ответил Джеймс. Жизнерадостность Блэнки была заразительна, даже несмотря на то, что Джеймс не мог проявить ту гордость и тщеславие, с которыми он мог бы рассказывать эту историю до экспедиции.- Если бы это прошло заранее через мою руку, меня вполне могло бы и не быть. - Верно,- сказал Блэнки со всей властью короля на троне.- Я слышу это прямо сейчас. Расскажи от начала до конца. Начинай. Его улыбка была настолько весёлой, насколько он смог изобразить, рассчитанная на них обоих, и Джеймс счёл её успокаивающей. Он сделал вдох, не обращая внимания на стеснение в груди, и начал. *** Джеймсу удалось выведать у Блэнки дорогу до мисс Крэкрофт в обмен на историю Чинкианга. Он заверил Блэнки, что подумает, что ему сказать, а Гудсиру — что после возвращения домой он даст отдых своему больному колену и ногам, а это означало, что он не будет выходить из дома как минимум неделю. Он снова вернулся к привычке бриться и мыться; к настоящему времени Джеймс мог в основном стоять на своей здоровой ноге столько, сколько требовалось для принятия душа, что делало его, по крайней мере, немного чище, чем прибегать к неудобной задаче залезать в ванну и вылезать из неё с больными ступнями и ногами. Его волосы всё ещё были слишком короткими, чтобы с ними что-то сделать, но он заметил, что они снова отросли — больше не утяжелялись, так что эти неуклюжие завитки всё ещё присутствовали. Но это был прогресс! Сегодня он решил выдвинуться в середине утра и перед уходом сообщил Джопсону, что собирается ещё раз прогуляться. Джопсон посоветовал ему быть осторожным и вернуться засветло, и Джеймс кивнул; вскоре он ушел, на этот раз свернув из города, чтобы найти дом некой Софии Крэкрофт. Он был расположен в лесном массиве на берегу озера, дальше от остальной части жилого городка. Джеймс понимал, почему кто-то мог выбрать это место для строительства — оно казалось тихим и умиротворённым, и если эта Крэкрофт была чем-то похожей на ту, о которой Джеймс узнал от Джона, то, вероятно, она задержалась поближе к озеру, чтобы побыть со своей семьёй. Перед домом были посажены розы, у входа стояли букеты цветов, а над дверями висел венок ярких цветочных оттенков. Джеймс выпрямился настолько, насколько смог, пытаясь призвать на помощь обаяние, которое он использовал, чтобы как можно больше воздействовать на Адмиралтейство (и своих многочисленных начальников на протяжении многих лет), и поднял руку, чтобы постучать в дверь. Долгая, долгая пауза. Достаточно долго, чтобы Джеймс начал задаваться вопросом, стоит ли ему постучать в дверь ещё раз, но… занавеска на окне рядом с дверью дёрнулась, привлекая его взгляд, и внезапно Джеймс обнаружил, что смотрит в глаза мисс Крэкрофт. Она поморщилась, и исчезла. Мгновение спустя замок повернулся, цепочка снята, послышалось странное жужжание, и дверь открылась. Мисс Крэкрофт выглянула, не приоткрыв дверь более чем на несколько дюймов. Она выглядела… Даже несмотря на то, что глаза её застилали бессонница и горе, она выглядела иначе, чем той, которой знал её Джеймс. Светлые волосы, которые всегда были так аккуратно завиты и заколоты, на самом деле были прямыми, а сейчас были собраны в беспорядочный узел, из которого торчали шипы, словно кривые лепестки цветов. На ней был старый размазанный макияж, а на лице у неё был заметный шрам. Похоже, это была трещина на её щеке, и когда Джеймс пригляделся очень внимательно, он заметил некоторую асимметрию в линиях её лица — как будто кость сломалась и зажила слегка искривлённо, отклонив одну сторону. Эту сторону она спрятала за дверью. - Добрый день,- сказала она очень осторожно. - Мисс Крэкрофт,- отозвался Джеймс, слегка поклонившись.- Я понимаю, что мы не встречались официально, но я надеялся, что мы можем поговорить. Меня зовут Том Боулин. Джеймс сделал паузу, надеясь, что это правильное направление. Он немного смягчил голос, склонил голову и сказал: - Я только могу выразить соболезнования вашему покойному дяде. Он был хорошим человеком. Ему было интересно, что сделали леди Джейн и мисс Крэкрофт, когда узнали о судьбе экспедиции. Джеймс полагал, что мог бы узнать, если бы когда-нибудь прочитал эти проклятые книги о Проходе. - Спасибо,- ответила мисс Крэкрофт, её поведение от этого перестало быть приветливым.- Это… всё, мистер Боулин? Я очень ценю добрые пожелания, но, как видите, я была совершенно завалена. Она махнула рукой. Во многих цветах вокруг её двери были спрятаны записки, но они не были прочитаны. - Простите меня, но я достаточно страдаю, не приглашая вас к себе, чтобы вспоминать единственную встречу, которую вы имели с моим дядей. Джеймс вздохнул и снова отвёл взгляд. Френсис упомянул, что Хикки, вероятно, подслушивал, чтобы услышать своё имя; ему нужно было расположить к себе Крэкрофт, чтобы она впустила его, но риск рассказать людям многое на открытом воздухе, где Хикки мог подслушать, был слишком велик для него. - Я знаю его лучше, чем вы думаете, мисс Крэкрофт,- сказал Джеймс, снова поворачиваясь и встретившись с ней взглядом.- Мне неинтересно вспоминать. Есть кое-что, что я хотел бы спросить у вас и, возможно, какую-то информацию, которую я мог бы предложить взамен. Несколько предупреждений, если вы их примите. Он добавил тише: - Чтобы это не повторилось. Хотя, как мне сказали, здесь, в общественном месте, часто есть уши, которые подслушивают. Вы простите меня за то, что я не объяснил, прежде чем я смогу добраться до более безопасного места. Мисс Крэкрофт смерила его невозмутимым взглядом. - Предупреждение? От вас? Большинство назвало бы это угрозой, мистер Боулин. Вас не задержали только благодаря доброму слову доктора Гудсира. Это было новостью для Джеймса. Мисс Крэкрофт не дала ему много времени на размышления. - Кроме того, из всех людей вы явно прижились именно с Френсисом. Назовите мне хоть одну причину, по которой я должна доверять вам в своём доме. - Я бывал здесь раньше,- сказал Джеймс так тихо, как только мог.- И то, что я видел, происходит снова. Я хотел бы кого-нибудь предупредить. Удар. Громче Джеймс сказал: - Позвольте мне поговорить с вами ради Френсиса, если не ради чего-то ещё. Об общем… Он изучал лицо Крэкрофт. При упоминании Френсиса оно не выглядело слишком мягким. Он всё равно закончил свою мысль. - … друге? Она нахмурилась и начала закрывать дверь. Джеймсу пришлось втиснуть в неё ногу, что было неприятно, но позволило выиграть несколько драгоценных секунд. - Вы серьёзно, мистер Боулин? Вы действительно в таком отчаянии?- она впилась взглядом.- Френсис — последний человек, которого я назвала бы другом. После того, что он сделал…! Она провела пальцем по глазам, ругаясь. Давление двери мисс Крэкрофт на его ногу было неприятным. Джеймс стиснул зубы и попробовал ещё раз. - Мисс Крэкрофт, пожалуйста,- сказал он, слегка покачиваясь на костыле.- Я всё вам объясню, как только окажусь вне пределов слышимости. Если вы помните, я не… меня не нужно приглашать войти, если это вас заставляет вас задуматься. Я всё ещё человек. Он снова взглянул на розы позади них, а затем на разбросанный лесной массив. Это был риск, но Джеймс взял на себя обязательство сделать это сейчас. Крэкрофт, настойчиво: - Френсис вообще не упомянул о вас. Но, как я уже сказал, я был здесь раньше. Я… я знаю, что вы были близки. Сэр Джон много раз говорил со мной о вас, и он мог сказать только хорошее — сохраните ваши отношения с Френсисом, которые принесли ему много огорчений. Крэкрофт снова попыталась закрыть дверь. Джеймс подавил звук боли. - Мисс Крэкрофт. Из того, что я помню о том, как я пережил это в первый раз, он делал вам предложение не один раз, и каждый раз вы ему отказывали. Вы отослали его прочь, и он умер за это. Теперь она посмотрела на него. - Мисс Крэкрофт,- повторил он.- Впустите меня, и я вам всё объясню. Она глубоко вздохнула. На мгновение она пристально посмотрела на Джеймса, и он подумал, что она может отказать ему из злости. Но… наконец, она открыла дверь как следует, и Джеймс молча вошёл в её прихожую. Прихожая была загромождена. Сам дом был довольно маленьким и причудливым и никогда не предназначался для большого количества людей, но было ясно, что в последнее время у мисс Крэкрофт на уме было нечто большее, чем уборка. Она провела его в свой уголок для завтрака и усадила за стол, поправляя пояс халата, прежде чем направиться на кухню. - Я всё ещё решаю, верить вам или нет, мистер Боулин, но раз вы у меня в гостях — не откажетесь от запеканки? Она открыла холодильник и достала керамическую посуду с чем-то, в которой не хватало одной порции. Мисс Крэкрофт нахмурилась, глядя на это. - Я тону в хламе. Как будто никто не знает, что со мной делать — то ли цветы, то ли запеканки. - Понятно,- сказал Джеймс, тоже нахмурившись, глядя на блюдо.- По причинам, которые вскоре станут чрезвычайно ясными, мисс Крэкрофт, я признаю, что не знаю, что такое запеканка. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на него, вместо этого её нахмуренный взгляд обратился к Джеймсу, и он поправился: - Но я попробую кусочек. - Хорошо,- сказала мисс Крэкрофт, приподняв одну бровь, и на мгновение выражение её лица было несколько похоже на выражение Френсиса, что Джеймс почти мог представить, как они действительно проводят время вместе, а не другие просто утверждали, что проводили. Оно исчезло в одно мгновение, когда она повернулась к холодильнику. - Ну, выбирайте сами. У меня есть макароны, шпинат и фета, перец чили, цветная капуста и зелёная фасоль и… думаю, томатный суп. Кто-то проявил творческий подход. - Что бы вы ни нашли, вкус наиболее привлекателен,- просто ответил Джеймс.- Как я уже сказал, у меня нет опыта. Доверюсь вашему суждению. Она вернулась с одним из них, и Крэкрофт отрезала по ломтику для каждого. Как только их порции были разложены перед ними на тарелках и они приступили к еде (и Джеймс подумал про себя, как могло бы сохраниться это блюдо с такой начинкой на сланце — несмотря ни на что, он не мог перестать думать о том, как бы он выжил, если бы всё снова пошло по этому пути), Джеймс заговорил снова. - Я понимаю, сто это может показаться вам странным,- сказал Джеймс.- Честно говоря, для меня это так же странно, а я здесь уже больше месяца. Но к этому трудно привыкнуть. Звон столового серебра о керамику. - Я должен донести до вас деликатность этой информации. Здесь есть люди, которые, как я подозреваю, очень хотели знать это, и я бы предпочел скрыть это от них. Я видел, что они делают ради власти, и у меня нет желания воспроизвести это, или что ещё хуже, позволить это сделать. Крэкрофт всё ещё смотрела на него, оценивая. - Вы сказали, что уже пережили это раньше. Хорошо, мистер Боулин, если это ваша история, я буду следить за тем, чтобы вы её придерживались. Однако вы потратили слишком много слов, рассказывая мне, как важно, чтобы никто этого не знал, и не потратили ни одного, объясняя мне, почему вы знали это и всё же позволили моему дяде погибнуть. Её голос был спокойным и ровным до самого последнего предложения, а затем стал неровным, пока она не смогла выдавить слова из себя. - Я поняла секретность с вашего первого упоминания об этом. Перейдём к делу, мистер Боулин. Очевидно, даже в лучшем настроении София Крэкрофт, возможно, не походила на своего дядю. Во всяком случае, она была похоже на леди Джейн — совсем другое дело. Джеймс вздохнул. - Ну, как пожелаете. Пока он говорил, он не сводил глаз с тарелки. Это был первый раз, когда он произнёс это вслух, так, словно объяснял историю. Это было странно. - Как вы, возможно, знаете, меня нашли здесь умирающим от цинги и голода. Я предполагаю, что я, должно быть, выглядел воплощением болезни, и мне сказали, что это вызывало подозрение, что большая часть болезней, которыми я болел, уже давно была предотвращена современной медициной и вакцинацией. Он чувствовал на себе взгляд Крэкрофт. - Вы увидите, что причина, по которой я умирал от этих болезней, заключается в том, что я жил до того, как появились подобные вещи. Последнее, что я помнил перед тем, как очнуться во Франклине, был 1848 год, и я участвовал в неудачной экспедиции по поиску Северо-Западного прохода под руководством покойного сэра Джона Франклина. Он не поднял головы, чтобы увидеть выражение лица Крэкрофт. Джеймс вполне мог представить себе это неверие. - В 1845 году мы отправились в путь на кораблях «Террор» и «Эребус», вместе со всеми лицами, которые я до сих пор видел в этом городке. Сэр Джон был убит в 1847 году, разорван в клочья. Всё, что нам оставалось похоронить — это одна икра и ступня. Джеймс тыкал в свою запеканку. - Мистер Блэнки потерял ногу из-за того же медведя. Я задавался вопросом, когда то же самое произошло в этом городе, может быть, это моё присутствие, какое-то плохое предзнаменование, но… здесь всё немного по-другому, вызванное сдвигом в динамике власти. И, возможно, меня утешило отсутствие ужасного медведя, который мог бы убить людей и разрушить наши планы. Он покачал головой. - Без своего поста капитана «Террора» Френсис не обладал бы таким авторитетом, чтобы оспаривать у сэра Джона его более опрометчивые решения. И без Френсиса, выступающего против него, мистеру Хикки стало гораздо легче заручиться поддержкой и закрепиться в этом городе. Подстрекательство к мятежу вряд ли требуется, как я видел — большинство во Франклине, похоже, неравнодушны к его идеям, а не к идеям Френсиса. Наконец он поднял взгляд на Крэкрофт. - После смерти Джона Френсис, как заместитель, стал капитаном. Он заставил себя бросить пить после того, как мистер Блэнки потерял ногу, что он и сделал здесь, ни разу не выслушав моих советов по этому поводу. Я беспокоюсь, что события, которые я помню дальше, могу произойти. Там может быть праздник, который перерастёт в ужасный пожар. Хикки может поднять мятеж, чтобы захватить власть. Крэкрофт всё ещё смотрела на него. - Я могу только надеяться, что эти вещи не произойдут,- наконец сказал Джеймс,- потому что этот второй шанс, который я получил, каким бы трудным и разочаровывающим он ни был, может дать мне шанс предотвратить повторение этих вещей в будущем. Я не знаю, как, ведь я… Карнавал, который зажегся и убил так много наших людей, был моей идеей. Его взгляд опустился. - Я хотел, чтобы люди в последний раз крикнули «ура», прежде чем мы покинем корабли и двинемся на юг. Доктор Стэнли поджег корабли и сжёг палатки дотла. Крэкрофт по-прежнему ничего не говорила. - Мне странно об этом говорить,- сказал Джеймс уже тихо.- Озвучивать эти вещи. Это по-прежнему кажется почти более реальным, чем этот город, чем потеря сэра Джона и Блэнки… в некоторой степени отвлекла меня от этого. - Хм,- откликнулась Крэкрофт, её вилка зависла в воздухе между тарелкой и ртом. Медленно она вернула её на место. Какое-то время она размышляла, просто… глядя на Джеймса.- Итак, это были не совсем те же события. Вы прожили всего лишь копию настоящего. И всё же… Она прищурилась, и Джеймс почему-то почувствовала себя ещё более пристальным. Это было так, если бы она раскраивала его, производя вскрытие в трюме, чтобы определить причину его пророчеств. - Почему вы говорите мне это?- спросила она, сплетя пальцы под тонким подбородком.- Вина? Теперь, когда такие вещи произошли, и у вас есть доказательства? Почему не передать это леди Джейн или поручить это сделать Френсису, если ему суждено стать лидером? Её губа скривилась. Она была покусана и потрескана, и там, где она треснула, выступила капелька крови. - Френсис отправился на «Террор» по вашему слову после того, как вы отклонили другое предложение,- сказал Джеймс.- Вы просили его присмотреть за сэром Джоном. Джеймс не знал, почему мысль о том, что Френсис так глубоко доверяет мисс Крэкрофт, заставила его сердце сжаться. Они были очень близкими друзьями гораздо дольше, чем Джеймс и Френсис, и более того, они были близки — Френсис должен был вернуться к ней домой и заставить её принять его предложение. Он заслужил это. Но это раздражало. Джеймс изо всех сил старался не думать об этом. - Это не слово этого Френсиса, и оно не адресовано этой Софии Крэкрофт,- рассуждал Джеймс, возвращаясь к обсуждаемой теме.- Но я достаточно доверяю вам, судя по Френсису. И я надеялся запросить у вас информацию в обмен на эти… предупреждения. Что бы они не значили для вас. - Информация,- сказала мисс Крэкрофт, на этот раз выгнув обе брови.- Первое, что пришло на ум, это то, как вы могли использовать эти обстоятельства для получения власти. Надеюсь, я ошибаюсь, мистер Боулин. Я приняла вас за дурака, а не за идиота. Она слегка покачала головой. - Во-вторых, это Френсис. Я уже могу дать вам кое-что: он не делал предложения дважды. Он намеревался сделать предложение один раз, и на этом всё закончилось. - Похоже, вы не в хороших отношениях,- сказал Джеймс, слегка нахмурившись.- Меня это удивляет. Френсис говорил о вас реже по мере того, как мы слабели, и мне страшно думать, что, возможно, это произошло потому, что он смирился с тем, что не вернётся в Англию. Но он, должно быть, часто думал о вас. Сердце Джеймса болело. Возможно, он казался более чутким, чем думал сначала, раз так сочувствовал тоске Френсиса по Крэкрофт. Но с другой стороны, он едва был знаком с ней. На некоторых приёмах в Адмиралтействе они вежливо разговаривали, но больше ничего. - Он любил,- сказал Джеймс. Но затем он сделал паузу, обдумывая, что ещё сказала мисс Крэкрофт. Под её пристальным взглядом Джеймс добавил: - И кроме того, у меня немного больше вкуса к лидерству. Я был третьим в той экспедиции, и именно из-за моих идей хороших людей сжигали всего лишь за то, что они хотели вырваться из нашей тюрьмы во льдах. Я обнаружил, что не настолько создан для командования, как мне казалось. - Хорошо,- сказала мисс Крэкрофт и на этом остановилась. Она всё ещё держала пальцы под подбородком и провела большим пальцем по челюсти, ощупывая гребень.- Здесь Френсис всегда был привязан к этому городу, как и я. У нас не было расстояния, чтобы сердце могло полюбить, так сказать — и я бы этого не хотела, учитывая тот беспорядок, в котором мы оказались. Она посмотрела на свою тарелку и вздохнула. Было ясно, что у неё пропал аппетит, и она встала, убирая блюдо со стола. - Чай, мистер Боулин? Если мы собираемся обсуждать моего бывшего, мне нужно немного кофеина. - Спасибо,- сказал Джеймс, наблюдая, как она встаёт, чтобы сделать его. Они молчали, пока чайник кипел, когда Крэкрофт поставила полные чашки чая, ни один из них не пошевелился, чтобы снова завязать разговор. Не сразу. Однако Джеймс после необычайно долгой паузы попробовал ещё раз. - Он не знает, что я здесь,- начал Джеймс.- Френсис. Он был… болен, как я уже сказал, выздоравливает от своих пороков. Если это принесёт вам какое-то утешение, то, что меня не послали. - Как ни странно, но это так,- сказала мисс Крэкрофт криво.- Я никогда не хотела считать Френсиса трусом. Приятно знать, что мне не нужно этого делать. Она размешивала мёд в чае старинной ложкой — то есть старой по меркам Джеймса. На рукоятке был выгравирован герб, который он узнал — архаичная версия Франклина. - Продолжайте. Будет легче, если мы отбросим притворство и вы просто зададите свои вопросы. Не думайте, что что-то сломает меня — если я не захочу отвечать, я просто не буду. Она встретилась с ним глазами, и он увидел в них сталь. Джеймс сразу понял, что он далеко не первый, кто допрашивал Софию Крэкрофт о Френсисе Крозье. По крайней мере, это вселило в него некоторую уверенность. Он кивнул, на мгновение выпрямился и Джеймс сразу начал. - Я не уверен, что вы нашли своё имя на попечении некоего Корнелиуса Хикки, но не говорите о нём, если да,- начал Джеймс.- Я узнал, что он часто знает, когда люди, имена которых он взял, говорят о нём. Крэкрофт подняла брови. - На данный момент у меня есть только один реальный вопрос,- сказал Джеймс.- Вы случайно не знаете, почему пальто Френсиса сейчас находится у мистера Хикки? Мисс Крэкрофт рассмеялась — не так, если бы Джеймс рассказал анекдот, а громким, неконтролируемым смехом. Она покачала головой. - Нет, не знаю. Кто вам это сказал? - Мне не сказали, поскольку Френсиса заставили молчать,- произнёс Джеймс. Он слегка прищурился, смущённый реакцией мисс Крэкрофт.- Но в ночь нападения он пришёл в паб в нём. Френсис был вне себя от ярости и едва мог говорить. Он встретился взглядом с мисс Крэкрофт. - Хикки, кажется, тоже знал, что это такое. Он почти метался в нём, как будто знал, что Френсис может разозлиться, если увидит это и не сможет это взять. - Метался…? Вы имеете в виду его старую облезлую волчью шкуру?- она закатила глаза.- По крайней мере, я верю, что оно так и есть. Честно говоря, очень трудно сказать, учитывая, как долго у него это было. Небольшое пожатие плечами. - Я не уверена, как у вас сложилось такое впечатление, но пальто Френсиса было украдено охотниками. Это не первое нападение, которое совершается на наш город, мистер Боулин. К сожалению, моей семье никогда не удаётся уйти невредимыми. Украдено охотниками? Губы Крэкрофт сжались. - Во многом именно нападение является причиной того, что мы с Френсисом больше не разговариваем. Джеймс слегка наклонился вперёд, выражение его лица исказилось от замешательства и подозрения. Это не имело смысла: Френсис почти подтвердил, что пальто у Хикки. Не было никакой другой причины, по которой Френсис мог злиться именно на Хикки, не так ли? - Могу я спросить, что случилось?- настаивал Джеймс, размышляя над противоречивыми историями, которые он сейчас получил. - С чего начать?- мисс Крэкрофт вздохнула и отпила чай.- Наверно, он сделал мне предложение, но это было не традиционное предложение, конечно. У него не было кольца, только пальто, и он предложил его мне. Помню, оно показалось мне великолепным. Атласный серый мех, в крапинку по всей спине, с пушистой белой подкладкой. Но… я имею в виду, я заботилась о Френсисе, но вечность — это долгий срок для брака, и я знала, что селки склонны к обязательствам. Он рассказал мне о своей последней любви…? Затем она поймала себя на выражении лица Джеймса. Быстро: - Это не имеет значения. Дело в том, что я не была готова подтвердить так или иначе, и он оставил мне своё пальто в знак доброй воли. Через день я решила не выходить за него замуж, и я отправилась к нему домой. У меня было пальто. - Понятно,- сказал Джеймс, слегка кивнув. Её описание пальто совпадало с тем, что носил Хикки — возможно, Джеймсу не удалось получить ответ от Френсиса, каким бы скомпрометированным он ни был, но пальто, которое носил Хикки, должно было принадлежать Френсису. Конечно.- А потом? - Трудно сказать. Был вечер, поэтому в лесах вокруг города было темно, и всё, в чем я могу быть уверена, так это в том, что на меня напали. Я помню выстрел, и что-то ударило меня по лицу, достаточно сильно, чтобы у меня застучали зубы — на мгновение я была уверена, что мой глаз лопнул, настолько острой была боль. Вскоре я потеряла сознание,- она коснулась своей щеки, проведя пальцем по гладкой линии рубцовой ткани. Это было очень чисто для того вида травмы, который она описала — возможно, было применено магическое исцеление. - Когда я пришла в себя, пальто Френсиса исчезло, а я была в клинике. Леди Джейн рассказала мне всё о том, что произошло. Это было очень целенаправленная атака, всего несколько охотников, и, вероятно, они хотели в одиночку прикончить кого-то, кто не выглядел очень опасным. Но было достаточно ясно, почему ещё они нацелились на меня, не так ли? Я держала в руках пальто селки, которое ценно даже без самого селки,- выражение её лица помрачнело, и оно постепенно прояснилось, когда она вздохнула и закончила:- Джон и леди Джейн были уверены, что Френсис в чём-то виноват, и я была потрясена травмой, полученной после этого инцидента. Полагаю, я была на пути к тому, чтобы отвергнуть его, кроме того, обвинять было легче. Это было проще, и теперь, когда столько вражды, у меня нет желания восстанавливать отношения. - Но это были только вы,- повторил Джеймс.- И больше никто не видел охотников? Наверняка выстрел, такой шум — вы должно быть, кричали от боли или ещё как-то кричали. Никто не пришел вам на помощь? Как, ради всего святого, в этом может быть вина Френсиса? Более того, Френсис без этого чувствовал себя несчастным, постоянно напряженным и страдающим. Он говорил о воде с завистью и тоской, и было совершенно ясно, что он скучал по ней. Зачем изо всех сил позволять охотникам не только ранить Крэкрофт, но и полностью забирать его пальто? Джеймс задумался, отводя взгляд от мисс Крэкрофт. - Откуда они могли знать, что у вас в руках пальто селки, а не просто шуба? Если был бы вечер, это было бы нелегко увидеть, особенно если бы вас скрывал лес… Мисс Крэкрофт открыла рот, вероятно, снова отвергая идею примирения с Френсисом, и Джеймс покачал головой. - Я не прошу сочувствовать ему, мисс Крэкрофт,- сказал он. Казалось, они оба, Френсис и Крэкрофт, уже вышли за рамки этого.- Я прошу вас подумать об этом. Он подарил вам пальто — как сказали, в знак доброй воли. Он знал, что вы попросили всё обдумать, вероятно, ожидая, что это займёт некоторое время. Как он мог взять вину за это? Каким-то образом зная, что вы отвергнете его на следующий день, он подставил вас под нападение? Тогда зачем вообще предлагать пальто, а не просто попросить вас встретиться с ним где-нибудь? Это деликатная вещь, которой можно рискнуть просто для того, чтобы отомстить вам, и я тоже не понимаю, зачем ему нужно, ведь он любил вас достаточно сильно, чтобы сделать вам предложение. Доверить вам своё пальто, которое поймало его в ловушку на суше. Глаза Крэкрофт теперь были холодными, когда они смотрели на него. Джеймс снова посмотрел вверх, с некоторой настойчивостью подсказывая: - Вы сказали мне, что пальто Хикки было из волчьей шкуры. Облезлая волчья кожа. Не могли бы вы её описать? Её внешний вид? - Плохой? Я не уверена, что вы хотите, чтобы я сказала, мистер Боулин. Вы сами видели, этот уродливый меховой плащ с поясом. Мех торчит везде, где он за ним не ухаживал, и, насколько я знаю, он ни разу его не стирал, так что в этом более или менее всё дело — Крэкрофт пожала плечами и сделала глоток.- Вы ужасно заинтересованы в этом, хотя не похоже, чтобы что-то подобное происходило в прошлом. Как так вышло? Один из её первых вопросов вернулся к нему, и он проскользнул мимо защиты Джеймса так быстро, как дротик, торча из него и отказываясь быть проигнорированным. - Я… Джеймс сделал паузу, обнаружив, что у него нет слов, чтобы ответить. Он моргнул. Посмотрел на свою тарелку, всё ещё стоявшую перед ним. Брови Джеймса сдвинулись вместе. Почему он был так заинтересован? Френсис был ужасно встревожен, увидев Хикки в этом пальто. Джеймс слышал, как он, насколько мог, обходил те узы, которыми связал его Хикки, описывая свою жизнь до того, как он пришел сюда, как нечто более простое. Жизнь, которая в основном вращалась вокруг еды, игр и сна, и не интимной политики человеческих структур. Он говорил о своих болях, о печали и недомогании, которые он испытывал — о том, что его пьянство усилилось, что он вынуждает жить с такой болью. Джеймс сочувствовал — он хорошо знал, как боль отразилась на лице Френсиса и ему было больно видеть, как она появляется снова в то время, когда вещей, казалось бы, было в изобилии. Медленно взгляд Джеймса снова переместился на Крэкрофт, всё ещё наблюдавшего за ним. Но это был не его Френсис. Человек, которого теперь знал Джеймс, прожил жизнь, отличную от той, которая перенесла его через сланец, назвал его братом. Вероятно, там никогда не будет той истории, к которой стремился Джеймс; Френсис Крозье, каким знал его Джеймс, вероятно, умер от голода на льду вместе с остальными людьми. Так почему же его это волновало? Джеймс понял, что его рот всё ещё открыт, но он так и не нашел ответа, губы приоткрыты, как будто они могли сами по себе вызвать какой-то знающий ответ. - Я… просто думаю,- начал он и сразу же пошел в другом направлении.- То есть я… Он сжал губы, глядя куда-то за тарелку и размышляя. - Мы с Френсисом были… близки, на льду,- повторил попытку Джеймс.- Это было частично по необходимости, поскольку мы стали капитанами после смерти Джона. Но чтобы добраться туда, потребовалось некоторое время, и я… я достаточно хорошо видел его проблемы. Крэкрофт молчала. Джеймс всё равно чувствовал, что она наблюдает за ним. - Мы хорошо узнали друг друга ещё до моей смерти. Когда Хикки поднял бунт, мы… Хикки. Вот и всё, не так ли? Должно быть, так оно и есть. Почему Джеймс чувствовал себя так странно по поводу всего этого? Джеймс… Джеймс просто знал, что Хикки каким-то образом замешан в этом. Инстинктивно. Он защищал Френсиса и других жителей города от того же, что произошло здесь, как и с экспедицией. Он видел и знал, на что способен и что сделал Хикки, и из-за отсутствия опыта у других жителей города Джеймс мог, по крайней мере, попытаться исправить ту сложную паутину лжи и уловок, которую Хикки сплёл здесь в отсутствие надзора со стороны командования. Да, это… это должно было объяснить это. Ободрённый, Джеймс снова встретился взглядом с мисс Крэкрофт и сказал: - Я отчетливо чувствую, что у меня достаточно опыта работы с Корнелиусом Хикки, чтобы понять, когда я вмешиваюсь в что-то из его творчества. Френсис заслуживает возвращения своего пальто, и у меня есть подозрение, что это не так просто, как кража охотниками. Возможно, эти события происходили не совсем на «Терроре» или «Эребусе», но попытки Хикки подстрекать к мятежу — его похищение, его убийства — были достаточно задокументированы. Если у меня будет шанс распутать тот узел, в который он завязал Франклин, я сделаю это — независимо от того, за какую нить я ухватился. То, что это Френсис, означает только то, что я провёл с ним достаточно времени, чтобы узнать о его проблемах, и что я знаю его довольно хорошо и доверяю ему, чтобы поверить ему на слово. Хорошо. Да. Должно быть, это всё. Джеймс откинулся на своём месте, удовлетворённый. Мисс Крэкрофт отпила чай. Она уже почти закончила, но не опустила глаз, чтобы проверить, скептический взгляд был полностью прикован к Джеймсу. - Ладно,- сказала она, и её тон стал заметно более спокойным, как будто она не прикоснулась к этому извилистому следу мыслей, если бы Джеймс вытащил бы сто фунтов, чтобы подкупить её.- Ну, вам не о чем беспокоиться. Я определённо не увижусь с Френсисом, чтобы сказать ему, что вы используете его только для того, чтобы положить конец Хикки. Она осушила чашку и поставила её на блюдце. - У вас есть ещё вопросы, мистер Боулин? - Я… ну, я… Джеймс не использовал Френсиса. Или он так не думал. Ведь так? Это было не то, что сейчас. Конечно, он не испытывал бы такой заботы о Френсисе, если бы просто использовал его, и это было помимо признания, которое Джеймс испытывал, глядя на Френсиса. Но ведь это был не его Френсис, не так ли? - Нет,- сказал он нерешительно.- Нет, я… не думаю. Я… Он переводил взгляд с Крэкрофт на нетронутую чашку чая. Джеймс хотел сказать что-нибудь ещё, но судя по выражению лица Крэкрофт (и неприятному ощущению в груди) Джеймс решил, что он совершенно задержался. - Могу я попросить об одолжении, мисс Крэкрофт,- сказал он нерешительно,- если вы думаете… если что-нибудь о пальто, или… о нападении, или о самом Хикки всплывут в вашей памяти: пожалуйста, найдите способ сообщить мне. Без подсказки Джеймс встал. Он слегка покачнулся, подложив костыль под себя. - И,- добавил Джеймс, глядя на неё сверху вниз,- если кто-нибудь предложить провести фестиваль или карнавал в ратуше, запретите это любой ценой. По крайней мере, в обозримом будущем. Он слегка неестественно поклонился и поспешно сказал «спасибо», а затем Джеймс развернулся на каблуках и направился к двери. Джеймс услышал, как дверь заперлась за его спиной, и пошел по своим следам. Использовать Френсиса, чтобы добраться до Хикки. Было глупо даже думать об этом, как будто даже в глубине души Джеймс понимал, что это в корне неправильно. Да, Джеймс знал, какую угрозу представлял Хикки, и он достаточно хорошо видел, как легко Хикки удавалось обратить людей, когда они были напуганы и сбиты с толку. Но Джеймс понимал, что этот человек и Хикки на борту «Террора» не могли быть одним и тем же человеком. Это не было какой-то недальновидной попыткой мести, направленной не на того человека. Джеймс видел это пальто и знал, как выглядит волчья шкура. Это пальто было недостаточно рваным, чтобы быть волчьей шкурой — мех был не слишком длинным, не отражал свет, как у пальто Хикки. Но зачем Крэкрофт лгать? Она явно была ранена. Она лгала? Но тогда почему Френсис поклялся хранить молчание по поводу своего пальто и почему Хикки знал об этом? Это должно было быть одно и то же пальто. Но у Джеймса не было частей, которые должным образом соединялись бы друг с другом — ему чего-то не хватало. И кто-то наблюдал за ним. Джеймс остановился на лесной тропинке и взглянул вверх. Он ничего не видел, но Джеймс изо всех сил старался идти немного быстрее. Он успел вернуться на окраину города, прежде чем услышал это. - Эй. Эй, Боулин. Взгляни! Голос, доносившийся прямо из-за деревьев. Когда он оглянулся, его нашла призрачно-бледная пара глаз, окруженная призрачно-белым… всем остальным. Ходжсон обычно производил такое впечатление, особенно когда выглядел несчастным — как будто всё, что делало его человеком, было украдено и от него осталось не более чем разумный слой муки. По крайней мере, в этом… мире, вселенной, что бы это ни было — Хикки можно обвинить в краже. Ходжсон по-совиному моргнул. - Иди сюда,- сказал он, жестикулируя одной из ветвей, за которыми прятался. Джеймс взглянул на него, в равной степени подозрительный и растерянный, а затем оглядел своё непосредственное окружение. Никакой ловушки, насколько он мог судить. Нерешительно, всё ещё недоверчиво хмурясь, он, прихрамывая, подошел. - Ходжсон?- спросил он, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Однако Ходжсон подтолкнул его ближе, и — хотя он явно чувствовал, что это плохая идея — Джеймс подошел на шаг. Ходжсон оглянулся вокруг. - Тебе не следует копаться, Том. Тебе правда, правда не следует. Он всегда казался встревоженным, особенно на сланце, но теперь он казался по-настоящему напуганным. Как будто он чувствовал, что за ним наблюдают даже больше, чем следовало бы за Джеймсом. - Ты знаешь, почему я здесь. Почему я… я пробираюсь по лесу, получаю царапины и укусы насекомых, и всё потому, что ты немного отклонился от своего пути,- его большие влажные глаза смотрели умоляюще.- И ты должен это остановить. Выражение лица Джеймса стало жестче. - Он послал тебя? Хотя было очевидно, что Ходжсон здесь, чтобы шпионить — и насколько вероятно, что он не мог этого сказать — Джеймс видел, как Ходжсон смотрит вниз и в сторону. Тишина. Джеймс заговорил снова. - Френсис не сможет остановить его,- сказал Джеймс, пытаясь сохранить сталь в голосе.- Кто-то должен это сделать, прежде чем умрут хорошие люди. - Никто не должен умирать. Никто… никто не хочет, чтобы кто-то умирал,- ответил Ходжсон с некоторым отчаянием.- Иногда люди просто попадают под перекрёстный огонь, ясно? И это можешь быть ты. Я просто говорю, что это можешь быть ты. Он скрестил руки на груди, как будто хотел обнять себя. - Тебе следует воспринимать меня серьёзно, Боулин. Даже если ты не… не будешь делать то, что я говорю, ты должен слушать. - Ходжсон,- снова сказал Джеймс, выпрямляясь и смотря вниз, словно он вновь стоял на «Эребусе».- Если ты пришел сюда по приказу слушать, как я говорю с мисс Крэкрофт, то ты хорошо знаешь, что я не намерен позволять Корнелиусу Хикки убивать ещё больше людей, как только они перестанут быть ему полезны. Неважно, какую форму он примет. Он выдержал взгляд Ходжсона. В голове Джеймса он услышал, что сказал ему Френсис на сланце — теперь добывать храбрость из другой залежи. Из дружбы. Из братства. У Хикки всё ещё было пальто. Френсис прожил полжизни, преодолевая боль и страдания. Этот город подвергался большому риску, чем когда-либо, из-за вакуума власти. - Я хочу, чтобы ты вернулся к нему и сообщил, что я больше не позволю событиям прошлого повториться,- произнёс Джеймс.- Если я попаду под перекрёстный огонь, то пусть будет так. Я гарантирую, что это произойдёт после того, как он будет свергнут. Джеймс сузил глаза. - Это угроза. - Хорошо,- сказал Ходжсон, глядя на землю.- Хорошо. Я… я сделаю. После этого он не стал задерживаться, но и не побрёл обратно в кусты и сделал вид, что уходит. В какой-то момент Ходжсон был там, а в следующий момент он скрылся за деревом и исчез. Хм. По крайней мере, это дало бы Хикки представление о том, с каким человеком он имеет дело. Не тот, кто легко сдастя. Джеймс мгновение наблюдал за пространством, из которого исчез Ходжсон, но вскоре отвернулся и направился домой.