franklin, canada

Френсис мог бы найти дорогу к Томасу, если бы ему завязали глаза. Изгибы и повороты дорог Франклина не изменились, такими же, какими они были с тех пор, когда простые тропы проходили через поляну. Ему нужно было то рефлекторное знание сейчас, когда он тащился туда после многочасовой работы в ратуше. Френсис был измотан; он чувствовал, что от него осталась только оболочка, всё внутри выскребли, чтобы освободить место для новых обязанностей. Сегодня рано утром он проснулся, доел форель на завтрак и едва успел перекинуться парой слов с Джопсоном, прежде чем отправиться в ратушу. Он пришел со вкусом кофе во рту — несмотря на то, что не помнил, что когда-либо отпивал из чашки. Работа и дискуссии монополизировали его день — Джейн становилась резкой и язвительной, несмотря на свои попытки сохранять терпение, особенно с Френсисом. Он ничего не сказал о Джеймсе или его местонахождении, как бы она ни выпытывала. За исключением того, что Френсис был таким же невежественным, как и она, этот человек заслуживал, чтобы говорить за себя. Френсис крепко зажмурился и попытался отогнать эту мысль. Это не сработало — его разум слишком мимолётно цеплялся за недолгие фрагменты Джеймса, вызывая в воображении его образ, который он видел. Без свитера. Пепельный, как от шока, так и от сажи в воздухе. Он весь в царапинах, свидетельство того, как он пытался помочь — и, Боже, как бы Френсис сейчас хотел, чтобы у него была немного более ясная голова. Если бы он не вычеркнул Джеймса так решительно, так абсолютно из своей жизни, он мог бы помогать ему прямо сейчас. Эти раны могли бы свидетельствовать о сожалении Джеймса, о том, что это действительно было случайностью, но теперь… После пожара прошло достаточно времени, чтобы когти Френсиса начали отрастать, и большинство его поверхностных царапин и отметин зажили. Джеймс был бы таким же, но Френсис вряд ли мог это подтвердить. Боже, каким дураком он был. Всей этой душевной боли и беспокойства можно было избежать, если бы не дал волю своему гневу! Это тяжелым грузом висело у него в голове поздно ночью — где был Джеймс, почему он не показывался. Может ли вообще кто-нибудь ещё знать. Джопсон, Литтл, Ирвинг — эти люди были его друзьями и, возможно, более безопасным убежищем, чем Френсис, но недостаточно безопасным. Это было так, как если бы Джеймса унесло вместе с пеплом. Джопсон был ближе всего к ярости, чем Френсис когда-либо видел, когда Френсис признал что не было смысла остаться с Джеймсом после несчастного случая. - Что ты ему сказал? Что ты сказал?- нервничал Джопсон, расхаживая взад-вперёд.- У него почти нет друзей, Френсис! Куда он мог пойти? - Я не знаю! Я не планировал его вечер за него… я не мог смотреть на него, с чего бы мне указывать ему места для ночлега и завтрака?- зубы Френсиса клацнули с его рычанием.- Он сделал это… - Случайно! Ему нужна безопасность, а ты выгнал его! Почему?- Джопсон провёл рукой по волосам, а затем по лицу.- Он был добр к тебе, Френсис. Я не понимаю. Не понимаю. Теперь, после долгого дня наведения порядка в городе вместо того, чтобы налаживать свои отношения с Джеймсом, Томас сможет вправить Френсису мозги. Томас всегда умел видеть Френсиса насквозь, даже когда они впервые встретились. И всё же в юности они оба были глуповаты. Тем не менее, обстоятельства вряд ли имели значения — именно Томас вытащил Френсиса из его затворничества после потери Кларка (хотя и немного случайно). Позже он целенаправленно разбередил старые раны, которые загноились от горя, и выслушал всё, что Френсис мог рассказать о своём дорогом, умершем возлюбленном. Джеймс — этот Джеймс во Франклине — не был признан мёртвым, но Френсису нужна была эта жесткая любовь. Ради… Это происходило медленно, осторожно и, по правде говоря, всё ещё обретало форму, но Френсис обнаружил, что заботиться о Джеймсе почти так же. И, конечно, потребовалась потеря Джеймса, чтобы понять, что знакомая боль в его груди имела только один источник — причину, про которой он когда-то жил. Было страшно снова полюбить, и ужасно осознавать, что это произошло так постепенно, что Френсису удалось разрушить всё ещё до того, как он признался. Его разбитое сердце не знало разницы между потерей жизни и потерей дружеских отношений — пустота дома и полное отсутствие Джеймса действовали на него одинаково. Джеймс не был тихим соседом по дому. Он разговаривал сам с собой, ему снились громкие сны, он плескался в ванне и напевал во время чтения. Он что-то забыл и в конце концов вернулся, чтобы забрать это снова. Когда он обнаруживал новую тему в одной из книг, ему хотелось разобрать её на части — услышать все мысли Френсиса по этому поводу, а не принимать слова автора за чистую монету. Френсису не хватало такой пары, чтобы рядом был кто-то тёплый и громкий, уравновешивающий его непокорную тихость. Джеймс так хорошо ладил с Джопсоном и его друзьями; Френсис не мог отделаться от ощущения, что он обокрал их всех. Он просто хотел вернуть безопасность Джеймса, находящегося в другой комнате. Его компанию. Френсису нужно было знать, что он, по крайней мере, в безопасности — даже если Джеймс ненавидел его за их ссору, Френсис хотел, чтобы он был в безопасности. Френсис потёр лицо, поднимаясь по ступенькам к двери Томаса, и постучал. Вход в дом Томаса был подобен обволакивающему объятию. Всё пахло медведем, и в нём явно кто-то жил. Царапины на полу, любимая мебель; под диваном была забыта пара хлопчатобумажных брюк, которые Френсис очень давно не видел в одежде Томаса, а разбросанные вещи возле камина хорошо говорили о том, как много времени люди проводят здесь. У чашки, которая нравилась Френсису — той, которой он всегда пользовался, когда он приходил в гости — была небольшая трещина на ободке, из которой Френсис просто пил. Когда он провёл пальцем по краю, то всё ещё чувствовал это, но он бы не хотел, чтобы эту чашку заменили на золотой потир. Томас действительно спрашивал о Джеймсе и убедился, что Френсис не слишком задумывался о маловероятностях. Он ожидал этого, но, тем не менее, было трудно удержаться; Джеймс уже раз за разом доказывал, что у него есть склонность к безрассудству, и, похоже, те же самые истории каким-то образом передались и Томасу. С того места, где стоял Френсис, казалось, что Джеймс нравится Томасу настолько, что он пытается разузнать у Френсиса этот неприятный шанс, что его вообще не было в живых — и это была вина Френсиса — сохранялся. Несмотря на это, несмотря ни на что, Томас настаивал на том, чтобы относиться к происходящему так, как будто с Джеймсом не только всё в порядке, насколько это возможно, но и он готовится к примирению. Хотя, конечно, это должно было зависеть от Френсиса как правонарушителя. Что бы он сделал, если бы снова увидел Джеймса? - Думаю, я начну с извинений. После этого будет трудная часть. Я вёл себя неправильно в ту ночь, когда отослал его, и сожалею о том, что сказал. После столь долгого времени, когда я не видел его и не слышал ни единого слова, я боюсь, что его реакция на мои слабые попытки восстановить мосты будет… Френсис уставился в свою чашку. Скорее всего, полное неприятие, и Френсис заслужил бы его за ту жестокость, через которую он заставил пройти Джеймса. В лучшем случае он может просто снова уйти — в худшем случае они снова поссорятся и, вероятно, скажут ещё более обидные вещи. - … Полагаю, это вполне заслужено. На этом разговор может закончиться. В конце концов, он пока не желает говорить. Томас откинулся на спинку сиденья, размышляя над этим. Когда он думал, он вёл себя определённым образом: прищурился и сжал губы, что указывало на то, что он обдумывал слова. - Сомневаюсь, что это специально,- начал он задумчиво.- Думаю, для вас обоих. Кроме того, ты ищешь. Не сможешь починить мост, пока не найдёшь его, а его невозможно найти. Похоже, он понял, что это не сильно повлияло на мысли Френсиса, потому что он попробовал ещё раз, немного с другим подходом. - Даже если бы это было так, я бы не стал предполагать то, чего ты не знаешь, Фрэнк,- рассуждал он.- Ты не разговаривал с ним, потому что его не было рядом, чтобы поговорить. Пока ты трезвел, он всё время говорил о тебе. Я едва мог заставить его замолчать. Томас кивнул ему. - Готов поспорить на свою вторую ногу, что он бы прямо сейчас волочился за тобой, если бы был здесь. - Это было до пожара, Томас. Теперь мы другие люди. И я гораздо более другой, чем он когда-либо хотел бы, чтобы я был. Френсис знал, что Томас всё ещё был в неведении относительно истинной личности Джеймса, но, ох, как ему хотелось знать. Для него это было источником сильного волнения и, конечно же, усложняло проблему с проклятыми эмоциями. Было совершенно ясно, что Джеймс питал симпатию к давно умершему капитану Крозье. Воспользуется ли Френсис этими эмоциями? Он не чувствовал себя достаточно отстранённым, чтобы сказать это. Часть его не хотела списывать это на что-то большее, чем на странное совпадение, что у них общее имя, но Джеймс был более расстроен, чем они думали, если бы он мог вот так вызвать в воображении целую историю и сохранять её ясность каждый раз, когда пересказывал её. Нет. Френсис, должно быть, был своего рода двойником. Ему почти хотелось встретиться со своим прошлым «я», которое, вероятно, знало Джеймса лучше, и спросить его совета. Френсис вздохнул и поднял чашку, чтобы допить остатки чая. Сквозняк прошелестел по его затылку, и он вздрогнул, ещё глубже вжимаясь в спинку стула. - Боюсь, я просто умру, пока его не найдут, Томас. Опять же, если его найдут. Я не знаю пределов чар Джейн. - Его найдут,- кивнул Томас.- В этом я уверен. У половины города есть носы которые учуют его за много миль. Если он во Франклине, то рано или поздно его найдут. И я сомневаюсь, что заклинание Джейн тоже ничего не найдёт, учитывая состояние оберегов, которые она хранила Бог знает сколько времени. Томас действительно казался уверенным, и это, по крайней мере, обнадёживало. Возможно, Джеймс был там, хотя, возможно, это была немного более оптимистичная мысль, чем хотелось бы допустить Френсису. Проворча под себя, Томас снова наклонился вперёд, чтобы дотянуться до своей кружки. Держа её обеими руками, он откинулся на спинку стула, чтобы немного оценить Френсиса. - Ты ему очень нравишься,- сказал Томас.- Что делает тебя несчастным во всём этом. Ты не единственный здесь виноват, Фрэнк. Ты думаешь, он просто проигнорировал бы то, что сделал? - Нет. Я знаю, что он виновен, это всегда было ясно, и я ожидаю, что Джейн как-нибудь его накажет. Не дело в доверии, Томас, понимаешь. Я нарушил его, и теперь он сам по себе,- сказал Френсис, растягивая каждое слово. Ему казалось, что он вот-вот раскроет свои карты — если бы Блэнки просто смотрел на это под другим углом, он бы увидел Френсиса насквозь и понял. Не то чтобы его беспокоила реакция Томаса. Больше для себя — Фернсис только начал осознавать это для себя. Он не хотел сталкиваться с этим полностью. Ещё нет. - Он сам по себе и не чувствует, что может попросить меня о помощи. Он загнан в угол, а это значит, что он может сделать что-то ещё — что-нибудь опрометчивое, Томас,- Френсис всмотрелся в выражение лица своего друга.- Я не знаю. Я только хочу поговорить с ним, прежде чем Джейн доберётся до него. Чтобы он знал, что я на его стороне. - Я думаю, он знает,- сказал Томас, снова с таким тоном и убеждённостью, что казалось, что Томас мог быть в этом совершенно уверен.- Что касается чего-то опрометчивого и безрассудного… Томас усмехнулся, главным образом про себя, и отвернулся. На мгновение это было всё, что он сказал; Френсис наблюдал, как его рука сжимала и ослабляла кружку, а Томас покачал головой, как будто вспоминая что-то, что лишило дара речи. - Ты знаешь, Фрэнк, я только слышал его рассказы, но они делают его достаточно безрассудным,- проворчал он.- Но у него была дерьмовая работа, если бы он сделал здесь какую-нибудь глупость. Его превосходят почти все, кто здесь живёт. - Я только надеюсь, что он это знает,- выдохнул Френсис. Шрамы, испещрившие тело этого человека, были свидетельством того, насколько непобедимым он себя считал, снова и снова подвергая себя опасности под тонким оправданием того, что выжил раньше. Джеймс всегда с гордостью рассказывал истории, скрывавшиеся за этими шрамами, с нетерпением наблюдая, как выражение лица Френсиса меняется от удивления и обиды. Нетрудно было поверить, что в какой-то момент он мог сделать половину этих вещей ради истории. И он всегда раскрывался, когда принимался за свои рассказы — сиял, как звезда в лучах прожектора, делая эффектные паузы и глубже втягивая свою крошечную аудиторию. Это было одно из качеств, которые Френсис находил в нём столь завораживающим. Они оба какое-то время сидели, думая о Джеймсе. По крайней мере, одно можно было сказать наверняка: присутствие его здесь изменило их жизни, а возможно, и весь город. Френсис наклонился вперёд, чтобы поставить свою кружку на блюдце, поморщившись от того, как это оттянуло его спину. Каждое движение что-то тянуло; хуже всего было со спиной, позвоночник не предназначался для такого длительного использования. Он не был уверен, как люди это делают. - Что ж, я признаю, что умирал с голоду,- сказал Френсис, меняя тему — не совсем гладко, но всё равно была перемена. Пытаясь подняться на ноги:- Я накрою на стол, Томас, а ты подавай всё, что ты приготовил. - Хорошо,- ответил Томас, ставя свою кружку и кряхтя про себя, готовя её. Раздраженно фыркнув, Томас захромал на кухню. Френсис на мгновение услышал, как он там гремит тарелками и подносами, но… Внезапно он остановился. Как будто он заметил что-то, чего не заметил Френсис. Френсис услышал, как он сделал полшага вперёд, а затем отступил в сторону — Томас затих, и когда Френсис вошел на кухню в поисках столовых приборов, его встретило выражение лица Томаса, которое достаточно ясно указывало на то, что он уловил тот или иной запах. Тогда он, казалось, заметил Френсиса, и Томас сказал самым твёрдым голосом, который Френсис слышал от него когда-либо: - Оставайся здесь. Не говоря ни слова, Томас прохромал мимо него и пошел по коридору. Френсис действительно остался на кухне. Он шагнул к порогу, ведущему в холл, откуда мог видеть, как Томас входит в свою спальню, громко втягивая воздух. Френсис знал, что лучше не кричать «У нас незваный гость?», но он огляделся в поисках оружия. У Томаса были кочерги у камина, но они были далеко… лучше всего было бы что-нибудь на кухне. Взгляд Френсиса привлёк медный сотейник, висевший на стене. Для пробы он снял его с гвоздя, почувствовав вес. - Томас?- позвал он, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо, с завуалированным подтекстом его истинного вопроса. Атака? Он не сразу услышал ответ. Затем, когда Томас снова вышел из спальни, он закричал: - Гадёныш! Френсис снова подошел к двери и заметил, что Томас сначала в прачечной, затем в ванной и кабинете; наконец он снова пронёсся мимо Френсиса, чтобы осмотреть гостиную. Как ни странно, Френсис наблюдал, как он вновь прошел на другую сторону дома, сначала проверив свою спальню во второй раз, а затем выскочил из неё, чтобы направиться к ближайшей задней двери. Он сделал паузу, явно проверяя воздух; Томас наклонился вперёд, чтобы осмотреть дверную ручку, и через несколько секунд дёрнул её, чтобы проверить, что там. Когда он, по-видимому, ничего не нашел, Томас разочарованно зарычал. С некоторым гневом он крикнул в сторону деревьев: - Боулин!! Мрачное выражение Френсиса медленно сошло с его лица, сменившись пустой маской. Гнев всколыхнулся в его груди, но подавил его — у него ещё было время всё неправильно истолковать. У Томаса всё ещё есть шанс объясниться. - Что такое, Томас?- спросил Френсис, стиснув зубы и крепко сжимая ручку сотейника.- Он был здесь? Воровал у тебя? Вероятно, это было правдоподобно. Джеймс добывает пищу, всегда в движении. Френсис надеялся, что это так. Лучше бы так оно и было. - Он ушёл,- прорычал Томас, главным про себя. Френсис смотрел, как он, хромая, вернулся в дом, а Томас посмотрел на него, когда тот остановился в коридоре. Френсису он сказал:- Что ты думаешь, Фрэнк? Он не мог взять кровать, когда ему нужно, но он мог украсть мою одежду и убраться за дверь… Томас издал ещё один звук разочарования, возвращаясь в свою спальню, чтобы ещё раз осмотреть её. - Паршивец,- снова пробормотал он, немного ускорив шаг.- Сохрани мою анонимность, что за шутка... Выражение лица Френсиса стало жестче. Это не было похоже на то, что Джеймс у него что-то воровал, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Нет, это было… это было… - Всё это время он был здесь, не так ли?- сказал Френсис глухим от рычания голосом. Его ноздри раздулись, но, в отличие от зрения, обоняние никогда не проявлялось. Это был чисто человеческий рефлекс гнева.- Джеймс был здесь. С тобой! В последнем слове прозвучали все его страдания, ярость и отвращения. Тридцать лет дружбы, плюс-минус, и Томас никогда так не предавал Френсиса. Это было больно, и это была новая боль — ничего похожего на любовную, но почему-то хуже. Просто — хуже. Томас развернулся на пятках в конце коридора, встретив Френсиса лицом к лицу. - Конечно, был, Фрэнк!- рявкнул он.- Ты выгнал его! Что я должен был сделать, оставить умирать его на холоде?! Он был бы мёртв к концу дня от рук головорезов Хикки, если бы не что иное. Томас зарычал про себя, оглядываясь на открытую дверь в свою спальню. - И я готов поспорить, что теперь он всё равно, чёрт возьми, отправился туда. Тупой паршивец, из-за него вас обоих убьют… Томас, прихрамывая, вернулся в свою спальню, и Френсис двинулся за ним. Он всё ещё держал медный сотейник в одной руке, крепко сжимая его пальцами — когда он завернул за угол, чтобы преследовать Томаса, он обнаружил, что спальня Томаса немного раздвинута. На кровати были разбросаны пальто, а из шкафа были аккуратно выставлены пары обуви; несколько пар носков были исследованы, ящики были открыты, а одежда внутри перевёрнута. Джеймс был здесь, и что-то искал. Скорее всего, он оделся сам, подыскивая, что бы надеть. Томас повернулся к нему лицом, когда понял, что Френсис последовал за ним. - Что?- зарычал Томас.- Ты злишься на меня? Ты бы предпочёл оставить его в камере в ратуше на месяц, пока Хикки плёл свою ложь и слушал всё, что он там говорил? Здесь он был в безопасности, Фрэнк. В безопасности! - В безопасности от меня, не так ли? Он пропал несколько недель назад, а не прошлой ночью. У тебя из уст не выходит ничего, кроме лжи!- крикнул Френсис так же резко. Он не должен был этого хотеть — он так хорошо контролировал свой гнев с тех пор, как протрезвел, и в последний раз, когда он вышел из себя из-за Томаса, этот человек потерял ногу, но… слова прозвучали слишком сильно, чтобы проглотить их. Френсис намеренно поставил сотейник на бюро, прежде чем сделать шаг поближе к Томасу. Более сдержанно: - Ты слушал, как я говорил о нём, где он мог быть, если он был мёртв где-нибудь в канаве, пока держал его в своём чертовом доме. Прямо у меня под носом! Губа его скривилась, щека дёрнулась. Стараясь сохранить в голосе лишь гнев, не пропуская больше боли: - Ты думаешь обо мне так же чертовски низко, как и все остальные. - Я держал его здесь,- сказал Томас таким же ровным голосом,- потому что он в этом нуждался. Я слушал, как ты говорил о нём, да, и я слушал, как он говорил о тебе. И меня просто тошнит от вас обоих. Было достаточно ясно, что Томас будет придерживаться своего мнения в этом вопросе, даже если он выйдет за рамки дозволенного. Френсис видел, как выражение его лица оставалось холодным и сдержанным; он смотрел, как Томас проковылял вперёд примерно на шаг, чтобы сократить расстояние между ними. Теперь в пространстве Френсиса: - Посмотри мне в глаза и скажи, что он вернулся бы к тебе, Фрэнк. Зная, что ты работаешь на Джейн. И что Хикки хорош в рассказывании историй, в которые она верит. Выражение лица Томаса стало напряженным. Отвечая на удар Френсиса ниже пояса своим собственным, он сказал: - Или ты забыл, как она легко отвергла это дерьмо о Софии? Френсису очень хотелось ударить Томаса Блэнки в живот, и осознание того, что обострение ситуации приведёт к ещё большему выплеску дурной крови на поверхность, было единственным, что удерживало его. Он тяжело выдохнул, как бык, готовый броситься в атаку, и стиснул зубы так сильно, что они заскрипели. - Отвали к чёрту,- сказал он и толкнул Томаса в плечо, когда тот протискивался мимо, отдёргивая занавески в сторону, чтобы посмотреть, куда мог подеваться Джеймс. Из окна Томаса открывался неплохой вид на лес, но, к сожалению, он открывал очень мало — только то, что как и во многих других местах, Джеймса там не было. Но он был здесь. Он был здесь всё это время, и Томас солгал ему об этом в лицо. Для одного из самых разумных людей, который знал Френсис, он иногда мог быть полным идиотом. - Если бы он не думал, что Хикки прислушивается ко мне так же, как и к Джейн, он должен был знать, что я его не отдам. Тем более, они подслушивали наши проклятые разговоры,- сказал Френсис, всё ещё глядя на лес.- Но теперь это не имеет значения, не так ли? Чёрт. Чёрт. Он повернулся и снова протиснулся мимо Томаса, чтобы выйти через заднюю дверь. Может быть, у него был не самый сильный нюх, но он был достаточно наблюдательным. Он мог выследить Джеймса другим способом. - Фрэнк,- позвал Томас, хромая, чтобы остановить его, прежде чем он сможет уйти. Френсис остановился; лицо Томаса было каменным, он был так же разочарован этой ситуацией, как и Френсис.- Сегодня утром он мне сказал, что подумывал зайти за твоим пальто. Когда Френсис от шока немного замедлил шаг, Томас покачал головой. - Идиот,- сказал Томас, качая головой.- Он хотел принести это тебе в качестве извинения. Почему он не мог ограничиться цветами или чем-то ещё, я никогда не узнаю, но… Томас посмотрел на беспорядок позади них, а затем снова на Френсиса. - Спорю: он пошел за Хикки. Френсис знал, что у них мало времени, и это было правдоподобно для Джеймс, но факт оставался фактом... - Откуда мне знать, что ты больше его не покрываешь?- бросил вызов Френсис, скрестив руки на груди.- Отправляешь меня по ложному следу, чтобы он мог убежать как можно дальше в другом направлении. К Гудсиру или Джопсону. Теперь у тебя есть опыт вранья мне в лицо, Томас. - Если бы я отправлял тебя по ложному следу, Фрэнк, я бы не отправил тебя к Хикки. Я бы отправил тебя дальше в город, к Ирвингу или кому-нибудь другому, столь же многословному,- заметил Томас.- Какой самый быстрый способ сообщить кому-нибудь об этом? Нам нужно больше рабочих рук. Джопсон, Литтл, любой из них. Он переместил свой вес. - Я не буду достаточно быстрым, если пойду. И в любом случае я не пущу тебя туда одного. Томас оглянулся в коридор. Он исчез в своей спальне и поспешно вернулся со своим старым охотничьим ружьем; с некоторым трудом начал заряжать его. - Давай, Фрэнк,- сказал он, и Томас протянул ему оружие.- Прибереги драку на потом, когда мы убедимся, что он всё ещё жив. Нам понадобится вся помощь, которую мы сможем получить, и у нас нет времени вернуться и сообщить им об этом. Ты можешь сказать Джопсону или нет? Френсис оглянулся на город, оценивая расстояние, а затем на лес. Неохотно: - Нет. Я сомневаюсь, что от меня было бы много пользы в противостоянии, если я бы побежал, а Джопсон, конечно, не боец — отличный стрелок, но в ближнем бою? Нет, я не стану подвергать его опасности. Он сжал кулак, в котором не было сотейника, но не хватало веса, и сказал: - Пошли. Зная Хикки, Джеймсу оторвали либо ухо, либо он уже был мёртв. Маленький ублюдок, кровожадный как никто другой — Френсис взял обратно всё, что он когда-то говорил обратное. Видно, что-то в этом человеке сломалось глубоко внутри. С ним было невозможно разговаривать. - Остаются только мы двое,- сказал Томас, но уже начал двигаться. Выражение его лица было неподвижным, плечи расправлены, и запер за ними заднюю дверь, когда они ушли. День клонился к вечеру, и когда Френсис и Томас остановились перед домом, Френсис наблюдал, как перекидывается Томас. Это было постепенным, вызванным эмоциями и стрессом сильнее, чем любой зов луны, и более трудным для него. Швы лопнули, и металл застонал, когда металлическая нога Томаса отвалилась; дыхание Томаса стало тяжелым, как у медведя над человеком. Он был крупным, когда менялся, в этом можно было не сомневаться, но с такой неповоротливой фигурой его было трудно не заметить. Но головорезов не было. Ни животных, которые могли слушать, ни людей, которые могли совать нос в чужие дела. Это означало, что они все должны были быть с Хикки, а значит, и с Джеймсом. Не советуясь друг с другом, они скрылись в зарослях. Френсиса возмущало присутствие Томаса. Он хотел сделать это сам, без помощи предателя, но… Боже, учитывая выбор между кем-либо ещё в этой дыре и Томасом, он всё равно был хотел, чтобы он был рядом. Он делал всё возможное, чтобы спасти бой, как он и сказал, но… было легче злиться на Томаса, чем бояться за Джеймса. Джеймс знал одного Хикки, и это был не этот. Он никогда по-настоящему не сталкивался с тем, что гнев Хикки тоже не был такой мишенью, как сейчас. Он снова выкинул грязный трюк, и только Френсис и Томас знали, как малы шансы, что он вернётся. Всё это ползание вокруг да около, ложь и уклонение от ответственности были напрасны, если бы он просто умер сейчас — и у Френсиса не осталось бы о нём ни одного хорошего воспоминания. Томас прервал раскручивание Френсиса тихим ворчанием. Он тяжело фыркнул, подняв голову, чтобы принюхаться к запахам, доносимым ветром; с подчёркнутым рычанием он немного ускорил шаг, и Френсис последовал за ним, и… БАХ. Одиночный выстрел, эхом разнёсшийся по вечеру. Он донёсся с дальнего конца города, ближе к тому месту, где находилось крысиное гнездо Хикки. Томас издал ещё один звук, на этот раз громче. - Да,- согласился Френсис, которому не нужно было слышать слова Томаса, чтобы знать, как ответить.- Давай, времени мало. Френсис уже был истощен, но выстрел не придал ему адреналина — он сосредоточил его, определил список вещей, которые он должен был сделать, и сузил список приоритетов до одного пункта: найти Джеймса. - Если его ранили в живот, он может истечь кровью всего за десять минут,- сказал Джеймс, мысль о том, что выстрел был сделан по какой-то другой причине, не приходила ему в голову. Он сжал приклад ружья.- Давай ускорим темп, а? Блэнки хмыкнул, в том, как он раздражённо выдохнул, когда двинулся вперёд. Как бы сильно не болел Френсис, кости в таком виде протестовали против такой активности, он двигался так быстро, как только мог; дом Хикки, где он прятался среди деревьев, приближался достаточно близко. Снаружи никого. Дверь была распахнута настежь. Когда они приблизились, Френсис поднял оружие, услышав изнутри повышенные голоса. Кто-то кричал, хныкал, и тени в окне увидели силуэт с… с воткнутым в грудь ножом. Кто-то потянулся за ручку только для того, чтобы снова вскрикнуть от боли и отступить назад. - Ну давай же!- зарычал Хикки, возможно, на грани паники?- Да ладно, чёрт, Соломон… - Это железо, мистер Хикки,- голос Ходжсона.- Мы не можем… - Я тоже не могу!- зарычал Хикки.- Вынь это, прежде чем… Блэнки взревел, чуть ли не галопом бросаясь вперёд, к дому; он влетел в открытую дверь, проломив дверной проём для своих габаритов. Всякая надежда подслушать этот момент исчезла, и крики мужчин вскоре заглушили многое другое. Голос Тозера быстро сменился рычанием, и Армитедж последовал его примеру — раздался ещё один выстрел и какой-то визг, звук ломающейся стены, пыль от потревоженного гипсокартона и штукатурки окутала дом туманом… Френсис держал ружье вертикально, не осмеливаясь выстрелить в драку. Где был Хикки? Где был Джеймс? Френсису не удалось его найти до того, как всё началось, но он наверняка был где-то рядом, конечно… Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, когда один из оборотней был отброшен в стену прямо перед ним в прихожей, забрызгав старые обои кровью при ударе. Даже менее чувствительный нос Френсиса уловио это — запах железа, смешанный с плесенью в воздухе, чёрные брызги. Было ли это тем, что он должен был искать? След, и в конце его лежал Джеймс? Мимо Френсиса пронеслась крыса, оставляя свой след, и он инстинктивно наступил ей на хвост. Существо взвизгнуло — и снова превратилось в самую отраву его существования. - Хикки,- сказал Френсис, прижимая ботинок к его поврежденной груди, теперь уже без ножа. Он направил ружьё на его усатое лицо, бледное от холодного пота.- Где он?! Хикки скалил зубы на Френсиса, подстрекая его. Даже с открытой раной в груди, всё ещё шипящей от остатков железа, он вёл себя так, как будто у него было преимущество. - Не можешь его найти, да?- прохрипел Хикки.- Проделал весь этот путь только для того, чтобы посмотреть, как он умирает. Отойди от меня… Он заворчал, пытаясь заставить Френсиса уйти. Однако вес Френсиса был для него слишком велик, особенно несмотря на то, что он был ослаблен. Хикки зарычал. - Френсис Крозье… отойди от меня! Я порву это уродливое пальто в клочья! Тогда Френсис почувствовал это — это принуждение, достаточное, чтобы сопротивляться, но всё же достаточный отпор, чтобы заставить его при этом почувствовать лёгкое головокружение. Он направил это головокружение на то, чтобы сильнее опереться на Хикки, хотя ему пришлось уронить дуло ружья на пол рядом с крысиной головой, чтобы сохранить равновесие. - Мне наплевать, что ты сделаешь с пальто,- прохрипел он, прищурив глаза, начала болеть голова. Яркие глаза Хикки были влажными, и он издавал странный икающий звук. Смех — он почему-то ещё хрипел. Френсис показал ему зубы.- Где Джеймс. - Это ты и твоя дворняга разрушили дом,- сказал он, и это сопровождалось влажным кашлем.- Это твоя вина. Я пальцем не пошевелил. Давление на его грудь, должно быть, было значительным; Френсис теперь почти всем своим весом опирался на Хикки, а Хикки не был крупным или крепким мужчиной. Он поднял руку, ухватившись за брюки на ноге Френсиса. - Он будет раздавлен,- прошипел Хикки.- Под всеми этими обломками. Слишком хрупкий для его же блага — какой славный конец для коммандера… Джеймса Фицджеймса. Он снова закашлялся, издав ещё один влажный и нездоровый звук. Когда Хикки обнажил зубы, они были окровавленными и острыми. - Не волнуйся,- усмехнулся Хикки.- Подожди сорок лет, и ты сможешь попробовать ещё раз. - О, подавись,- сказал Френсис, чувствуя, что Хикки теряет концентрацию на команде, поскольку его зрение, несомненно, затуманивалось. С каким-то титаническим усилием он слез с Хикки и наклонился, чтобы схватить его за шиворот. Хикки удовлетворённо взвизгнул, пойманный в ловушку. Подняв Хикки на ноги, Френсис ни на мгновение не ослаблял хватки. Он потащил Хикки вверх, к отверстию, которое Томас проделал в двери. Все чувства подсказывали ему избегать этого места, этих кровавых развалин дома, но Френсис знал, что Джеймс внутри. Он прошел сквозь эти облака асбеста ради этого человека, будь прокляты последствия. - Не пытайся перекинуться. Я разнесу твой чертов череп пополам,- пригрозил Френсис, перекрикивая насилие, которое их окружало.- Покажи мне Джеймса! Хикки снова засмеялся, и, когда, Френсис прижал его ближе, всё, что его встретило — это радостные крики Хикки, переходящие в кашель и кровавое бульканье. - Заставь меня,- прошипел он, снова скаля зубы.- Давай, Крозье! Наконец, поставив ноги под себя, Хикки отшатнулся назад, хотя его держали за скальп. - Заставь меня! Ты думаешь, я скажу тебе что угодно... Рычание волка пронеслось мимо них, и Хикки споткнулся на нетвёрдых ногах. Он крякнул, подняв руки к ране на груди — кто его ударил? Это был Джеймс. - Думаю, так и будет,- сказал Френсис, откидывая голову Хикки назад. Боже, но он хотел сделать это уже очень, очень давно. Он не знал, почему Хикки не надел пальто, но поблагодарил того Святого, который был за это ответственен.- Или ты хотел познакомиться с большим количеством железа? Ствол ружья был стальным, но он всё равно не щекотал, когда Френсис сунул его под подбородок Хикки. - Сделай это!- крикнул Хикки.- Тогда сделай это! Пристрели меня и никогда больше не услышишь от меня ни слова! Он снова рассмеялся. На этот раз он был слабым и при движении брызнула кровь. Она стекала по подбородку Хикки, попадая на охотничье ружьё и на грудь Хикки. И всё-таки Хикки выдержал взгляд Френсиса. - Я вернусь. Я вернусь сюда и убью тебя сам… голыми руками, я… я сожгу тебя и это уродливое чертово пальто заживо… я... Он закашлялся, проведя руками по груди и обнаружив там кровь. - Я… Френсис испытал искушение. Угол его наклона был невелик, ружье далеко не предназначено для ближнего боя, он если бы он протянул руку и просто так нажал на спусковой крючок… Однако он услышал что-то ещё. Что-то, что пронизывало весь бой, независимо от того, насколько громко рычали волки или насколько тяжелым было дыхание Блэнки. Небольшой кашель, гораздо более сухой, чем у Хикки, прямо справа от Френсиса, дальше в дом. Рискнув взглянуть, Френсис уловил сквозь пыль — мимо драки, через чертову дыру в стене — Френсис увидел блеск припыленных штукатуркой волос. Тёмные, с лёгким завитком... Френсис даже не выкрикнул его имя. Он оттолкнул Хикки, крыса упала из его поля зрения, как камень, на дно моря, а Френсис сосредоточил своё внимание на Джеймсе, который едва двигался. Он едва успел пройти половину комнаты, прежде чем Хикки вновь налетел на него, изо всех сил, которые у него были. Френсиса повалили на пол, и, падая, он выпустил оружие; то отлетело в сторону и с громким стуком ударилось о стену. Они оба сильно ударились о пол, и Хикки изогнулся, чтобы забраться на Френсиса сверху и придавить его к земле. В то время как какому-нибудь нечеловеческому зверю, как был Хикки, было намного легче, если они были целы, Хикки был очень явно ранен и близок к смерти, и он рычал и боролся с Френсисом. Томас взревел. Френсис услышал, как какое-то тяжелое тело приземлилось на стену, и весь дом затрясся. Вероятно, в этом качестве он не мог вынести большего насилия, и по бешеному, отчаянному блеску в глазах Хикки он, вероятно, это знал. - Он умрёт здесь,- прохрипел здесь, отчаянно борясь с Френсисом. Он нанёс удар Френсису в живот, и Хикки был таким костлявым и острым, что сильно попал. Френсис застонал, и этот звук только подстегнул Хикки ещё больше.- Он умрёт здесь! Не стоило его брать, маленькую блудницу… - Ты ненормальный,- простонал Френсис, пытаясь просунуть руки под рёбра Хикки, чтобы поднять его. Скользкий ублюдок — каждый раз, когда Френсис хватался за него, он извивался, как змея, ускользая от него.- И всё это ради меня? Что на тебя нашло? Как ты вообще…? Кровь Хикки растеклась по всему Френсису, тёплая и влажная, ощущение, от которого каждый нерв становился дыбом. Ничто во Френсисе толком не знало, что делать — мужчина хотел добраться до Джеймса, который, скорее всего был застрелен, ранен в соседней комнате, но животные инстинкты требовали перегрызть горло Хикки за то, что он переступил каждую строчку в этой проклятой книге. Он остановился на том, что ударил Хикки коленом в живот и попытался оттолкнуть его. Это сработало, но только на несколько секунд — Хикки снова оказался на нём, хватая его так, как будто это могло помешать ему двигаться к Джеймсу. Как бы Френсис ни боролся со своими инстинктами, Хикки, похоже, поддался им; над ними взревел Томас, и Френсис и Хикки увидели, как дом трясся от нового удара. И Хикки засмеялся, хотя его лицо потеряло цвет, а руки дрожали от потери крови. Он хотел этого. Он хотел, чтобы Томас разрушил дом, шатающийся на грани обрушения. Он хотел убить их всех одним ударом. Френсис звал Томаса, но его слова были заглушены стонами дома и криками людей; Гибсон, крики волков и тяжелый щелчок челюстей и зубов друг о друга. Хикки снова набросился на Френсиса, и когда Френсис снова попытался оттолкнуть его, он издал настойчивый звук и укусил Френсиса за руку. - Господи Боже! Рот Хикки, полный перебродивших бактерий, оставил горящий след в виде полумесяца на коже предплечья Френсиса, и Френсис ударил его по щеке раз, два, три — пока тот, наконец не отстранился, сплёвывая кровь. Френсис пошевелил пальцами и поморщился от покалывания вверх и вниз по руке. Какой ущерб это нанесло? На них посыпалось ещё больше пыли с потолка, образуя кровавую пасту на половицах, где они дрались. Френсис воскликнул: - Ты сумасшедший! Хикки только снова рассмеялся, кровь снова выступила у него на зубах. Он обнажил их перед Френсисом; теперь было достаточно ясно, что Хикки знал, что проигрывает, и его план, похоже, заключался в том, чтобы нанести как можно больший побочный ущерб, чтобы унести с собой кого-нибудь ещё, кого мог. Он снова двинулся вперёд, и… - Крозье!- послышался знакомый голос, и Френсис на секунду отвёл взгляд от Хикки и увидел Ходжсона на другом конце комнаты. Запах горящей плоти и звук шипящего мяса прервали его, когда он поднял нож; Хикки зарычал, но Ходжсон швырнул его, и тот отскочил по запылённому полу в сторону Хикки и Френсиса. Они оба немедленно бросились за этим. Френсис, уже лежащий на спине, имел неожиданное преимущество. Он мог оттолкнуться от пола и перевернуться, чтобы быстро преодолеть расстояние, в то время как Хикки приходилось координировать свои слабеющие конечности. Тем не менее, обе их руки коснулись его одновременно, и, когда Хикки завыл от боли, Френсис лишь стиснул зубы от лёгкого ожога. Он сжал рукоятку и повернулся назад. Лезвие было обращено — он был не в состоянии нанести удар — времени не было — Хикки снова навис над ним, шевеля ртом, но всё, что Френсис мог слышать, это стук собственной крови в ушах… Френсис зажмурил глаза и толкнул, острие лезвия было обращено в сторону от него, Хикки перед ним. Нож встретил сопротивление и сдавленный звук — он полоснул Хикки по груди, от правых рёбер до мягкого месте прямо под левым ухом, рассекая горло пополам. Между ними всё стихло. Френсис открыл глаза и встретился глазами с Хикки, когда тот покачнулся. За секунду до того, как он упал, Френсис увидел только полную, абсолютную ненависть. Он издал странный звук, пытаясь заговорить — сказать что-нибудь. Френсис наблюдал, как работает его горло, внутри и снаружи, а затем — его глаза потускнели, мышцы на лице расслабились — Хикки снова упал на пол. Он больше не сдвинулся с места. Френсис уставился на него, истекающего кровью по полу, и прошло ещё несколько секунд, прежде чем он почувствовал облегчение. Его имя. Мёртвая хватка Хикки, сжимавшая его, ослабла, и для сознания Френсиса не было ничего другого, поскольку он знал, что оно вернулось к нему. На другом конце комнаты он услышал, как шаги замерли — кто-то издал хриплый звук, отчаянный и освобождённый, а затем Ходжсон, спотыкаясь, подошел к Френсису, чтобы осмотреть тело Хикки. Широко раскрытыми глазами он уставился на Френсиса. - Мёртв,- сказал он, как будто это было не совсем ясно, и… - Корнелиус!- закричал Гибсон, испытывая панику, шок и горе одновременно.- Корнелиус... - Фицджеймс там,- произнёс Ходжсон, жестикулируя дрожащей, сильно обожжённой рукой. Она ещё дымилась, железо оставляло свой след.- Он должен быть ещё жив. Без сознания, но… - Живой, Боже, пожалуйста, живой,- закончил Френсис едва слышным шепотом, с трудом поднимаясь на ноги. Его суставы, казалось, были сделаны из ржавого железа, скрипели и отслаивались с каждым шагом, но он сосредоточил своё внимание на дыре в стене и комнате за ней. Ботинки Френсиса волочились по полу, оставляя за собой красный след, когда он отходил от тела Хикки, но всё, что он видел, были эти тёмные волосы. Затем лицо Джеймса — теперь расслабленное, но почему-то всё ещё искаженное болью — а затем его плечи, живот… Френсис чуть не поскользнулся на чём-то, его ботинок отказывался найти опору, но всё равно бросился вперёд. Только через несколько шагов он понял, что наступил на своё пальто. Оно было почти неузнаваемо грязным. Воняло Хикки. Френсис не стал больше не думать об этом, прежде чем протиснуться в дыру и упасть на колени рядом с Джеймсом. - Боже, вернись, Джеймс, давай,- сказал он, ненавидя то, как дрогнул его голос. Джеймс был смертельно бледен, и у него перехватило дыхание, когда Френсис дотронулся до него, пытаясь уложить поудобнее.- Проснись, Джеймс, проснись! Пожалуйста! Он был уверен, что схватил Джеймса за плечи настолько сильно, что остались синяки, но тот не двигался и не открывал глаз. Френсис чувствовал себя мокрым, горячим, на глаза наворачивались слёзы — он не мог потерять Джеймса. Если бы у них действительно была другая совместная жизнь, пусть и оборвавшаяся, они не могли бы потерять и эту. Конечно, конечно, Бог не был так жесток. Френсис, склонившийся над Джеймсом, не услышал, как за его спиной прекратился бой. Не слышал громких голосов, безумных разговоров Гибсона и Тозера над растерзанным телом Хикки. Звук разговора Ходжсона и Томаса и удаляющиеся шаги, когда кто-то позвал на помощь; Томас чуть не упал рядом с ним, одетый в покрывало от сломанного дивана и ничего больше. Он тяжело дышал, весь перепачканный кровью. - Помощь уже в пути,- выдохнул Томас.- Давай, Фрэнк, давай… давай убедимся, что он может дышать… поработаем со мной здесь… Да. Джеймс дышал. Ему было холодно, слишком холодно — уложили неправильно, он был сломан, но Томас помог Френсису уложить его правильно, помог ему проверить дыхательные пути Джеймса и его сердцебиение, и… Когда прибыла помощь, Френсис не отходил от Джеймса. - Помогите ему,- сказал он, выдавливая слова из затуманенного сознания.- Помогите ему пережить это.