Косвенные улики

Преподаватель Хан Джувона в полицейской академии рассказывал, что ушел со службы из-за того, что устал видеть по ночам мертвецов. Тогда Хан Джувон его не понял. Наверное, был слишком самоуверен и молод. Этой ночью ему снилась Англия. Накрапывал дождь, один из однокашников уговаривал их с Квон Хёком сбегать к озеру поглядеть на “утопленницу” — в ненастную погоду она только и выходит, чтобы не растаять на солнце. Здесь их называли русалками, мальчишки болтали, что до того, как их пансионат стал частной школой, в доме жил граф, а в пруду утопилась его беременная служанка. Хан Джувон в эту ерунду не верил, но Квон Хёк хотел поглядеть. Сколько лет им тогда было? Происходило ли это на самом деле или было ли это фантомным воспоминанием о детстве? Капли дождя барабанили по поверхности озера, волны шумно накатывали на берег в жалком подобии моря, но вода в нем была недостаточно солона. — И это все? — недоверчиво спросил Хан Джувон. — Лучше бы в библиотеку пошли, как собирались. Эй, Хёк? — Погодите! — попросил зачинщик, во сне у него не было имени, только круглое веснушчатое лицо. — Сейчас она поймет, что ей ничего не угрожает и точно вылезет. — Давайте немного подождем, — настоял Квон Хёк. — Ерунда! Нет там никакого, — Хан Джувон подошел к самому краю водной глади, присел и похлопал по воде ладошкой, пугая рыбу. — Видите? Нет никого, ой! Вода в Англии была коварна — у бережка мог притаиться омут, а под затянутыми пеленой дождя небесами легко было дать волю своему воображению. Вдруг что-то похожее на тонкую женскую руку схватило Хан Джувона за руку и потянуло вниз. Ноги волочились по песку, оставляя полосы там, где с землей соприкасались кроссовки. Никто из друзей не спешил ему на помощь. — Отстань! — заорал Хан Джувон. — Чего привязалась? — Ты подарил мне перчатку, — из воды высунулась жуткая голова, облепленная мокрыми волосами. — Никому я ничего не дарил! — во сне голос неожиданно начал ломаться, из мальчишки он превратился из подростка, пока не стал совсем взрослым, но выбраться из мертвой хватки это не помогло. Только борозды на песке от ботинок углубились. — Ты хотел оставить моей Ёнсук перчатку, но к тому времени она пропала, — сказала утопленница и свободной рукой откинула мокрые пряди от лица. — Ты красивый, инспектор Хан. — Сгинь! — закричал Хан Джувон. Он бы произнес молитву от злых духов, но, как назло, ни одной не помнил. Уроки религии он прогуливал, а отец не ходил в храм или церковь. — Отпусти! — Пойдем со мной и я расскажу тебе, где нас искать? — Пак Дауль улыбнулась, показывая острые акульи зубы. — Тебя ведь это мучает? — Что взамен? В сказочных сюжетах — и тех, что Хан Джувон слышал в Корее, и тех, что ему довелось узнать в Англии — подобные сделки никогда не приводили ни к чему хорошему. — Я одолжу твою кровь, чтобы щечки моей милой Ёнсук снова стали румяными, — мечтательно протянула Пак Дауль. — А твою заменю речной водицей. Себе я заберу твое сердце и снова стану прекрасной девушкой, а в твою грудь вложу пустую раковину. Соглашайся, инспектор Хан, ты ведь ни тем, ни другим не пользуешься. Ты холоднее, чем вода в этом озере. Пак Дауль подняла голову и поцеловала его, а затем вогнала острый коготь прямо в сердце. Проснулся Хан Джувон с жутким воплем. — Тише-тише, — рука Ли Донсика лежала у него в волосах. — Чего ты? Снилось, что забыл заплатить налоги за прошлый год? — Пак Дауль, — пытаясь отдышаться, прошептал Хан Джувон. — Она сказала, что вложит в мою грудь пустую раковину вместо сердца, а кровь заменит речной водой. — Что за чушь? — покачал головой Ли Донсик. — Я-то думал, что из нас двоих я псих с буйным воображением. — Ты не понимаешь, — все еще затерянный в дебрях дурного сна пробормотал Хан Джувон. — Она сказала, что я не почувствую разницы! Ли Донсик откинул с него одеяло и ухом прижался к груди. Спустя несколько минут он заключил: — Бьется. Хотя знаешь, надо кое-что еще проверить… Хан Джувон замер. Ли Донсик прильнул к его губам, кожей прижался к коже — спали они оба голыми. Они целовались и обнимались, пока у Хан Джувона не встало, а Ли Донсик не укусил его за губу. — Вряд ли с речной водой так бы вышло, — усмехнулся Ли Донсик. — Вынужден тебя разочаровать, ты не русалочка, Джувон! — Да ну тебя! — возмутился Хан Джувон. — Когда тебе снятся кошмары, я полночи тебя утешаю, а не глумлюсь! — Тебя утешить или поглумиться, Джувон? — улыбка Ли Донсика откровенно дразнила. — Как ты больше хочешь? Когда Хан Джувон вновь проснулся — теперь по-настоящему — то понял, что рядом никого нет. Чувство потери было настолько острым, что он кулаком ударил подушку. Ему хотелось позвонить Ли Донсику и наорать на него: “Какого хрена?”, но странно ругаться на человека за то, что его здесь не было. Тем более, просьбу О Чжихвы он проигнорировал, а с тех пор прошла неделя. Ему хотелось, чтобы у их первого после расставания разговора был формальный повод. Хотелось вернуть дистанцию эмоциональную, чтобы она коррелировала с дистанцией физической. Хотелось не думать о том, что на самом деле между ними происходило. Почему Хан Джувон спокойно пережил расставание на пару лет, а теперь после нескольких дней его ломало, как наркомана. Что отличало Ли Донсика от других людей? То, что он смешно шутил? То, что целовал его утром? То, что легко мог попросить о вещах, на которые Хан Джувон ни с кем больше бы не согласился и это пугало? То, что он слишком на это подсел? Ничего стоящего не подворачивалось. Везде ждал тупик. По словам хозяйки клуба такой “работницы” у нее никогда не было. Хотя Хан Джувон не верил ей до конца: Пак Дауль она признала на фотографии далеко не сразу, сославшись на плохую память. О Чжихве не удалось найти ни одного подозрительного счета, зарегистрированного на Пак Хаюн, Пак Ёнсук или на любое из трех имен, что использовала Пак Дауль. Хан Джувон несколько раз заглядывал в переулок, но ни разу не видел там той самой девушки, что в то злосчастное утро положила руку с длинным маникюром ему на плечо. Ему начало казаться, что он ее выдумал. Что это обычное помешательство, зацикленность на давно закрытом деле, за которой он пытается спрятать все остальные свои проблемы. Он обошел почти весь Итэвон, но не нашел нотариуса или юриста по фамилии Ли. Это была весьма распространенная фамилия, но все кандидаты временно оставили практику — либо умерли, либо вышли на пенсию, либо проходили химиотерапию, либо женились на китаянке и уехали к ней на родину. Оставался где-то час до будильника. Хан Джувон листал новости, зная, что не заснет, но найти ничего интересного не рассчитывал. Сеул жил своей жизнью: ночная авария, пьяная драка, фотография подростка, ушедшего из дома, вчерашний скандал о контрабанде драгоценностей пошел на новый виток — кто-то в министерстве иностранных дел решился дать показания, надеясь уберечь свою шкуру. Вдруг на экране появилась фотография Ли Донсика. Хан Джувон сначала испугался, что случайно сам ему звонил, но вызов был входящим. — Привет! Что-то новое всплыло по делу Пак Ёнсук? — спросил Хан Джувон. Зачем бы иначе ему звонить в такую рань? — Или Пак Хаюн что-то выкинула? — Здравствуй, Джувон-а, — Ли Донсик растянул его имя, словно язык с трудом ворочался во рту. — Как дела-а-а? — Ты пьяный? — с недоверием спросил Хан Джувон. — Ты вообще где? — Не волнуйся, — заверил его Ли Донсик, с усилием выговаривая слова. — В постели! — Вот и ложись, — наставительно произнес Хан Джувон. — Поздно уже! — Но тебя там нет, — в голосе Ли Донсика звучала вселенская печаль. Сколько, интересно, он выпил? Хан Джувон не помнил, чтобы он так нажирался, когда они жили вместе. — Не хочешь? Что именно Хан Джувон не хочет — приехать, спать в одной постели или до конца дней быть вместе — узнать не удалось. Ли Донсик по-прежнему дышал в трубку, но способность формулировать слова в предложения утратил. Хан Джувон подумал, что Ли Донсик на утро не вспомнит, поэтому позволил себе больше обычного: — Очень люблю, Донсик. Только спи, хорошо? Все будильники Хан Джувон в тот день проспал, как будто они прозвучали в иной реальности. Наутро он сам не мог понять — звонил ему Ли Донсик или нет, а проверять в списке вызовов не стал. *** Дело семнадцатилетнего Йон Юнбина Хан Джувон вспоминать не любил. Искали они золотого мальчика, любимца девушек и наследника огромной корпорации, а нашли юного ублюдка и циничного торговца людьми, продавшего от скуки бедную одноклассницу в сексуальное рабство. Девушка пропала полгода назад, но родители не писали заявления, решив, что она влюбилась и сбежала с бойфрендом. Между Йон Юнбином, мама которого горько рыдала в интервью, и тем ублюдком, каким он в итоге оказался, лежал фальшивый паспорт. Точнее целых три фальшивых паспорта. Разным людям он любил представляться по-разному. Некоторые пропадают, чтобы не быть найденными. Некоторых людей лучше не искать, чтобы не наткнуться на какой-нибудь грязный секрет. Может, и Пак Дауль украла у кого-то деньги, забрала дочь и пропала без следа? Ровно как ее подруга в переулке. Удивительное совпадение. Чему дело Йон Юнбина научило инспектора Хана? Порой ради поиска пропавших приходится влезать туда, куда тебе лезть совсем не хочется. Туда, где не помешает напарник, но напарника у Хан Джувона не было. Он ограничился тем, что назначил через пару часов ужин с Квон Хёком в дорогом ресторане. Обязательный Квон Хёк забеспокоиться, если он не появится на встрече. Место считалось удачным для снятия офиса или покупки жилья, но это была не более чем имитация нормальностей. Она расходилась в стороны, как старые обои, стоит поддеть их ножом. — Инспектор Хан, а вы давно не заглядывали, думал, пошли на повышение, — идеальная улыбка Профессора говорила, что его бизнес процветает, а если он где-то и рад видеть инспектора Хана, то в крематории. — Или приболели. Хотел послать вам цветы, но слышал, вы ушли в долгий отпуск по личным обстоятельствам... Хороший повод забыть былое и нарисовать себе новую жизнь с чистого листа. Не находите? — Меня не интересуют дешевые фальшивки. — Дешевые фальшивки? Сколько экспертиз документов пришлось бы делать в деле Йон Юнбина, не согласись я из симпатии к вам и бедной девушке на сделку со следствием? Это была столь наглая ложь, что Хан Джувон опешил. Профессор настолько поднаторел в изготовлении подделок и фальшивых личностей, что им так и не удалось выяснить его настоящее имя. Пожалел девушку он? Ха, три раза! Скорее побоялся, какие его темные делишки ещё всплывут и не пожелал менять офис в хорошем районе обратно на трущобы. — Визовый центр? — Хан Джувон сначала ворвался, а потом прочитал вывеску и рекламные буклеты на столе. — “В другую страну без проблем? Оформим быстро все документы?". Не боитесь, что министерство иностранных дел вас прикроет? — Вы недооцениваете, сколько люди готовы заплатить, не желая собирать бумажки, — улыбнулся Профессор и обмахнулся флаерами на манер веера. — У меня нулевой процент отказов. Кто в Сеуле может этим похвастаться? — Потому что вы рисуете недостающие документы так, что не отличить от настоящих? — Я свободный художник, — вальяжно произнес Профессор. — Но с министерством иностранных дел чаще пригождаются старые связи. — Как удобно, — кивнул Хан Джувон. — Отца Йон Юнбина прочили в новые министры иностранных дел, но после скандала назначили господина Квона. — А вашего когда-то — в главные комиссары, — воткнул шпильку Профессор. — Инспектор Хан, не помню, чтобы вас интересовали мелкие нарушения при сборе документов на визу. Или в наказание за проступок вас понизили? — Какой проступок? После их с Хон Гёнтхэком драки прошло уже больше месяца, вряд ли она до сих пор была поводом для сплетен. Тем более на улицах, а не между коллег. — Ну как же, — многозначительно протянул Профессор. — Не каждый день твои старые приятели полицейские дерутся в клубе за честь мертвой наркоманки-эскортницы. — Она не наркоманка, — вырвалось у Хан Джувона. — Что вы знаете о Пак Дауль? — О, ее звали Пак Дауль? — приподнял бровь Профессор. — Не знал. Не поймите превратно, инспектор. У вас с напарником — запоминающиеся фамилии. Инспектор Хан разбил голову инспектору Хону. Звучит как каламбур, да? — Не вижу ничего смешного, — холодно отрезал Хан Джувон. — Это внутренние дела полиции. — Когда тогда вы угрожали мне из-за Йон Юнбина, я не поверил вам, — сказал Профессор. — Сейчас, знаете, поостерегся бы. Чего вы хотите, инспектор Хан? Не туристическую же визу поставить в загранпаспорт? Хан Джувон достал кармана и выложил на стол идентификационную карточку с лицом Пак Дауль. Правда имя на ней значилось другое. — Дешевая подделка, — Профессор поморщился. — С такими документами только в стриптиз-клубе работать или соджу школьницам покупать. — Настолько грубая подделка? — Вы издеваетесь, инспектор Хан? — спросил Профессор и покрутил карточку в руках. — Не думаете же вы, что кто-то из моих учеников мог иметь отношение к этой халтуре? Про то, что Профессор брал учеников, они тогда не знали. Хотя прозвище и любовь к разглагольствованиям… Хон считал его бывшим преподавателем, но ни один корейский университет не смог его вспомнить. — Но вы знаете, кто имеет отношение? — Кто угодно, у кого есть цветной принтер, ламинатор и похожие бланки. А также никакого художественного вкуса и чувства меры. Вы только посмотрите, этот наглец поленился подождать, пока чернила до конца застынут! — Мне нужна наводка. — Могу сделать вам визу или загранпаспорт, подделками я больше не занимаюсь. Хан Джувон обвел взглядом его офис. На стене скалила зубы огромная крокодилья пасть, в углу стола пряталась заспиртованная змея, у окна стоял огромный глобус на красивой подставке из темного дерева. — Вы удачно устроились, — заметил Хан Джувон и подошел к окну. — Если не открывать жалюзи, то и не видно сразу трущобы вдалеке. — Их отсюда совсем не видно. Это хороший район, — оскорбился Профессор. — Вы привыкли копаться в грязи, инспектор Хан, вот вам и мерещится грязь, прилипшая к ботинку. — Но это не значит, что ее нет, — Хан Джувон улыбнулся той улыбкой, что подсмотрел у Ли Донсика. Она настолько чужеродно смотрелась на его лице, что Профессор вздрогнул и отпрянул. — Порой достаточно присмотреться и сразу вспомнится, да, профессор? — Не понимаю, на что вы намекаете. — Когда Йон Юнбин продал в рабство свою одноклассницу, то увез ее за границу. По фальшивому загранпаспорту, где стояли все нужные визы. И я вот подумал… Наши граждане, когда ездят за границу, они ведь не всегда хотят, чтобы правоохранительные органы Южной Кореи знали, чем же они там занимались. Наркотики, секс-трафик, детская проституция, отмывание денег. Если задуматься, то пара таких дел и легко снять офис в модном районе. Никакой грязи, никаких трущоб. Как удобно! — Я честный человек, — отрезал Профессор, но былое спокойствие ему изменило. — Если вам есть, что мне предъявить, берите официальный ордер. — Я украл документ этой девушки из хранилища с уликами, — внимательно следя за реакцией, признался Хан Джувон. — Вряд ли мне теперь дадут официальный орден. — Что?! Хан Джувон положил руку на пояс, невзначай потянувшись к пистолету. — Из-за этого дела я разбил голову своему напарнику, — напомнил Хан Джувон. — Как вы думаете, меня расстроит, если с вами что-то случится? — Я позвоню в полицию! — Я скажу коллегам, что работаю под прикрытием, — небрежно бросил Хан Джувон. — Что в деле Йон Юнбина всплыли новые детали. Девушек было больше, чем одна? — Я ничего не скажу, если вы продолжите мне угрожать, — прищурился Профессор. — Это неуважение. Вы же полицейский! — Вы готовы сотрудничать? — спросил Хан Джувон и еще раз протянул ему карточку. — Тогда поделитесь своей догадкой — кто в Сеуле в последнее время в большом количестве штампует подобные дешевые фальшивки? — Мои клиенты приходят за товарами другого качества. Откуда мне знает, что творят неучи-кустари? — снова попытался съехать Профессор. — Прежде, чем купить качественный уникальный товар, людям свойственно обжигаться и искать вариант подешевле. Не верю, что вам никогда не приходилось переделывать халтурно сделанную работу. С вашим-то самомнением, уверен каждый случай вы храните в душе как личную обиду. Профессор был тщеславен и скрупулезен в мелочах. — Дело в бумаге и водяных знаках, — наконец ответил Профессор. — Внутренние паспорта граждан Южное Кореи строже проверяются, чем у иммигрантов. Выдать себя за нашего гражданина в глазах бюрократов — более тяжкое преступление, чем смошенничать с документами иностранца. С виду разницы немного, но нельзя штамповать небрежные иммигрантские карточки вместе с серьезными документами. — Мне всегда казалось, что приезжих строже проверяют, — удивился Хан Джувон. — Пограничники, таможня, в отеле. — У диаспоры обычно есть прикормленный человека и достаточно, чтобы тебя “хоть как-то” звали и были “хоть какие-то” документы. Никто не будет строго спрашивать документы у приехавших на заработки иностранных проституток. Отсюда и небрежность! Хотя… девушка на фотографии похожа на кореянку. Повелась на дешевизну или подружка посоветовала? Если он узнал Пак Дауль, то не подавал вида. — Она разводила богатых посетителей клуба на деньги, — сказал Хан Джувон. — Просила покупать ей выпивку, дарить роскошные подарки. Улыбалась. — Та самая девушка из клуба, из-за которой вы повздорили с инспектором Хоном? — приподнял бровь Профессор. — Думал она красивее. — Вы действительно раньше ее не видели? — Обычно ко мне обращаются состоятельные бизнес-леди, которые заказывают документы для своих любовников. А пташки… Слыхал, от знакомой китаянки, что у них завелся новый умелец по фамилии Ли. Правда она считает его мошенником, но кому-то из ее подруг он, по ее словам, помог. — Адвокат Ли? — взволнованно переспросил Хан Джувон. Он обошел все нотариальные конторы, но искал человека с лицензией на работу, а не китайца-нелегала. — Возможно, — Профессор поднял взгляд на часы и нахмурился. — Если вы покинете мой кабинет в течении десяти минут, я дам вам бумажку с его адресом. — А если не покину? — Тогда вы зря потратите время на перестрелку с охраной важной госпожи, с которой у меня назначена встреча. — Что-то противозаконное? — Ее дочь выходит замуж за богатого японца, родня осуждает брак, поэтому свадьбу хотят провести втайне заграницей. Ситуация весьма деликатная. — И? — Раньше вы соображали быстрее, инспектор Хан. Драки, проститутки и увеселительные заведения не пошли вам на пользу. Надо быть самоубийцей, чтобы в одиночку, без подготовки отправится вечером в трущобы. Ким Чжэюн, будучи его начальником, любил приговаривать, что “настоящих” трущоб, куда и с напарником-то страшно зайти, в Сеуле давно не осталось. Бандиты измельчали, сегодняшние похитители, грабители и мошенники — уличные фокусники. Дети если и сбегают, то чаще от скуки, чем от того, что им нечего есть, а отец колотит смертным боем. Геометки, социальные сети, специальные программы слежения в телефоне — это обезопасило нацию. Сделала ее ленивой и расслабленной, словно огромный кит, готовый толстым сытым брюхом напороться на гарпун. Его бывший напарник, Хон Гёнтхэк, верил во всю эту чушь. Что им не следует перенапрягаться, делая свою работу. Что Хан Джувон — всего лишь помешанный на работе маньяк и педант. Что Пак Дауль была сама виновата в том, что с ней произошло. В одном Профессор оказался прав: повезло, что они с инспектором Хоном больше не были напарниками. Он мешался под ногами. Работать в одиночку всегда было проще. Манян являлся единственным исключением, но оно подтверждало правило. Подумав, Хан Джувон позвонил Квон Хёку, отменил ужин и выключил телефон. Фальшивого паспорта не должны были хватиться несколько дней, а то и месяцев, но врать раньше времени не хотелось. Машину Хан Джувон припарковал под крышей у рынка, в квартале от места, где обитал таинственный китайский адвокат, умевший клепать дешевые фальшивки. Торговцы уже расходились, но многие едальни открывали двери для посетителей. Отовсюду играла музыка, у окна одной из витрин звонко хохотала красивая молодая девушка. Пожалуй, чересчур звонко, зазывая зайти поглядеть, отчего же ей так весело. Хан Джувон обернулся и смех затих, словно испуганный холодным порывом ветра. Это место неверно было назвать “китайским кварталом”. В Сеуле давно не было настоящих “китайских кварталов”. Как и трущоб. Сеул был красивым, безопасным и современным городом, где нет места подобным вещам. От уличных кафе пахло дымом, специями и прогорклым маслом. Сюда стекались люди, явления и вещи, которым в других местах не находилось места. Часто это были иностранцы. Бедняки. Чересчур ярко накрашенные и фривольно одетые женщины. По отдельности ничто в их поведении не нарушало закон, но вместе они создавали эффект смещенной реальности. Еще недавно Хан Джувон шел по “настоящему” Сеулу, притворялся “настоящим” полицейским, а сейчас словно выпал оттуда на изнанку. С каждым шагом буквы на вывесках возникали на новых языках. Слово на китайском, слово на вьетнамском, пара слов на монгольском. Такие места еще называют “точкой притяжения”. Важно четко понимать, что ты ищешь на дне, чтобы вспомнить, как снова вынырнуть на поверхность. Для этого обычно и берут с собой напарника: один пытается слиться с местностью, что-то вызнать, другой следит, чтобы с ним ничего не случилось. Хан Джувон считал, что достаточно опытен и умен, чтобы справиться в одиночку. Что может быть сложного в том, чтобы найти китайца-адвоката по фамилии Ли? Тем более, когда ему дали точный адрес? Не в интересах Профессора было его обманывать. Если таинственный китаец существовал, Хан Джувон должен был его найти. Удар нанесли не сзади, а откуда-то сбоку. Хан Джувон увидел его краем глаза и в последний момент увернулся. Нож в руках нападавшего вместо того, чтобы угодить под ребра, порезал бровь. Удача была сомнительной — кровь застилала глаза, мешая быстро драться и толком разглядеть противника. За первым ударом последовал второй, его Хан Джувон блокировал рукой, сгруппировался и резко ударил противника под колени. Тот покачнулся, но устоял. — Эй ты! — хрипло закричал Хан Джувон. — Стоять! Полиция! Из легких Хан Джувона разом выбили воздух. Здесь предпочитали сначала убивать, а потом разбираться. И это недалеко от туристического квартала! Профессор, должно быть, считал это остроумной шуткой. Поехать непонятно куда, никому ничего не сказав. Гениальная идея, Джувон! Подыхать так просто он не собирался, поэтому вложил в ответный удар всю свою злость и желание жить. Теплая кровь текла по вискам. Должно было быть больно, но из-за адреналина Хан Джувон ничего не чувствовал. В уличной драке свои законы: не имея возможности точно прицелиться, Хан Джувон пнул по яйцам. — Ы-ы-ы! — взвизгнул оппонент, жалобно, немного по-детски. В одной руке он держал нож, в другой кастет. Если бы пришел убивать за деньги, то давно бы убил. — Дяденька! Решил ограбить, с кем-то попутал или побоялся, что инспектор Хан пришел по его душу? — Дернешься, пристрелю, — пригрозил Хан Джувон, рукой пытаясь стереть кровь с лица. — Кто тебя послал? Парень в толстовке приподнялся, словно готовясь сбежать или снова на него броситься. Хан Джувон один раз предупредительно выстрелил в воздух. — Говори! — закричал Хан Джувон. Вид с залитым кровью лицом у него, наверное, был жуткий, поскольку несостоявшийся убийца притих. — А то на том свете достану! И тебя, и маму твою! — Так вы не из этих, — смутился хулиган, разом растерявший задор. — Ну которые! — Я полицейский, мать твою! — выругался Хан Джувон. — Знаешь, сколько тебе грозит за нападение на офицера, долбоеб? — Я думал вы из-за той партии пришли, — пробормотал парень. — Хён сказал, что мне из-за нее глаза на жопу натянут. А я… я не брал! Мамой клянусь! — Ты решил, что я пришел за пропавшую дозу требовать? — удивился Хан Джувон. За кого за кого, а за наркодельца его еще ни разу не принимали. — Ну, хён сказал, что он важный в плаще, я сразу пойму. Вы в плаще были, я и это. Зассал. — Ты наркоман? — Мне бабки были нужны, — выкрутился парень. — Я не хотел! — Ты чуть меня не убил. Я могу задержать тебя, привести в участок и посадить. — Хорошенько подумав, Хан Джувон добавил: — Там в машине ждет мой напарник с видеокамерой. У нас все зафиксировано. — У меня нету с собой ничего! — он начал нервно шарить по карманам. — Видите? Ничего не брал я! — Моего напарника зовут инспектор Ли Донсик. Будешь молчать, он так тебя отмудохает, что мама не узнает. Тем более, кто тебя станет тут искать. — Вы первый ко мне подошли! Я испугался! Чувствуя, что разговор заходит в тупик, а кровь запеклась и перестала хлестать наружу, Хан Джувон предложил: — Я согласен забыть об этом инциденте, если ты поможешь мне в одном деле. — Не-не-не, — попятился парень. — Я не стукач. — Мне плевать, чем вы тут торгуете с твоим хёном, — устало выдавил Хан Джувон. — Покажи, где вот этот офис человека по фамилии Ли. Разумеется, когда они добрались до офиса “адвоката Ли”, там никого не было. Хан Джувон в бессилии пнул дверь и она легко открылась. Помещение было абсолютно пустым. Вынесли все, включая шкафы — на полу остались характерные следы пыли. Все-таки Профессор его развел? Или сам не знал? Или все, что имело отношение к Пак Дауль, исчезало без следа? — Это не я, — поспешил откреститься его обидчик. — Я здесь первый раз! — И ничего не знаешь, — обреченно кивнул Хан Джувон. — Помоги тогда дойти до машины. Имя у парня Хан Джувон не стал спрашивать — все равно бы не сказал настоящее. Проводил до машины, не пытаясь добить — повезло. Самое удивительное, этот дурак даже не спросил, куда подевался "напарник", которым Хан Джувон недавно ему угрожал. Хан Джувон собирался заехать в больницу, но понял, что ближайшая — та самая, куда он отправил Хон Гёнтхэка. Ехать туда не хотелось. Да и возможно, как всякие раны на лице, эта была страшна только на вид. Кровь побежала да прошла. В детстве Хан Джувон однажды разбил себе нос и решил было, что умирает. Раз ранка сама закрылась, то ничего страшного? Ехал Хан Джувон медленно, скрупулезно соблюдая все гласные и негласные правила дорожного движения. Не хватало еще получить штраф или напугать коллег из дорожной полиции. Повезло, что солнце успело зайти, и темнота оберегала других водителей от инфаркта. По пути к лифту ему тоже никто не встретился. Соседи давно вернулись с работы, а то и вовсе спать легли. Радуясь тому, что хоть где-то ему повезло, Хан Джувон сунул руку в карман и почти сразу выронил от удивления ключи. Ему показалось, что тот парень в переулке чем-то его кольнул. Иначе как объяснить, что его бывший напарник, Хон Гёнтхэк, стоял, облокотившись боком о его дверной косяк и глядел расширенными от ужаса глазами на то, как Хан Джувон возвращался домой с разбитой головой. Они словно поменялись местами. — Джувон? — позвал его Хон Гёнтхэк с ноткой беспокойства в голосе. — На тебя на улице напали? — Что ты здесь делаешь? — холодно спросил Хан Джувон. — Не помню, чтобы приглашал тебя в гости. — Тебе врача вызвать? — волнение Хон Гёнтхэка звучало почти искренне. Чем-то из недавнего прошлого. — Ты точно в порядке? Или это была самая настоящая эмпатия? Кому как не инспектору Хону знать, насколько болезненны удары по голове? Если бы Хан Джувон не знал Хон Гёнтхэка не первый день, то купился бы. Хон Гёнтхэк, как и сам Хан Джувон, был не из тех, кто легко наступает себе на гордость и обретает спасение во всепрощении. — Ударился головой о дверцу, когда выходил из машины, — соврал Хан Джувон. — Так какими судьбами? Не за цветы же пришел поблагодарить. — Так они от тебя были? Знал бы, сразу выбросил, — хмыкнул Хон Гёнтхэк. — Ты сейчас не умираешь, да? Шеф Ким голову мне оторвет, если я извинюсь, а ты мне назло сдохнешь. Хан Джувон встряхнул головой, прогоняя наваждение. Зачем Хон Гёнтхэку к нему приезжать? За что извиняться? За то, что Хан Джувон потерял над собой контроль? Или за то, что они никогда не ладили? — Тошнит? — спросил Хон Гёнтхэк. — Я тогда из-за тебя, уебка, неделю нормально есть не мог! Я бы хотел оказаться на месте этой твоей “дверцы машины”. — За что ты пришел извиниться? Драка в переулке и неудача с китайским адвокатом Ли настолько измотала Хан Джувона, что меньше всего хотелось пререкаться с бывшим напарником в коридоре. Тем более, он не был до конца уверен, был ли Хон Гёнтхэк настоящим или галлюцинацией. — Я не собирался извиняться, но шеф Ким вбил в себе в голову эти буддийские принципы, что “в ссоре всегда виноваты двое”, “мудрец ошибку в себе ищет”. — Не помню, чтобы он такое говорил. — Из-за тебя он написал в моем досье, что я “склонен первым провоцировать конфликт”. — Ты не склонен? Все твои бывшие напарники не понимали шуток? — Мне плевать, чего тебя тогда переклинило, — прагматично заявил Хон Гёнтхэк. — Лицо бы я тебе разбил в отместку, но ты сам справился. Дело такое… Больничный у меня кончился, но этот зануда Ким Чжэюн не дает мне допуск, пока мы не порешаем все между собой. — Тебя тоже отстранили? — искренне удивился Хан Джувон. — Серьезно? — Приперся бы я к тебе, если бы мог избежать унижения! — выплюнул Хон Гёнтхэк. — Еще повезло, что ты вернулся и к хахалю твоему бывшему в Манян не пришлось ехать. О, так это, наверное, он тебя отделал, да? Тебе же явно нравится пожестче. Что трупы искать, что ебаться, что… Если появление Хон Гёнтхэка Хан Джувон еще мог списать на контузию от удара или галлюцинацию, то Ли Донсик материализовался необъяснимо, словно злой дух. И подбил Хон Гёнтхэку успевший прийти в норму правый глаз. Это был меткий, боксерский удар. Хан Джувон оперся головой о стену и медленно начал по ней сползать.