franklin, canada

Джеймс пытался занять себя. Блэнки оказал достаточную помощь. Он был рад слушать в течение нескольких дней, как Джеймс рассказывал больше об экспедиции, чтобы дополнить картину над которой он работал — мятеж Хикки, карнавал Джеймса. Медведь. Когда у Джеймса пересохло во рту от разговоров, Блэнки заполнил пробелы, поделившись историями в своей последней экспедиции до того, как его обратили. Его голос стал задумчивым, когда он упомянул о своей жене и детях, о жизни, которую его собственный медведь заставил оставить позади — и именно тогда Джеймс понял, что снова нужно прервать его рассказом о своей собственной истории. Больше всего Блэнки казалось странным образом интересовался симметрией этого всего. Стивен Стэнли, который принёс себя в жертву на карнавале, обосновался во Франклине как вечно горящая адская гончая. Джон Уикс, плотник, который жил во Франклине как деревянный человек. Томас Джопсон, верный стюард в одной жизни и верный домовой в следующей. Френсис Крозье, подумал про себя Джеймс. Селки. Возможно, он не прожил достаточно долго, чтобы понять, откуда могла появиться эта симметрия. Честно говоря, он думал, что сны, которые ему снились, были искажением этого. С тех пор, как он прибыл, он снова и снова видел Френсиса во сне, одетого в тяжелую шубу, потерянного и уставшего на сланце. Или на Карнавале, или на кораблях, или каким-то другим способ попал в его кошмары, как что-то ещё, что он потерял. Скорее всего, это был знак. Каким-то образом. Джеймсу нужно было как можно скорее встретиться с Хикки, но он пока не мог найти наконец нити, которые можно было использовать. Что-то, с чем можно встретиться с Хикки. Вряд ли он мог найти какой-то пистолет, но любое оружие, кроме его собственных кулаков, могло пригодиться. Джеймс знал, что, если не считать пистолета (он смирился с вероятностью, что ему больше не разрешат использовать его), железо, вероятно, было его лучшим выбором, но это означало украсть ящик с ножами Блэнки. К счастью, казалось, что на Блэнки свойства железа повлияли так же, как и на сверхъестественное существо, и на железную посуду, которую он хранил, был нанесён слой пыли. Однажды ночью он принял таблетки, пока Блэнки спал. Джеймс прекрасно понимал, что, если Френсис увидит его, когда он должен будет прийти, Джеймсу надо будет к Хикки раньше, чем ожидалось. Он до сих пор не знал, насколько близок Френсис был с леди Джейн и какое сильное давление она оказывала на него, чтобы найти Джеймса; однако вероятность того, что ужин или обед прекратятся в случае проявления Джеймса, была достаточно высока, и Джеймс легко мог представить, что Френсис Крозье задержит его. Нет. Он не позволил бы этому случиться. Что касается Джеймса, то в следующий раз, когда он увидит Френсиса, он должен будет вернуть ему пальто. Он был близко. Он знал, что это так. Но Хикки умел закрывать рты и искажать правду. Лучше всего для него было бы просто отрубить зверю голову — но ведь это было самое сложное, не так ли? Однажды утром, когда они с Блэнки завтракали, Джеймс спросил о доме Хикки, и ему, по крайней мере, сообщили адрес. Хорошо, Джеймсу придётся проверить это в придётся проверить это в первую очередь. Он был уверен, что люди Хикки приведут его к самому Крысиному королю, если он спросит что-нибудь ещё. Первоначально они загнали его в угол, взяв одновременно и его, и Тозера, но Джеймс здесь не был командиром. Не будет скоординированного удара или многосторонней атаки. Ему придётся найти Хикки в одиночестве и убить его, и Джеймсу нужно было сделать это, прежде чем Френсис окажется с ножом в спине. Осень определённо вступила в свои права. Блэнки упомянул, что в следующем месяце, скорее всего пойдёт снег. Эта мысль по-прежнему вызывала у Джеймса тревогу и паранойю, но когда-то она была смягчена осознанием того, что Френсис будет рядом с ним, теперь Джеймс обнаружил, что это сделало его меланхоличным. Либо он проведёт остаток года на кушетке Блэнки, развивая новые потрясающие трещины в позвоночнике, о которых он даже не подозревал, либо встретиться с Хикки и… И посмотреть, что было потом. Блэнки спросил его, не хочет ли он сам поговорить с Френсисом, и Джеймс обнаружил, что всё ещё не знает. Даже имея половину плана проникнуть в дом Хикки и заколоть его насмерть, Джеймс не был уверен, что может произойти, когда Френсис вернёт пальто в свои руки. Не то чтобы он ожидал особого прощения. Френсис достаточно ясно изложил своё мнение. Джеймс лежал по ночам без сна и думал о капитане Френсисе Крозье, который сказал, что все участники экспедиции мертвы и пропали без вести. Несколько ночей подряд он переходил на другую сторону, чтобы посидеть у окна, накинув на плечи пуховое одеяло. Он наблюдал за улицей, какой пустой и тихой она оставалась. Когда он наконец заснул, это было около двух часов дня на третий день таких бессонных ночей, и через три часа он снова проснулся с криком от кошмара, в котором его разорвал на части белый медведь. Джеймс подумал, что у него может развиться лихорадка. Он скучал по Френсису. Скучал по тому, пальцы Френсиса соприкасаются с его пальцами. Его теплота, даже прищуренная улыбка. Как его голос по-другому произносили гласные, произносил имя Джеймса таким уязвимым, личным образом. - Ты кипятишься,- сказал Блэнки, и Джеймс оторвался от своих мыслей, чтобы посмотреть в другой конец комнаты. Он снова сидел у окна, рассеянно глядя на листья, устилающие дорогу снаружи, но, садясь, повернулся, чтобы посмотреть на Блэнки. Он поставил чашки кофе и указал на одну. - Давай,- подтолкнул Блэнки.- Я купил тебе ту причудливую штуку с лесным орехом, которую ты хотел попробовать. Тебе лучше пойти и выпить это. Джеймс попытался улыбнуться. И всё же он снова пересел на диван — хотя бы для того, чтобы взять предложенную кружку кофе. Он держал кружку обеими руками и смотрел на неё сверху вниз. - Скажи мне, о чём ты думаешь,- сказал Блэнки, довольно нежно подталкивая его. - Френсис,- просто ответил Джеймс, как никогда просто. Он сделал большой глоток кофе, и обнаружил, что он действительно имеет вкус лесного ореха. И сахара. Интересно.- Я… скучаю по нему, я считаю. - Ты был привязан,- признал Блэнки, потягивая собственное варево. Его нос слегка сморщился, но он вернулся за вторым глотком.- Видел его в худшем виде. Держу пари, что и его лучшие качества тоже — вы ему понравились, мистер Боулин. Если бы кто-то и знал Френсиса здесь, то это был бы Блэнки. Его проницательность была ценна, как ничто другое, даже если мыслительные процессы Френсиса в тот момент были непроницаемы, как смола. Джеймс хмыкнул. - Я решил жить с ним, потому что узнал его имя и из всех мужчин, которым я доверял, я знал, что больше всего могу положиться на Френсиса Крозье. Он посмотрел на кофе в своей чашке. - Я знаю, что это разные люди, но… но Боже милостивый, временами им так хочется. Простите, что я говорю, но… все вы так думаете. Я был… я нахожусь в компании Френсиса Крозье гораздо дольше двух месяцев, мистер Блэнки. И всё же Джеймс не был уверен, кого он упустил. Обоих. Никого. Он не знал. - Что бы сделал твой Фрэнк в такой ситуации?- спросил Блэнки небрежно, скорее в размышлении, чем в вопросе.- Капитан Крозье. Хорошее имя. Очень жаль, что у нашего Фрэнка едва ли есть свидетельство о рождении, не говоря уже о достаточном количестве документов для такого звания. И всё же эта идея явно его позабавила. Джеймс видел, как он посмотрел в сторону, и слегка протрезвел, вспомнив, что пока ещё не может разделить радость с этим человеком. Улыбка Джеймса была задумчивой. - Это вопрос, который я постоянно задаю себе, мистер Блэнки. Он повернулся, чтобы посмотреть на Блэнки. - Я ловлю себя на том, что всё больше и больше задаюсь вопросом, почему именно я мог быть выбран для этого. Как только он снова стал капитаном в связи со своим выздоровлением, Френсис справлялся со всем, что попадалось нам на пути, с изяществом, которое уважали люди. Он хорошо знал Хикки — даже лучше, чем я — и, кроме того, Хикки, казалось, был зациклен на нём. После карнавала мы… в тот день мы потеряли так много людей, и наша численность действительно поредела. Но Френсис взял на под руку, несмотря на то, что он всё ещё боролся с окончанием своего выздоровления, и всё равно помог нам подготовиться к отходу. Его взгляд снова упал на кофе. - Он любил своих людей. Я полюбил в нём то качество, которое он им позволял. Когда мы отправлялись в путь, он предоставил им удобства, которые сделали груз тяжелее… ненужные вещи, подумал я. Фарфоровая посуда с рисунком, библиотека сэра Джона. Я думал, что это может усложнить прохождение миль, потому что первые несколько уже были трудными. И это была его причина. Он был уверен, что позже мы от них откажемся, но… Френсис не хотел, чтобы люди воспринимали свои удобства как угрозу для себя. Джеймс поднял кружку, чтобы снова отпить, затем снова взял её в руки, чтобы держать её обеими руками, и продолжил. - Если он занял руководящую должность во Франклине, даже без имени — я всем сердцем доверяю любому его решению. Даже без того опыта, который у него был, каким я знал его по «Террору», Френсис — хороший человек. Он хорошо разбирается в своих людях и у него доброе сердце. Но… - Однако, чтобы ответить на вопрос,- закончил Джеймс,- я не знаю, что бы сделал Френсис на моём месте. Но я подозреваю, что если бы он был здесь вместо меня, Хикки был бы устранён в течение дня. - Не переоценивай его, Боулин,- сказал Блэнки строго, но без претенциозности. Уголок его губ приподнялся, хотя он старался сдерживаться достаточно долго, чтобы сказать:- В конце концов, при истинном повороте событий ему пришлось бы бороться с тобой, не так ли? Ха! Блэнки хлопнул себя по колену и рассмеялся тем глубоким, хрипловатым смешком, который был до боли знаком даже Джеймсу. - А, представь себе — ты, какой-то желанный фейри, и он, полумёртвый морской капитан. Не могу представить, чтобы всё шло намного лучше! Чёрта с два. Его смех затих, хотя улыбка осталась. - Как бы то ни было, я думаю, твой Френсис и наш Фрэнк разделяют их преданность. И если ты поговоришь с ним, то поймёшь, что вдвоём вам лучше, чем одному, независимо от продолжительности жизни. - Возможно, вы правы, мистер Блэнки,- вздохнул Джеймс. Он снова отпил кофе.- Но я не испытываю большой любви к леди Джейн, к которой, как мы оба знаем, он меня приведёт. Кроме того, я бы хотел, чтобы люди Хикки имели возможность свидетельствовать против своего хозяина. И всё же в настоящее время их имена удерживают их от этого. Его взгляд блуждал, пока он думал. - Пока нет,- заключил Джеймс.- Я… я думаю, что могу вернуть Френсису его пальто. - Его пальто,- повторил Блэнки, брови взлетели до линии роста волос. В этом прозвучала нотка недоверия, и Джеймса это позабавило. Блэнки потёр лоб.- И… Боже, Боулин, как ты можешь рассчитывать на это? Ты не можешь подарить ему цветы или что-нибудь ещё достижимое? Ты не знаешь, с какой опасностью ты играешь, преследуя это. Он покачал головой. - У Хикки есть непредвиденные расходы на это пальто. Как ты думаешь, он бы не решился сжечь его, если бы Фрэнк был слишком близок к тому, чтобы вернуть его? Чёрт возьми, он бы сделал это только для того, чтобы прикурить от него сигарету! - Но он этого не сделал,- сказал Джеймс, поворачиваясь к Блэнки.- Если бы он действительно хотел уничтожить его, он бы это сделал. - Если бы он это сделал, смерть Фрэнка было бы трудно не заметить,- ответил Блэнки.- И это… Джеймс поставил кружку на кофейный столик. - Если бы Френсис умер из-за того, что его пальто сгорело, тогда стало бы совершенно ясно, что Хикки причастен к нападению охотников на мисс Крэкрофт. Блэнки посмотрел на него. - Это был единственный раз, когда оно могло попасть ему в руки. Как бы он ни пытался раскрутить эту историю, у него ничего не выходит. Возможно, он украл пальто у лежащей без сознания Крэкрофт, зная, что это такое, и ничего не сделал, чтобы сообщить о её травме. Или он сам приложил руку к нападению, чтобы знать, где находится пальто и почему оно может быть без присмотра. Вряд ли он может утверждать, что считал это обычным пальто… Нападение Крэкрофт и её связь с Френсисом не являются секретной информацией, и хотя он мог убедить людей в том, что пальто сделано из волчьей шкуры, нетрудно заметить, что на нём изображён рисунок тюленя, а не волка. Кажется, в этом городе есть только один селки. Взгляд Джеймса упал на чашку кофе. - Я не думаю, что он его сожжёт. - Это по-прежнему его главная козырная карта против Фрэнка,- ответил Блэнки.- Он не откажется от этого так просто, Боулин. Просто — принеси ему шоколада, появись у него на пороге. Извинись. Джеймс нахмурился. - Я чуть не сжёг город, Блэнки. Сомневаюсь, что простых извинений будет достаточно. Блэнки вздохнул, долго и разочарованно покачивая головой. - Делай, что хочешь, Боулин, но не думай, что я оправдываю это. Вы оба погибните,- он осушил свою чашку, поморщившись так, будто она была кислой, а не просто сладкой.- Фрэнк в любом случае придёт на ужин. Насколько я понимаю, у тебя есть два выхода — выйти, загладить свою вину и объясниться. Или — спрятаться. Тон Блэнки не оставлял тайны, что он предпочитал. Однако он не был настолько поверхностным, чтобы игнорировать пожелания Джеймса — его честность заставила бы его помочь в любом случае. - Тогда это сегодня,- сказал Джеймс с лёгким вздохом. Он хотел приблизиться к Френсису, это было правдой; Джеймс подумал, что, возможно, сейчас ему и не хотелось бы чего-то большего в своей жизни. Но факты были достаточно ясны: он слышал, как с ним разговаривал Френсис, с каким гневом он накричал на Джеймса после фестиваля. И Джеймсу всё ещё было стыдно, как, вероятно, и следовало бы. У него не было другого способа объяснить своё отсутствие, кроме этого стыда — по крайней мере, в случае доблестного возвращения он мог оправдать своё отсутствие планированием какой-нибудь смелой атаки, требующей предельной осмотрительности. Некоторого утешительного подарка и вялых извинений и так было бы недостаточно. А Джеймс никогда не был из тех, кто делает что-то наполовину. - Я думаю, что смогу сохранить свою анонимность ещё немного, мистер Блэнки,- сказал Джеймс, слегка кивнув.- Если вас это устраивает. Блэнки посмотрел на него непроницаемым, равнодушным взглядом. Даже в самых безвыходных ситуациях он оставался флегматиком. - Хорошо, Боулин,- ответил он с некоторой мрачностью.- Хотя мы оба знаем, что это не от меня зависит. Давай, у тебя две здоровые ноги, ты можешь прибрать свою постель. Я соберу и спрячу твою обувь. У них было время — уйма времени — но это не меняло объёма работы, которую предстояло выполнить. Джеймс не понимал, как он поселился в доме Блэнки, пока его не прибрали, убрав все вещи и отметки. Несмотря на это, было по общему признанию, грустно, как мало для этого потребовалось. Джеймс передвинул телевизор и кассеты в одну часть гостиной, оставив больше места для диванов и кресел. Кофейный столик был убран, а журналы по ним разложены по местам; все одеяла и подушки, разбросанные по дивану, были убраны в спальню Блэнки, а небольшая коллекция переделанной одежды Джеймса (в основном немного короткая в лодыжках и запястьях) также была спрятана. Посудомоечная машина была очищена, она была слишком полна для присутствия в доме только одного человека, и Джеймс помог Блэнки заранее организовать еду, чтобы у Френсиса не было лишнего времени бродить по дому на досуге, пока Блэнки готовил. К этому времени уже близился полдень. Джеймс сам удалился в спальню Блэнки, плотно закрыв за собой дверь; здесь бы он смирился со своей глупостью происходящего и выдержал бы невыносимый запах ледяного медведя, исходивший из этой комнаты, на всё время пребывания Френсиса. Возможно, он мог бы вздремнуть. Или что-то. Он собрал несколько книг, которые можно было прочитать, если не сказать больше. Джеймс выпрямился, услышав стук в дверь. Он взглянул на закрытую дверь спальни Блэнки, прислушиваясь; в доме послышался отчётливый звук, когда входная дверь, и теперь Джеймс услышал его. - Фрэнк,- поприветствовал Блэнки.- Заходи. Садись, я приготовлю чай. - Томас,- ответил Френсис, усталый и суровый, словно камень, стёртый в порошок.- Спасибо. Чай звучит неплохо. Он сел на стул. Должно быть, это был тот самый стул, на котором Джеймс обычно сидел за ужином — он слышал, как рама определённым образом скрипела, когда Френсис перекладывал свой вес. - Боже. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видел эти стены изнутри. Или посидел какое-то время, честно говоря. Кипение чайника начало размывать некоторые слова, но если Джеймс прислушается, то всё равно сможет их разобрать. - Ты был занят, Фрэнк?- позвал Блэнки из кухни. Звук тарелок и чашек, ударяющихся друг о друга, когда Блэнки выбирал что-нибудь, из чего они с Френсисом могли бы выпить. - Джейн всё ещё ищет мистера Боулина,- вздохнул Френсис. Его голос звучал утомлённо, и Джеймс двинулся к двери, чтобы лучше его услышать.- Никто в городе его вообще не видел, Томас. У меня не было времени поискать, как мне хотелось бы. Когда Джеймс снова услышал его голос, ему стало больно. Он прислонился лбом к двери, закрыв глаза. - Я полагаю, они заставят тебя и после фестиваля прибраться,- проворчал Блэнки, судя по голосу, достаточно обиженный такой перспективой.- Кроме того факта, что Джон уже много лет не будет заниматься никакой бумажной работой, бездельничая в этом озере. Френсис утвердительно хмыкнул, и Джеймс услышал, как Блэнки, хромая, вернулся в гостиную их кухни. На мгновение тихо — по крайней мере, насколько Джеймс мог слышать — а затем послышался звук кружек о стеклянные подставки. Блэнки с облегчением сел. - Значит, Джейн занималась делом Боулина?- подсказал он. Закончив с чайником, Джеймс услышал, как вздохнул Френсис. Он поднял руку и опёрся на дверь; если бы всё было проще, Джеймс прямо сейчас вырвался из спальни и поцеловал Френсиса в губы. Но, несмотря на все свои рассказы, Джеймс не чувствовал себя исключительно мужественным человеком. Не перед лицом таких трудностей, как эта. Он не был уверен, что когда-либо в своей жизни чувствовал себя более фальшивым. - Она слышала, как Хикки рассказывал о том, что произошло, и даже перекинулась парой слов с Ирвингом за последние несколько дней. Теперь она впадает в ещё большее отчаяние. Пауза. Френсис, должно быть, отпил чай. - Я был слишком занят всем остальным, чтобы самому искать его. Но Джопсон и Эдвард тоже ничего не нашли, и никто не упомянул, что видел его. Даже после полнолуния. Блэнки издал впечатляющее искреннее и задумчивое мычание. - Думаю, в эту ночь его бы поймали, если бы он был там. Слишком много острых носов, чтобы долго прятаться. Тишина. Френсис какое-то время ничего не говорил. - Прости,- сказал Блэнки так, словно его только что отругали. Бросил ли Френсис на него какой-нибудь взгляд?- Но он выносливее, чем ты думаешь, Фрэнк. Он провёл несколько лет, замерзая насмерть, не так ли? Если тебя это беспокоит. Не то чтобы он понятия не имел, что делать в подобной ситуации, учитывая, откуда он родом. Держу пари, с ним всё в порядке. - Он услышал от Хартнелла, как ослабить защиту. Если он достаточно умён, чтобы уклониться от стаи волков, он достаточно умён, чтобы стереть символ и убежать. Джейн тоже не стала бы предавать огласке ничего подобного. Так что мы не только понятия не имеем, чтобы он сделал, но и понятия не имеем, где он счел бы себя в безопасности. Канадская дикая местность могла бы показаться неплохим шансом рядом с Франклином. Знакомое прикосновение руки, проведшей по заросшей щетиной щеке. - Это при условии, что его просто не нашли в полнолуние. Может быть, его нашли, и никто не признается в том, что поддался своим инстинктам,- его голос был мрачен, но на последнем слове появилась крошечная трещинка — трещинка льда, теряющего целостность под воздействием горячей воды. - Фрэнк,- сказал Блэнки с интонацией, которая свидетельствовала о том, что он старается говорить ровным тоном.- Если бы кто-то поддался своим инстинктам, как ты сказал, тело было бы найдено. Может быть, Боулин и справится, если он жив, то тело гораздо труднее сохранить в тайне. Особенно, если этим занимался какой-нибудь нетерпеливый волк. Френсис думал, что он мёртв? Что он мог быть мёртв, разорван в клочья разъярённым жителем города и брошен гнить? Джеймс открыл глаза, но не пошевелил головой. Честно говоря, ему было более чем достаточно канадской дикой природы, и Джеймсу не нравилась мысль о том, чтобы бродить по ней, имея на своём счету лишь рубашку и обувь. И это было помимо вопроса об оберегах — Джеймс слышал, что Хартнелл ослабил их, да, но он предполагал, что это было что-то такое, на что сам Хартнелл был способен, как огонёк. Нечто такое, с чем Джеймсу, как простому человеку, пришлось бы бороться. Блэнки говорил. Джеймс сосредоточился. - Я держу пари, что он нашел кого-то, кто приютил его, и он пережидает бурю. Если ты думаешь, что его не видели в лесу, это единственный другой вариант. Он достаточно разговорчив — наверняка нашел бы достойное оправдание, чтобы изложить его кому-нибудь. - Томас,- сказал Френсис, и утомлённый тон вернулся.- Оптимизм — это не то, что я могу себе позволить. Оба мужчины на мгновение замолчали, любое движение было слишком мягким, чтобы Джеймс мог уловить, как бы он ни напрягал слух. Затем, вздохнув, Френсис произнёс: - Если он жив, Джейн хочет, чтобы его нашли, а она не хочет ходить от двери к двери, обыскивая дома. Она хочет наложить отслеживающее заклинание, но Гудсир основательно помешал этому. Френсис говорил так, словно ему хотелось бы этого не знать, но всё равно был втянут в это. Против его воли. - По какой причине он должен чему-то препятствовать?- спросил Блэнки. Джеймс услышал скрип стула, вероятно, один из них подвинулся на своём месте.- Он из клиники. Разве он не имел дело с тем же дерьмовым концом, что и вы с Джейн. Однако Гудсир знал. Джеймс прекрасно понимал, что когда Гудсир был там, пока он просыпался — и, вероятно, пока он ворочался, всё ещё одурманенный тем, что ему дали — вполне вероятно, что информацию, которую услышал Гудсир, можно было собрать воедино. Он знал бы, что Джеймс назвал имена врачей без подсказки и что Джеймс упомянул об экспедиции; он вспомнил, как спросил Гудсира, почему тот не помнит своего командира. Если бы Гудсир вообще спрашивал людей после экспедиции во время исчезновения Джеймса, у него, вероятно, был бы достаточно простой ответ, откуда Джеймс родом — если не кем именно был Джеймс. Было ли это причиной, по которой он решил защищать Джеймса сейчас? - Он может протестовать против того, чтобы быть врачом, но Гудсир по-прежнему относится к клятвам, прежде всего к конфиденциальности. Джейн нужен образец крови из клиники, чтобы сотворить заклинание, а Гудсир его не отдаст,- глоток. Казалось, он был почти рассеян. Джеймса не удивило бы, если бы Френсис использовал мышечную память.- Люди, пострадавшие в огне, были хорошим отвлечением, но всё больше и больше их отпускают по домам, и Джейн в ответ приходит в отчаяние. Силна не особо об этом задумывалась. Силна. Женщина рядом с Гудсиром, когда Джеймс несколько раз видел его в горде — та, которую Джеймс называл леди Безмолвная — была ли это Силна? Значит, это её имя? Она никогда не предлагала этого на кораблях и после определённого момента не могла этого сделать. Нет языка, которым можно было бы что-то сказать, не говоря уже об имени. - Хорошая девочка. Кто-то должен иметь разум, и это может быть она,- сказал Блэнки. В его голосе звучало удовлетворение.- Как долго они не пускают Джейн? У неё склонность к настойчивости, вот у кого. Особенно когда касается Джона. Джеймс так и не понял, что она делала в городе, но зная его удачу, она была по локоть похоронена в его беспорядке. Так же, как и все остальные. - По крайней мере, последнюю неделю,- говорил Френсис.- Но ты прав — как собака с костью, она возвращалась каждый день. Я думаю, она действительно начинает верить обвинениям Хикки, хотя они и несут полную чушь. У Джеймса не было никаких коварных мотивов — это был несчастный случай. Френсис действительно звучал искренне в свою защиту, хотя его слова были сильно подорваны, когда он продолжил. - Боже, как бы мне хотелось, чтобы он не набрасывался. Он видит — я не знаю, что он видит, когда он смотрит на меня, но в ту ночь он был близок к кому-то, нуждающимся в защите. Я выставлял себя дураком, пытаясь выиграть приз в игре, всего в нескольких шагах от палатки. Ему не следовало пытаться действовать в одиночку, чтобы… пощадить меня. Френсис тяжело вздохнул. - Однако вскоре, он докажет свою собственную точку зрения. Меня, вне всякого сомнения, вызовут в качестве свидетеля. Джейн получит то, что хочет, в течение нескольких дней, если она ещё не утомила Гудсира. Блэнки говорил, но Джеймс обнаружил, что не совсем понимает, о чём идёт речь. Джейн была близко. Леди Джейн в ближайшие несколько дней может загнать Джеймса в угол и вытащить его из укрытия. Без сомнения, Хикки сделал всё возможное, чтобы всё уладить в свою пользу — возможно, он даже добрался до Ирвинга, надеясь уточнить свой рассказ о событиях, чтобы помочь истории Хикки. И что тогда? У Джеймса не было никакого объяснения своим действиям, он ничего не раскрывал, из-за чего его больше всего окрестили сумасшедшим. У него не было никаких доказательств вины Хикки, кроме пальто, в котором, как Хикки уже убедил почти всех, была волчья шкура, и даже жертва нападения, где было потеряно пальто, сама верила, что Френсис каким-то образом стоит за этим. Всё, что у него было — это догадки. Его нельзя было найти в подходящем месте. Но это лишь привело к тому, что он взял дело в свои руки. Джеймс не хотел делать это так рано. Большего всего на свете он хотел подождать, чтобы убедиться, что ему есть с чем бороться — даже когда Джеймс знал его, Хикки был достаточно хитёр, чтобы создавать проблемы в самых загнанных в угол ситуациях. Возможно, Хикки даже планировал, что Джеймс сделает именно это — Джеймс не знал. Но становилось совершенно ясно, что в данный момент у него нет другого выбора. Он положил железные ножи, которые достал из ящика Блэнки, рядом с задней дверью. В настоящее время, если бы Джеймс уходил, всё, что ему нужно было бы сделать, это найти ножи, надеть что-нибудь с некоторой убойной силой и отправляться. У него был адрес — и, конечно, у него было столько информации, сколько он когда-либо получал. Джеймс выпрямился. - Простите, мистер Блэнки,- пробормотал он, приступая к поиску тяжелой одежды. Он старался молчать, прислушиваясь на ходу. - … и, кроме Гудсира, я не знаю, что ты видел в самом начале пожара,- говорил Блэнки. Джеймс выбрал тяжелую нижнюю рубашку, а затем тяжелую рубашку и зимнюю куртку. Слишком тепло, но, по крайней мере поможет от любых ударов.- Возможно, ты видел это сразу после и как раз перед этим, но… кроме Ирвинга, Хикки и Боулин — единственные люди, которые знают, как загорелся этот огонь. И я готов поспорить, что она тоже позовёт Хикки. - Я почти подозреваю, что он прислушивался к ней со времён фестиваля. И поскольку Ирвинг был без сознания во время самого акта — я должен знать, я помогал Боулину унести его — единственные существующие свидетельства — это показания крысы и человека. Я бы надеялся, что у неё хватило здравого смысла быть беспристрастной, но она понесла тяжелую утрату. Невозможно предсказать её следующий шаг. Френсис тяжело вздохнул. - Когда это стало таким трудным, Томас? Поддерживать мир, следить за друзьями, жить своей обычной жизнью. Такое ощущение, будто так было гораздо дольше, чем здесь был Боулин. Со стороны другого человека это может казаться жалобой, но Френсис был здесь (насколько ему было известно) только со своим самым близким другом. Тому, кому он доверить любую мысль, какой бы тоскливой она не была. - Проблема в том, Фрэнк,- ответил Блэнки, и Джеймс услышал звон, который, должно быть, означал, что кружку поставили обратно на подставку.- В этом вся суть пребывания здесь. Это всегда трудно. Ты просто не замечаешь этого, пока не ужасно сложно. Джеймс выбрал пару солидных ботинок. Они были ему немного великоваты, но с парой толстых носков из шерсти (они выглядели так, но не имели подходящей текстуры) на подкладке это была менее насущная манера. - Ты найдёшь его,- философски сказал Блэнки.- Если повезёт, он появится сам. Может быть, тогда вы оба будете знать, что сказать друг другу. - Думаю, я начну с извинений. После этого будет самая трудная часть. Я вёл себя неправильно в ту ночь, когда отослал его, и я сожалею о том, что сказал. После того, как я так долго не видел его и не слышал ни единого слова, я боюсь, что его реакция на мои слабые попытки восстановить мосты будет… Френсис поискал слово. - … Полагаю, это вполне заслуженно. На этом разговор может закончиться. В конце концов, он пока не желает говорить. Джеймс остановился, положив руку на ручку комода. Что? Френсис считал себя виноватым? Когда именно Джеймс зажёг юбилейный фестиваль? - Сомневаюсь, что это специально,- сказал Блэнки, и Джеймс заставил себя вернуться к приготовлениям. Он натянул пару перчаток, плотную шапку; пригодилось бы всё, что он мог бы использовать для смягчения ударов. Наконец, он окинул взглядом комнату, слегка раздвинутую по швам в поисках полезных материалов. Джеймс вздохнул и открыл дверь, пересекая коридор к задней двери. Отсюда он мог просто заглянуть в гостиную, увидел стул, на котором обычно сидел по утрам, который теперь занимал Френсис. По общему признанию, он больше ничего не видел. Из-за света из окна, слегка вырисовывающего Френсиса, и спинки стула, мешающего профилю Френсиса, Джеймс вообще не мог его разглядеть. Он смотрел, как Френсис двигается на своём месте и пьёт из чашки. Джеймс отвернулся лишь на мгновение, чтобы достать ножи из тайника и спрятать их во внутренние карманы своего пальто. Положив руку на ручку задней двери, он повернулся и ещё немного понаблюдал за Френсисом. - Даже если бы это было так,- говорил Блэнки,- я бы не стал предполагать того, чего ты не знаешь, Фрэнк. Ты не разговаривал с ним, потому что его не было рядом, чтобы поговорить с тобой. Пока ты трезвел, он всё равно говорил о тебе. Я едва смог заставить его заткнуться. Готов поспорить на свою вторую ногу, что он бы тащился прямо за тобой прямо сейчас, если был бы здесь. - Это было до пожара, Томас. Теперь мы другие люди. И я гораздо более другой, чем он когда-либо хотел бы, чтобы я был. Френсис мог бы вытянуть шею, чтобы увидеть Джеймса, если бы услышал звук — шаги или звук ножа. Но даже когда Джеймс ещё какое-то время стоял и слушал, не раздалось ни звука, который мог бы предупредить Френсиса, и Джеймсу оставалось запечатлеть в своей памяти очертания этого человека. Френсис поднял свой чай, почти допив его, и по чавканью Джеймс понял, что это его сигнал. Ему пришлось двигаться быстро, чтобы шум заглушил стук двери, но он знал, что Блэнки простит ему это. В конце концов, всё это было только справедливо. В одно мгновение он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть; Джеймс шагнул с другой стороны и притянул её к себе так, что она тихо стукнулась о дверной косяк. Как только её закрыли и Джеймс оказался на открытом воздухе, он повернулся лицом к едкому осеннему воздуху. Длинный, ровный вдох, и Джеймс двинулся вперёд, спустившись по бетонной лестнице чёрного входа в побуревшую траву. - Ладно,- пробормотал Джеймс, отправляясь. Он не был до конца уверен, что он будет делать, когда придёт, и даже когда он планирует проникнуть внутрь. Возможно, через чёрный ход, если он сможет его найти; Джеймс даже не был уверен, как выглядит дом Хикки и лишь был знаком с дорогами и улицами Франклина. Но он решился на это — он совершил прыжок, и с каждым шагом Джеймс становился всё более и более твёрдым в своей решимости. Джеймс собирался найти способ убить Корнелиуса Хикки, иначе умрёт, пытаясь. Что бы ни было первым, он примет — и он будет уверен, что если бы оно было последним, это достаточно очернило бы послужной список Хикки до тех пор, пока в отношении него не будет проведено расследование. Пока Френсис и другие в ратуше не поняли, в чём дело. Как-то так. Он ещё не выходил на улицу осенью, и позолота листьев на деревьях придавала позднему вечеру странную цветовую гамму. Между красным и оранжевым заходящего солнца и тёплыми красками деревьев и земли Джеймс чувствовал себя настолько далёким, насколько это было возможно, от стойкой белизны и сланца — яркость природы в это время года ощущалось контрастно, хотя в ближайшие несколько месяцев исчезнет. Железо ножа, спрятанного во внутреннем кармане пальто, было тяжелым. Джеймс чувствовал его у себя на груди, успокаивающую тяжесть — здесь у него было по крайней мере одно оружие. Проблема была достаточно близка, но он знал, что шансы получить пистолет невелики, даже когда Джеймс всё ещё думал, что у него есть время. Теперь, уже по пути, Джеймсу придётся довольствоваться тем, что у него было. По крайней мере, у него была информация, и даже больше, чем у большинства жителей города. Джеймс связал нарушение защиты с нападением охотников и «поздним» костром Хикки; он связал нападение Крэкрофт с тем, что Хикки завладел пальтом Френсиса. Не имело значения, намеревался ли Хикки убить Джона в последний раз, когда защита была нарушена; это создало для него ещё одну возможность — возможность, которой он мог воспользоваться, чтобы получить лидерство и власть в городке Франклин. Он знал, что в городе было бесчисленное количество людей с запечатанными ртами из-за того или иного, что их попросили сделать — ослабление защиты Хартнелла не могло быть первым случаем, когда Хикки проделал этот трюк. Должны были быть другие, всегда будут другие. Вынудил ли он кого-нибудь напасть на Крэкрофт? Неужели кто-то подманил группу охотников, чтобы заманить их внутрь защиты? И откуда он узнал о Джеймсе? Блэнки мог быть прав, и Джеймс мог быть упомянут где-нибудь в книге, но тогда Хикки в первую очередь нужно было знать, что список имён экспедиции Франклина было местом, где можно найти недостающую часть города. И почему Джеймс был отсутствующим звеном, если он, скажем, не умер последним? Как он сюда попал? Хикки имел к этому какое-то отношение? Шаг. Джеймс повернулся, обыскивая деревья и… Холодное дуло пистолета. Оно крепко прижалось к затылку Джеймса, и когда Джеймс двинулся навстречу этой новой угрозе… Соломон Тозер. - Фицджеймс, как мне сказали,- холодно сказал он. - Тозер,- поприветствовал Джеймс. - Ищешь кого-то? - Нет. Я решил пройти прогуляться,- ответил Джеймс. Тозер хмыкнул. - Тогда пойдём,- сказал он, прижимая пистолет к Джеймсу, пока тот не шагнул вперёд. Он отпал, когда они двинулись, хотя Джеймсу не нужно было смотреть, чтобы понять, что он всё ещё здесь. Тозер молчал, не сводя взгляд с тропинки перед ними; они не пошли по дороге, а вместо этого держались за деревьями, подальше от города. Пока они шли, Джеймс тоже заметил несколько фигур — сначала Армитеджа, который шел с другой стороны от Джеймса и, в конце концов, поравнялся с Тозером. Затем, чуть позже, Джеймс увидел Ходжсона, ожидающего их (и выглядевшего достаточно разочарованным, увидев Джеймса). Вскоре появился Мэнсон, и, конечно же, появился и Дево. К тому времени, когда Джеймса остановили, за ним наблюдала целая толпа мужчин. Дом Хикки, каким бы маленьким он ни казался, располагался на лоне небольшого холма. За ним, на склоне, было больше деревьев, кустарников, а вокруг продолжался лес, а сам дом выглядел довольно скромно. Он присел на корточки в самом конце дорожки, его крыльцо затеняло входную дверь так, что трудно было увидеть, что находится внутри. Тозер приставил пистолет к пояснице Джеймса, и Джеймс наблюдал, как открывается входная дверь, в течение одного долгого, протяжного момента. За ней не было человека — казалось, она открылась сама по себе. Пистолет был направлен ещё дальше на Джеймса, и он понял намёк, шагнув вперёд и войдя в дом. Его встретила гостиная, устроенная таким образом, что стол прижимался к дальнему концу стены, а старые диваны-кресла были расставлены ближе к входной двери. Там, на столе, зацепив одну ногу за сиденье обеденного стула, сидел Корнелиус Хикки. - Это заняло у тебя достаточно времени,- сказал он, хотя его голос казался довольным больше всего на свете. Джеймс нахмурился. Хикки отмахнулся от Тозера и сказал Джеймсу: - Продолжай. Садись, ты прошел весь этот путь. Когда Джеймс не двинулся с места, Хикки сказал чуть более твёрдым голосом: - Давай. Садись. Он махнул рукой в сторону, и Джеймс почувствовал, что невольно натыкается на одно из этих старых диванных кресел. С «уф» Джеймс упал в него «основательно толкнутый), и Хикки улыбнулся. - Так лучше,- сказал он и сдвинулся с места за столом, словно размахивая руками. Проходя мимо Тозера, Хикки на несколько мгновений поймал его пальцы; Тозер отошел в сторону, прислонился к дальней стене и скрестил руки на груди. Гибсон тоже появился из другого дверного проёма, очевидно, вызванный понаблюдать за этим обменом реплик. И сюда просачивались ещё несколько человек — скорее всего, молчаливое сообщение власти. Это свидетельствовало о том, что Джеймс был в меньшинстве и что его бегство было невозможным. Хикки сел в другое кресло-диван, слишком близко к Джеймсу, на его вкус. - Итак,- сказал он, снова обращая свою расчётливую улыбку к Джеймсу.- Коммандер Фицджеймс, не так ли? Вы потратили немало времени, добравшись сюда. Я подумал, что мне придётся подождать, пока Джейн всё вынюхает. Он протянул руку и сжал плечо Джеймса. - Рад, что мне не пришлось. - Ты знал, что я приду,- сказал Джеймс так холодно, как только мог. - Под конец начинал сомневаться в этом,- произнёс Хикки, откидываясь назад.- Но в конце концов ты сделал это, не так ли? Джеймс ничего не сказал. - Я думаю, мы можем прийти к соглашению, Фицджеймс,- сказал Хикки.- Я могу скрыть все эти фестивальные дела, между нами и всем Франклином. - Я пришел сюда не для того, чтобы заключать сделку, Хикки,- ответил Джеймс ровным голосом. - Нет?- спросил Хикки. Тишина. Джеймс увидел, как улыбка Хикки немного померкла, и горькое негодование просочилось в его выражение. - Нет,- повторил Хикки без малейшего намёка на вопрос. Молчание Джеймса было достаточным подтверждением.- Хорошо. В любом случае с тобой было сложно. Он резко встал. Хикки встряхнул пальто Френсиса, поправляя этот ужасный ремень. - Я считаю, что это плохой поступок с твоей стороны,- сказал Хикки.- Возможно, с Джейн тебе было бы лучше. По крайней мере, тогда ты посеешь хоть какие-то сомнения в людях. - Это не изменится,- сказал Джеймс, следя за ним, пока Хикки пересекал комнату.- Что бы со мной не случилось. Он моргнул, и внезапно в руке Хикки оказался нож, ветревшийся в его тощих пальцах. Джеймс не будет запуган. - Нет?- сказал Хикки, оглядываясь на него.- Насколько известно, Фицджеймс, появляешься ты, а потом люди начинают умирать. А ты человек. Хикки отвернулся, перевернув в пальцах нож так, чтобы на него попал свет. - Никто не знает, откуда ты пришёл, не так ли?- спросил Хикки.- Или кто ты. Просто появился здесь полумёртвый.- А потом… Эта улыбка вернулась. - Мы теряем нашего дорогого Джона из-за охотников. А ты пробовал сжечь весь Франклин. Хмурое выражение лица Джеймса переходило в угрюмость. - Ужасно знакомо, не правда ли?- сказал Хикки, слишком невинно.- Фицджеймс? - Хватит,- произнёс Джеймс. Он поднялся на ноги, и Тозер шагнул вперёд — Хикки повернулся, подняв раскрытые руки, чтобы заставить Тозера отступить. - Эй, эй,- сказал он, разговаривая теперь с Тозером.- Всё в порядке. Пусть идёт. Что он собирается делать? Хикки снова посмотрел на Джеймса, и Тозер отступил. - Ты хочешь что-то сказать, Фицджеймс?- подсказал Хикки. Джеймс нахмурился. - Пальто. Улыбка Хикки стала шире. - Не продаётся, извини. - Сними это,- сказал Джеймс.- Сейчас. Тозер зарычал, и Хикки снова посмотрел на него. - Нет, всё в порядке, Сол. Он наш гость. Медленно и многозначительно Хикки сбросил пальто. Он отшвырнул его в сторону, стряхнул, и оно кучей упало на землю. Движение подняло пыль, и тогда Хикки снова перевёл взгляд на Джеймса. - Пальто снято,- улыбнулся Хикки, выглядевший меньше из-за отсутствия массы, но не менее опасный. Они стояли там — Хикки и Джеймс, глядя друг на друга так, как будто заставляя друг друга пошевелиться. Но сам Джеймс хотел получить ответы — хотя бы некоторые из них. Тем не менее, именно Хикки первым нарушил тишину, снова двинулся и начал ходить вокруг Джеймса. Никто из его головорезов не произнёс ни слова. - Знаешь,- весело сказал Хикки,- я думал, что когда я выберу тебя, ты будешь так занят, следуя за Крозье, как какой-нибудь породистый утёнок, что тебе и в голову не придёт подумать о чём-то другом. Возможно, я недооценил то, что Крозье всё ещё мог рассказать тебе. Он оглянулся на других мужчин, стоявших по краям комнаты. - Старый ублюдок унижал нас годами. Всех нас! Верно, мальчики? Шепот остальных, несколько уклончивый. - Хорошо,- сказал Хикки, поворачиваясь обратно к Джеймсу.- Каждый раз, когда мы что-то пробовали, всё, что угодно, чтобы сделать этот город лучше, он препятствовал этому. Придерживается во всём стандартов, которым он не может соответствовать даже он сам, угрюмый старый пьяница. Простой ответ на это — его имя, но я знал, что он всё ещё упрямый ублюдок и не станет слушать. Он поджал губы в холодной гримасе. - Итак,- продолжал Хикки уже холодно,- я беру что-нибудь ещё из его вещей. То, что он не захочет терять. - Пальто,- прорычал Джеймс. Хикки улыбнулся. - И ты бы видел его, когда я впервые надел его на публике. Должно быть, он что-то увидел в выражении лица Джеймса, потому что ужасная улыбка на его лице только росла. - Я скажу, что заставил его немного помолчать,- сказал он со злобой в голосе.- Провёл несколько хороших лет, возвращая всё на круги своя. Но он возвращается ещё более противным, и у него даже нет этой стервы Крэкрофт, которая могла бы его утихомирить. Во внутреннем кармане пальто Джеймса лежал тяжелый железный нож. Он мог бы проникнуть внутрь и взять его, но ему придётся быть осторожным. Джеймс скрестил руки, убедившись, что одна из его рук зажата на внутренней стороне пальто рядом с карманом. - Она была громкой, не так ли,- сказал Джеймс, повернувшись и взглянув на Тозера. Столкнувшись со всё более маниакальной ухмылкой, Тозер неловко отвернулся. Хикки тоже снова сосредоточил своё внимание на Джеймсе.- Иногда забываешь, что она всего лишь какой-то подкидыш. Люди, какими бы они ни были — эти ведьмовские типы всегда таковы. Пытаются быть чем-то большим. - Так это ты?- спросил Джеймс. Хикки наклонился ближе — возможно, этот свирепый взгляд на Джеймса был вместо Френсиса. Рука Джеймса медленно приближалась к рукояти ножа. - Почему ты мне не скажешь?- ухмыльнулся он.- Здесь нет твоего маленького Френсиса, который держал бы тебя за руку. Разберись с этим сам, почему бы тебе этого не сделать? Джеймс последовал за ним, когда он снова отклонился, пытаясь обойти его с фланга и уйти из поля зрения Джеймса позади него. - Мне не нужно, чтобы Френсис знал твою работу, Хикки. Хикки направил на него нож. - Конечно, нет. Но в том-то и дело, не так ли? Ты знаешь обо всём этом больше, чем я. Жаль, правда. - Кажется, ты знаешь достаточно,- прорычал Джеймс. - Всякие кусочки,- сказал Хикки, добродушно пожав плечами.- Но с прошлыми жизнями сложно. Особенно когда они запутаны вымышленными именами и всем этим расстоянием. А работать без костей чертовски трудно. - Значит, ты не…? Хикки усмехнулся. - Конечно, нет, Фицджеймс, как, чёрт возьми ты думаешь, я бы выбрался с этого уродливого куска камня? Ничего чертового на многие мили вокруг — если бы твой капитан Крозье не смог этого сделать, что заставляет тебя, чёрт возьми, думать, что кто-то ещё мог бы? Джеймс сузил глаза. Хикки остановился, оценивая его. - Что?- рявкнул Хикки.- Ты думал, что я всё время был королём, даже тогда? Не нужно волшебства, чтобы отговорить людей от дерьмовых капитанов, Фицджеймс. Он издал ещё один разочарованный насмешливый звук, отводя взгляд и продолжил свой длинный круг вокруг Джеймса. - Я подумал: может быть, небольшая приятная сделка немного польстит огромному самолюбию коммандера Фицджеймса… Всё так просто, как кажется, и теперь у меня есть лучшее представление об этих кораблях. Но потом… ты отказал мне. А ты продолжал совать нос туда, где тебе не рады. - Я не допущу ещё одного мятежа,- сказал Джеймс. Его пальцы коснулись рукоятки ножа. Хикки нужно было подойти поближе. - Он мне не нужен,- прошипел Хикки.- Мне не нужен был мятеж, Фицджеймс. Всё, что мне, чёрт возьми, нужно, это контакт с внешним миром. Хороший компьютер или два. У людей есть семьи снаружи, ты, глупец! Я хотел... - Значит, речь идёт о Френсисе,- сказал Джеймс. Он сделал шаг вперёд, останавливая Хикки в своём кругу.- Тебе не нравится, что он… - Дело не в грёбаном Крозье!- закричал Хикки, но это прозвучало почти оборонительно?- Чёртов Крозье! Этот город застрял здесь, отгороженный от всего и… ради чего? - Безопасность!- отрезал Джеймс.- Твоя, как и любого другого… - Безопасность! Безопасность, говорит он! Отвали,- усмехнулся Хикки.- Ты добился своего, я был бы мёртв на полу прямо сейчас. Тебя не волнует моя безопасность. - Будь на то твоя воля,- ответил Джеймс,- я мог бы сказать то же самое о Френсисе. Хикки посмотрел на него. Краем глаза Джеймс увидел, как Тозер переступил с ноги на ногу. - Мне не нужно выбирать Френсиса Крозье,- хладнокровно сказал Хикки.- Он сделает всё, что я скажу, как есть. Джеймс сузил глаза. - Потому что у тебя есть его пальто,- подсказал он, и фраза не совсем походила на вопрос. - Нет,- снизошел до ответа Хикки.- У меня есть ты. Джеймс почувствовал, как его сердце упало в желудок. Приманка. Он был наживкой. - Взял меня,- сказал Джеймс, снова слишком невозмутимо, чтобы задавать вопросы. Он чувствовал, как его сердце бьётся немного быстрее, даже когда Хикки снова подошел ближе, чтобы снова насмехаться над ним. - Да,- ответил Хикки. В его улыбке наконец показались линии зубов. Слишком острые для человека, и они сидели у него во рту иначе, чем собственные зубы Джеймса и зубы Френсиса. Почти рядом. Хикки всё ещё был на расстоянии уклонения; ему нужно было быть достаточно близко, чтобы Джеймс не мог промахнуться. - Все твои причитания о том, почему ты здесь, о Боге и чёрт бы побрал бы всё остальное,- ухмыльнулся Хикки и выдерживая пристальный взгляд Джеймса,- и всё это из-за меня. Я думаю: ну, всё, что нужно Крозье, чтобы держать его в узде — это ещё болтливый сопляк, теперь, когда Крэкрофт исчезла из поля зрения. И так вышло, что в своих виденьях я видел эту идеальную маленькую чёртову шалунью, сидящую рядом с ним на тех старых кораблях. Теперь они все стояли нос к носу. Джеймс продолжал пристально смотреть на него, чувствуя, как его рука наконец-то сомкнулась на рукоятке железного ножа. - Ты был хорошей женой все эти годы?- усмехнулся Хикки.- Ты заступался за него? Выкрикивал его имя, когда он наклонял тебя над капитанским столом? О, Френсис! О… Джеймс двинулся быстро. В считанные секунды он вырвал нож из кармана и вонзил его в грудь со всей силой, на которую был способен; Хикки издал звук удивления и отшатнулся назад, прижав руки к груди; Джеймс отпрыгнул назад, потянувшись за другим ножом, который он спрятал. Гибсон крикнул «Корнелиус!», и Джеймс увидел, как он двинулся, чтобы поддержать Хикки. Вместо этого Тозер прыгнул на Джеймса, повалив его на землю; Джеймс боролся с ним, стиснув зубы, и сумел нанести Тозеру тяжелый удар в грудь. Тозер взвыл от боли, отпрянув назад, и Джеймс поднял колено, чтобы сильно ударить его в живот. Когда он согнулся пополам, Джеймс перекатился в сторону, с трудом поднимаясь на ноги; он снова сбил Тозера с ног и оказался лицом к лицу с Армитеджем — Джеймс заставил себя уйти с дороги, ударившись о стену, чтобы Армитедж не дотянулся до него. Джеймс услышал выстрел и пригнулся, задыхаясь; Тозер выстрелил из пистолета, который держал в руках, и попал в стену рядом с Джеймсом. Он двинулся быстро, направляясь к Хикки — Хикки проревел «Ходжсон!». Джеймса ударила сила, которую он не мог видеть, одним движением отбросив к стене. Она прогнулась под ним, заставив его отлететь через всю комнату; он закашлялся, в лёгкие попали штукатурка и пыль. Он потянулся за ножом, отчаянно нуждаясь в оружии, но закричал от боли, когда вместо этого нога опустилась на его руку. Джеймс поднял глаза и увидел, что Мэнсон смотрит на него сверху вниз с твёрдым выражением лица, и Мэнсон разжал пальцы. Они были… некоторые из них пришлось сломать. Джеймс втянул в себя воздух от боли. Он попытался пошевелиться, но… О, Господи… Джеймс вскрикнул, мышцы его тела напряглись. Там, глубоко у позвоночника, была жгучая, пронзительная боль, от которой было трудно думать, трудно даже дышать. Ему хотелось закричать. Ради Бога, ради… милосердия, ради Френсиса — он не знал. Джеймс знал, что он плачет, стиснув зубы, его лицо исказилось от боли, но он заставил себя подняться и увидел Хикки в обломках дверного проёма. Его улыбка была маниакальной. Он опёрся на Гибсона, друга рука была поднята, окровавленная и ужасно дрожащая. - Не могу прикоснуться к твоей плоти и крови без твоего грёбаного имени,- прохрипел Хикки, капая кровью на пол,- но я могу прикоснуться к той дыре, которая у тебя внутри. Эта шрапнель. Пулевое ранение…? - Как?- выдавил Джеймс, свернувшись калачиком на полу и истекая кровью.- Как ты… Хикки рассмеялся — это прозвучало безумно. Нож ещё торчал из него, даже отсюда слышал, как он шипит о горящую плоть. - Билли! Стоявший рядом с ним Гибсон отвёл взгляд от Хикки и Джеймса. Когда он заговорил, его взгляд был устремлён куда-то в пол. - Мне нужен был только предлог, чтобы прийти в клинку в тот же день, когда вас обследовали. Гибсон был в клинике? - Это уже третий раз за неделю, когда вы возвращаетесь сюда, мистер Гибсон! Вы полностью обескровливаете наш запас пластырных полосок! - Я стараюсь держать это в секрете, вы же знаете, я… - Нет, не знаю, когда ты бегаешь… выполняешь для него всевозможные поручения. - Не то чтобы я возражал, док, ну же… Джеймс с шипением выдохнул сквозь зубы. Его голова упала на землю, мышцы тела всё ещё были напряжены. Хикки снова что-то с ним сделал, и Джеймс закричал громче, его голос надломился от крика. Боль была невыносимой; Джеймс мог потерять сознание. Но… ещё мгновение… - Мне следовало бы убить тебя за это, Фицджеймс,- прорычал Хикки. Казалось, у него перехватило дыхание и закружилась голова.- Я должен… Он хмыкнул, и Джеймс увидел, как его фигура немного покачивается, даже когда Гибсон поддерживал его. - Корнелиус,- сказал Гибсон нервным голосом.- Оставь его, ты теряешь кровь. Нам следует… - Нет,- прорычал Хикки.- Я хочу… я хочу убедиться, что он, чёрт возьми, не сбежит первым. Боль в позвоночнике прекратилась на какое-то блаженное мгновение, и Джеймс судорожно вздохнул. Он всё ещё был уверен, что сломал множество вещей — пальцы — возможно, несколько синяков или переломов рёбер — в больной ноге была знакомая боль, он слишком быстро перенёс на неё свой вес, вставая после того, как выбрался из-под Тозера… Хикки приближался. Джеймс попытался сесть, сделать что-нибудь, но… Джеймс почувствовал, как ботинок врезался ему в голову. Он почувствовал, как его отбросило по инерции, почувствовал, как его нос сморщился, а голова ударилась о подпорную стенку. Затем Джеймс вообще ничего не почувствовал.