franklin, canada

Он пробыл во Франклине уже больше месяца, и Джеймс, наконец, начал чувствовать, что почти выздоровел. Его колено всё ещё болело, но без костыля ему становилось лучше; порезы на подошвах ног зажили, и теперь Джеймс мог смотреть в зеркало и просто вздыхать, глядя на длину своих волос. Больше не было истощения (поскольку он не набрал полный вес), не было воскового желтого оттенка его кожи и впалого лица. Возможно, через несколько месяцев к нему вернутся волны на волосах. Он самостоятельно посетил Гудсира для осмотра и получил ещё несколько медикаментов. Те таблетки, которые он принёс домой в тот первый день, заканчивались, так что это было хорошо — и это означало, что Джеймса всё ещё успокаивали утверждения Гудсира о том, что одна из этих ежедневных таблеток защитит его от цинги. Тревога по поводу своих шрамов всё ещё сохранялась, но теперь Джеймс мог сказать себе, что это иррационально. Он даже позволил себе встать перед зеркалом и провести пальцами по новой коже, розовой и покрытой гораздо глубокими оспинами, чем было раньше. Даже тот, что на его груди, зажил, хотя он был больше, чем до этого. Но он был достаточно здоров. Джеймс начал находить в этом утешение. Френсис, казалось, тоже медленно поправлялся; Джеймс нашел его в гостиной рано утром, сразу после того, как угас самый яркий утренний солнечный свет. Его всё ещё лихорадило и он был в полусне, но ему удалось пробормотать приветствие Джеймсу, когда он услышал, что Джеймс говорит. - Он хотел сменить обстановку,- сказал Джопсон, остановившись в коридоре. В одной руке он держал резиновые перчатки, а в другой ведро и щётку.- Тем временем я собираюсь проветрить его комнату. - Конечно,- ответил Джеймс, и Джопсон одарил его солнечной улыбкой. Казалось, худшее уже позади, и теперь все трое знали это. Джеймс устроился в одном из кресел вместе с Френсисом, и когда ему намекнули, рассказал историю о том, как он нырнул в реку Мерси, чтобы спасти тонущего человека до того, как «Евфрат» отплыл. Под любящим взглядом Френсиса, каким бы стеклянным и расфокусированным он ни был, Джеймс почти почувствовал себя цельным человеком. *** В течение следующих нескольких недель он почти не выходил из дома, за исключением случайных утренних прогулок; и только когда однажды утром к нему подошел Джопсон, Джеймс остановился. - Сегодня утром у меня нет времени ходить за продуктами,- сказал Джопсон, немного уставший.- Ночь Френсиса была ужасной. Пока тебя нет, не мог бы ты что-нибудь купить? Джеймс моргнул. - Продукты?- подсказал Джеймс.- Например, чай, кофе? - Большинство из них, мистер Боулин,- ответил Джопсон.- Я составил для вас список, и у нас есть несколько сумок, которые вы можете взять с собой. Их будет немного, и… Коллинз очень неплохой, он поможет вам, если вы будете бороться с костылём. Джеймс моргнул. Коллинз. - Ладно,- кивнул он. - Замечательно,- сказал Джопсон с огромным облегчением.- Магазин прямо по дороге, вы узнаете его, когда увидите… Именно так, как выяснилось, поздним утром в середине лета Джеймс оказался в проходе очень устрашающего универсального магазина. Каждый продукт казался насыщенным цветом. Джеймс привык к маленьким квадратным банкам и лоткам со скоропортящимися изделиями, но ему были незнакомы эти прямоугольные пакеты с… чем-то. Они были разложены по цветам и… ну, надпись на них, должно быть, указывала на их марку, но Джеймс ни за что бы не смог отличить «Лэйс» от «Доритос». Шаги. Джеймс поднял глаза и увидел, как Хартнелл входит в универмаг, берёт маленькую корзинку у входа и отправляется в, вероятно, хорошо изученный путь по магазину. Он оглянулся на упаковки с… продукцией. Джеймс подумал, что, возможно, пробудет здесь какое-то время. Первым пунктом в списке были помидоры, написанные идеальным почерком Джопсона, без единой капли чернил. Предположительно свежие — он указал консервированные персики ниже, так что всё, что Джеймсу нужно было сделать, это найти свежие продукты. Они, естественно, находились в последнем проходе, ближе всего к стене. Джеймс пошел за небольшой веткой помидоров, прежде чем понял, что не взял с собой свою корзину — а она ему наверняка понадобится — поэтому он повернулся и направился обратно к входной двери. Определённо, это было похоже на позорную прогулку. Он повернул за угол и чуть не врезался в синюю светящуюся грудь Хартнелла, освещенную сквозь рубашку. - Чёрт, извини!- воскликнул Хартнелл, поддерживая Джеймса за плечо.- С тобой всё в порядке? - Да, прекрасно,- ответил Джеймс, благодаря неделям, которые ему пришлось потратить, чтобы твёрдо стоять на ногах.- Моя вина. Я... Он оглянулся на магазин позади них, скользнув взглядом почти каждому предмету на полках. - Кажется, я здесь впервые. Он… отличается от того универсального магазина, в котором я был в последний раз. Он взглянул на Хартнелла, встретившись с его голубыми глазами. И синий — всё остальное. Джеймс забыл об этом. - Я собирался за корзинкой. Думаю, у тебя есть свои дела. - Немного, но… Хартнелл колебался. Он осмотрелся — это был очень маленький магазинчик, но в основном они были одни. Были слышны только ещё чьи-то шаги, и Джеймс сомневался, что того, кому они принадлежали, сильно волновал разговор, происходящий через три прохода. - На самом деле я… Я думаю, что вы тот человек, с которым я хотел бы поговорить, если вы не против, мистер Боулин. Я могу пойти с вами? Он внезапно занервничал, сжимая корзинку. - Ничего плохого. Обещаю. - Хорошо,- сказал Джеймс, с некоторым замешательством воспринимая неуверенность Харнтелла Всё же. Ему нужно было забрать кое-какие припасы.- Но мне всё ещё нужна корзина. Хартнелл всё равно был настолько любезен, что сопровождал его до самого входа. Джеймс взял корзину, положил туда помидоры (и сумки для покупок, которые предоставил Джопсон), которые он нашел внутри, а затем повернулся, чтобы снова начать прогулку по универсальному магазину. Хартнелл так и не произнёс ни слова, всё ещё явно неуверенный. Джеймс сказал: - Когда вы будете готовы, мистер Хартнелл, а пока я могу попросить вас об одолжении. Возможно, вы сможете помочь мне найти некоторые пункты из списка. Я не очень узнаю еду на полках. - Конечно,- ответил Хартнелл, взяв список. Джеймс не был уверен почему, но почти ожидал, что записка пролетит сквозь его руку, словно призрак из прочитанных им рассказов. К счастью, он удержал её, как и любой другой человек, и двинулся в определённом направлении, не оставив Джеймсу иного выбора, кроме как следовать за ним. - Я слышал о том, что вы сделали в ночь нападения. Помогали и всё такое,- сказал Хартнелл, потянувшись к верхней полке за банкой чёрной фасоли. Джеймсу было немного смешно видеть, как она падает в его корзину, но Джопсон просил об этом.- Это было очень благородно. Вы не так уж давно знаете нас. - Возможно, и нет,- откликнулся Джеймс, прихрамывая вслед за Хартнеллом,- но всё равно это было смертельное нападение, и оно подвергло здешних людей опасности. Я… был военным моряком до всего этого, будет только справедливо, если я поделюсь своим мастерством, когда потребуется. Он посмотрел на Хартнелла, держащего банку консервированных персиков, и, в свою очередь, наблюдал за Джеймсом. - Этот город сделал для меня более чем достаточно,- отметил Джеймс.- Я был близок к смерти, когда прибыл сюда. Думаю, я смогу как-нибудь выплатить этот долг. Хартнелл потянулся за ещё одной банкой чего-то на полке. Отсюда Джеймс не мог прочитать, что написано на этикетке, тем более она была такой же яркой, как и всё остальное. - И всё же. Это было… Хартнелл остановился. Внезапно: - Мне жаль насчёт парикмахерской. Эти ребята… легко увлечься тем, чем занимаются все остальные, а когда всем остальным не нравится Крозье, это… Он фыркнул. Очевидно, все эти открытые разговоры оказались труднее, чем он предполагал. - Я должен был заставить их прекратить это. Брови Джеймса удивлённо подскочили, и он повернулся, чтобы посмотреть на Хартнелла; эти голубые глаза (и всё остальное по-прежнему голубое) несколько избегали его взгляда, и Хартнелл возился с этикеткой на консервированных персиках. Их довольно резко положили в корзину Джеймса, и он посмотрел вниз в поисках чего-то ещё в списке. Увидел ли Хартнелл смысл? Возможно ли, что он сам усомнился в мотивах Хикки? - Понятно,- сказал Джеймс, пытаясь напомнить себе, что ему действительно не следовало реагировать на это так, как мог бы капитан.- Хотя я ценю извинения, мистер Хартнелл, я не думаю, что это я заслуживаю их. В конце концов, вы были достаточно любезны со мной в тот день. - Никто не видел Крозье после боя,- Хартнелл нахмурился, но покачал головой, словно отгоняя раздражение, как муху.- Я хочу сказать, что то, что несколько человек делают это, не означает, что это правильно. И та ночь была… это было ужасно. И меня съедает то, что я мог иметь к этому какое-то отношение. Мне бы хотелось быть больше похожим на тебя. Я имею в виду, если может сделать что-то подобное. Он замолчал и пожал плечами. - Вот и всё, правда. Думаю, это было довольно эгоистично, но мне показалось, что я должен это сказать. - Мы ценим это, мистер Хартнелл,- сказал Джеймс, на мгновение задумавшись, как можно использовать эту новую возможность. Вероятно, дело было не совсем в лице, но это было примечательно — Хартнелл пришел к нему в основном без приглашения, чтобы извиниться, и только перед Джеймсом, за исключением того факта, что у него не было идей о том, как и когда обратиться к Френсису. И если бы он входил в круг общения, который иногда сталкивался с Хикки, такой союзник, как Хартнелл, мог бы оказаться полезным. У Джеймса здесь не было больших социальных связей, на которые можно было бы положиться, или авторитета командования, навязанного Адмиралтейством. Джеймс воспользовался бы подобными связями, которые он мог бы установить сейчас с людьми, чьи характеры, как знал Джеймс, были хорошими и преданными. - Однако я бы не стал бы просто сбрасывать со счетов то, что я сделал, как исключительное,- начал Джеймс.- Как я уже сказал, я был офицером военно-морского флота. Я тренировался обращаться с оружием и был свидетелем войны достаточно хорошо, мистер Хартнелл, и я знаю, что у меня есть шрамы, подтверждающие это. Я думаю, что человеку без этого может быть труднее просто попасть под активный огонь. Я бы не стал бы винить себя за то, что нельзя изменить. Как ни странно было смотреть на Хартнелла, именного так — штатского человека, а не очередного моряка. По крайней мере, Хартнелл выглядел немного утешенным после того, хотя на его лице всё ещё сохранялось сомнение. Джеймс сменил такт в старой знакомой манере; точно так же он расспрашивал офицеров Адмиралтейства и старых капитанов, чтобы получить информацию, которая могла бы понадобиться. Ложка мёда, щепотка соли. С чуть большей нерешительностью, как Джеймс подумывал даже задать этот вопрос самому: - Прости меня за любопытство, но что заставляет тебя думать, что ты мог иметь к этом какое-то отношение? - Оу… это… Глаза Хартнелла так быстро сместились в сторону, что на секунду всё, что Джеймс мог видеть, было мутно-белым Он пошел, и всё, что Джеймс мог сделать, это следовать за ним. - Я не с гордостью говорю об этом, мистер Боулин,- пробормотал он, когда они добрались до продукта. Хартнелл взял несколько яблок в свою корзину.- Но… вы ведь знаете Мэнсона и Армитеджа, не так ли? Джеймс не мог вспомнить было ли это, но он определённо мог вспомнить другую ситуацию, в которой все эти имена стояли бок о бок. - Хикки заходил в парикмахерскую. Это редкость — обычно он носит немного длинные волосы и приходит только раз в несколько месяцев? Но он сидел в моём кресле, а Янг был на перерыве. Начал говорить всякую чепуху. Действительно безобидный, понимаешь? - Всё начинается с малого. У него есть планы устроить костёр или что-то в этом роде в пятницу вечером. Поздняя ночь. Я должен идти, раз уж Мэнсон здесь. И Армитедж. Я говорю «может быть», и он сказал, что действительно хочет, чтобы я был там, он вправду рад, что я приду, но я не могу — пока я сначала кое-что не сделаю. Что-то действительно маленькое, вроде дымки или чего-то в этом роде. И его друзья тоже там, кивают в такт. Он говорит, что я должен… Он оглянулся. Его голос понизился. - Думаю, он каким-то образом заставил меня ослабить обереги. И я даже не знаю, как я на это согласился. Я просто… я сделал это, выцарапал один из оберегов, и меня стало тошнить, когда начался бой. - Хартнелл,- сказал Джеймс очень, очень тихим голосом,- мистер Хикки знает твоё полное имя? - Нет,- ответил Хартнелл, нахмурив брови.- По крайней мере, я так не думаю. Он попросил это подтвердить в начале встречи, поэтому я сказал ему, что Том Хартнелл, но… Его глаза остекленели слабым блеском осознания. - Это… он? Я не думал, что он сможет это сделать,- сказал Хартнелл, слегка испугавшись. Высокие белые точки на его щеках слегка поблёкли, по иронии судьбы создавая впечатления, что он побледнел.- Это было даже не полное имя, Боулин, это… о, нет. Внезапно Джеймс приступил к действию. - Хорошо, мистер Хартнелл,- произнёс он. Теперь они остановились, и Джеймс немного наклонился, чтобы убедиться, что он ведёт себя тихо, насколько это возможно.- Мне нужно, чтобы вы слушали очень внимательно. Мистер Хикки очень хорошо знает, когда люди, имена которых он он собрал, говорят о нём. Если у него есть ваши имена, вполне вероятно, что он слышал всё, что вы сказали. И если вы рассказывали другим людям, весьма очевидно, что он тоже это слышал. Джеймс поднял взгляд, быстро оглядывая их непосредственное окружение. Всё ещё в безопасности. Хорошо. - Мне нужно, чтобы ты не говорил об этом или Хикки кому-либо ещё,- сказал Джеймс с ритмом приказа, который он мог бы снова отдать на «Эребусе».- Я хотел бы, чтобы вы наблюдали на случай, если Тозер, Мэнсон или Армитедж, Гибсон — даже Ходжсон — или кто-либо ещё, кто вы знаете, состоит в его группе, задержится слишком близко к вам и слишком надолго. Если Хикки знает, что вы разговаривали с другими — особенно со мной — он может видеть в тебе такую же угрозу, как и мистер Крозье и я. Третья пара шагов прекратилась. Джеймс не слышал, чтобы отсюда кто-то уходил, но теперь у него было отчётливое ощущение, что это было нарочно. - Это небезопасное место для разговоров,- заключил Джеймс.- Ты не должен предупреждать никого из его людей. Но могут быть и другие события, подобные той атаке, которая была у нас. У меня ужасное предчувствие, и я заметил, что знаю, что за человек мистер Хикки, достаточно опасный. Он встретился взглядом с Хартнеллом. - Если ты услышишь какие-либо разговоры о фестивале, карнавале, посоветуй всем, кого ты знаешь, не посещать его. Джеймс выпрямился и немного отстранился. Чуть громче он спросил: - Что ещё в этом списке, Хартнелл? Хартнелл посмотрел на него испуганным, колеблющимся взглядом, как будто он мог решить развернуться и уйти прямо из магазина, но он расправил плечи и поднял подбородок. Со всем рвением моряка, готового выполнить приказ, стиснув челюсти, пристально глядя: - Канталупа. *** Джеймс некоторое время держал ухо востро. Он спросил адрес Хартнелла у Джопсона и убедился, что он проходил мимо этого дома во время утренней прогулки, он несколько дней подряд ловил взгляд Хартнелла, молча проверяя его безопасность, и Хартнелл казался вполне нормальным. Однако однажды, проходя мимо, он застал Тозера, опирающегося на уличный фонарь несколькими домами дальше и курящего в одиночестве. Проходя мимо, Джеймс не сказал ни слова, но почувствовал, как взгляд Тозера прожигает дыру в его спине. Его не остановил никто из людей Хикки, и это было хорошо — а дома командования Джопсона было достаточно, чтобы отпугнуть их. Джеймс не был уверен, когда этот дом стал домом. Он обнаружил, что не возражает против этого. Тем не менее, он спускал глаз с дорожки снаружи и изо всех сил старался прислушиваться на случай появления нежелательных посетителей. Джеймс навестил Блэнки ещё дважды, когда тот собирался домой, Джеймс помог ему войти и остался рядом, пока Блэнки звонил плотнику по поводу нескольких дополнительных поручней, которые нужно было установить вокруг дома. Лето здесь не было тёплым, но было мягче, чем на льду. Джеймс несколько раз подумывал о том, чтобы пойти купаться, но достаточно легко отбросил эту мысль; таким образом он не стал бы в одиночку подвергать себя такому уязвимому положению. До тех пор, пока Хикки не станет представлять меньшую угрозу, идея будет отложена в долгий ящик. Сегодняшний вечер прошел тихо. Джеймс читал, сидя возле французской двери и используя её, чтобы наблюдать за происходящим снаружи; он был уверен, что однажды видел, как Гибсон прошёл мимо тропинки к дому, но других признаков наблюдения не было. Джопсон предложил ему летнюю еду: рыбу с лимоном и немного зелени, и Джеймс лёг спать беспокойным. Он достаточно хорошо знал, что будет дальше. *** Френсис был здесь. Джеймс высвободился из участников гонок и быстро подошёл через палатку, чтобы поприветствовать его. Джопсон стоял рядом с ним, глаза его блестели, а Френсис выглядел не лучшим образом. Но он был здесь, оглядывался на веселящихся людей и, вероятно, вдыхал смесь старой одежды, сырости, запаха тела и виски. - Френсис,- сказал Джеймс с радостью в голосе.- Рад видеть тебя. Он протянул руку. Джеймс обнаружил, что на нём был не костюм Британии, а платье, которое он выбрал, осматривая одежду, которую взял сэр Джон; в комплекте с ним был тонкий маленький кардиган и длинные перчатки, и Джеймс на мгновение заморгал, глядя на свою руку. Когда он снова взглянул на Френсиса, он опять уставился на это изнурённое привидение в мехах. Френсис уставился на него, и Джеймс открыл рот, чтобы что-то сказать. Ничего не пришло. Джеймс снова протянул руку, на этот раз не сводя глаз с Френсиса, когда взял мягкую шубу. Френсис ничего не сказал; капюшон, который он носил, подчеркивал его черты лица, делая его маленьким и ещё более избитым. - Френсис,- сказал Джеймс, наконец обретя голос. Но он не знал, что ещё сказать. Почему он был здесь? Он мог ответить на этот вопрос сам, без вмешательства — Джеймс, очевидно, мечтал, предлагая себе проклятия и соль. Выжил ли Френсис? Не прошло и двухсот лет. Френсис в другой комнате дома Джопсона был тому подтверждением. Что случилось с экспедицией? Пожалуй, самый ненужный вопрос из всех. Смерть. Их уже давно не было. - Френсис,- снова сказал Джеймс. И тогда Френсис открыл рот, Джеймс слышал, как он произнёс на инуктитуте всего несколько слогов. Его брови сошлись вместе, и Джеймс в замешательстве покачал головой. - Френсис, я… я не понимаю,- попытался он, но Френсис больше ничего не сказал. Звук треска дерева, стоны. Джеймс повернулся и… и… И Карнавал снова был в огне. Он отступил, пытаясь взять с собой Френсиса. Платье прилипло к его лодыжкам, и Джеймс споткнулся о него и влажный, тёплый лёд, пытаясь выбраться из-под него; он оглянулся на Френсиса только для того, чтобы ослабить хватку Френсиса за руку — Джеймс ухватился за неё, но там ничего не было… Он повернулся против пламени, чтобы вернуться к Френсису, и обнаружил только огонь. Запах горящей плоти обжигал ноздри Джеймса, и он в панике заметил, как пламя охватило край его платье — Джеймс снова слепо отступил назад, в его ушах раздался громкий крик людей — он выкрикнул имя Френсиса, тут сейчас было тепло на его коже… Джеймс ахнул, проснувшись слишком сильно, чтобы чувствовать себя комфортно, и дёрнулся вперёд. Его обнажённая кожа встретилась с чьей-то рукой, когда он попытался сесть, и Френсис уставился на него; какое-то мгновение Джеймс всё ещё находился в том пламени, в которое превратился Карнавал, и он потянулся к Френсису, обхватив руками за спину и пытаясь убежать — убежать от чего-то, он не знал — он лепетал… - Огонь! Огонь! Френсис крякнул, шатаясь под тяжестью Джеймса. - Френсис… огонь!- продолжил Джеймс.- Мы должны…! Нам нужен выход, там…! - Джеймс… Джеймс, Господи, ладно… ладно, давай. Френсис двигался недостаточно быстро, да, он помог Джеймсу встать с кровати и взял на себя часть веса, а затем Джеймс сделал шаг… В последнее время его колено работало действительно хорошо, но он не надевал бандаж перед сном и поспешный шаг вызвал резкую боль в хряще. Джеймс ахнул, споткнулся, и Френсис прижал его к груди. Не пушистый и не в форме, а мягкий — пара хорошей пижамы, комплект из рубашки и штанов. Френсис на мгновение обнял Джеймса, когда он вернулся в настоящее, неловкое объятие, руки всё ещё лежали на руках Джеймса, а не вокруг него. Он ещё тяжело дышал, дрожал, и когда дыхание Джеймса наконец выровнялось, он почти прижимался к Френсису. Джеймс уронил голову на плечо Френсиса и закрыл глаза. Френсис молча повёл его обратно в постель. Джеймс откинулся на подушки, не желая возвращаться под одеяло, и долгое время просто смотрел в потолок. Ни один из них не говорил. Джеймс прислушивался к ровному и спокойному дыханию Френсиса. В конце концов Джеймс сказал: - Прости. Если я тебя побеспокоил. Он не знал, как ещё объясниться, даже если он не был уверен, что сможет. - Не о чем сожалеть,- ответил Френсис. Он сел на край кровати, слегка наклонившись. Когда Джеймс набрался смелости взглянуть на него, он увидел блеск глаз Френсиса — и они совсем не были затуманены, не от той болезненной миазмы, которая висела вокруг него в последние несколько недель. Как и раньше, он положил руку на ногу Джеймса, и его ладонь не была горячей и влажной. Он казался… самим собой. - Тебе что-нибудь нужно? Стакан воды?- возможно, Джеймсу это показалось, но в лунном свете это выглядело так, будто Френсис слегка улыбался. Смешно. - Я… У Джеймса перехватило дыхание, но он всё равно продолжал. - Я бы хотел, чтобы ты остался,- сказал он очень тихо. Выражение лица Френсиса смягчилось, и он потянулся, чтобы взбить подушку Джеймса, хотя и сделал это не очень хорошо. - Конечно, Джеймс. Я никуда не пойду. Немного подвинешься? Джеймс согнул ноги, и Френсис приподнялся на кровати, оперевшись спиной о стену. Снаружи был лес — и потенциально серьёзная опасность — но внутри были только Джеймс, Френсис и лунный свет через окно возле стола. - Это снова был медведь?- спросил Френсис настолько нежно, насколько мог. - Нет,- вздохнул Джеймс, не желая закрывать глаза на случай, если он снова увидит огонь.- С медведем… я считаю, что сейчас легче. Медведь — не моя вина. Френсис повернулся и посмотрел на него, свет упал на его чёрные глаза. Пока он говорил, Джеймс прервал зрительный контакт. - Я говорил тебе, что доктор Стэнли сгорел заживо во время экспедиции,- сказал он приглушенно.- Это было… я начал устраивать карнавал, чтобы подбодрить людей, прежде чем мы двинулись в путь. Мистер Блэнки… говорил со мной о том, как… как разум направляется в странные места на льду, особенно когда командование видит само больше, чем люди, которым оно приказывает. Я думал… я думал, что это последнее «ура», последний момент празднования перед тем, как мы покинем корабли. Что это может помочь. Джеймс почувствовал, как его глаза увлажнились, и изо всех сил старался сморгнуть это. И всё ещё его голос снова начал дрожать. - Мы переоделись в костюмы. Мы выпили и… праздновали. Вечеринку. А доктор Стэнли забаррикадировал выходы, облил себя алкоголем, поджёг палатки — а затем сжёг себя заживо. - Джеймс,- сказал Френсис, но затем остановился. Джеймс не мог винить. На самом деле он не был рядом с Джеймсом, наблюдая, как всё превращается в дым. Он не прожил это. Что можно было сказать? Но потом, даже учитывая всё это: - То, что сделал доктор Стэнли, не твоя вина. Он выбрал это, и ты, возможно, никогда не узнаешь почему, но я не думаю, что это связано с тобой. - Нет,- вздохнул Джеймс.- Но это был мой выбор — собрать там всех людей ночью. Это был мой выбор — отмахнуться от военно-морской дисциплины и допустить такой беспорядок. Это был мой выбор — позволить всему там быть легко воспламеняющимся. В конце концов ему пришлось закрыть глаза, пытаясь изо всех сил зажмурить их, чтобы прогнать слёзы. Это не сработало. - Мы потеряли… так много. И так много всего. Первый солнечный свет в этом году, и до нас доходит, что команда сократилась вдвое, и пахнет горелой плотью. Каким-то командиром я был. Джеймс фыркнул, и это получилось дрожащим и неустойчивым. Он поднёс руку к лицу, чтобы протереть глаза. - Я… я боюсь, что это повторится, Френсис,- выдавил он, и теперь его голос терял самообладание вместе с остальным телом.- Сэр Джон, нога Блэнки… Гор, Стронг, вот это — я пережил это на льду. Кто сказал, что другого карнавала не будет? Френсис придвинулся ближе к кровати, опираясь на изголовье, а не стену. Их лодыжки соприкоснулись. - Ещё один пожар — это не то, что ты можешь контролировать, Джеймс,- сказал Френсис, глядя на него. Молчание, если бы не всхлипывание Джеймса. Френсис похлопал его по руке. Был момент, когда Френсис явно раздумывал говорить или нет то, что у него на уме. Казалось, он в конце концов что-то решил, а затем неуверенно обнял Джеймса за плечи. - И… Стэнли теперь не может сгореть. Если тебя это утешит. Смех Джеймса на самом деле был скорее судорожным вздохом, и в основном звуком шока, а не юмора. А потом он заплакал, и Джеймс не знал, сможет ли он остановиться. Он скорее почувствовал, чем услышал, как Френсис пошевелился, окутав его крепкими объятиями. Голова Джеймса упала на плечо Френсиса и Господи Боже, Джеймс почувствовал — он ощутил, что ему не следовало этого делать, что он должен был быть достаточно сильным и независимым, чтобы просто спокойно воспринимать информацию о своих неудачах. Но он был здесь. И, чёрт возьми, руки Френсиса вокруг него были тёплыми и надёжными, и когда у Джеймса кончились слёзы, он не отошел. Он закрыл глаза, красные и болезненные. Руки Джеймса легли на талию Френсиса, и он глубоко вздохнул. - Я скучаю по ним,- пробормотал он, потому что Джеймс не знал, сможет ли он сказать, что я скучаю по тебе. Френсис хмыкнул и обнял крепче. Он не понимал, конечно, не понимал, но не нарушал тишину банальности. Его рука двигалась вверх и вниз по спине Джеймса, успокаивая, пока не возникло ощущение, что Джеймс может заснуть — каким бы неудобным ни было это положение. Только тогда Френсис сказал: - Ты делаешь всё возможное, чтобы их спасти, да? Всё время, проведённое в городе. Я был болен, но не без чувств… и Литтл громко рассуждает. Небольшой смех. Джеймс почувствовал дуновение воздуха на своём плече. - Я думаю, ты подходишь для этой роли, Джеймс. Тебя не волнуют эти люди из-за долга или обязательств перед Короной. Тебе просто не всё равно. Ты хороший человек. - Ты этого не знаешь, Френсис,- пробормотал Джеймс. Но как он мог это сделать? Этот Френсис не присутствовал на исповеди Джеймса, единственном разе, когда он мог озвучить своё происхождение и позор, от которого он спас сына Барроу. Его положение на флоте скреплялось лишь негласными семейными узами. Джеймс не знал, сможет ли он произнести это снова. Не сейчас. Он чувствовал себя ужасно одиноким. Джеймс глубоко вздохнул не в первый раз и, скорее всего, не последний раз на ночь. - Я рад, что ты чувствуешь себя лучше,- сказал он наконец, не так уж и тонко меняя тему.- Возможно, тебе не нужна была забота, но я… я волновался. Я думал о тебе. Часто. Джеймс решил не добавлять это. - Мм. Я тоже рад, что чувствую себя лучше,- ответил Френсис и лишил Джеймса тепла его объятий, отступив назад и прислонившись к изголовью кровати. По крайней мере, он обнял Джеймса за плечи.- Я начинал думать, что это может никогда не закончиться. Его тон был сух, но Джеймс мог услышать в этом долю правды. Френсис болел уже несколько недель — должно быть, ему казалось, что его тело наконец разрушается, разваливается по швам без пальто. - Я слышал, как ты выходил из дома. Звучало как: использовал всё это для самостоятельного исследования. Тебе повезло — судя по словам Литтла, похоже, что большинство людей достаточно благодарны за то, что ты сделал во время нападения, чтобы держать тебя подальше. Но эта доброжелательность не будет длиться вечно, Джеймс. Твёрдо: - Я хочу быть с тобой в следующий раз, когда ты выйдешь. Люди должны знать, что я не умер. - Я был бы рад компании,- сказал Джеймс.- Хотя в последнее время я посещал не так уж много мест. Я был там только для того, чтобы убедиться, что Хикки не обратился к каким-либо союзникам. Тишина. Джеймс чувствовал вопрос в воздухе, даже если не слышал его. - Хартнелл извинился передо мной,- сказал наконец Джеймс.- Я думаю, единственная причина, по которой это было не тебе, заключалась в том, что он не мог тебя найти. Френсис ничего не говорил, и Джеймс практически чувствовал, как его мысли меняются. Он добавил: - Хикки взял его имя. Я бы попросил тебя молчать, потому что он узнает, если ты прокомментируешь его слова, но, похоже, Хартнелл был вынужден помочь ослабить защиту в ночь нападения. Что, по-моему указывает на то, что Хикки приложил к этому руку в ту ночь. Френсис презрительно фыркнул, что Джеймс каким-то образом понял, что он имел в виду «конечно, так и есть». Он тоже покачал головой,как будто невероятно разочарованный. - Тогда, полагаю, я присмотрю за Хартнеллом,- сказал Френсис, выполняя просьбу Джеймса.- Не доставляй ему слишком много хлопот, когда я его увижу. В конце концов это звучит так, как будто ничто из того, что я мог бы сказать, не причинило бы большего вреда, чем то, что он сказал сам себе. Он вздохнул. - Я почти боюсь возвращаться. Без сомнения, половина города… скомпрометирована, учитывая скорость, с которой происходит зло. - Тогда я полагаю, что повезло, что я знаю, кто из людей окажется перебежчиком,- ответил Джеймс, слегка откинув голову назад. Он остановился на руке Френсиса; Джеймс не возражал.- Кто из них принимал в… различных попытках мятежа Хикки. Но я даю слово — я доверяю Хартнеллу. Я сам видел его преданность. Джеймс взглянул на Френсиса, хотя знал, что взгляд Френсиса был сосредоточен в другом месте. - Я не собираюсь позволять этому продолжаться, Френсис. Если я смогу хотя бы прервать его или раскрыть миру то, что он делает, я сделаю это. Я… мне бы хотелось, чтобы то, что я испытал, больше не повторилось. - Этого не произойдёт,- сказал Френсис, и в его голосе звучала ужасная уверенность в себе. Он посмотрел на него сверху вниз, слегка прижав подбородок к плечу, чтобы лучше видеть.- Город столкнулся с огромным количеством проблем, Джеймс. Каждый раз он вытаскивает себя сам, своими силами. Это звучит так, как будто ты считаешь себя краеугольным камнем, и я чувствую, что должен напомнить тебе о том, как недавно ты здесь появился. Несмотря на резкость его слов, тон его был довольно мягким. Другой сорт мёда и соли. - В твои обязанности не входит решение проблем Франклина. - Я обнаружил, что никто другой не способен сделать это,- Френсис,- сказал Джеймс, закрывая глаза. Он упустил это, то, как легко даётся разговор с Френсисом — напряжение уже начало исчезать из его конечностей.- Никто в этом городе не знает действий этих людей так, как мы с тобой, и никто другой не знает, что Хикки может сделать или сказать дальше. А с сэром Джоном… Блэнки… Я… я видел, как умирают люди, люди, трупы которых я видел здесь. Я… я больше не могу этого видеть. Тишина. Джеймс чувствовал, как Френсис смотрит на него. Приглушенно Джеймс добавил: - Если я здесь не для того, чтобы исправить то, чем является Франклин, чтобы предотвратить какого-то… какого-то факсимиле того, что я знал… тогда для чего я здесь? Почему я не умер на сланце? Он мог сказать, что у Френсиса не было хорошего ответа на этот вопрос, поскольку в ответ он лишь сильнее прижал Джеймса. - Тебе следует попытаться заснуть,- сказал Френсис, когда лунный свет начал угасать, а рассвет был ближе, чем полночь.- Хотя бы ещё час или два до завтрака, а? Джопсон обещал позволить мне приготовить бекон. Было бы правильно позволить ему уйти. Но Френсис ещё не начал отстраняться. - Полагаю, ты с нетерпением ждёшь этого,- улыбнулся Джеймс, пытаясь придать своему голосу немного тепла. Но он всё ещё чувствовал себя немного потерянным, и его успокаивало только твёрдое прикосновение руки к его плечу. Джеймс сомневался, что сможет заснуть без него, хотя вероятность того, что он вообще заснёт снова была низкой. Всё же. - Ты останешься здесь?- спросил Джеймс, его голос всё ещё был слишком тихим для такой просьбы. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на Френсиса, Джеймс обнаружил, что эти глаза уже были устремлены на него. - По крайней мере до того, пока я снова не смогу заснуть,- рассудил Джеймс.- Я думаю, что компания сделает это проще. Френсис в ответ очень, очень слегка кивнул, лицо смягчилось после этого вопроса. Возможно, он понимал, что проблема слишком уязвима, чтобы её правильно решить. В любом случае, он, казалось, был рад просто позволить Джеймсу лечь рядом с ним. Джеймс прислушивался к своему дыханию, ровному и медленному, пока не смог больше ничего вспомнить. *** Ему снилось, что он провёл руками по толстой шубе, размытой в коричневом и белом цветах — всё, что от неё осталось, когда он пришел в себя. *** Когда Джеймс снова проснулся, он был в постели один. Это его не удивило. Френсис упомянул, что встанет достаточно скоро, чтобы помочь с завтраком и, кроме того, Джеймс поступил эгоистично, держа его так близко. Но Джеймсу всё равно было немного больно, как будто его лишили возможности проснуться рядом с Френсисом. Проснуться в объятиях Френсиса. Одеяла были натянуты до подбородка Джеймса, но он них всё ещё пахло Френсисом. На мгновение Джеймс лишь снова закрыл глаза, откинувшись на подушку и вдыхая воздух; однако он снова открыл глаза на звук голосов. Не только Френсис и Джопсон. Было ещё два голоса, которые Джеймс мог отчётливо узнать. Джеймс немного приподнялся и повернул голову, чтобы услышать. Джопсон что-то сказал, голос и тон были узнаваемы, даже если стены искажали слова. Заговорил один из других голосов, и Джеймс поднял, что это Литтл, и его голос звучал так, как будто он был в довольно хорошем настроении. Литтл что-то подсказал, и наконец заговорил тот последний голос. Этот звучал жалко. Джеймс вздрогнул, осознав, что это похоже на речь Джона Ирвинга. Френсис сказал что-то ещё, добродушно. Он засмеялся, как и Литтл и Джопсон. Что здесь делали Ирвинг и Литтл? Джеймс поднялся на ноги, взял костыль и понёс его с собой в коридор. Его колено всё ещё сильно болело после прошлой ночи, и не было необходимости усугублять ситуацию, чем обычно. Остановившись перед гостиной, он понял, что был прав. Ирвинг и Литтл были здесь. Он видел Литтла мимоходом, когда проходил мимо, пока Джеймса и Френсиса не было, но у Джеймса ещё не было возможности посидеть и поговорить с ними как следует. Теперь, стоя в нескольких футах от него, Джеймс почти чувствовал, что должен был заметить различия раньше. Все они были растоптаны на льду. Однако Литтл воспринял всё особенно тяжело, и было обескураживающе наблюдать, как он почти сник к тому времени, когда они начали тянуть сани. Джеймс почти забыл, каково это — видеть его таким невесомым. У него были странные глаза, как у кошки. В нём было что-то неземное, размытые по краям его существа — возможно своего рода хроматическая аберрация, что-то в его силуэте не совсем совпадало с ним. Однако как только он заметил Джеймса, всё выпрямилось — стало гораздо менее заметным. Джеймс поймал себя на том, что встречается взглядом с Литтлом, и Литтл моргнул в ответ. - Мистер Боулин!- произнёс он, и в его голосе звучало больше удивления, чем что-либо ещё. Возможно, немного растерян, смущен.- Я не уверен, что мы как следует представились. Он встал, пытаясь подойти достаточно близко, чтобы пожать Джеймсу руку. Джеймс со своей стороны только улыбнулся; он мог видеть Френсиса в дверях кухни, наблюдающего за ним с некоторой забавной улыбкой. - Эдвард Литтл, ведь так?- спросил Джеймс. - Да,- кивнул Литтл.- Томас и мистер Крозье много говорили о вас. Всё хорошее, обещаю. - Это так?- поинтересовался Джеймс, его взгляд переместился на Френсиса в дверном проёме, он поднял брови. Френсис только покачал головой, пересёк комнату, чтобы поставить тарелку на стол. Взгляд Джеймса вернулся к Литтлу.- Я обнаружил, что слышал и о вас, мистер Литтл. Такие же хорошие вещи. Он снова пожал руку Литтла, и они наконец расстались. Джеймс окинул взглядом гостиную; Джопсон уже сидел, хотя полностью оставить себя в покое он явно не мог. Он как раз раскладывал порции по большинству тарелок за столом, включая пустое место Френсиса во главе. Сам Френсис снова исчез на кухне, вероятно, чтобы принести что-нибудь ещё, и Джеймс позволил себе тихо порадоваться тому, что место, которое он выбрал по другую сторону от Френсиса, пустовало и ждало его. Однако рядом с этим сиденьем сидел довольно грустный Джон Ирвинг. В обеих руках он держал пластиковый пакет среднего размера с кровью и потягивал её через соломинку. Джеймс моргнул. - Ирвинг?- спросил он, оглядываясь сначала на Литтла, а затем на Джопсона.- Что…? - О,- сказал Джопсон, когда Ирвинг повернулся, чтобы посмотреть на Джеймса.- О, простите, мистер Боулин, я и не подозревал, что забыл вам сказать. Была моя очередь проведать Джона, но я не мог, когда мистеру Крозье было так плохо. Мы с Нэдом… хм, Эдвардом поменялись неделями. Взгляд Джеймса снова остановился на Литтле, и он добродушно улыбнулся. - Но ты всё равно здесь. - Естественно,- застенчиво сказал Литтл.- На самом деле это должна была быть моя неделя. Может, зайдём и поможем. Литтл отступил и снова занял своё место рядом с Джопсоном. Ирвинг смотрел, как он приближается, и Джеймс вновь протянул руку, чтобы Ирвинг мог пожать её. - Том Боулин,- предложил он.- Ты Джон Ирвинг? - Да,- ответил Ирвинг. Поколебавшись, он пожал Джеймсу руку, но вскоре снова стал держать мешочек обеими руками. Было холодным. Джеймс не был уверен, что он бы предпочёл, чтобы оно было тёплым, учитывая, что в нём содержится. Решив отложить эту мысль вместе с остальными, Джеймс успокоился и, наконец, уселся в кресло. - Зашел на завтрак, не так ли?- подсказал он, пытаясь поддержать разговор. Ирвинг смиренно вздохнул. - Иногда Джон становится немного меланхоличным, вот и всё,- сказал Джопсон, пытаясь прикрыть его.- Его… его обращение немного противоречит его вере. Джеймс мог только представить. Он взглянул на Джопсона. Литтл в это время наливал себе чай. - Значит, он здесь за поддержкой?- спросил Джеймс, хотя было странно не спросить самого Ирвинга. - Ну нет,- ответил Джопсон. Он явно пытался быть чувствительным, деликатным.- Это означает, что иногда он… он может быть немного пренебрегать собой. Так что Эдвард, Джордж и я иногда по очереди проверяем его. Джеймс снова посмотрел на Ирвинга, всё ещё выглядевшего довольно мрачным. - Понятно,- сказал он в конце концов, за неимением ничего другого. Очевидно, что человек не мог бы питаться акварельными красками. Френсис снова вошел в комнату, отряхнулся, и занял своё место. Джеймс повернулся, чтобы посмотреть на него, и был встречен ласковой улыбкой — это успокоило его, и н согласился даже с дополнительными людьми за столом. - Вы приготовили отличный завтрак,- сказал Джеймс, кивнув на стол перед ними. В конце концов, бекон, который Френсис вызвался приготовить, был не единственным, что там было. - У нас же гости, не так ли? И это мой первый полноценный завтрак, когда я совершенно трезвый. Френсис не делал этого раньше, но здесь он улыбнулся и кивнул, когда Литтл сказал «Поздравляю, мистер Крозье!» и сделал вид, что приятно удивлён. Джопсон улыбнулся шире, гордость была очевидна в том, как он расположил руки на бёдрах, прежде чем он положил на тарелку бекон и блинчик. Ирвинг тоже пробормотал поддержку, осторожно ставя на место пакет с кровью. - Верно, да, выброси это из головы,- сказал Френсис, как будто маленькое празднование не заставило его сиять от радости признания.- У нас всё ещё впереди бой за то, чтобы убедиться, что это случится. Но Джопсон сделал больше, чем я когда-либо ожидал от человека, помогая мне пройти через это. Спасибо, Джопсон. Я не смог бы сделать это без твоей поддержки. - Конечно, мистер Крозье,- и эта широкая и благодарная улыбка теперь обратилась и к Френсису.- Вы получите мою поддержку не только в этом. - И мою,- сказал Джеймс, обнаружив, что одна из тарелок, которые подавал Джопсон, оказалась его. Он оторвался от этого, чтобы рассмотреть лица вокруг стола. Это было странно. Глядя на их небольшую группу, казалось, будто Джеймс находился на половине командного совещания на сланце; даже Джопсон, поспешно получивший звание лейтенанта, был здесь. Их не было — Данди и некоторых других, но, возможно это просто потому, что Джопсон и Литтл не были так близки здесь. Джеймс всё равно хотел бы встретиться с ними, даже если бы он не совсем знал, в каком состоянии находятся лейтенанты «Эребуса». Кроме того — Грэма Гора. Но Джеймс теперь вообще с ним не встретится. Но слово «близко» казалось подходящим для Джопсона и Литтла, судя по тому, как они могли время от времени соприкасаться друг с другом или наклоняться друг к другу. Они казались интимно домашними. Джеймс заметил, что Ирвинг теперь довольно неловко смотрел на свою тарелку, когда он поставил на неё пакет с кровью вместо настоящей еды. Расстраивала ли человеческая еда желудки вампиров? Должно быть, так оно и было. Возможно, они уже не могли это переварить. Однако Ирвинг, похоже, не тот человек, которого следует спрашивать — вероятно, он и в лучшие времена не любил противостоять своей природе. Его нынешняя ситуация казалась доказательством этого. - Ты хорошо выглядишь, Френсис,- сказал Джеймс, отвернувшись от остальных, чтобы снова принять его. Всё ещё немного потёртый, но теперь он казался намного гордее — Джеймс украл у него эту возможность порадоваться и поздравить на льду, с Карнавалом и… погодой. Чтобы очистить от мусора и тел. Запах бекона вдруг показался не таким аппетитным. - Признателен,- сказал Френсис, без колебаний перебивая его. Вместе с ним он взял блинчик и оладью и полил всё кленовым сиропом.- Ешьте и наслаждайтесь покоем, ребята. Я уверен, как только я выйду на улицу, город покажет, насколько он безумен. Их стол был накрыт (кроме Ирвинга), и Литтл наклонил плечи к Джопсону, начиная тихий разговор. Как будто это было совершенно нормально, он протянул руку и украл что-то из тарелки Джопсона — кубик яблока, проткнутый и быстро съеденный, хотя Джопсон притворился, что смотрит свирепо. Джеймс оглянулся вокруг. Кто-нибудь ещё видел это? Ирвинг выглядел так, словно с трудом пытался вообще ничего не видеть, всё ещё решительно глядя на свой мешок с кровью. Он больше не взял его в руки, чтобы пить, и Джеймс лениво задавался вопросом, сколько вампирам вообще следует пить каждую неделю. Раньше он об этом не думал, но теперь Джеймс задумался об этом: вероятность того, что Ирвинг пытался утолить свой голод силой добрых богобоязненных мыслей, была немаловажной. По крайней мере, он был жив. В некотором смысле. По крайней мере, Джеймс был за это благодарен. Если повезёт, у Хикки не будет возможности зарезать его, если Джеймсу будет что сказать по этому поводу. Могут ли вампиры быть зарезаны? Джеймс не знал. Его взгляд снова упал на Литтла и Джопсона. Их руки лежали друг на друге, когда они сидели рядом, соприкасаясь голыми тыльными сторонами ладоней. На глазах Джеймса Джопсон сократил небольшое расстояние между ними, чтобы нежно и целомудренно поцеловать уголок рта Литтла, и Литтл издал звук притворного отвращения. Однако не в самом действии — просто липкость кленового сиропа могла сделать кожу и бороду Литтла клейкими. Он наблюдал, как Джопсон игриво подтолкнул Литтла, и они оба вернулись к еде. И их разговор, каким бы тихим он ни был. Странный эффект хроматической аберрации Литтла, казалось, снова объявился теперь, когда он тоже расслабился; Джеймс задавался вопросом, какое существо могло это произвести. Вряд ли его дело, не так ли? Джеймс снова посмотрел на свою тарелку, всё ещё нетронутую, и наконец начал есть. - Что вы думаете, мистер Боулин?- спросил Джопсон, откусив несколько кусочков. Он выжидающе посмотрел на Джеймса, и когда Джеймс поднял глаза, Литтл тоже смотрел на него — хотя и немного отстранёно, как будто бы он не смотрел бы на него, если бы Джопсон не смотрел на него. Джопсон взглянул на него, и Джеймс увидел, как выражение лица Литтла потеплело и изменилось, когда он поймал Джопсона. - Нэду всегда нравились мои оладьи. Каков ваш отзыв? Его взгляд вернулся к Джеймсу, но Нэда остановились на Джопсоне. - Мне не с чем сравнивать, но я подозреваю, что в течение некоторого времени ваш стандарт может не соответствовать,- улыбнулся Джеймс. К счастью, Джопсону это, кажется, понравилось.- Хотя я признаю, что раньше у меня их не было. Как и большинство вещей, найденные мною. - Действительно?- спросил Литтл.- Но вы же извне, не так ли? Их больше не делают? - Возможно. Но я, насколько я понимаю, вёл уединённую жизнь,- ответил Джеймс.- Большая часть современного мира мне неизвестна. Как ни странно, но это была правда. Однако Литтла это, похоже, не беспокоило. - Ну, тогда вы совсем немного похожи на нас!- сказал он.- Я здесь уже некоторое время. С 50-х годов. Рука Джеймса и вилка, которую он держал, замерли. - … 1850-х? Пауза. Литтл, казалось, не понял, что сказал что-то важное, и с некоторым колебанием ответил: - А… нет. 1950-е годы, мистер Боулин. Я прожил на свете не так уж долго. Я не думаю… что и в городе тоже так долго, вообще-то. Верно. Сэр Джон — просто Джон — прибыл незадолго до начала века. Всё же. 1950-е годы. Хватит места ещё на целую жизнь, между экспедицией и потом. Возможно, Литтл не видел того же, что Джон. Возможно ли, что между тем, кто был в экспедиции, и тем, кто сейчас сидит за столом, существовал третий Эдвард Литтл? - Верно. Конечно,- сказал Джеймс, одарив Литтла обаятельной улыбкой, чтобы рассеять любое замешательство и беспокойство.- Виноват. Джеймс почувствовал на себе взгляд Френсиса, возвращаясь к еде. Однако он не испортил бы настроение — Френсис, по крайней мере, заслужил немного времени, чтобы насладиться победой над выпивкой. Ирвинг наконец взял свой пакет с кровью и отпил из него маленький глоток. Его настроение не сильно поднялось, но он стал выглядеть немного лучше. Как бы он ни ненавидел это, кровь, казалось, помогла вернуть цвет его щекам. Это приблизило Ирвинга к тому, каким его помнил Джеймс. - Я здесь с начала 1920-х годов, мистер Боулин,- сказал он, лишь бросив быстрый взгляд на Джеймса.- Иногда Фэйрхолм что-то говорит, и мне просто приходится кивнуть. Меня пугает мысль о том, что так много меняется слишком быстро, без какого-либо недавнего руководства от Бога. Его взгляд стал слегка призрачным. - Мне достаточно нынешнего состояния Франклина. Я был бы вполне счастлив, если оно никогда не менялось. Честно говоря, после того, что Джеймс увидел во время экспедиции и того, что он пришел посмотреть в этом городе, он уже не был до конца уверен, что Бог вообще существует. Конечно, Он не позволил бы всему этому случиться — но тогда, если бы Его воля заключалась в том, чтобы просто бросить каждого человека, который был на льду здесь, во Франклине, чтобы увидеть, что произошло, но по крайней мере, Он не позволил всем здесь умирать в последнюю охотничью атаку. Однако, как всегда, Джеймс всегда задавался вопросом, почему Он был счастлив просто поместить сюда Джеймса из экспедиции, а не какую-то… какую-то копию, как эти люди. Он всё равно кивнул Ирвингу, продолжая разговор. Теперь с любопытством он спросил: - Вы пришли сразу после вашего… вашего обращения или до этого вы оставались где-то ещё? Взгляд Френсиса всё ещё был прикован к спине Джеймса, но он ещё не повернулся к нему лицом. Джеймс всё ещё хотел знать, не был ли сэр Джон счастливой случайностью, каким-то странным совпадением. - В другом месте. Я… Это длинная история,- сказал он, немного застенчиво.- Меня обратил клан монахинь-вапмиров, маскирующихся под духовенство церкви на маленьком острове. Я уехал, чтобы соединиться с Богом и на время покинуть свой родной город, поскольку война глубоко затронула меня, но — все были вампирами, я стал вампиром и решил, что лучше сбегу в Канаду, чем снова встречусь со своей семьёй. Пауза. Ирвинг, похоже, не собирался всем этим делиться, но теперь это было известно, и он просто вздохнул. - Меня привезли в Франклин в двадцатые годы, и с тех пор я искал здесь мира. Но тогда Ирвинг тоже столкнулся с разрывом в несколько лет, в отличие от Джона Франклина. Джеймсу так хотелось понять, как всё это работает, поскольку в настоящее время это казалось довольно произвольным. - По крайней мере, я понимаю, как война может повлиять на человека,- сказал Джеймс, поворачиваясь назад, чтобы доесть то, что было на его тарелке. Между кусочками он добавил:- Одной стрельбы может быть достаточно, чтобы напугать человека на несколько месяцев вперёд. Джеймсу нечасто снились кошмары о полях сражений, так как в его голове было достаточно много другого материала для работы; однако в худшие ночи ему снились ужасающие видения, в которых, казалось, даже его разум не имел ни малейшего представления о том, что он мог придумать. Всё, что Джеймс помнил об этих ужасах — это часто красные пятна, иногда яркий свет выстрелов и белые и холодные полосы. Их было трудно забыть, но так же сложно и правильно запомнить. И всё же Ирвинг слегка сжался. Он кивнул, соглашаясь, но явно закончил разговор — Джеймс не был уверен, что сказал не так. - Мистер Боулин,- позвал Френсис, наконец привлекая его внимание.- Какие планы на день? Его брови были слегка приподняты, а тарелка была почти чистой — Джеймсу придётся ускорить темп, если он не хочет есть последним. Джеймс взглянул на него, на мгновение не совсем зная, что ответить. Его рот слегка приоткрылся, и в тишине он поспешил наконец придумать ответ. - … Прогулка, я думаю,- начал он.- Возможно, вы соблаговолите присоединиться, мистер Крозье. Затем Джеймс поднял брови, глядя на Френсиса. - Возможно, так и сделаю,- сказал Френсис, соскребая немного сиропа, чтобы ни один кусочек не остался без внимания. Странно было представить того человека, как он, сладкоежкой, но ведь под водой не так уж и много сладкого, не так ли?- Нам придётся пойти к ратуше. Я хотел бы прочитать доску объявлений, посмотреть, нет ли чего-нибудь, требующего внимания. Меньше той неторопливой прогулки, которую Джеймс уже начал себе представлять, но в любом случае это, безусловно, было бы полезно. - Хорошо, откликнулся Джеймс.- И мистер Блэнки почти отчаялся получить от вас весточку. Вам придётся сказать, что вы уже на ногах. Он на минуту повернулся к своей тарелке, изо всех сил стараясь съесть как можно больше с относительной скоростью. Когда Джеймс снова поднял глаза, Джопсон и Литтл снова болтали друг с другом наедине, а Ирвинг теперь уныло наблюдал за ними. - А, мне надо позвонить ему,- поморщился Френсис, но после долгого и пристального внимания на телефон решил:- Придётся заскочить. Подобный разговор — первый после ампутации Блэнки, первый после наступления трезвости за очень долгое время — лучше всего было провести лично. Джопсон очистил свою тарелку и встал, чтобы взять и тарелку Френсиса. Литтл всё ещё трудился над блинчиком, но поднял голову с закрытыми глазами, чтобы принять поцелуй, который Джопсон запечатлел на его лбу, прежде чем отправиться на кухню. Джеймс снова моргнул с относительным удивлением, наблюдая, как Джопсон исчезает на кухне с посудой в руках. Он поспешно доел оставшееся на тарелке, а Джеймс встал, чтобы отнести грязную оставленную грязную посуду в другую комнату. У него были некоторые вопросы. Просто маленькие. Джопсон стоял у раковины и проверял температуру горячей воды из-под крана; однако он взглянул на входящего Джеймса и сказал без особого гнева: - Вам не обязательно этого делать, мистер Боулин. - Возможно и нет,- ответил Джеймс,- но тем не менее я живу здесь и хотел бы быть полезным. Пауза. Джеймс поставил принесённую им посуду рядом с той, которую принёс Джопсон. С некоторой нерешительностью он сказал: - И… я хотел бы спросить тебя ещё кое о чем. Джопсон замер, не двигаясь, если не считать медленного движения его груди, вздоха и капель мыла из бутылки в его руке. Внезапно он снова двинулся, перевернув бутылку вертикально и отставив её в сторону, чтобы выключить воду. - Продолжайте, мистер Боулин,- сказал он совершенно вежливо, но бдительно. Очень бдительно. - Я… я хотел спросить тебя,- начал Джеймс, оглядываясь на дверной проём, чтобы не смотреть на Джопсона, зная, что его щёки покраснели,- я… я, конечно, был на многих кораблях, и я должен понимать, что таких путешествиях становится одиноко. Без прекрасных женщин на борту, с которыми можно было бы общаться. И… я знаю, что в особенно дальних путешествиях могут полюбить своих товарищей-моряков За неимением других слов. Дела шли не очень хорошо. Как ни странно, в этот момент Джеймс почувствовал себя похожим на Джона Ирвинга, чем когда-либо прежде в своей жизни. Он снова посмотрел на Джопсона, всё ещё оценивая его безмятежную улыбку. Джеймс старался говорить тише, даже когда слышал, как Френсис смеётся над чем-то, что сказал Литтл. - Но,- произнёс Джеймс, хватаясь за всё, что звучало бы более собрано и логично, чем он в данный момент втягивал в этот разговор,- мы остаёмся здесь, на суше. А… ты и Литтл, я…? - Я уверен, что не понимаю, что вы имеете в виду,- произнёс Джопсон очень вежливо, но Джеймс видел, как он прошел мимо тарелки Джеймса, чтобы взять одну из остальных. - Мы не отчаявшиеся существа, которым больше не к кому обратиться. Или развратных мужчин, которые бросят друг друга, когда София Крэкрофт скажет, что она может быть доступна. Он протёр сироп и хрустящие кусочки с тарелки царапающейся губкой, покрытой медной сеткой. Несмотря на то, что он больше не смотрел на Джеймса, напряжение всё ещё сжимало его плечи. - Мы с Нэдом были вместе, как мужчина и женщина, возможно, гораздо дольше, чем морское путешествие, и мы не собираемся это менять, мистер Боулин. И город знает, что лучше не предлагать ничего подобного мужчинам, состоящим в отношениях друг с другом. - Я… я не хотел… Джеймс прошипел вздох, подняв руку, чтобы потереть виски. Он просто не знал, как лучше это сказать. С некоторым сожалением и большим смущением Джеймс сказал: - Это не та область, в которой у меня большой опыт. Я достаточно хорошо знал людей во время путешествий, которые приходили, чтобы найти утешение среди своих собратьев, но… эти договорённости принимаются близко к сердцу, Джопсон. Об этом не следует упоминать в приличной компании, и уж тем более это не та возня, которая продолжается по возвращении домой. Его рука снова упала на бок. Джеймс был уверен, что он выглядел довольно расстроенным, и это не говоря уже о том, насколько красным он себя чувствовал. - Я пытался быть деликатным. Очевидно, мои навыки всё ещё довольно слабы. Яростное движение Джопсона замедлилось, и он бросил взгляд на Джеймса. Мгновение осмотра, и его плечи тут же опустились. - Хм. Полагаю… думаю, зная, чем я занимаюсь в девятнадцатом веке, я могу понять,- сказал он тише, и его взгляд уже не был таким зловещим.- Я приношу извинения за поспешные выводы. К нам во Франклин приходили люди, у которых не было таких честных вопросов — этого достаточно, чтобы у кого угодно встали дыбом волосы. Он вздохнул и опёрся локтями о край раковины, с рук капала пенистая вода. - Что конкретно вы хотели узнать? - Я просто… Он снова взглянул на дверь, слегка приоткрытую. С другой стороны он слышал, как Френсис что-то говорит. Похоже, настала очередь Литтла смеяться. - Вы близки,- сказал Джеймс, возвращаясь взглядом к Джопсону.- И вы делаете это публично? Никто… никто не оскорбляется, не возмущается, или… или не говорит об этом между собой? Когда это изменилось? - Не так давно,- признался Джопсон.- Возможно, самое большее, всего пятьдесят лет. Во многих странах брак ещё является предметом борьбы, но здесь легален с 2005 года. Так что — около пятнадцати лет, плюс-минус. Отношения — это одно, а — брак? Законный брак в глазах Бога? Не говоря уже о Короне: это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. - У всех ещё есть мнение на этот счёт, сэр, не заблуждайтесь. Но большинство считает, что не чьё-либо дело, с кем вы проводите свои дни и ночи, а в городе, где так много мужчин, просто не стоит поднимать шум. Даже Ирвинг понимает. Даже Ирвинг. Джеймс оглянулся на дверь, просто глядя на неё какое-то время. Если бы это было принято, отпраздновано через брак — тогда какие ещё возможности могли бы открыться? - Неужели… это так хорошо принимают в последнее время?- спросил Джеймс. Он снова подумал о платье, которое нашел среди костюмов сэра Джона; это могло быть у него на уме после того, как накануне вечером оно появилось в качестве гостя в его кошмаре.- Или есть… другие вещи? Это… это могло бы когда-то вызвать неодобрение, понимаешь? Он снова посмотрел на Джопсона. - А Англия, Корона... у них нет проблем с разрешением этого? Я… ты прости меня, если это покажется… возможно, невероятным. В некотором смысле. - Прощён,- сказал Джопсон, как будто он, конечно, было, конечно, не было никаких проблем с этими вопросами, заданными честно и с лучшими намерениями.- Да, Корона это позволяет. За то, что вы были с другим мужчиной, не назначается никаких наказаний и не выписываются предписаний. Это уже не исправить, мистер Боулин, и не спрятать. В здешних краях это стало общепринятым. Что касается остальной части его вопроса: - Есть и другие идентичности, которые стали более известными. Трансгендеры получли возможность выражать свой пол так, как они считают нужным. И небинарные идентичности, где можно выбрать нейтральное местоимение для идентификации. И это ещё не всё, мистер Боулин, всегда есть нечто большее. По крайней мере, в этом сообществе. Джеймс, откровенно говоря, не знал, что и думать. Тихо, очень тихо, он спросил: - Эти слова — трансгендер, небинар. Они относятся к гендерным различиям? К гибкости, скажем? Опасная тема. Джеймс снова взглянул на дверь, как будто сама королева могла войти и тут же привлечь их обоих к ответственности за содомию и непристойное поведение. Но тогда она бы не стала, не так ли? Помимо того факта, что это было законно (даже Джеймс мог позволить себе об этом думать), королева Виктория, вероятно, уже давно была мертва. В конце концов, естественно, человек не проживёт двести лет. Когда его взгляд снова упал на Джопсона, Джеймс обнаружил, что тот слегка наклонил голову. Джопсон смотрел на него с немалой теплотой, и Джеймс чувствовал себя довольно неловко под этим взглядом. - Я бы...- слова Джеймса застряли у него в горле, и он попробовал ещё раз.- Может быть, есть где-нибудь, где можно узнать больше об этих вещах? - Спросить — лучший способ получить немедленный ответ. Но если вы хотите почитать, я найду вам пару книг. Возможно, это займёт у меня немного времени, но посмотрим,- Джопсон вытер руку о брюки и сжал плечо Джеймса.- Я рад, что вам интересно узнать об этом немного больше. Открытый разум принесёт вам гораздо больше, чем закрытый. Литтл вошел на кухню, держа в руках тарелку, и Джеймс чуть не выпрыгнул из кожи. Слава Богу, он не был королевой, но всё равно. - Вот ты где,- сказал Литтл, и Джеймс заметил небольшую паузу в конце предложения, где обычно может стоять имя домашнего животного.- Спасибо за завтрак, я уверен, что он всем понравился. Джопсон сиял от похвалы, а Джеймс отодвинулся немного, чтобы дать им возможность уединиться. Он старался не смотреть, точно так же, как предлагал уединение и отводил взгляд, если бы он увидел пару на улицах Лондона — но теперь он обнаружил, что мысль была подброшена, Джеймс не мог перестать думать об этом. Он уловил, как рука Литтла взяла Джопсона, ещё недавно высохшую, и как их пальцы соединились так чисто и идеально, как будто они делали это годами. Джеймс расправил плечи, решив про себя, что не будет думать об этом, пока не останется с собой; кивнув Джопсону в последний раз, прежде чем его внимание было полностью поглощено Литтлом, Джеймс вышел из кухни. В настоящее время Френсис без особого успеха пытался разговорить Ирвинга. Джеймс какое-то время наблюдал за ним, задержавшись у двери на кухню. Он действительно выглядел светлее. Не освобождённый от бремени — вероятно, он всё ещё чувствовал боль, которая, по его словам, поселилась в его костях после потери пальто. Но он улыбнулся, и это показалось ещё более важным из-за того, что не было вызвано виски. - Джеймс,- позвал Френсис, и Джеймс практически вырвался из своих мыслей. - Да?- спросил он, стремясь к непринуждённости. - Тебе так не терпится пойти на нашу прогулку?- выражение лица Френсиса было тёплым, как понял Джеймс, с ноткой юмора в уголках глаз.- Хорошо, тогда позволь мне найти моё пальто. Он встал из-за стола, отложив столовые приборы на тарелку и оставив Ирвинга с почти опустошенным мешком с кровью. У Джеймса не было другого выбора, кроме как следовать за ним, второй корабль в путешествии отправился сразу за ним. Френсис провёл пальцами по волосам перед дверью, натягивая туфли. Он казался… почти нервным, и Джеймс полагал, что понимает почему. Он заново знакомил себя с городом, в другой версии, чем они знали, и в этом было некоторое давление. - Посмотрим, как пойдёт дело, не так ли?- пробормотал Френсис, поправляя пальто. Оно было тонким и подходило по погоде. - Согласен,- кивнул Джеймс, пытаясь проявить хоть какое-то подобие твёрдости.- И я совершенно уверен, что всё пройдёт хорошо. Френсис посмотрел на него, словно ожидая какого-то комментария. Ища — что-то. Джеймс попытался криво улыбнуться, почти зная. Между ними пробежала шутка. - Я не такой медленный, как на том костыле,- сказал он.- Возможно, я мог бы сказать «Не отставай, старина», если бы я не знал, что ты напомнил мне, что я старший из нас. - Это обязательно,- ответил Френсис, несмотря на то, что выражение его лица исказилось при малейшем намёке на эмоции. Он открыл дверь Джеймсу.- Очень хорошо. Тогда пошли — посмотрим, сколько понадобится этому озорнику, чтобы меня нет дома, а? Перешагнуть порог и оказаться на летнем воздухе было освежающе — тем более для Френсиса, находившегося рядом с ним. Возможно, Джеймс не мог по-настоящему предвидеть будущее, но, судя по выражению Френсиса и относительному спокойствию утра, он подумал, что такая прогулка, хотя даже до того места, где дорога заканчивалась у ратуши, была бы великолепна.