Первый поцелуй в туалете ?

19.09.2019

      Сегодня Чанбин впервые идёт в школу после больницы. Это время он пил витамины, от которых иногда темнело в глазах, поэтому в школе было опасно находиться в такой период. Так же эту неделю он ни разу не прикоснулся к лезвию, что довольно странно для него. Даже мысли о суициде не преследовали. Было что-то необычное за эту практически неделю, а ещё многое изменилось. Например: он теперь выходит на улицу не чтобы уйти из дома, в котором намечается очередная ссора, а из-за того, что договорился встретится и погулять с Хёнджином и Феликсом. За столь короткое время они достаточно сдружились, у парней много общего. Чанбин узнал, что они те самые, кто «спасли» его. Он тогда сильно разозлился и даже наговорил многого…

Flashback

16.09.2019

      Трое парней сидят на полу в комнате и играют в карты. Идея пригласить Чанбина к себе возникала у них ещё до знакомства, но они решили, что подождут подходящий момент. Так и получилось, тот сразу согласился. Феликс уже не раз предлагал вывести парня на откровенный разговор, но никак не было подходящего и безопасного для этого времени. Вот они закончили очередную игру. — Мне уже надоело, давайте во что-то другое поиграем? — предложил Чанбин. — М, например? — Хёнджин посмотрел на Феликса, мол, это наш шанс. — Как на счёт правда или правда? — А действие где затерялось? — не понимающе спросил Бин. — Ненавижу действия, к тому же я хочу лучше узнать тебя. — Тогда просто задавать вопросы? — Да, по очереди: я сначала тебе, потом ты Хёнджину, а он мне. И так каждый круг будем меняться, чтобы каждому задать вопрос. — Ок, начинай. — М, ты когда-нибудь делал что-то противозаконное? — Да, — без каких либо раздумий ответил Чанбин. — А что именно? — Хёнджину было интересно. — Воровал в магазинах, не платил за проезд. — Это основа. Ладно, задавай вопрос. — Ты девственник? — первое, что пришло на ум. — Не-а. — Ого, я промолчу. — Почему же, можешь задавать какие-то вопросы, если не сейчас, то в будущем. — Всё, ладно, задавай вопрос Ликсу, — Бин не хотел поднимать данную тему. — Ликси, я не знаю, что у тебя спросить, потому что и так всё знаю. М, но спросить что-то нужно. Ты когда-нибудь спасал кого-то? — Хёнджин понемногу подступал к нужной теме. — Да, мы это даже вместе делали, — намёк был понят и принят. — Ого, расскажите, кого вы это вместе спасали? — О, можно я расскажу? — Джинни посмотрел на Ликса, тот в свою очередь положительно кивнул. — Дело было так: мы просто гуляли, как вдруг увидели парня, который мчался к заброшке, мы сначала удивились, но договорились проверить, все ли с ним нормально. И если тот не выйдет из заброшенного здания в течении десяти минут, то пойти туда. Как ты, наверное, понял, тот паренёк не вышел и мы последовали туда, он лежал в луже собственной крови, которая не прекращала увеличиваться в размерах, поэтому я перевязал запястье, чтобы хоть немного остановить кровь. Феликс тогда побежал домой к нему и привел его маму туда, на тот момент история оборвалась, но сейчас парнишка жив и вроде не в депрессии и не пытается убить себя ещё раз, — он лепетал быстро, но ясно. Было страшно, ведь по глазам Чанбина было понятно, что пазл в его голове сложился. — В-вы что, те самые, кто не дал мне спокойно умереть? — Спокойной умереть — это в старости во время сна, а ты умирал в луже собственной крови в какой-то заброшке, так ещё и без предсмертной записки. — Да какая, блять, разница?! — воскликнул он, на глаза навернулись слёзы гнева, ведь он никак не ожидал, что именно его новые друзья и есть те самые парни, которых он увидел мимолётно, когда бежал. Но во что ещё сложнее поверить, так это в то, что они именно те, кто не дал ему умереть, не дали сделать выбор, на который он имеет полное право. — То, что я скажу сейчас будет звучать для тебя глупостью, но выслушай и услышь. Я тоже был в такой же ситуации, но я был в петле, меня тогда успели спасти, мне было ужасно неприятно, ибо мне не дали выбора на который я имею полноценное право, но через несколько дней, когда я всё вновь обдумал, то понял, что был очень глуп. Я в буквальном смысле предпочёл залезть в петлю, вместо того, чтобы признаться в чувствах любимому человеку, он меня, кстати, и спас. Я это к тому, что лучше попробовать пожить ещё, чтобы осознать насколько бывают опасными импульсивные и необдуманные решения. — Я готовился к этому, но именно это действие произошло внезапно. — Ели бы ты готовился, то записка была бы, но у тебя её не было, — когда Хёнджин останавливал кровь, то проверял все карманы а так же портфель на её наличие, но тщетно. — Да что ты заладил с этими записками, без них что, не умереть? — Люди, которые совершают самоубийство, в особенности из-за любви пишут эти записки и расписывают в них всё, что чувствовали к этому человеку. Достаточно редко, когда не оставляют записки, — спокойным тоном пояснил тот. — Похер на записки, какого хрена вы решили, что можете забирать у меня право на смерть? Вы, блять, никто для меня, просто левые люди. Вы… вы, ох, у меня нет слов, чтобы сказать, как я разочарован! — он уже переходил на крик, на его удивление ни Хёнджин, ни Феликс не реагировали на его слова. — Ты хочешь умереть в данный момент? — без эмоционально спросил Ликс. — Чего? — он не понял почему ему задали такой вопрос. — Ну, мы тебя тогда спасли с надеждой, что ты сможешь переступить через свою боль и понять, что жизнь одна и ты сможешь многое, добиться того, о чем мечтал. Сейчас ты желаешь вновь на класть на себя руки?       Чанбин задумался, а хочет ли? За эти несколько дней, что он знаком с парнями, ему даже не приходилось задумывался о смерти. Он и сам не понял, как это произошло. До знакомства с ними мысли только и были забиты смертью. Те эмоции казались такими далёкими. Он словно вновь вернулся в то время, когда дружил без влюбленности с Сынмином, когда ему было так легко и хорошо. Но теперь вместо Мина у него новые друзья: Феликс и Хёнджин. Те словно разогнали грозовые тучи над ним и заменили ярким солнышком. Ему больше не хотелось терзать свое тело, больше не хотелось смерти. — Нет, не хочу, — чуть ли не шепча промолвил он. — Ну вот, видишь, ты сам осмыслил. Чанбин, ты огромный молодец. Далеко не каждый после попытки суицида способен на переосмысление всей ситуации. — Мг, даже я после неудачной попытки был готов совершить вторую, но все очень резко изменилось, настолько резко, что причина для смерти стала причиной для жизни. — Расскажешь? — Да, мне нечего таить. Дело в том, что, как оказалось, я и Ликси были влюблены друг в друга, но оба были уверены, что не взаимно. Нам в принципе запрещено судьбой быть вместе, мы же как никак братья, хоть и сводные, но братья. Для родителей мы были просто хорошими друзьями, а также близкой семей. Но вернёмся к самой истории. Я был очень подавлен из-за этого и обратился к селфкарму, было больно как и внутри, так и снаружи. Но мне не очень помогало, поэтому я решился на суицид. Я тогда написал записку, положил её под подушку Ликси и пошел в ванную. Я набрал туда прохладной воды и перерезал себе вены. Мой отец тогда в первые сел за руль угнанной машины, у него даже прав никогда не было. Как итог меня откачали. Я ходил к психологу, он помог во всём разобраться. — Подожди. Феликс, ты же тоже вроде как-то упоминал о суициде, что у тебя было? — Та же история, но в место лезвия была петля. Я вроде худенький и лёгкий, но люстра не выдержала мой вес и разбила мне голову, поэтому я лежал в больнице не из-за неудачного самоудушья, а из-за разбитой головы. Мы это сделали в один день, в одной квартире. Представь, сначала это сделал я в гардеробной, а буквально через минут двадцать Джинни тоже совершил попытку самоубийства. Но прикол в том, что меня доставила в больницу мама, на своей машине, она приехала с работы за пятнадцать минут до отца Хёнджина. Мы тогда в одной палате лежали. Родители думали, что мы в какой-то секте, где нам сказали убить себя. Именно из-за этого и отправили нас к психологу. — Ого, а встречаться-то как начали? — Ну, это произошло через две недели лежания в больнице. Меня могли отпустить, как и тебя через несколько дней, но Ликс боялся находиться сам, поэтому я лежал с ним. Мы тогда сильно сблизились, но в чувствах не признавались. И вот чудо, нас выписали и мы отправились домой, а родителей вызвали в короткую командировку, маму на три дня, а отца на неделю. Ну и мы нашли бутылку коньяка в кухонном столе и решили в первые попробовать алкоголь. В тот вечер творилось многое, начиная поцелуем, заканчивая первым сексом. Это был полный пиздец, — пояснил Хёнджин. — Полный.

End of flashback

      И вот он заходит в класс, где полно народу. Все уставились на него, словно не видели никогда. Да так и было по факту, все они не замечали парня, лишь сейчас, когда он об этом не желает. Ему не хочется быть во внимании, а лишь тишины и спокойствия. Но не избежать допросов и глупых вопросов. Чанбин проходит к своей парте и видит разные стикеры. Ему не было приятно, это лицемерие с их стороны. Никто и никогда не говорил с ним просто так, никто не знал его хоть как-то, но при этом написал записки. О чем можно написать не зная человека? Просто тупые пожелания выжить, это сильно разозлило парня, но он не хотел устраивать скандалы и поднимать шум в этой мертвой тишине. Парню пришлось сорвать стикер за стикером, чтобы освободить себе рабочий стол. Лучшее предназначение для бумажек это сжать их всех в комочек, а после идеально попасть в мусорку.       От него исходила гнетущая энергетика, это хорошо чувствовалось, поэтому, к огромному счастью, никто к нему не подошёл. Даже молить всевышних не пришлось. Весь день прошёл довольно тихо и спокойно. Он пил таблетки и даже ел, не смотря на свои загоны. В классе находился тот, ради которого он так старался истощать, но лишь угробил желудок. Просидев семь уроков, Бин засобирался домой, но рука на плече отсудила его пыл. — Ты куда так засобирался? — спросил одноклассник, имя которого даже не всплывает в памяти. — Домой. — Ты сегодня дежуришь, даже если болеешь, то это не значит, что кто-то должен делать за тебя, твою же работу. — Дежурный? Ладно, — он снял портфель с плеча и поставил его на парту. Дежурить, значит, ладно. С чего начать? Доску протереть? Тогда с неё и начнем.       От одноклассника и след простыл, вместо него появился другой. Но Бин не обратил на него внимание и продолжил вытирать доску. В глазах резко потемнело, он запнулся о свою же ногу и упал на пол.       Чанбин почувствовал, что его кто-то трогает за талию, пытаясь поднять. — Эй, ты как? Ничего не болит? — по телу пробежали мурашки, этот голос… Он его никогда не спутает. — Голова кружится, в моём портфеле сбоку баночка с таблетками, можешь подать, пожалуйста? — он тёр свои глаза в попытке увидеть свет. Понемногу темнота стала отходить, но голова все же кружилась и появилось лёгкое чувство тошноты. — Да, конечно, — Сынмин быстренько сделал, что попросили. — Спасибо, — он выпил две таблетки и стал ждать облегчения. — Голова кружится? — Да, это побочка витаминов.       Сынмин не знал, что и ответить. Почему он сорвался на бег, чтобы помочь ему? Зачем начал говорить? Это все не имело смысла, но имело шанс на восстановления хоть чего-то. — Что ты забыл в классе? Уроки же закончились. — Я забыл портфель. — Как и всегда, тебе нужно его к себе на магнит прицепить или сигнализацию подключить, а то потеряешь ещё, — Чанбин не понимал, почему он так легко с ним общаться, но ему хотелось этого, его внутренне «я» желало этого. — А ты что тут забыл? — Дежурный. — Сочувствую. Давай помогу, а ты пока отдохни, чтобы лекарства подействовали. — Правда? — он посмотрел на Мина, который в ответ подтверждаю кивнул. — Спасибо, тогда я использую тебя, как верного рыцаря.       Сынмин просто глупо улыбнулся и принялся за дело. Много времени это не заняло, всего лишь нужно вынести мусор, вытереть доску и подмести. — Господин, ваш верный слуга выполнил ваше задание, — он низко поклонился. — Тогда в знак благодарности, отпускаю вас домой. — Спасибо, Господин, — отшутился Ким, — а если серьезно, ты как? — резко стал серьезным парень. — Да нормально, ничего не болит, но по времени я уже должен быть ближе к дому, пока, — он помахал рукой и поспешил на выход. — Пока, — Сынмин помахал рукой и дождался, пока останется один в классе.       Ему было одновременно и стыдно за то, что сам отказался, а в итоге первым заговорил, но с другой стороны, он был счастлив этим нескольким минутам проведенных вместе.